КНИГИ О ГОРОДЕ ПЕЧОРА/ВОЙНОЙ ОПАЛЁННЫЕ 1945-2001


© Этот текст форматирован в HTML - www.pechora-portal.ru, 2006 г.
© web-оформление Игорь Дементьев, 2006 г.
© www.pechora-portal.ru, 2002-2007 г.г.
 

ВОЙНОЙ ОПАЛЕННЫЕ
часть вторая
1945-2001
 
 
Обложка
"Войной опаленные"
 
1   2   3   4

Качество фотографий обусловлено качеством полиграфии издания (прим. админ. сайта)

 

   Это вторая часть книги «Войной опаленные», которая была издана в преддверии 55-летия со Дня Победы в Великой Отечественной войне, и, как и первая, посвящена ветеранам войны — печорцам.
   Она кратко, в простой и доступной форме продолжает знакомить с судьбами тех, кто, не жалея жизни, сделал все, чтобы в ходе кровопролитных боев, испытывая неимоверные лишения не ради личной славы, а ради мира на Земле, сломал военную машину фашистской Германии. А потом, уже после Победы, долгие годы восстанавливал народное хозяйство страны, строил мирную жизнь.
   Восемьдесят судеб. О тех, кто и сегодня среди нас, и кто уже ушел из жизни. Об одних написано более подробно, о других — коротко, отдельными штрихами. Виной этому время. Документы не сохранились, а память не всегда безотказна.
   Книга рассчитана на всех, кому дорога память о героях войны, кто не безразличен к истории Родины.
   Книга увидела свет благодаря активному содействию и финансовой помощи главы города А.И. Лобастова, за что Совет ветеранов города и редакционная коллегия приносят искреннюю признательность.

РАСПОРЯЖЕНИЕ
об издании
второй и третьей частей книги «Войной опаленные»

   В связи с тем, что в первую часть книги «Войной опаленные» не вошли многие печорцы — участники Великой Отечественной войны, а также учитывая ходатайство Совета ветеранов города и пожелания печорцев, высказанных на встречах и читательских конференциях:
   продолжить работу по сбору и подготовке материалов о ветеранах-печорцах;
редакционную коллегию по подготовке и изданию книг оставить в прежнем составе;
   МУП «Издательство «Печорское время» (Р.А. Глущенко) обеспечить выход в свет второй, а затем и третьей частей книги к 60-летию начала Великой Отечественной войны.
   Контроль за исполнением настоящего распоряжения оставляю за собой.

А.И. ЛОБАСТОВ,
глава администрации МО «Город Печора и подчиненная ему территория».
 

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
 

   В годы Великой Отечественной войны Кожвинским райвоенкоматом было призвано на фронт 56 тысяч бойцов. Благодаря их стойкости и мужеству Припечоръе не узнало оккупации, благодаря великому подвигу русского солдата был повержен фашизм.
   Каждый раз, отмечая День Победы, мы говорим спасибо тем людям, которым обязаны своим настоящим. Уходят вслед за погибшими батальонами наши ветераны. С нами нет многих, но они в наших сердцах навсегда. А живым мы воздаем должное. Вот и эта книга является знаком благодарности и признательности печорцев ныне живущим ветеранам Великой Отечественной и их ушедшим соратникам. В ней представлены фронтовые и послевоенные судьбы 80-ти участников Великой Отечественной. Авторы зарисовок проделали большую поисковую работу по сбору материалов, а плод их труда — вторая книга «Войной опаленные». Ее оценивать вам, дорогие читатели. Надеюсь на то, что, как и первая книга, это издание послужит делу воспитания нашей молодежи.
   Город делает много, чтобы окружить фронтовиков вниманием и теплом. В Печоре работает филиал республиканского госпиталя, ветераны обеспечены медикаментами, медицинским обслуживанием, благоустроенным жильем. И, тем не менее, мы перед седовласыми Фронтовиками останемся в долгу до тех пор, пока не возродим былую славу нашей Родины.


Анатолий Иванович ЛОВАСТОВ,
глава администрации МО «Город Печора и подчиненная ему территория».

