КНИГИ О РЕСПУБЛИКЕ КОМИ/КОМИ СКАЗКИ


© Этот текст форматирован в HTML - www.pechora-portal.ru, 2005 г.
© web оформление - Игорь Дементьев, 2005 г.

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21

 

ГУНДЫР
 

 

   Когда-то правил лесной стороной старый царь. У него было три сына: Федор-царевич, Василий-царевич и меньшой, хитроумный Иван-царевич.
   Братья завидовали уму и силе Ивана, наговаривали на него отцу. Вот старый царь и невзлюбил Ивана, да зато всем сердцем привязался к старшим сыновьям.
    Иван об этом не очень тужил, он целыми днями, бывало, пропадал на охоте. Однажды он встретил в лесу девушку-красавицу, полюбил ее и хотел свадьбу сыграть. Да случилась беда: чудовище, шестиголовый Гундыр, неведомо куда унесло невесту. Говорит Иван отцу:
— Позволь мне пойти по белому свету. Я спасу нашу землю от чудовища и освобожу невесту.
   Отец позволил. Старшие братья, которым давно хотелось странствовать, тоже выпросили у отца разрешение отправиться в дорогу.
    — Ладно,— говорит отец.— Теперь вы уже взрослые, можно вас отпустить.
    Ну, вот они и отправились в путь. Идут царевичи, может, день, может, два. Приищи к густому, как щетина, лесу, нигде нет прохода.
    Только у леса избушка стоит, там кузнец живет. Зашли братья в избу, стали спрашивать у кузнеца:
    — Как пройти через лес? Где тут тропинка? Л кузнец в ответ:
    — Какие там тропинки! Здесь частый ельник, на пятьдесят верст темный лес.
    Подумал-подумал Иван м говорит:
    — А мы вырубим лес и пройдем, только ты, кузнец, скуй нам топор.
    — Топор у меня есть, острый-преострый, да только один, возьмите его, коль надо!—отвечал кузнец.
    Переночевали братья у кузнеца, назавтра пошел Федор прорубать просеку. Рубил, до самого вечера рубил, а вырубил лес на полторы версты. Услыхали об этом братья и затужили: так, мол, рубить нам придется месяц.
    Назавтра пошел рубить просеку Василий-царевич. А вечером, когда вернулся, братья спрашивают:
     — Ну, сколько прошел?
    — Версты две с половиной.
     — Видно, долго придется здесь нам прожить.
     На следующий день вышел рубить просеку Иван, с обоюдоострым топором. Нарочно попросил он кузнеца сковать такой.
     Махал да махал, махал да махал топором, пока весь оставшийся ельник не срубил. Потом еще шагов двадцать прошел вперед. Увидел — вдали что-то вроде большой копны виднеется, пустил Иван стрелу в копну и вернулся к доброму кузнецу.
   — Ну, много ли срубил деревьев, Иван?— спрашивают братья.
    — А я,— отвечает,— дорогу проложил. Прошел я больше пятидесяти верст и увидел какую-то копну. Завтра пойдем туда и все узнаем.
    Назавтра проснулись братья и говорят кузнецу:
    — Прощай, хозяин, на обратном пути мы тебе чистым золотом заплатим.
    Пошли братья дальше. Шли, шли по просеке, добрались до копны. А это, оказывается, дом.
    Вчерашняя стрела Ивана в стену вонзилась, так и торчит.
    Вошли братья в избу, что им нужно, то и есть на столах: похлебка, каша, яичница, вино, пиво. Сели обедать, Иван и говорит:
     — Ой, Федор да Василий, много не ешьте, не пейте, здесь есть еще неведомый жилец. Придёт он, наверно, ночью. Сытый да пьяный крепко спит, а нам надо караулить.
   Братья не послушались, ели и пили, сколько могли, досыта.
    Встали братья из-за стола и говорят:
   — Тебе, Федор, сегодня караулить.
     Федор надел тулуп, обошел вокруг дома, потом лег под крыльцом и спьяна заснул.
    Немного погодя вышел Иван. Видит, брат спит под крыльцом.
    — Ну,— говорит,— караульщик тоже! Сразу и захрапел.
    Стал Иван караулить. В полночь, слышит, кто-то едет-гремит на телеге: это на тройке примчался трехглавый Гундыр. Тело у него, как у медведя, а из трех голов дым валит.
   — Иван-царевич в мою усадьбу пришел, принес своей крови ложку и мяса плошку, мне раз проглотить.
    — Не прицеливайся сразу высоко. Давай бороться будем!— отвечает Иван.
