ЛЮДИ ГОРОДА ПЕЧОРА И РАЙОНА


© www.pechora-portal.ru, 2002-2006 г.г.
 
 
Николай Леонидович Сергеев
 
 

Истории кровавые страницы
 

 

   Ухто-Печорское отделение историко-просветительского, правозащитного, благотворительного общества «Мемориал», входящее в международную общественную организацию с аналогичным названием, образовалось в 1997 году в результате слияния двух отделений — печорского и ухтинского. Борьба против тоталитаризма, за приоритет прав личности, восстановление исторической правды и увековечение памяти жертв политических репрессий являются основными целями деятельности данной организации.
   Татьяна Геннадьевна Афанасьева, директор музея «Покаяние», с начала 90-х годов ведет поисково-собирательскую работу по истории репрессий. Летом этого года ей пришло письмо из города Томска от Т.Н. Инзель. Татьяна Николаевна благодарила за статью о врачах, которая была опубликована в книге «Печора молодости нашей». Т.Н. Инзель — врач в третьем поколении, кандидат медицинских наук. Её мама, Надежда Николаевна, работавшая в 50-60 годах стоматологом в нашем городе, после смерти мужа уехала с дочерьми. С тех пор они не бывали в Печоре. Татьяна Николаевна знала, что в НИБе осталась могила отца, бывшего заключенного Печорлага, Николая Леонидовича Сергеева, просила найти её.
   Н.Л. Сергеев был главным санитарным врачом Главмяса в Москве. Причиной ареста стало его дворянское происхождение. Сначала он отбывал срок в Усть-Вымлаге, затем: был переведен на конезавод, который располагался на территории нашего города. Николай Леонидович работал ветеринаром, будучи расконвоированным, мог относительно свободно передвигаться.
   Могилу Н.Л. Сергеева нашла заведующая библиотекой ДКЖ Ольга Алексеевна Литвинцева, которая активно сотрудничает с Т.Г. Афанасьевой. Им удалось многое узнать о нем. Николай Леонидович был реабилитирован, но не смог простить властям обиды: не вернулся в Москву, не захотел служить тем, кто поддерживал подобные бесчинства. Прекрасное образование, высокая культура, независимый характер этого человека внушали уважение всем: коллегам, друзьям, лагерному начальству. Даже жена называла его по имени-отчеству. Черты деда передались по наследству внуку Сергею. Когда его, пятикурсника медицинского института, группа наркоманов пыталась поставить на колени, он предпочел смерть позорному унижению. Н.Л. Сергеев прекрасно знал русскую поэзию, читал классическую литературу, выстаивал ночами, чтобы подписаться на журналы, купить книги. Таким он остался в памяти родных и близких.
   Активисты «Мемориала» выражают признательность Виктору Михайловичу Федосееву за огромную поддержку, которую он оказывает обществу. Друг В.М. Федосеева, один из активистов сыктывкарской организации «Шолом» А.Л. Зильберг соединил печорских поисковиков с израильским Центром Наследия Менахема Бегина. Менахем Бегин, польский еврей, в прошлом премьер-министр Израиля, в качестве заключенного строил мост через реку Печору. Затем был освобожден по соглашению с Польшей о совместных боевых действиях против Германии. Печорский «Мемориал» получил посылку с книгами, портретами и брошюрами. Гарри Гурвиц, Глава Центра Наследия, предложил нашим краеведам сотрудничество.
   Международное общество «Мемориал» по собственной инициативе отправило две посылки с медикаментами для репрессированных граждан. Эта благотворительная акция тем более значима, что люди, пережившие лихолетье, имеют проблемы со здоровьем и тратят большие средства на приобретение лекарств.
   Т.Г. Афанасьевна считает главной задачей сбор воспоминаний, документов, фотографий, так как все меньше и меньше остается тех, кто прошел через эти испытания. «Мемориал» ведет серьезную работу с молодежью, которой необходимо знать историю своей родины, помнить о людях, чьи жизни образец мужества, честности и достоинства.

Изольда Ануфриева.

 

Семья Сергеевых прошла через все лишения, не поступившись главным - честью.

