КНИГИ О ГОРОДЕ ПЕЧОРА/ВОЙНОЙ ОПАЛЁННЫЕ 1945-2000


© Этот текст форматирован в HTML - www.pechora-portal.ru, 2006 г.
© web-оформление Игорь Дементьев, 2006 г.
© www.pechora-portal.ru, 2002-2006 г.г.
 

ВОЙНОЙ ОПАЛЕННЫЕ
1945-2000
 
 
Обложка
"Войной опаленные"
 
Редактор Томас Семяшкин. Члены редакционной коллегии
Раиса Глущенко, Евгений Лазарев. Составитель Томас Семяшкин.
Использованы снимки из семейных архивов ветеранов войны, их родственников.
Компьютерная верстка Сергея Гаевого.
Набор текста Зинаиды Корнейчук. Корректор Валентина Попова.
Сдано в набор 10.02.2000. Подписано в печать 20.04.2000.
Формат 70x108 У32 Бумага типографская № 2.
Уч.-изд. л. 6,5. Тираж 1500. Заказ № 735.
© Издательство «Печорское время», 2000 г.
169600, Республика Коми, г. Печора, ул. Островского, 71. Лицензия КР № 0041 от 20.05.1998 г.
 
Качество фотографий обусловлено качеством полиграфии издания (прим. админ. сайта)
 
 
1   2   3   4   5
 

 

   Войной опаленные. — Издательство «Печорское время», 2000. — 208 стр.
   Книга «Войной опаленные» написана к 55-летию со дня Победы в Великой Отечественной войне и посвящена ветеранам войны — печорцам.
   Она кратко, в простой и доступной форме знакомит с человеческими судьбами тех, кто по словам поэта, в бой шли не ради славы, а ради жизни на Земле. А потом, уже после Победы, долгие годы восстанавливали народное хозяйство страны, налаживали мирную жизнь.
   Книга рассчитана на всех, кому дорога память о героях войны.

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

   55 лет со дня Победы. Победы над врагом вероломным и сильным — гитлеровской Германией.
   1941—1945 годы — особые страницы в истории Отечества, Страницы Мужества и Героизма, небывалых жертв и лишений. Страницы беспримерного Подвига на фронтах и в тылу.
   Время все дальше отодвигает от нас тот весенний день. Но радостный день Победы вечно останется в памяти страны, в памяти поколений.
   Время неумолимо. Среди нас все меньше тех, кто, не жалея живота своего, проявляя бесстрашие, сражался на фронтах Великой Отечественной, а вернувшись с войны, поднимал страну из разрухи. Строил города и поселки, дома и заводы, восстанавливал сельское хозяйство. Еще в год 50-летия Победы в Печоре и Печорском районе ветеранов войны насчитывалось 650. Спустя пять лет — 307.
   О пятидесяти пяти из них коротко и бегло рассказывается в этой книге. Почему только о 55? Обо всех не позволяют и объем книги, и финансовые возможности. Однако совет ветеранов и редакционная коллегия рассчитывают на продолжение издания, на появление второй, а потом и третьей части книги.
   Как уже заметил читатель, в сборнике под общим заголовком «Помним...» нашли место воспоминания и о тех ветеранах, которые ушли от нас в последние годы.
   Предлагаемая книга появилась не только благодаря инициативе совета ветеранов и городской организации журналистов. Увидела она свет благодаря спонсорской помощи небезразличных и неравнодушных к памяти ветеранов, памяти героев войны. Поэтому мы вправе назвать их:

ЛИТВАК Леонид Юрьевич, генеральный директор ОАО «Печорлеспром»,
ПАНТЕЛЕЕВ Сергей Модестович,управляющий банком «Таврический»,
КУЛТЫШЕВ Сергей Леонидович, генеральный директор ОАО «Печорский речной порт»,
БАРМИН Владимир Васильевич,генеральный директор ОАО «Комиэнергодорстрой»,
АНТОНОВ Николай Иванович, генеральный директор СП «Парманефть»,
ДМИТРУК Надежда Даниловна, директор ТОО «Нефтяник»,
РАЗДОБУРДИН Евгений Иванович, начальник депо ст. Печора,
РУМЯНЦЕВ Валерий Павлович, генеральный директор ОАО «Печоранефть»,
ШАБАНОВ Александр Исаевич, директор Печорского филиала «Еомиаэронавигация»,
ГУЩИН Александр Владимирович, генеральный директор АО «СК «Печорское речное пароходство».
Мы благодарны за помощь и всяческое содействие также депутату Госсовета республики И.Е. Кулакову, главе города А.И. Лобастову, заведующей управлением по социальным вопросам Г.А. Михайлянц, заведующей управлением культуры города Т.В. Тимофеевой и директору МУП «Издательство «Печорское время» Р.А. Глущенко.

Федор ИСТОМИН, председатель совета ветеранов города и района.
Томас СЕМЯШКИН, председатель городской организации СЖ России.