    — Давай дунь, да так, чтоб стало железное гумно в три версты длиной и в три версты шириной.
   — А сначала,— молвит Иван,— ты сам дунь, у тебя три души, да все поганые, а у меня одна, да чистая.
    Дунул трехглавый Гундыр, и стало железное гумно в три версты длиной и в три версты шириной.
   Начали они биться. Бились, бились. Изловчился Иван и отрубил саблей все три головы Гундыра, бросил в сарай, а лошадей привязал на конюшне к кормушке с пшеницей. Потом вернулся в избу и лег спать.
    Утром братья спрашивают Федора:
   — Как караулил, видел кого-нибудь?
   — Кто же придет сюда? Никто не приходил,— говорит Федор.
   Братья опять стали есть и пить. Иван и говорит:
    — Ой, Федор да Василий, много не ешьте, не пейте. Чую, сюда еще жилец заявится. А у сытого и пьяного крепкий сон.
    Федор и Василий опять не послушались, ели-пили, сколько могли, потом и вечер наступил.
   — Сегодня тебе, Василий, караулить.
    Василий надел тулуп, обошел дом, лег под крыльцом и заснул. Немного погодя выглянул Иван. Видит: брат заснул под крыльцом.
    — Ну и караульщик! Уже спит!
    Осмотрел Иван лес, обошел вокруг дома, слышит, кто-то неподалеку гремит-едет. И, впрямь, на шестерке лошадей подъехал шестиглавый Гундыр. Тело у него, как у медведя, а из шести пастей дым валит.
   — Ты,— говорит,— Иван-царевич, на мое хозяйство заришься. Брата моего убил. Ну-ка, садись мне на язык, я проглочу тебя.
    — Не прицеливайся сразу высоко, давай поборемся сначала,— говорит Иван.
    — Дунь, да так, чтоб стало здесь железное гумно шесть верст длиной и шесть верст шириной. Засмеялся Иван:
   — Сам дунь. У тебя шесть душ, да все поганые, у меня одна, да чистая.
   Дунул шестиглавый Гундыр, легло железное гумно шесть верст длиной и шесть верст шириной.
    Стали бороться Гуидыр с Иваном. Боролись, боролись, Иван опять саблей махнул, и полетели все шесть голов Гундыра повыше земли, пониже облака. Подхватил Иван головы, бросил их под сарай, а шестерку коней привязал к кормушке с пшеницей. Теперь уже девять лошадей стало у Ивана и девять голов собралось.
    Иван вернулся в избу.
   Наступило утро, Василий приходит.
    — Ну, что,— спрашивают братья,— как караулил, видел кого-нибудь?
    — Никто не приходил, ни души не видел!— отвечает Василий.
    Принялись братья обедать. Иван говорит:
    — Смотри, Федор, гляди, Василий, здесь есть еще жилец, Он ночью заявится в избу. Вы много не ешьте, не пейте. У сытого и пьяного непробудный сон.
    Братья опять не послушались Ивана, ели и пили, сколько влезет. Вечером Иван стал выходить караулить и еще раз сказал братьям:
    — Смотрите, крепко не засыпайте.
    — Ладно,— говорят братья, а сами, как только Иван вышел, сразу заснули. Иван все ходит вокруг дома, слушает, не подойдет ли кто. Бродил, бродил он по двору, услышал, будто бы кто-то гремит-едет. Посмотрел Иван я увидел — на девяти лошадях прискакал девятиголовый Гундыр. Из его девяти пастей летит огонь и дым, тело железной чешуей покрыто, за плечами крылья.
   — Ты,— говорит,— Иван-царевич, пришел в мое хозяйство и барствуешь, моих двух братьев убил. Может, меня хочешь убить? Ну-ка, прыгай на язык, я проглочу тебя.
    — Не прицеливайся сразу высоко,— говорит Иван,— давай бороться.
    Отвечает Гундыр:
    — Давай, только дунь, пусть ляжет железное гумно девять верст длиной и девять верст шириной.
    — Сам,— говорит Иван,— сначала дунь. У тебя девять душ, да все поганые, а у меня одна душа да чистая.
    Дунул девятиголовый Гундыр — легло железное гумно девять верст длиной, девять верст шириной. А чудовище спросило:
   — Говори, Иван-царевич, как будем бороться.
    — А вот,— отвечает Иван,— я пойду на правый конец гумна, ты — на левый, а потом пойдем друг другу навстречу. Который из нас упадет при встрече, тот и будет убит.
   — Ну, ладно.