Для меня, заведующей музеем "Покаяние", эта история началась с письма из города Томска. Письмо написала Татьяна Николаевна Инзель, бывшая жительница города Печоры, кандидат медицинских наук, доцент кафедры терапии военно-медицинского факультета Сибирского медицинского университета. Она сообщала о том, что познакомилась с книгой "Печора молодости нашей" и ее как потомственного медика привлекла моя статья о врачах, стоявших у истоков здравоохранения города Печоры. Одновременно с письмом томчанка прислала документы семейного архива, воспоминания своей матери Надежды Николаевны Клепининой, печорского врача, другие предметы. Среди них была и лагерная телогрейка отца, бывшего заключенного Печорлага. Все вместе они составили еще одну страницу печальной эпохи ГУЛАГа.
   Дальнейшее знакомство с Татьяной Инзель переросло в заочную дружбу. Судьба этой удивительной женщины, дочери бывшего "врага народа", не могла не взволновать. Одних трагические ситуации ломают, калечат, других - облагораживают, возвышают. Татьяна Николаевна потеряла своего единственного сына. Сергей родился в городе Печоре Республики Коми, в 1993 году заканчивал Томский университет, когда случайно и нелепо оборвалась его жизнь. Врач в четвертом поколении, он погиб от рук наркоманов при выполнении профессионального долга. С детства в нем воспитывали уважение к людям в белых халатах. Да и как иначе: мать Татьяна Николаевна - преподаватель вуза, практикующий терапевт, автор более 40 научных трудов, монографии "Трудные вопросы в клинической практике", отец Геннадий Аркадьевич — известный в городе хирург-онколог. "Доктором от Бога" называли Сергея, пророча талантливому юноше блестящее будущее. Им владели две страсти: медицина и музыка. Сергей был известен в Томске как автор и исполнитель бардовских песен. В 1996 году вышла в свет небольшая книжка его стихов. Прозвучали передачи по Томскому областному и российскому радио, о нем много писали в газетах, были сняты два фильма. А в 1997 году Президент России Б.Ельцин наградил Сергея посмертно орденом Мужества.
   Это была вторая после смерти жизнь, которую дала своему сыну мать, поклявшаяся на его могиле, что сделает все, чтобы восстановить справедливость. Первое, с чем столкнулась после гибели сына Татьяна Николаевна, было равнодушие облеченных властью людей, объявивших для своего спокойствия молодого доктора наркоманом и закрывших заведенное против его убийц уголовное дело. Но мать знала своего сына лучше, чем кто-либо. На судебном слушании, которое состоялось благодаря ее настойчивости, выяснились подробности дела. "Мы убили доктора за то, что он не встал на колени", — сказали наркоманы, лишившие жизни молодого врача, которого вызвали для оказания медицинской помощи погибающему от передозировки приятелю.
   В июле этого года Татьяна Николаевна с сестрой Ольгой предприняли поездку в город своей юности Печору, на могилу отца, чудом сохранившуюся и найденную сотрудниками Печорского отделения общества "Мемориал". Ольга Николаевна, инженер по профессии, ныне живет в городе Омске. Замуж она вышла за печорского парня, своего одноклассника, сына известного в Печоре детского врача Ю.С.Куниевской, заслуженного врача Коми АССР, работавшей на Научно-исследовательской базе САНО Печорлага под руководством профессора Г.М.Данишевского.
   Объясняя причины, заставившие ее сесть за воспоминания, мать Татьяны Николаевны — Надежда Николаевна - призналась, что взялась за них, чтобы пролить свет на "истоки нравственной твердости и глубокой духовности нашего сына и внука Сергея, который чем-то напоминает деда Николая Леонидовича. Нет, не обликом, а интеллигентной сдержанностью, абсолютной порядочностью и всем тем, что по своей торопливости не могу обозначить словами".
   Они познакомились в Усть-Вымьлаге. Сюда Надя Клепинина попала в 1942 году по распределению в составе группы лучших студенток-комсомолок, направленных в учреждения ИТЛ после окончания Иркутского медицинского института. Николай Сергеев — бывший заключенный — находился на поселении. Она вольнонаемная, он - вчерашний "зек". Казалось бы, между Надеждой и Николаем высится стена. Но Николай Леонидович внушал уважение даже видавшему виды лагерному начальству, поэтому и их брак все восприняли спокойно. Все к Сергееву обращались исключительно по имени-отчеству. И сейчас, много лет спустя, жители поселка Ропча Усть-Вымского района помнят эту семью: "Видная была пара, и дочки-красавицы". Еще отмечают, что Николай Леонидович был из тех, кто ни перед кем не ломал шапку. Он же не простил властям нанесенную обиду и не захотел возвращаться в Москву, к прежней жизни, по окончании срока заключения.