 

ГОДЫ
ТРУДНЫХ ДОРОГ

За плечами у них — годы трудных дорог,
Годы битв и жестоких сражений.
Годы горьких потерь, постоянных тревог
И минуты счастливых мгновений.
Полевая походная почта порой
Те мгновенья бойцам приносила.
И тогда вдруг в землянке сырой
И теплей, и светлей становилось.
Было много различных мгновений еще
На дорогах к желанной Победе.
Все с боями советский солдат их прошел,
Все на собственной жизни изведал.
Но извечно стремителен времени бег
И от прошлого нас удаляет.
Но таким уж природой рожден человек,
Что и радость, и боль забывает.
Пусть сегодня солдаты не помнят всего
О тяжелых военных дорогах,
И что время не все сберегло,
Виноваты мы сами во многом.
Так давайте же память о них сохраним
И накажем об этом потомкам!
Мы их в книге «Войной опаленные» чтим,
Отдавая дань воинам стойким.

Евгений ЛАЗАРЕВ.

Н. ШАРЫПОВ
НА ФРОНТ ПРЯМО
С КОМБАЙНА...
(о B.C. Авилкине)

   К началу войны Володе Авилкину исполнилось пятнадцать лет. Трудоспособные мужчины призывного возраста ушли на фронт, и в колхозе села Семеновка Клинцовского района, что на Саратовщине, возникла проблема с кормозаготовкой, уборкой урожая. Надеждой и опорой на колхозных полях стали ровесники Володи Авилкина. Выходит, что пятнадцатилетним парнишкой Володя вступил в борьбу с фашистами, помогая армии в далеком тылу. Он выучился на тракториста и стал обрабатывать колхозную землю с ранней весны до поздней осени со своим трактором на сельскохозяйственных работах.
   В таком возрасте душа рвется на гулянку со сверстниками, на ночные игры у костра. А сердце диктовало быть на производстве — вовремя провести посевную, затем, уборку сена, а там и уборка хлеба. Не до гулянки было молодым...
   Так случилось, что даже в армию Владимира призвали прямо с комбайна: в сентябре 1943 года повестку привезли непосредственно на хлебное поле. Сбор в дорогу был недолгий, и уже 15 сентября Авилкин был в Пугачевском райвоенкомате, откуда был направлен в город Вольск Саратовской области в школу снайперов. Там проходил обучение в течение шести месяцев.
   В Вольске впервые увидел немцев — пленных. Полураздетые, в изодранной обуви и фашистской форме они уже не вызывали того страха, о котором были наслышаны юноши от бойцов с фронта. Скорее чувство жалости вызывали они у деревенского паренька своим внешним видом.
   Немцы здесь были заняты заготовкой дров для школы снайперов. Они валили деревья лучковыми пилами, разделывали на чураки, грузили на конные сани и сами же впрягались в них вместо лошадей. Курсанты школы выступали в роли конвойных. Казалось, сама русская природа стремилась наказать фашистов за их вторжение на русскую землю. Сильные степные ветры, рано наступившие морозы доводили до исступления когда-то надменных, гордых фашистов, надеявшихся за два месяца покорить русский народ.
   После окончания школы снайперов Авилкина Владимира отправили на 2-й Белорусский фронт в Польшу, под город Белосток. Из снайперов Владимир стал минометчиком: здесь сформировали дивизию, в которой находилась 82-я минометная рота 252-го стрелкового полка. Дивизию готовили для переброски на 3-й Прибалтийский фронт.
   Переброска дивизии производилась летом 1944 года пешим ходом, в основном в ночное время. Немцев не встречали. Но однажды на одном из хуторов погибло много наших бойцов. На хуторе была небольшая пасека. Бойцы, естественно, попытались попробовать мед, несмотря на злобные укусы сотен пчел. Худшее случилось позднее: злоба пасечника к нашим бойцам толкнула его вечером на чердак дома, где у него оказался пулемет, и несколько наших бойцов он расстрелял. Не мед был тому виной — у немцев служил его сын, да и он больше к ним тянулся. Конечно, его потом расстреляли.
   По завершению перехода, дивизия вначале остановилась для переформирования под городом Псковом. Затем началось продвижение в Прибалтику. Здесь вновь ветеран вспоминает случай, оставивший горький осадок в душе на всю жизнь. Уже прошли границу Эстонии. Русских солдат поразил порядок и красота памятников на кладбищах. Солдаты с интересом рассматривали не похожие один на другой памятники. Кто-то из врагов учел любопытство наших бойцов, и одно из кладбищ заминировали, установили, как сейчас говорят, растяжки. От их взвода осталось в живых только 8 человек. На глазах у Владимира Семеновича погиб самый близкий его друг Николай Кошелев, с которым ели из одного солдатского котелка.
   Бои на 3-м Прибалтийском фронте в это время были жестокие. Немцы оказывали упорное сопротивление. На участке фронта, где вела наступление 82-я минометная рота, первую линию обороны держали власовцы, а вторую — регулярные войска немцев. Власовцы находились как бы между двумя огнями: впереди минометный огонь советской армии, позади путь к отступлению отсекали немцы. Незавидная судьба предателей Родины.
   В одном из таких боев, 13 октября 1944 года, Владимир Авилкин получил осколочное ранение руки и ноги. Лечился в госпитале города Валка, затем направили в город Котельничи Кировской области. В январе 1945 года по ранению был демобилизован. День Победы встретил Владимир Семенович в родном селе Семеновка. Здесь уже получил профессию токаря.
   Весной 1948 года приехал в Печору. Устроился на работу в пароходство токарем, где отработал два года. В мае 1950 года переехал в Кожву, где привлекали его рыбалка и охота. Вначале работал на радиорелейной станции, а с 1953 года по 1981 год, до выхода на пенсию — в Печорских электросетях «Комиэнерго». За трудовые успехи и общественную работу Владимиру Семеновичу Авилкину Указом Президиума ВС Коми АССР в октябре 1967 года присвоено почетное звание «Заслуженного работника народного хозяйства Коми АССР».
   И сегодня ветеран не теряет связь с родным предприятием.