 

Т. ЮРЧЕНКО
О НАГРАДАХ НЕ ДУМАЛ,
СТРАХА НЕ ИСПЫТЫВАЛ

  Семья Антоновых жила в Москве. Годы становления советской власти после Октябрьской революции проходили в тяжелейших условиях. Страна голодала. Особенно тяжко приходилось горожанам. Поэтому рожать второго сына Екатерина Григорьевна Антонова отправилась к родным в деревню Окороково Одоевского района Тульской области, где в 1920 году и родился Илья Антонов.
   Но стать до конца сельским жителем Илье не пришлось. Школу он закончил в Москве и поступил в Московский энергетический институт. Однако получить диплом не успел — началась война. В 1942 году его забрали в армию. Было ему 21 год.
   Служить Илье выпало далеко от столицы: в Сибири, в Красноярском крае, на руднике, где добывали молибденовую руду. Он работал машинистом буровой установки. Как многие, рвался на фронт, но его не отпускали. Просьбу об отправке на фронт удовлетворили только в 1944 году.
   Вот когда ему пришлось обозреть Россию-матушку, глядя на ее просторы из окон вагонов! С востока его вместе с такими же добровольцами повезли на юг страны — в Среднюю Азию: сначала в Ташкент, потом в Самарканд, затем в Алма-Ату, где в то время формировался учебный полк для подготовки артиллерийских кадров. Там Илья пробыл не больше 2-х месяцев. Их снова погрузили в вагоны, и эшелон двинулся ближе к границам Польши, до которой они добирались 37 суток. Их 147-й артиллерийско-минометный полк входил в состав 2-го Белорусского фронта.
   Илье повезло в том смысле, что ему не пришлось менять части, фронтовых друзей. Их артиллерийский расчет состоял из 8 человек. Антонов числился 2-м номером. «В атаку не ходил, это была не наша работа. Наше дело — стрелять по указанным координатам и попадать в намеченные объекты. Бывало, сами не знаем, куда стреляем, — рассказывал Илья Фролович. — Ночевали всегда в лесу или в поле, чтобы, во-первых, постоянно быть при орудии, а, во-вторых, чтоб никто не знал, где находится расчет».
   Войну Илья Фролович закончил рядовым, с орденом Отечественной войны II степени на груди. О наградах не думал, хотя тот случай, когда его пообещали представить к ордену, он помнит до сих пор... Это произошло недалеко от Люблина. Спас майора, тяжело раненого командира части. Когда направляли его в госпиталь, он, открыв глаза, сказал: «Спасибо, браток. Ты заслужил орден, солдат!» Больше майора он не видел. Да и не нашла тогда награда своего героя.
   Буквально через несколько дней после этого случая в одном из боев под г. Люблином его сильно контузило: совсем рядом разорвался снаряд. Когда его откопали, он был без сознания. Около 2-х недель Илью держали в госпитале в Люблине. Он медленно приходил в себя. Долгое время вообще не разговаривал. Потом отправили в госпиталь в один из украинских городков, название которого он уже не помнит, затем переправили в Харьков, а уж впоследствии в Москву, поближе к своим. Из госпиталя он вышел весной 1945 года. В его удостоверении участника войны так и осталась надпись: «инвалид I группы». Еще долгие годы пришлось сражаться за жизнь, воевать с недугом, что оставила война.
   Но ни о чем не жалеет бывший солдат Илья Антонов. Может, и дожил до 80 лет, потому что научился не бояться жизни, спокойно принимать все ее проявления. Он не помнит, чтобы на войне испытывал чувство страха. Даже мыслей о том, что его могут убить, не было. Он и сегодня производит впечатление спокойного, невозмутимого, уверенного в себе человека. «Никогда не позволял, чтобы меня унижали. Себя в обиду не давал», — говорит Илья Фролович, и чувствуется, что говорит это не ради красного словца.
   После войны исколесил, по его словам, всю Россию, а лучшего места, чем Север, куда он попал в 50-е годы, не нашел. Работал в разных местах республики, но с 1963 года окончательно осел в Печоре. На пенсию уходил из Вышкомонтажного управления с должности начальника отдела. Он не был «кабинетным служакой»: выйдя на заслуженный отдых, не оставил своей привычки помногу ходить пешком. На пенсии перечитал всю классику. Сейчас уделяет этому меньше времени, потому что зрение уже не то.
   Пообщаешься с таким человеком и понимаешь: достойной может быть старость только у того, кто прожил достойную жизнь.

 