   Слово Надежде Николаевне: "Печальна судьба Николая Леонидовича Сергеева, моего мужа. Выросший в семье, происходившей из знатного петербургского рода, и получивший хорошее образование и воспитание, Николай Сергеевич стал быстро продвигаться по службе и вскоре занял очень высокую должность начальника ветсектора Главмясо (Главное управление мясной промышленности СССР). Но уже в 1932 году начались гонения на людей непролетарского происхождения. 2 февраля 1933 года его арестовали. Сидел на Лубянке. Очень скрытный, "застегнутый на все пуговицы", он все же однажды проговорился, как его били, заставляя подписать ложные показания о том, что он был организатором крупного контрреволюционного заговора в животноводстве. После суда отправили на строительство железной дороги в Таштагол, был на общих работах, где физически крепкий, молодой, здоровый, он быстро "дошел". Затем попал в Сиблаг, где уже работал по специальности. В Усть-Вымьлаге Николай Леонидович был заведующим ветлабораторией на конзаводе, обслуживал огромное количество лошадей, работавших на вывозке леса, осматривал и совхозных лошадей".
   В своих записках Надежда Николаевна описывает жизнь обитателей Усть-Вымьлага, одного из крупных подразделений Гулага. "Наш домишко был близко от вахты, на берегу староречья р.Ропча. Посредине между руслом и старицей — колючая проволока. Через старицу — мост, по которому шли этапы заключенных. А потом назад по этому же мосту увозили их на погост". Это были голодные военные годы, умирали от истощения заключенные, голодали и вольнонаемные. Основным занятием обитателей лагеря оставался лесоповал. Среди заключенных выделялись "рекордисты", которые перевыполняли норму выработки, за это получая дополнительное блюдо: дробленую перловку, разваренную, разлитую по железному листу с бортиками, остуженную и разрезанную квадратиками. Но и добавочный паек не спасал: "рекордисты" быстро истощались и гибли. Гоняли на лесоповал и вольнонаемное население Гулага. "Нас, молодых девушек, не заставляли валить деловую древесину, а только швырки и рудостойку для воркутинских шахт. Швырки шли в топку паровозов, а грузовики, вывозившие древесину по лежневке, работали на газочурках. Мы быстро освоили, как надо очищать комель от снега деревянной лопатой, подрубить, подпилить с противоположной стороны и валить топором. Лучок пилил сам, врезаясь в мягкую, свежую древесину как в масло. Мы честно напиливали по два рауметра. Зимой возвращались по натоптанной тропе и не мочили ног, но весной уходили утром по насту, а днем, бывало, проваливались в болото. Вечером валенки с трудом стаскивали друг с друга. Ели в столовой суп, "где крупинка за крупинкой гонялась с дубинкой". Еще давали треску и 400 грамм хлеба на день".
   В Ропче располагалось 12-е лаготделение Усть-Вымьлага, здесь же находился лазарет соседнего Севжелдорлага, куда попадали "доходяги", строившие железную дорогу. Здесь же размещалась большая конебаза, где были собраны лошади, зараженные инфекционной анемией, заразным заболеванием, не сразу проявляющимся, но смертельным. Свезены коняги были, как и люди-заключенные, со всего Советского Союза и, подобно им, обречены на гибель в далекой республике Коми.
   Среди лагерных врачей были известные люди. Один из них — Левит Александр Ефимович, бывший санитарный врач Кремля. Его жена — актриса театра им. Ермоловой. В Усть-Вымьлаге Левит тоже был главным санврачом и так поставил дело, что при нем на вверенном участке не было даже вшей. Это при голоде и дефиците мыла! Сменил его на посту главного санврача Болеслав Яковлевич Смулевич, профессор социологии, имевший печатные труды. Профессор Давид Григорьевич Златковский, специалист по гигиене питания, возглавлял работу пищекомбината, где организовал коллектив врачей для изучения местных растительных ресурсов и витаминоносов, спасая от цинги и пеллагры сотни заключенных. Врачом стационара ОЛПа № 12 была Мария Александровна Копьева. Настоящая русская красавица, жена "врага народа", крупного ученого Шмидта, одного из технических руководителей строительства Норильлага, она была разлучена с мужем и двухлетней дочкой, с которой встретилась лишь долгие годы спустя.
   Когда в 1944 году стало известно, что в семье Сергеевых скоро появится первенец, радости будущего отца не было конца. Рождение дочери подвигло отца засесть за дневники, где день за днем он отмечал изменения в растущей дочурке. Дневниковые записи свидетельствуют о тонкой, нежной душе этого человека, сохранившейся вопреки испепеляющим все живое реалиям лагерного существования жизни. Через год появилась Оленька. "Когда принесли Олю, старшая сестренка стала в пеленки заворачивать полено, укачивая его. До этого у нее не было игрушек и кукол. К нам приходило много заключенных, и кто-то из них принес самодельную куклу".