Н. ШАРЫПОВ
ЧЕРЕЗ ПЕКЛО ВОЙНЫ
(о Ф.П. Алтухове)

   В сентябре 1941 года советские войска дважды, сдерживая превосходящие силы фашистов, отвоевывали местность Больше-Пжаревского района Харьковской области. И все же русские солдаты отступили, заверив сельчан, что они еще придут с Победой.
   Федя Алтухов, тогда 15-летний подросток из украинского села Порозок, на себе и своих родных увидел зверства фашистской цивилизации. У крестьян отнимали весь скот, последнее зернышко. За любую провинность, непослушание — избиение или расстрел. Все это вызывало в пареньке естественный протест, желание борьбы за освобождение Родины.
   И когда в 1943 году Красная Армия очистила от захватчиков Харьковщину, Федя Алтухов 17-летним добровольцем записался на службу. В августе 1943 года он был зачислен красноармейцем и направлен на Урал в запасной учебный полк. В то время под городом Уфой располагались четыре учебные бригады для скорейшей подготовки пополнения Красной Армии.
   После окончания учебы Алтухова Ф.П. направили в 51-ю действующую армию. Шел 1944 год. После жесточайших боев за освобождение от фашистов Крыма, 51-я дислоцировалась в Севастополе и за счет пополнения приводила себя в порядок. Новобранцев поразили в Севастополе бетонные укрепления, воздвигнутые фашистами силами пленных и местного населения. Какой дух надо иметь солдату, чтобы, не жалея себя, рваться на эти укрепления ради освобождения родной земли! Много своих солдат схоронила на этих укрепсооружениях 51-я армия. Комбат, рассказывая об этом молодым солдатам, плакал. «Но этот дух, видение сотворенного чуда, — рассказывает Федор Пантелеевич, — вдохновило и нас, молодое пополнение армии, на подвиг во имя освобождения Родины».
   Затем 51-ю армию перекинули в Калининскую область, оттуда в Прибалтику. Переходы только ночью, скрытно. За ночь проходили по 60 км. Уставшие, валились прямо на землю и прикрывались шинелью. Цель перехода заключалась в том, чтобы отсечь возможное отступление немцев с Прибалтики в Восточную Пруссию. Образовалась так называемая Курляндская группировка, в которой были окружены 300 тысяч немцев. Шауляй и Паневежис, где разместилась 51-я, оказались в центре прорыва группировки.
   Сражение небывалое: били фашистов и с суши, и с моря, и с неба. Самолеты ложили бомбы в шахматном порядке, словно на каждый квадратный метр земли. И теснили, теснили немцев к морю, преодолевая их укрепления.
   Здесь в сентябре 1944 года Федор Алтухов получил пулевое ранение предплечья и ладони правой руки. Одна пуля пробила ремень пулемета и вогнала его нити в тело руки. Отправили в госпиталь, где пробыл до декабря 1944 года.
   После излечения Алтухов Ф.П. направляется в 141-й гвардейский стрелковый полк 46-й гвардейской дивизии в батарею 120-мм минометов. Ему присвоили звание сержанта, а в начале января 1945 года наградили медалью «За отвагу».
   2 мая 1945 года батарея стояла на отдыхе в лесном массиве близ Кенигсберга. Смотрели кино. Вдруг фильм прервали, вышел перед экраном замполит и объявил, что советскими войсками взят Берлин. Все вскочили и стали палить вверх из всех видов личного оружия. Радость солдат была неописуема.
   Но война еще продолжалась. В один из дней, когда Алтухов был в карауле, одна из рот их полка, под началом «ретивого стар-лея», перебрасывалась на другой участок передовой без надлежащей разведки и попала в ущелье под перекрестный огонь фашистской засады. В живых осталось только два человека. Кто не погиб, над теми фашисты сильно надругались и поиздевались. Как говорит ветеран, зрелище было ужасное. И тут же продолжает: — 8—9 мая были мы на позиции в окопах. Шла обычная стрельба, бомбежка. Напротив — окопы фашистов. Вдруг наступила тишина. Над окопами немцев тут и там стали появляться белые флажки. Капитуляция! Из окопов повыскакивали наши солдаты и побежали к немцам. Те машут руками: «Нельзя! Заминировано!» Многие ребята погибли. Нашему молодому лейтенанту оторвало миной ногу...
   После войны Федор Пантелеевич в рядах армии восстанавливал Клайпеду, строил морской причал. Но и в мирное время было много осевших в Прибалтике врагов. Был подорван строящийся причал. В лесах скрывались не подчинившиеся договору капитуляции фашисты и «власовцы».
   Службу в армии окончил в 1948 году. В Республике Коми с 1961 года. Приехал на Печорскую лесоперевалочную базу в Кожве. Работал слесарем, крановщиком. После окончания курсов при лесотехническом институте работал мастером леса. После выхода на пенсию живет в Кожве.