Т. СЕМЯШКИН
ТАМ, У ЛЫСОЙ ГОРЫ

   Вторую неделю бойцы 33-й горнострелковой бригады сдерживали яростные атаки противника. Лысая гора, что в районе Сегозера, занятая белофиннами и отборными егерскими группами немцев, позволяла противнику полностью просматривать позицию бригады. Кончалась атака, и тут же в дело вступала артиллерия, то и дело над головой появлялись вражеские самолеты. Бомбили, пикировали...
   Вот уже десять дней бойцы бригады не знали настоящей передышки. Не знали отдыха и девушки медсанроты во главе с майором Иосифом Абрамовым. Выносили тяжелораненых, делали перевязки. Целыми сутками все на поле боя. На счету Тани Апостолиди уже сотни перевязанных бойцов, более десяти из них вынесла с поля боя.
   Юная, с большими глазами и пышными кудрями волос, ее словно и не касалась кутерьма боев. Похудевшая от бессонных ночей и постоянного напряжения, делала санинструкторскую работу: от кочки к кочке, от воронки к воронке с санитарной сумкой за плечами, где ползком, а где перебежками торопилась она на стон, на зов о помощи.
   И снова день. Одиннадцатый. Горячий от боя, жаркий от июльского солнца, от работы. Отбив очередную атаку, бойцы пошли в контратаку.
   ...Метр за метром тащила Таня молодого усатого бойца. Он был в беспамятстве, перебиты ноги. Лишь тихий стон напоминал, что он жив и что жизнь эта зависит от ее расторопности. От того, насколько быстро и осторожно сумеет она дотащить до медпункта роты.
   Заново перевязав раненого и сдав его хозяйке санитарной палатки, тут же бросилась в сторону боя. Перевязав очередного раненого, увидела, как мимо выносили на волокуше Дусю Гайкову, медсестру, с которой с первых дней делили фронтовые лишения. Оставив на минуту бойца, бросилась к подруге.
   — Отвоевалась я, Танька, — приоткрыв глаза, прошептала Дуся. «Узнала», — подумала Таня. Предательские слезы застилали глаза, поползла к раненому. И тут — страшной силы взрыв. Все куда-то поплыло... Очнулась в госпитале. Сама в качестве раненой. А через несколько дней командир бригады вручил ей, еще не окрепшей, медаль «За отвагу».
   Татьяна Апостолиди, окончив годичные курсы медсестер в Щельяюре, уходила на фронт в сорок втором из поселка Канин. Уходила добровольцем вместе с Машей Размысловой, с которой рядом пришлось пройти фронтовые дороги, но после Победы так и не пришлось встретиться.
   Начав на Карельском фронте, Татьяна Апостолиди прошла с боями до Чехословакии. Победу встретила в городе Пардубица, что под Прагой. Документы из личного архива утверждают: за годы войны только вынесла с поля боя 108 раненых. Спасла их жизнь. За смелость и бесстрашие при спасении бойцов в апрельских боях 1945 года она награждена орденом Красной Звезды.
   А после войны? После Победы не сразу вернулась в родное Припечорье. Демобилизовалась только в сентябре сорок пятого. Поработав в Щельяюрской больнице, переехала к брату-речнику в Кожву. Семнадцать лет трудилась в системе «Заготзерно», потом многие годы — в системе орса речного пароходства.
   Интересна родословная Татьяны Константиновны, идущая своими корнями к обрусевшим грекам. Ее отец, Константин Апостолиди, еще до революции бросает вызов судьбе — приезжает в Щельяюр. Здесь женится на ижемке. Сын Андрей, а потом и его дети тоже становятся речниками. Но все это к слову.
   Татьяна Константиновна живет в Печоре. Как участница войны, она в восьмидесятых годах получила однокомнатную квартиру. В городе — дочь и сын со своими семьями, заботами.
   Годы берут свое. Возраст и ранения все больше и чаще дают знать о себе. Татьяна Константиновна исключительно скромный человек, мало кто знает ее как отважную участницу былых боев, прошагавшую пол-Европы.
   Наград и разных знаков хватает на ее парадном костюме, только вот не любит она облачаться во все парадное. «Нескромно как-то в моем-то возрасте», — оправдывается Т.К. Апостолиди, которой в девяносто девятом исполнилось семьдесят пять.


