ЛЮДИ ГОРОДА ПЕЧОРА И РАЙОНА


© www.pechora-portal.ru, 2002-2006 г.г.
 
 
Вера Васильевна Соломичева
 
"Война глазами ребенка"
 
 


Пепелище украинского села. 1941 год.

   Среди, печорцев много людей, которые перенесли ужасы войны, оккупацию и немецкий плен. Одна из них — Вера Васильевна Соломичева, которой в октябре 1941 года исполнилось всего 5 лет. Свои воспоминания для Печорского краеведческого музея она так и озаглавила — «Война глазами ребенка».
   Вера Васильевна жила с родителями на Украине, в селе Рокитное Кременчугского района Полтавской области. У отца, Василия Антоновича Кошкалда, была бронь, он работал трактористом в совхозе, и на фронт его не взяли. А мать, Евдокия Григорьевна, трудилась разнорабочей.
   Маленькая Вера играла со сверстниками и не понимала, почему взрослые плачут, почему все шепотом говорят о войне, почему поля стоят неубранными, а её мама прячет продукты в погреб?
   В августе 1941 года по её селу в сторону Кременчуга прошла колонна немецких войск на автомашинах и мотоциклах. Немцы врывались во дворы, ловили кур и гусей, забирали у крестьян яйца, молоко. Шестеро гитлеровцев вытащили из сарая спрятавшуюся там Веру, один наставил на неё автомат и кричал: «Кляйне партизан!», а остальные хохотали, глядя на перепуганного ребенка. Так началась оккупация.
   Немцы забирали скот и птицу. Тех, кто не отдавал, расстреливали. Потом стали угонять в Германию молодежь, а затем и всех подряд. Начались облавы на мирное население. Люди прятались в болотах, в камышах, в стогах сена. Немцы прочесывали местность, жгли стога и дома.
   Однажды ночью немцы подожгли всё село. Одновременно горели 700 украинских хат с камышовыми крышами. Вера запомнила на всю жизнь крики и плач людей, вой собак и рёв угоняемого скота. Семье тогда удалось бежать. Прятались в лесах, питались оставшейся в полях картошкой и кукурузой. Как-то в заброшенном доме нашли в подвале продукты и несколько дней жили в этом подвале, здесь же прятали разведчика-партизана.
   Родители Веры решили перебраться в Кировоградскую область, где немцев было поменьше. Они дошли пешком до села Аджамка, некоторое время жили у одной женщины в саду поддеревьями, постелив на землю солому. Но потом немцы вошли и в это село. Вместе с ними были и оуновцы, бандеровцы, как их называли. Они были одеты в немецкую форму со свастикой.


Дым над трубой крематория в Хадамаре.

    Оуновцы были хуже немцев, совершая зверства над мирным населением. Так, на глазах у детей они изнасиловали хозяйку дома, которая долго потом не поднималась с постели и хотела покончить с собой. Вера помнит воздушный бой над селом. Когда немцам удалось сбить советский самолет, летчик выпрыгнул на парашюте, и парашют понесло к краю села, недалеко от дома, где они жили. Фашисты и оуновцы бросились к тому месту, чтобы захватить летчика, но он на высоте около 50 метров от земли застрелился, не пожелав сдаться в плен.
   Вскоре и здесь начались облавы. Однажды схватили отца, но тому удалось бежать, после чего он сказал жене, что немцы — и тут, и там и что лучше им будет вернуться назад домой.
   Шли домой по ночам, опять прятались в лесах, болотах и погребах. Только успели перейти по мосту через Днепр, как мост взорвали.
   Зиму 1941/42 г. они пережили с трудом, но летом всё-таки попали в облаву и были увезены в концлагерь. Где он находился, они не знают, скорее всего в Германии. Везли их очень долго, сначала на машинах, потом в товарных вагонах. В дороге давали только воду и хлеб. Отца везли в другом вагоне. Встретились они только в лагере.
   Там, в лагере, старых и больных вывели в сторону из строя — больше их никто не видел, только постоянно дымила большая труба крематория.
    Помнит Вера зверства польских надзирательниц, бивших женщин плетками; помнит, что за колючей проволокой лагеря цвели красивые цветы и бегали девчонки в красивых платьицах. И не могла она понять никак, почему её туда не выпускают.
   Кормили раз в день похлебкой и хлебом, детям давали по стакану молока. Один раз дали каких-то моллюсков под горчичным соусом, заключенные их не ели, выбрасывали в бочки для мусора. Вера помнит эти бочки, наполненные ядовито-желтым соусом.