    Пошли они навстречу друг другу, да один мимо другого так и прошли.
    — Где ты, Иван, прошел?— спрашивает Гундыр у Ивана.
    — Под твоей правой рукой,— отвечает царевич. Второй раз встали они на концы гумма, спять отправились друг Другу навстречу и опять не столкнулись.
   — Теперь ты где прошел?— спрашивает Гундыр.
   — Теперь под твоей левой рукой.
   — Ну, ладно, толку из этого у нас не выйдет. Давай врукопашную биться.
    Ну и боролись же,— смотреть страшно! Вот девятиглавый Гундыр стал одолевать Ивана. Иван-царевич просит чудовище:
   — Погоди, постой,— я разуюсь, сапоги брошу в сторону, чтоб они тебе, поганому, не достались.
   Разулся Иван, правый сапог швырнул в дом. И сразу крыша целиком с избы слетела.
    Но братья-царевичи так крепко заснули, что и не шевельнулись. Потом опять принялись биться Иван и Гундыр, и опять чудовище начало одолевать Ивана-царевича. За руки его хватает. Не дает саблю вынуть.
     — Погоди,— просит царевич,— дай-ка я левый сапог сниму, брошу в сторону, чтоб тебе, поганому, не достался.
     Разулся Иван и так швырнул левый сапог, что одна стена избы с потолка до пола слетела. Думал Иван братьев разбудить. Да куда там! Крепко спят царевичи, не просыпаются.
     Опять стали биться Иван и чудовище.
    Боролись, боролись, И опять Гундыр одолевает Ивана.
    — Погоди,— говорит Иван.— Дай-ка я саблю брошу, чтобы тебе, поганому, не досталась. А ты наклонись и отойди немного в сторону, чтоб сабля на лету тебя не задела.
    — Нет,— говорит Гундыр,— этого мне нельзя сделать.
    — Ну, коли, нельзя, так нельзя. А ты хоть свои девять голов немножко наклони.
    Гундыр наклонил свои девять голов, железная чешуя сдвинулась, приоткрылось на шее голос тело. Ивану только это и нужно было. Свистнула сабля, ударила по шее Гундыра, все девять голов с плеч покатились. И крикнули отрубленные головы:
    — Ты, Иван, еще раз рубани.
     — Хватит,— говорит Иван,— на нашей земле только раз полагается.
     Иван взял головы Гундыра и бросил в сарай, А девять лошадей привязал к кормушке, полной отборным зерном. Теперь у него уже восемнадцать коней и восемнадцать голов.
     Вернулся Иван в избу. Одного брата пнул, другого толкнул, насилу растолкал, братья встали. А как встали, и глаза у них на лоб полезли. Смотрят — нет на избе крыши, нет стены от пола до потолка. Взял Иван братьев за руки, повел их в сарай и показал им коней и головы и рассказал, что с ним приключилось за это время.
     Собрались братья сено косить и пошли запрягать лошадей. Федор запряг тройку, Василий — шестерку, Иван — девять коней. Нагрузили возы сеном. Иван говорит братьям:
    — Я три ночи не спал, лягу на сене, посплю, а вы последите, чтобы мои лошади не отстали.
    — Ну, ладно.
    Иван зарылся в сено и заснул. А братья зашепталась:
    — Давай Ивана убьем. Тогда девять коней нашими будут. И не станет хвастаться Иван, что Гундыров он убил, пока мы спали, и не только девять коней, честь-слава будет нашей.
   А Василий-царевич говорит:
     — Зачем убивать Ивана. Давай-ка ему ноги отрежем и хватит.
   Так и сделали братья. Девять коней себе взяли, а Ивана самого сбросили с телеги. А он после трех бессонных ночей так крепко спал, что ничего не слышал. Братья ему ноги отрубили и ускакали. Проснулся Иван, бормочет:
   — Ах, ты, вот беда, ногу отсидел. И братьев нет, ни телеги, ни лошадей не видно.
    Но увидел: ноги отрублены, и заплакал.
     Потом вытер слезы, взял валявшиеся поблизости ноги и пополз к реке.
    — Эх,— говорит,— была бы лодка, или хотя бы плот, даже бревно, чтобы мог я поплыть по волнам.
    Смотрит, и впрямь: плывет по реке бревно. И не просто плывет, а к нему приближается.
      Сел Иван на бревно и поплыл куда глаза глядят. Плыл он день и два, и три. Глядь, вдали избушка виднеется, А на чердаке у открытого окна стоит красавица, косы по ветру вьются, блестят, будто солнечные лучи. Узнала она Ивана-царевича, принялась ему платком махать.