Ю. ПОЛЯКОВ
АВТОГРАФЫ ВОЙНЫ

   Неописуемо красивы весенние зори над Сысолой. Особенно тогда, когда сбросит она с себя ледовый панцирь и, как бы вздохнув свободно, разольет во всю ширь свои серебристые воды и забурлит, с норовом бросая холодные волны на высокий берег у сыктывкарского парка. Любил эти зори молоденький слесарь Иван Ахременко. Часто бывал на берегу реки и не мог равнодушно смотреть на ее тружеников: катера, пароходы, бравых речников. Огласит раскатистым баском прибрежные дали пароход — и екнет у парня сердечко. В мечтах он видел себя капитаном. Сдал в Сыктывкаре вступительные экзамены в Печорский речной техникум и вскоре оказался в Щельяюре, на красивой и широкой реке Печоре, где находилось тогда это учебное заведение.
   Упорно осваивал Ваня премудрости профессии судоводителя. Во время навигаций набирался опыта, познавая нелегкий труд речника на пароходах «Восток», «Обь», «Труд». Преуспевал и в военной, и в физической подготовке. В Европе полыхала война, развязанная фашистами, война, смертоносное пламя которой вскоре перекинулось и на нашу Родину. Ваня, провожая на фронт кадровых речников и старших товарищей по техникуму, настойчиво просил военкомовцев, чтобы отправили и его вместе с ними. Но такой день пришел только год спустя, после окончания учебы и получения диплома техника-судоводителя.
   Летом 1942 года он уже был далеко от печорских берегов, а по истечении нескольких месяцев по ледовой «Дороге жизни» со своим подразделением связистов был направлен в осажденный Ленинград, на его оборонительные рубежи. Там, начиная с боев на Синявинском стратегическом участке, началась его фронтовая биография.
   Связь — это нервы армии. Потеряна связь — значит, потеряны осведомленность, оперативность, возможность своевременного маневра, успешного ведения боя, значит, большие потери, а то и поражение. Все это связисты понимали. Иван Гаврилович не раз смотрел смерти в глаза, восстанавливая связь. В личном архиве ветерана я обратил внимание на одну из пожелтевших страниц дивизионной газеты «В бой за Родину», где в заметке «Есть держать связь!» подробно описано военкором, как в течение длительного боя, под непрерывным пулеметно-минометным огнем Ахременко несколько раз восстанавливал с командным пунктом перебитую проводную связь. За храбрость, проявленную в этом бою, он был награжден медалью «За отвагу». А сколько еще было подобных боев до конца войны! В жестоких схватках с врагом у Пулковских высот сержант Ахременко за проявленные инициативу и храбрость был награжден медалью «За боевые заслуги». А потом перед одним из тяжелых боев был принят в партию.
   В январе 1944 года ленинградская блокада была ликвидирована. Наши части все дальше и дальше гнали фашистов на юго-запад. Дивизия, в состав которой входило подразделение Ахременко, развивая стремительное наступление, освободила Красное село и стала называться Красносельской, а за разгром врага под Гатчиной — именоваться еще и Гатчинской. Гитлеровцы яростно сопротивлялись, непрерывно контратакуя. Наши воины проявляли чудеса храбрости и героизма, каждый знал свой маневр, проявлял смекалку и инициативу в критические моменты боя. Вот за эти качества в одном из боев под Псковом при форсировании реки Великой Ивану Гавриловичу было присвоено офицерское звание. А потом переброска на Финский фронт. Участие в десанте на кораблях Балтийского флота по штурму и взятию города-крепости Выборга.
   В каких бы ситуациях ни оказывалось подразделение Ахременко, оно всегда поддерживало бесперебойную связь. И даже тогда, когда казалось, что сделать это невозможно. Например, во время одного из боев, под сильным артобстрелом и бомбежкой противника Ахременко со своими бойцами-связистами осуществил вплавь на подручных средствах почти на десятикилометровом участке водного пространства прокладку телефонной линии с «материка» на один из стратегических островов Финского залива. Многие тогда сложили в этом бою свои головы, но командира и на этот раз смерть обошла стороной. И он, уже с орденом Красной Звезды на гимнастерке, после разгрома и капитуляции финнов шагал с боями по фронтовым дорогам Прибалтики, участвуя в ликвидации отборных частей курляндской группировки фашистов. Потом была Победа. Радостная, долгожданная.
   Отсалютовали фронтовики в честь Победы из всех видов личного оружия, и еще сильней потянуло их в родные края. Но Ивану Гавриловичу по приказу командования пришлось вплоть до середины 1948 года служить командиром учебного взвода по подготовке сержантов связи. Затем демобилизация. Москва. Направление Минречфлота на кадровую работу в Печорское бассейновое управление пути. С тех пор ветеран войны, офицер запаса И.Г. Ахременко 35 лет отдавал свои знания, опыт и силы важнейшему делу подбора, расстановки и воспитания кадров речников-путейцев. Четыре поколения буповцев знают ветерана и благодарны ему за науку, заботу и доброту.
   Да, большой вклад внес Иван Гаврилович в дело освоения нашего богатого, таежного края, в дело развития водных путей бассейна Печоры, которая еще в предвоенные годы после Сысолы и Вычегды поразила его своим величием и красотой. Двадцать правительственных наград за ратный и мирный труд, общественную деятельность имеет И.Г. Ахременко. Но он особенно горд тем, что вписал в летопись героической обороны славного города на Неве свою боевую страницу, и как самые дорогие автографы века хранит медаль «За оборону Ленинграда» и орден Отечественной войны.


Т. СЕМЯШКИН
ЗАБОЙ НА ПОДСТУПАХ
К ВЕНЕ...

