ЛЮДИ ГОРОДА ПЕЧОРА И РАЙОНА


© www.pechora-portal.ru, 2002-2006 г.г.
 
 
Валентина Иосифовна Засенко

 

 

Курицу товарищу Жукову!

   Вы когда-нибудь слышали, чтобы человек отправлялся на войну в поисках собственной смерти? Ни один ветеран Великой Отечественной мне об этом не говорил, ни один. А фронтовичка Валентина Иосифовна Засенко сказала.
   «Валентина Иосифовна, а годов-то вам сколько?» «Мне? — спрашивает она громко, как все плохо слышащие — 93. Я с 16-го года, а по бумагам с 20-го — паспортный стол перепутал. А день рождения свой не помню. 93 года, деточка моя, чего ты хочешь?» Я хочу, чтобы назло годам, пожирающим прожитое, словно его и не было, она-таки рассказала мне о своей войне, ведь у каждого была своя война.
   Память ее сохранила немногое — осколки сиротского детства в деревне под украинской Шепетовкой, поиски работы в городе и труд сначала на сахарном, потом на хлебозаводе и позже на военном маскировочном складе. Там-то Валентину и застала война. «В первый день войны подали вагоны, чтобы выгрузить содержимое склада. Нам выдали винтовки. Немец налетел черной тучей. Бомбили. Хвостового капитана, того, что стоял на последнем вагоне, убило». Память ее избирательна, речь нескладна. Первые 2,5 года войны Валентина была в армии вольнонаемной. «А потом на фронт стали брать женщин-добровольцев. Я пошла. Зачем? Хотела, чтобы меня убило. Жизнь бедная, сиротская надоела. Отец погиб во время революции, когда померла мать — не помню, не знаю мамы, сестра погибла. Без родни, без дома, малообразованная, — словом, хотела я умереть, а вон сколько живу».
   Когда военный госпиталь, куда она подалась, переехал в Старый Оскол, Валентина, получив увольнительную, отправилась гулять по городу и наткнулась на домик с табличкой «Комендант». «Я зашла и попросилась на передний край. Комендант написал бумагу, чтобы меня отпустил начальник госпиталя, и через 3 дня я оказалась на фронте. И сразу — в бой! Стояла и на посту, и на крыше дома с пулеметом, а потом меня поставили поваром на походную кухню из трех котлов».
   Сказав это, пожилая женщина взяла со стола книгу с изображенным на обложке Георгием Жуковым. «Мне дали ее здесь, в Печоре. Было собрание, спросили, кто знает маршала Жукова, поднимите руку. Я подняла». — «Вы знали Жукова???» — «Деточка, он и сейчас стоит у меня перед глазами. Он был небольшого роста, носил солдатскую шинель, чтобы не видно было, что он командующий. Мы стояли в лесу под Старым Осколом. Мне дали курицу и сказали ему приготовить. Я только положила ее жарить, налетели немецкие самолеты, стали бомбы бросать, курица и «улетела». В общем, он ее не кушал, бедненький, а кушал кашу да суп из котла».
   Потом выяснилось, готовить Валентина научилась до войны, работая поваром в шепетовском ресторане. На фронте кашеварила в танковом корпусе. «За водой ездила только по ночам. Котлы цепляли к танку и ехали за 30 км. Что готовила? Все! Варила кур, уток, гусей — фронт бил живность. Со мной были солдаты, они разделывали мясо, чистили картошку. Обижали ли? Не приведи Господь! Я за 5 лет ни одного матерного слова не слышала! Солдат кормили мы богато, но бывало приготовишь, а скиснет, выливать приходилось: днем солдаты воевали — еду не подвезешь, только поздно вечером или чуть свет. А воины шли в бой и пели "Вставай, страна огромная..."».
   Потом я спросила у нее, плакала ли она на войне, и она, возбужденно перебирая морщинистыми руками скатерть, ответила, что солдат со слезами не солдат, что принимает жизнь просто, без слез и что смерти она не боялась ни грамма, хотя носила на груди иконку («она у меня до сих пор есть») и молилась. И я подумала, зачем же человеку иконка, если он ищет свою смерть?
   Эта старая-старая женщина дошла с фронтом до Наро-Фоминска, дважды форсировала Днепр. «Детка, что тебе рассказать? Было все, но я этого хотела. Тяжело жить в одиночестве».

Татьяна ПЛОСКОВА.
"Печорское время", 10 ноября 2009 года.

 

вернуться