   Николай Леонидович впервые за многие годы обрел обыкновенное человеческое счастье. Но разве мог быть в те годы хоть сколько-нибудь прочным мир, окружающий пусть бывшего, но "врага народа"? 1951 год принес новую волну репрессий, и одной из их "первых ласточек" оказался Николай Сергеев, осужденный особым совещанием без суда и предъявления обвинения. Это был страшный удар, который разрушил затеплившуюся надежду на дальнейшую достойную человеческую жизнь. Николай Леонидович так до конца и не оправился от этого последнего потрясения, и его добровольный уход из жизни в 1967 году стал следствием и этого трагического события.
   А тогда он сказал молодой жене, что между ними все кончено. Не хотел подставлять под новый удар семью, не хотел, чтобы близкие ему люди подверглись репрессиям как "члены семьи врага народа".
   Жене не положено было знать о его новом месте пребывания. Но земля полнится слухами. Добрые люди сообщили Надежде, что муж находится в Печоре, работает на конбазе. Отвела Надежда Николаевна детей в коровник на попечение знакомой телятницы и села на поезд.
   В Печоре милиция проверила документы и показала путь на конбазу. Жил Николай Леонидович тут же, в конемойке, в закутке с лежанкой. Увидев жену, он не бросился навстречу к ней с приветственной радостью, а отчужденно стал отсылать прочь. Вмешался в разговор конюх: "Не гоните ее, у вас такая молодая и красивая жена".
   Почти год прожил он один в Печоре, в жутких условиях, с истерзанной душой. Каждые две недели ходил отмечаться в ОЧО (оперативно-чекистский отдел). Заведующим конбазой был рыжий, рослый, почти безграмотный мужик, на "контриков" он глядел свысока и соответствующим образом обращался с ними, не брезгуя рукоприкладством.
   Добросердечные коллеги стали отпускать Надежду Николаевну в Печору. Когда по просьбе мужа она привезла на свидание детей, он лежал с высокой температурой, десны опухли от цинги. Надежда Николаевна приняла непростое решение переехать в Печору к мужу. Жить им пришлось на первых порах в том же закутке, в конемойке. Пришли холода. Промерз угол. Старшая дочка пошла в школу, и ей негде было готовиться к урокам. А однажды девочки не пришли домой: они нашли себе более уютное гнездышко, оставшись ночевать у подруг в школе-интернате. Тогда мать, забив тревогу, добилась жилья в бараке, на самой окраине города, невдалеке от конбазы. Здесь и прожила семья долгие печорские годы. Он же стал последним пристанищем Николая Леонидовича. Этот полуразрушенный дом и сейчас стоит по улице Стадионной, его разыскали сестры Татьяна и Ольга во время нынешнего приезда в Печору.
   В 1956 году дело Николая Леонидовича было пересмотрено и прекращено "за отсутствием состава преступления". Жизнь постепенно стала налаживаться. Семья любила свое скромное жилище, красила, белила его, на белоснежных наволочках дочек расцвели вышитые хозяйкой анютины глазки. С соседями жили дружно, во всем помогая друг другу. Быт был суров: без взаимопомощи не выжить. "За 30 лет работы на Севере я встретила много людей, в большинстве — очень хороших. Людей благородных, всегда готовых протянуть руку помощи. Не могли мы накрывать богатых столов, но делились друг с другом последним", — пишет Надежда Николаевна.
   Она бессменно работала зубным врачом, ее ценили как детского стоматолога, обладающего редким даром подхода к детям и умением лечить почти безболезненно. Она трудилась с утра до вечера, прихватывая и ночные дежурства: нужно было зарабатывать деньги, чтобы прокормить семью, а на плечи Николая Леонидовича легло воспитание дочерей. Он начал собирать библиотеку. Тогда все было лимитировано, и приходилось простаивать в очередях ночами, чтобы подписаться на "Юность", другие журналы. Надежда Николаевна пишет, что под влиянием Николая Леонидовича она впервые поняла серьезность чтения художественной литературы. На русской классике он воспитывал и своих любимых дочерей. Они стали прекрасными людьми и профессионалами. Не поступился своим профессиональным и человеческим достоинством и внук Сергей. Унаследовала от деда любовь к лошадям внучка Ирина, дочь Ольги, и ее сын, работающий ныне в США, воспитан в почтительной памяти к своему деду. За всех них взяли на себя миссию посещения могилы отца Татьяна и Ольга, предприняв для этого неблизкий путь в Печору. Мы, "мемориальцы", рады, что смогли помочь им в этом путешествии по зову памяти.
 

Татьяна Афанасьева. г.Печора

 

вернуться