  Алексей Высоких только что вернулся из Усть-Лыжи, где многие годы уже проводит летний период. «Тянет к старым местам. Хотя несколько лет как не беру ружья в руки, бросил рыбалку, но манит деревенская жизнь. Посидеть на завалинке у дома, перекинуться словом со знакомыми и то радость в наши годы», — делится воспоминаниями ветеран.
   Слушаю его, а перед глазами послевоенная Колва, куда Алексей Высоких вернулся в сорок пятом. Высокий и стройный, с шапкой золотистых кудрей, боевыми наградами на груди, для нас, тринадцати-пятнадцатилетних мальчишек, стал он своего рода кумиром, истинным героем войны. Не со страниц книг и не из рассказов учительницы, а живым героем.
   Наблюдая, как с левой руки без промаха разбивает городошные фигуры, как с первого выстрела попадает в подброшенную вверх банку, как без отдыха и без помощи правой руки переплывает Колву и быстрее всех скользит на лыжах, он для нас с каждым днем все больше превращался в героя. В героя, какие только и могут биться и побеждать врага.
   Мы знали, что он ранен. Знали, но когда он гонял с нами в лапту, кидал дальше всех «гранату», когда видели, как быстро строчит он левой рукой деловые бумаги, мы забывали об этом. Не знали, что это было время его духовной и физической борьбы. «Быть инвалидом в девятнадцать лет?» — довольно часто думал юноша. Но желание быть полезным в жизни звало к тренировкам, физическим усилиям над собой.
   Наблюдая, с каким проворством он делает левой рукой любую работу, малознакомый человек усомнится: «Левша, наверное, он?» Этот вопрос Алексей Максимович слышал довольно часто. А ответ у него всегда один: «Война заставила... жизнь научила»... А что отвечать? Каждому подробности не раскроешь. Да и ни к чему это.
   Словом, знал я Алексея Высоких еще с послевоенных лет. Но с его фронтовой биографией знаком лишь с недавних пор.
   ...Уже второй год шла война. Ее страшное дыхание доходило и до Хоседа-Харда, небольшого села, затерявшегося на просторах Большеземельской тундры. Доходило скупыми строками окружной газеты, письмами с фронта, извещениями о гибели односельчан. Тем, кому было по шестнадцать-семнадцать, снились схватки с врагом, они просились на фронт. В их числе был Алексей Высоких. Отказывали: не подошел возраст. В начале сорок третьего взял да и написал письмо наркому. Молодость, что не сделаешь! Желтенький, полуистлевший листочек — ответ из Москвы: «Ваш год пока не призываем» — и сегодня лежит в бумагах ветерана.
   — Но в декабре все же получил повестку. До Нарьян-Мара ехали на оленях, оттуда через Ижму до Ираеля шли пешком. В Котлас прибыли только в феврале сорок четвертого, — вспоминает A.M. Высоких.
   Вскоре семнадцатилетний юноша попадает в снайперскую школу. Проходят месяцы, на курсах уже исполнилось ему восемнадцать. «Снайпером же воевать не пришлось, нашли другое дело...» — говорит Алексей Максимович.
   В первый бой A.M. Высоких попал только в начале сорок пятого. Но повоевать пришлось, как он сам говорит, «изрядно». В составе десятой ударно-прорывной армии освобождал земли Венгрии и Австрии. Горячие бои за освобождение Будапешта, у озера Балатон, рукопашные схватки с врагом, радость побед и горечь позиционных отступлений — всё испытал молодой воин.
   В конце марта самокатная разведрота, в составе которой воевал автоматчик Высоких, получила приказ о взятии небольшого районного городка, что крепким орешком встал на пути к Вене. «Обойти с тыла, напасть и дать сигнал полку, который сразу же поведет лобовое наступление» — была уточнена задача.
   «Врага, не ожидавшего нас с тыла, застали врасплох. Это придало решительности роте во главе с молодым лейтенантом, в составе которой было всего 57 бойцов. Жаркий был бой. После освобождения городка и соединения с полком в роте мы насчитали только 13 бойцов, здоровых и раненых. Крепко попало и мне», — рассказывает A.M. Высоких. За героизм в этом бою Алексей был награжден орденом Славы.
   А день Победы? Каким он запомнился? Вот что рассказывает ветеран:
   — Весть о капитуляции Германии застала меня в госпитале, куда попал после тяжелого ранения 28 марта. Было это в городке Папо, под Веной. Услышав сообщение, мы моментально забыли госпитальные запреты и ограничения. Словно по команде, все, кто только мог двигаться, выбрались на улицу. Радостное волнение охватило и тяжелораненых. Цвели яблони. Городок было просто не узнать. Словно проснулся он от долгой спячки, кругом оживление. Салютовали Победе из пистолетов, кричали «Ура!». Женщины и девушки, старики и дети узнавали в нас советских солдат, дарили цветы, обнимали. Чувствовалась всеобщая радость...
   Вспоминая послевоенные годы, бывший фронтовик может с уверенностью сказать, что время прожито неплохо. Четверть века работал в системе связи, сначала начальником Колвинского, а потом Усть-Лыжинского отделений связи. В последние годы до выхода на заслуженный отдых трудился в Печорском авиапредприятии.
   Хороших детей вырастили супруги Алексей Максимович и Александра Ильинична Высоких. Нелегко пришлось ветерану войны, получавшему мизерную зарплату начальника почты. Зато все нашли место в жизни, все — нужные людям. Василий — инженер-геолог в Инте, Николай — в системе «Комиэнерго» в Сыктывкаре, Сергей — юрист в Ярославле, дочь работает в Печорском речном училище.
   Думая о детях Высоких, вспоминается рассказ Алексея Максимовича о безотцовщине, о том, с какой теплотой он говорил об отце, которого почти не помнит. О нем напоминают ему лишь архивные бумаги да рассказы старших.
   А отец его, Максим Гаврилович Высоких, был одним из тех, кто боролся за новую власть на Севере. Он, один из немногих грамотных ненцев среди населения Колвы, закончивший Институт народов Севера, стал передовым бойцом культурной революции среди своего народа. Умер в конце двадцатых при невыясненных обстоятельствах.
   Выходит, было сыну кому подражать, с кем советоваться...
   ...Вот уже двадцать лет, как A.M. Высоких перебрался с семьей в город. Живет в благоустроенной квартире. Но сердце и душа не расстаются с селом. Вот и не порывает он с родными местами.

 