    — Я,— кричит,— тебя и безногого люблю!
    Тогда Иван-царевич приказал бревну:
     — К красавице плыви, мое бревно!
    Только проговорил Иван эти слова, бревно повернуло и остановилось возле самого окошка. Слез он с бревна и стал карабкаться-ползти к избушке. Вдруг оттуда выскочила не девушка, а ведьма. Глянула на Ивана да как закричит:
    — Что тебе надо? Это ты убил моего мужа и двух братьев? Ну, берегись!
    Понял Иван, что перед ним Ёма, вдова девятиголового Гундыра. А ведьма схватила бедного Ивана-царевича и давай бить. Иван-царевич как может обороняется. Била, била, устала. Потом говорит:
    — Ладно, давай отдохнем.
    Ёма пошла вниз, чтоб томва-ловва выпить, что силу придает. А с чердака девушка стала кричать Ивану:
    — Иван-царевич, Ёма томва-ловва, молодильной воды выпить хочет. Когда она второй раз пойдет отдыхать, я тебе вынесу томва-ловва, ты свои ноги обратно приклеишь.
   Вернулась Ёма, и опять стали они биться. Царевича Ёма так и треплет! Туго ему стало.
     — Давай же,— говорит он,— отдохнем.
    Согласилась ведьма, пошла отдыхать. А в это время девушка спустила Ивану-царевичу кувшин с чердака, и он напился досыта томва-ловва, омыл этой водой свои ноги, они опять приросли и крепче прежнего стали. Допил Иван томва-ловва и стали биться с ведьмой. Схватил Иван-царевич Ему за косу и давай прутом стегать. Уже побеждать стал ее. Да тут Ёма взмолилась:
    — Отдохнем еще час, я схожу еще попью!
     И она пошла в подвал.
    А девушка кричит сверху с чердака:
    — Я дам тебе железный крюк. Если полезет Ёма ко мне на чердак, зацепи крюком сарафан, сдерни ее вниз, и помешай ведьме убить меня.
    А Ёма в подвале увидала, что бочонок опустел, живая вода исчезла. Рассердилась ведьма на девушку, поняла, что она воду взяла,
     — Как ты смела дать Ивану живую воду! А?— взвизгнула Ема и бросилась, будто кошка, на стенку. А Иван схватил железный крюк, изловчился, зацепил крюком Ёмин сарафан, сдернул ведьму вниз и бросил в речной омут. Там Ёме и конец пришел.
    В это время застучали лошадиные подковы. Побежала девушка, заперла конюшню. Боялась, что конь колдуньи их растопчет...
    Вышла красавица к Ивану и рассказала царевичу, как хотел взять ее в жены шестиголовый Гундыр, да она не согласилась. И держали ее Гундыры здесь взаперти на чердаке.
    — Ты моя невеста,— сказал Иван,— поедем к моим родителям.
    Иван-царевич и девушка положили в лодку меха, золото и добро Гундыров, поплыли на родину Ивана-царевича.
    Плыли, плыли, к кузнецу приплыли.
    — Ну,— говорит Иван,— что заплатили мои братья?
    — Они,— изумился кузнец,— и не заходили,
     — Возьми тогда это золото,— сказал Иван и подал ему целую горсть золотых монет.
     Сел царевич с невестой в лодку, дальше поплыл.
     Плывет царевич и неведомо ему, что братья рассказали отцу о его гибели.
    — Мы, отец, целый табун коней добыли и Гундыров убили,— хвастались царевичи.
   Царь очень любил Федора и Василия, а об Иване не тужил.
   Весь дворец всполошился, когда вернулся Иван-царевич. Вошел Иван и говорит отцу-царю:
   — Здравствуй, отец, царь-государь! Отец удивился:
     — Мы тебя уже оплакали, а ты, оказывается, жив!
    — Я не помирал и не помру. Я до ста лет буду жить и завтра хочу свадьбу справить.
    Рассказал Иван-царевич все как было, как ездил, как братья отрубили ему ноги и бросили его в лесу.
     Царь выслушал рассказ Ивана-царевича, приказал написать указ. В указе говорилось:
    — Приказываю Федору чистить хлев, Василию подметать под окнами двор, а Ивана поставить царем.
 

Гундыр- сказочный образ, по значению сходный с русским персонажем сказок -  Змеем Горынычем.
Томва-ловва - живая вода.

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21

вернуться