Город Кассель. Весна 1945 года.

   Зиму 1942/43 г. провели в лагере, весной 1943-го в лагерь стали приезжать немецкие «бауеры» на двуколках и забирать заключенных для работы на своих усадьбах. Семью Веры увезли в немецкий городок Кассель, где они батрачили на хозяев: доили коров, кормили свиней, заготавливали дрова, обрабатывали огромные поля, работая с утра до ночи.
   Муж хозяйки погиб под Сталинградом. Работников кормили плохо, по норме.
   Мать доила коров до двух часов ночи и тайком подзывала к себе Веру — давала кружку молока.
   Сохранились детские воспоминания о вкусных фруктах, которые Вера ела в лесопосадке, о том, как любила ходить в немецкую церковь, где её никто не трогал. Запомнились противные немецкие подростки, которые обижали её, запихивая ей в одежду огромных жаб.
   Ближе к концу войны кормить их стали лучше. В соседнем доме жили немецкие беженцы, которые просили Верину маму переводить им передачи советского радио. Они говорили, что Верина семья скоро поедет домой, что немцам не победить русских. Весной 1945-го в городок вошли американцы, но семья Веры всё ещё продолжала работать на немцев.
   Однажды в саду возле дома на Веру напал гусь и стал её больно щипать, а хозяйка наблюдала за этим из окна, но не помогла девочке. Вера пожаловалась отцу. Тот устроил хозяйке скандал, в ходе которого избил родственника хозяйки. Немцы подали на батраков в суд. На суде Вера рассказала по-немецки, как было дело. Все смеялись, а потом судья сказал Вериным родителям, что все русские собираются в лагеря для репатриации. После суда их семью отправили в один из таких лагерей. Предлагали уехать в Канаду, однако родители Веры хотели только домой.
    Последним лагерем была Рава Русская в тогдашней Польше. Запомнились добровольцы-учителя, которые учили детей чтению, письму и счету.    Настроение у бывших заключенных было прекрасное. Вечерами пели песни, танцевали, ждали возвращения на родину.
   В сентябре 1945-го их наконец-то отправили в Советский Союз. Когда пересекли довоенную границу, люди выпрыгивали из вагонов, целовали землю, обнимали деревья и швыряли назад, за пограничный столб, свою робу с нашивками «ост».
   Домой вернулись на пепелище. Несколько лет прожили в землянке, одежду шили из немецких шинелей, телогрейку носили одну на двоих, по очереди.
   В декабре 1945-го Вера, которой к тому времени исполнилось уже 9 лет, пошла в школу.
   Брать её не хотели, потому что букварь к декабрю дети уже прошли, но Вера показала учителю на фасолевых зернах, что умеет считать до 10-ти, читать по слогам, и её взяли.
   В 1956-ом она закончила школу, потом — техникум и институт, а в 1967 году приехала в Коми АССР, где работала учительницей русского языка сначала в Удорском районе, а потом в Печорском.
   С 1987-го по 1992 годы работала директором школы в посёлке Красный Яг, где все её хорошо знают. Сейчас живет в Печоре.
   Несмотря на всё то, что ей пришлось пережить от фашистов, в своих воспоминаниях Вера Васильевна пишет, что может простить немцев, но никогда не простит бандеровцам, которые сейчас поднимают голову на Украине, их подлости и предательства. Заканчивает она свои воспоминания словами: «Люди, чтите память павших в войне. Земной поклон живым!»
 

Зифа ЧИКОВА.
© "Печорское время", суббота, 7 мая 2005 года

 

вернуться