Е. ЛАЗАРЕВ
ВОЕВАЛ СВЯЗИСТОМ

   Великая Отечественная война для Григория Митрофановича Григоренко началась с оккупации гитлеровцами родных мест в Луганской области, где он родился, рос и закончил семилетку. Детство оказалось тяжелым. Отец, Митрофан Прокофьевич, работал шахтером в г. Лисичанске и являлся единственным кормильцем семьи, в которой было четверо детей.
   — Зачастую мать просто не знала, чем и как поддержать наши силенки. Даже провожая отца на шахту, она заворачивала ему на обед в тряпицу всего по несколько вареных луковок и кусочек хлеба, — грустно вспоминает то горькое, приправленное постоянной нуждой время Г.М. Григоренко. — Но перед войной стали жить заметно лучше. Хлеба уже досыта наедались. Думали, что если и дальше так пойдет, то о нужде совсем забудем. Однако все оборвалось одним махом. Сначала в небе зловещей тучей появились вражеские самолеты, а почти вслед за ними и немцы. Прятались от них,кто куда мог, чтобы спастись от угона в концлагеря...
   Однако оккупация Луганской области по сравнению со всей продолжительностью войны длилась относительно недолго. С освобождением области всех парней, кто сумел спрятаться от немцев и выжить, стали забирать в армию. Пришел черед и Григория. Когда он попал в 3-й отдельный стрелковый запасной полк, который формировался в г. Пензе, ему еще не исполнилось и 17 лет. Едва успел пройти курс молодого бойца, как в июне 1943 года приехали строгие представители Министерства правительственной связи войск МВД СССР за новобранцами. Зачисляли только комсомольцев и с образованием не ниже семи классов.
   Так Г. Григоренко после трехмесячных курсов обучения в г. Воронеже оказался в 86-й отдельной кабельно-шестовой роте связи войск МВД для обслуживания командующих фронтами гарантированной во всех отношениях связью с Генеральным штабом по управлению всеми родами войск, а иногда даже с самим Верховным Главнокомандующим И.В. Сталиным.
   — В такие минуты неудержимо подмывало хотя бы чуток послушать, о чем они там говорят. Молоды были. Любопытство заедало. Но стоило подсоединиться к кабелю, как тут же в наушниках раздавался грозный и сердитый окрик: «Это кто там хулиганит! Прекращайте свои детские забавы!» Вот какая надежная связь была, — рассказывает бывший фронтовик. — А шестовиками нас называли потому, что во избежание возможных подслушиваний кабель проходил не по земле, а подвешивался на рогатых шестах. Линия круглосуточно зорко охранялась, возникающие повреждения при артобстрелах и бомбежках мгновенно устранялись любой ценой, несмотря на кромешный ад разрывов и визг осколков, проносящихся рядом. Кроме всего, и от диверсантов приходилось отбиваться с оружием в руках, а за плечами еще тяжеленная катушка с кабелем для восстановления поврежденных линий.
    И так ежедневно преодолевалось от 12 до 30 километров до самой Чехословакии, где и закончил войну один из рядовых доблестной Советской Армии Г.М. Григоренйо, кто самым непосредственным образом причастен к Победе над фашистской Германией.
   А вот его отцу до этой долгожданной и радостной минуты дожить не удалось. Он погиб смертью храбрых в Сталинградской битве.
   Но и после победы Г.М. Григоренко еще долго оставался за рубежом. Окончив курсы младших командиров, находился в советских войсках связи в Австрии до 1951 года. Ему довелось встречаться с командующими фронтами Р.Я. Малиновским, И.С. Коневым, участвовать в одном из крупнейших сражений минувшей войны под Курском и освобождать Будапешт, о чем свидетельствуют награды за ратную доблесть.
   Бывший фронтовик и на мирном поприще зарекомендовал себя трудолюбивым, исполнительным и инициативным человеком. В разное время он работал бурмастером в Воркутинском геологическом управлении, Ненецкой геолого-разведочной экспедиции, старшим инженером по бурению в Средне-Печорской геолого-разведочной партии... Завершил свой трудовой путь начальником отдела материально-технического снабжения бывшей ЮПНГРЭ (ныне акционерное общество «Печорнефтегазразведка»).
   Вот и сыновья, Вадим и Сергей, пошли, как говорится, по стопам батьки. Один даже работает в той же экспедиции, которой Григорий Митрофанович отдал многие годы своей жизни, а другой — в хорошо известной компании «Байтек-Силур». У ветерана ВОВ уже четыре внука и три внучки — самая главная надежда его на светлое будущее.


Я. ФРОЛОВА
ПРОСТО РЯДОВОЙ

   Ему уже под восемьдесят. Как и многим тем, кто юность свою отдал защите Отечества, возмужав и закалив свой характер в горниле войны. Но несмотря на возраст, Александр Алексеевич Горбунов отчетливо помнит многие эпизоды своей жизни.
   Фронтовая биография ветерана началась в 1941-м. Ранним сентябрьским утром он привычно отправился на рыбалку — впереди ждал напряженный трудовой день. В ту пору было не до отдыха. Хоть и далеко от маленькой припечорской деревушки Васькино гремели бои, но эхо войны слышалось и здесь. Семья Горбуновых, в которой воспитывалось шестеро детей, уже проводила на фронт троих. А на старшего уже пришла похоронка. В тяжелых раздумьях сидел на берегу Печоры 19-летний Александр. Когда вдали показались приближающиеся к нему лошади, не усомнился: по его душу.
   Здесь и была вручена ему повестка из военкомата. На сборы ушли считанные часы. Верхом на лошади прибыл в Усть-Усу. В военкомате райцентра собралось около ста таких же, как он, сельских ребят из припечорских деревень. На пароходе, не медля, их отправили в Кожву.
   — Моста через Печору еще не было, стоял один железнодорожный бык, — вспоминает А.А. Горбунов. — Заключенных здесь было много, и жалко их было. Все свои продукты им раздали. Думали, в Котласе заправимся.
   Но ребята ошиблись. Котлас, куда прибыли на поезде, уже находился на военном положении, и «затариться» не получилось. Долго потом пришлось питаться капустной водой.
   Азы воинской службы А. Горбунов постигал под Архангельском. Более полугода проходил подготовку. Куда отправят — в полном неведении. Да и многое неизвестно в ту пору было деревенскому парню. Грамоты и кругозора маловато. Вот память... Она цепко хранила каждый прожитый день.
   ...Пятилетним ребенком оказался вместе с родителями на Печоре Александр. С родной Выми на Печору приехали со своими семьями три брата: Алексей, Егор и Александр в надежде выгодно порыбачить да поохотиться в здешних богатых местах. Обосновались в двенадцати километрах от Мутного Материка. Начинали с шалаша. Но в своих силах крепкие, хорошо обученные любому ремеслу братья были уверены. С помощью местных мужиков вскоре в этой глуши выросли добротные по тем временам четыре избы — целое селение. Назвать его надо! Василием звали отца братьев. «Пусть будет Васькино», — дружно решили семьи Горбуновых. Так и существует по сей день в низовьях Печоры эта деревенька, разросшаяся в несколько десятков дворов.
   Для нашего героя этот маленький, тихий уголок и сейчас является родным, самым милым и любимым сердцу, хотя и живет он сегодня в благоустроенной квартире в Печоре. Шестеро росли в семье Александра Горбунова. Здравствуют сегодня, к сожалению, лишь двое. У сына Николая, капитана теплохода «Заря-158» Печорского пароходства, и живет сегодня ветеран войны, часто вспоминая родные места и фронтовые годы.
   — Никогда не писали обо мне, — говорит ветеран. — Да и не надо. Ничего особенного в биографии нет.
   Да. В жизни он всегда был просто рядовым. Как отправили после учебки солдата в 1941-м в Северодвинск в распоряжение особой части политотдела фронта, так рядовым и закончил в 1947-м свою службу. В первые военные, годы даже и не знал, что стоит на охране важнейшего для всей страны объекта — будущего пункта строительства и базирования атомных подводных лодок. Но службу свою нес безупречно, о чем говорят воинские награды.
   Демобилизовавшись в 1947-м, вернулся А.А. Горбунов в родное Васькино. Работал в существовавшей тогда смолокуренной артели, что добывала смолу, деготь и скипидар, обеспечивая ими крестьян припечорских деревень. Когда отпала необходимость в этом сырье и артель ликвидировали, Александра Алексеевича пригласили в сельпо. Около двадцати лет проработал он продавцом. Это сегодня городскому продавцу легко — стой за прилавком да нажимай на клавиши электронных весов. А в деревнях в ту пору (да и сейчас) приходилось все делать своими руками: мешками, ящиками и бочками ворочать, нехитрую бухгалтерию вести.
   ...Я слушаю неспешный рассказ ветерана войны и труда, чей жизненный путь отмечен многочисленными наградами, и невольно думаю: сколько же сегодня в стране таких вот простых, рядовых, неприметных, не привыкших «высовываться», но достойно прошедших по жизни людей. Вот он, один из них.
   Пока версталась книга, А.А. Горбунов умер.


И. БЕРЕЖНАЯ
СЫНА ШАХА БРАЛ В ПЛЕН

   К награде его представили в Иране за год до войны. Призвали на срочную в 1940-м из Свердловского горного института. Войсковая часть, где он служил, была введена в Иран. Правда, орден Красной Звезды вручили уже на фронте, в 43-м.
   — Сын шаха Пехлеви, в отличие от отца, — рассказывает Геннадий Петрович Дулисов, — восстал против ввода советских войск и с отрядом ушел в горы, оказывая всяческое сопротивление. А по существу они, переодетые в красноармейцев, грабили свой же народ. Это восстанавливало мирных жителей против нас. Была команда выманить его с высот. Как-то в одном из селений разговорились красноармейцы (а при формировании полка было призвано много курдов, армян, грузин, внешне очень похожих на иранцев, что осложняло опознание), и поняли, кто есть кто. В перестрелке переодетого в лейтенанта Красной Армии ранили. Остальные разбежались. Раненый и оказался сыном шаха Пехлеви.
   А в декабре 41-го в составе 51 зенитно-артиллерийского дивизиона Северо-Кавказского военного округа Г.П. Дулисов десанти-ровался через Керченский пролив в район села Жуковки. Шли вперед до Перекопа-Сиваша, не стреляя. В первый год войны зенитные орудия на передовую не выставлялись, охраняли мосты, дороги. Крещение Дулисов получил в туманное утро на переправе. Самолеты били бесприцельно. Много погибло солдат. В мае 1942 под Камыш-Буруном батарею разбили, и радиотелеграфист Г. П. Дулисов уже в составе 540 пехотного полка шагал до Вены при штабе. В атаки не ходил, но от этого служба слаще и легче не была. «Немцы стояли в полутора километрах, — рассказывал Геннадий Петрович. — Начнешь работать на ключе — засекают мгновенно и бомбят».
   Накрывало не раз. Не один раз выкапывали радиотелеграфистов после артобстрела или бомбежки.
   Перебрасывали полк часто. Первыми уходили вперед связисты, за ними войска. Радиотелеграфисты покидали штаб последними. В один из таких дней догонял Г.П. Дулисов с напарником своих. Решили передохнуть на сопочке, покурить. Ни с того ни с сего налетели самолеты, били прицельно и долго. Укрывшись в окопе, не видя вокруг техники и людей, бойцы недоумевали: на кого так остервенело сыпятся бомбы. Спустя время узнали, что недавно здесь стояли наши, их засекли и передали информацию немцам. Вот самолеты и налетели. Рация и тележка с аппаратурой, по счастью, сохранились.
   Полыхали в огне Венгрия, Румыния, Болгария, Австрия... В Вене для Г.П. Дулисова закончилась война. Но демобилизовался он лишь в феврале 1946 года из-под Винницы, куда передислоцировали полк. Подался на Урал, откуда его со студенческой скамьи — из Свердловского института — призывали в армию. По направлению треста «Уралчермет» уехал в Казахстан, где руководил буровыми работами. Затем перебрался в Херсон, Симферополь, учился заочно на юрфаке Одесского университета. С 1975 года — в Печоре. И здесь судьба бросала его из одной отрасли в другую — работал заготовителем, директором ресторана «Спутник». Выйдя на пенсию, искал применение своим силам. Даже уезжал в Усинск — работал в «Бурнефтемашремонте». «Не могу сидеть сложа руки», — смеется он. Много свободного времени отдает творчеству — выпиливает лобзиком фигурки экзотических птиц и зверей, придавая им натуральную окраску. И не молчит сердце человека, прошедшего войну. Активный член совета ветеранов постоянно в беседах с людьми, молодежью. Зачем? «Мне есть с чем сравнивать сегодняшнюю жизнь», — говорит он.

Я. ШАРЫПОВ
ОТ ОРЕНБУРГА ДО ВЕНЫ

   Таков фронтовой путь М.В. Ермакова из Кожвы.
   Война застала его в Ростове, где учился он в горно-нефтяном техникуме. Закончив его весной сорок второго, тут же направился в военкомат: «Мое место в рядах сражающихся!»
   Восемнадцатилетнего Михаила Ермакова призывают, но направляют на Восток. Несколько месяцев учится в Оренбургском пехотном училище. Фронт требует грамотных командиров. После окончания училища младший политрук Ермаков попадает в пекло — на Сталинградский фронт.
   Мамаев курган. Ожесточенные бои. Огневой рубеж частей, в составе которых сражается молодой политрук, то и дело переходит из рук в руки. Бойцы во время очередной атаки не выдерживают натиск превосходящих сил противника. Полк, в составе которого оборонялась и рота Ермакова, оказался отброшенным и загнанным на Сарпинские болота. Он распадается на отдельные группировки. Политрук Ермаков с бойцами Бондаревым, Ситниковым, Королевым попадает в окружение. «Давайте выбираться — иначе петли не миновать», — предлагает политрук. Выбираются больше полусуток. Попадают в расположение танковой бригады генерала М.В. Катукова. Бывших окруженцев доставляют в штаб. Тщательная проверка: кто такие?... Где были окружены?... На каком месте оборонялись?... Зачисляют в часть.
   Еще полгода воюет на Сталинградском фронте. Началось наступление. Военный пыл и бравада противника переходят в паническое отступление.
   В начале 1943 года Михаил Ермаков уже старший лейтенант. После упорных боёв освобождает город Котельников, затем Сельск, Ростов, Азов, Таганрог.
   Помнит ветеран бои на Матвеевом кургане. «Очень уж дорожили немцы господствующей высотой. Не один раз она переходила из рук в руки. На дню атаковали несколько раз, мы же — в основном ночью. Много ребят погибло на кургане. В одной из ночных атак ранило и меня», — рассказывает ветеран.
   Два месяца — в госпитале. Дольше не выдержал. Сам себя «выписал». Скрытно от врачей...
   После побега из госпиталя добирается до станции Каменец-Шахтинский. Привели его к командиру 37 запасного полка. В январе-феврале полк, в его составе и старший лейтенант Ермаков со своим кавалерийским полуэскадроном, участвует в Корсунь-Шевченковской операции. «Хватило лиха на всех», — вспоминает об этих боях ветеран.
   Советские войска гонят противника на Запад. 37-й кавалерийский полк в составе 2-го Украинского фронта освобождает правобережную Украину, форсирует Серет, Быстрину, Прут...
   Чем дальше откатывался противник на Запад, тем сильнее цеплялся за оборонительные рубежи, с ожесточением дрался за каждую укрепленную линию, за каждый поселок или город, возвышенность или мост через реку. Уже в последние месяцы войны то и дело переходили в контрнаступление. И снова вспоминает ветеран: «У самого порога Будапешта наш полк попал в фашистское кольцо. Более полутора суток продолжался бой. Помогли артиллеристы, прикатив две реактивные системы («Катюши»). Достаточно было выпустить два залпа, и кольцо врага разомкнулось...»
   В одном из наступательных боев в Австрии Михаил Ермаков получает тяжелое ранение. Дорога войны кончается на подступах к Вене.
   Долгие месяцы лечения в госпиталях Дебрецена, Плоешти, Одессы, Днепропетровска. Здесь застал его день Победы. Здесь узнал, что за участие в последних боях он награжден орденом Отечественной войны.
   Инвалидом второй группы возвращается в родную Ростовскую область. Вспомнив о гражданской специальности, подается на Север. Работает на шахтах Воркуты, обзаводится семьей.
   В последние сорок лет живет в Кожве. Работает в СМУ-20, СУ-14. Строит жилые дома, производственные здания, объекты соцкультбыта.
   Не оставил Михаил Васильевич Кожву и после выхода на пенсию.


 

1   2   3   4   5
 
вернуться