Т. ЮРЧЕНКО
ПО-ПРЕЖНЕМУ В СТРОЮ
(об И.Д. Андрееве)

   Иван Дмитриевич Андреев родился в 1916 году в Липецкой области. Так случилось, что Иван рос сиротой. Воспитывали его старшие сестры. Еще до войны они сумели перебраться в Москву, взяв с собой и младшего брата. У себя в деревне Иван закончил только 5 классов. О получении высшего образования он, естественно, не мечтал, а сразу поступил работать на окружную железную дорогу кондуктором.
   В 1937 году его забрали в армию. Служить ему довелось на Украине, в местечке Лугины. (Штаб их находился в г. Коростень). Когда в 1939 году разразилась вторая мировая война, ему исполнилось 23 года. На востоке Япония развернула против Монголии широкомасштабные военные действия, и Советский Союз, имеющий с ней договор, ввел на ее территорию свои войска. Начались тяжелые бои. Довелось в них участвовать и Ивану Андрееву в составе 7-й мотоброньбригады. Тогда в Монголии его впервые ранило осколком в спину. 3,5 месяца он пролежал в госпитале, чтобы снова возвратиться в свою часть.
   Когда в июне 1941 года объявили всеобщую мобилизацию, она застала его на станции Лихоборы окружной железной дороги, куда он вернулся после войны с Японией. Первые 6 месяцев Иван воевал в составе 223-го гвардейского стрелкового полка 78-й гвардей-ской стрелковой дивизии 7-й гвардейской армии Воронежского фронта. Стрелок — это была его работа.
   В мае 1942 года его направляют на ускоренные 6-месячные курсы по подготовке младших лейтенантов при 64-й армии, которая непосредственно участвовала в боях за Сталинград. Положение города было критическим. Гитлер требовал взять город во что бы то ни стало. Защищали Сталинград и курсанты, в их числе Иван Андреев, командир курсантского взвода. Они также внесли свою лепту в победу под Сталинградом, которая положила начало коренному перелому в ходе войны. В августе 1943 года был освобожден крупнейший город на юге страны — Харьков. Советские войска после победы на Курской дуге перешли в мощное наступление. Вот только бойцу Андрееву, командиру пулеметного взвода, воевавшему в составе 7 гвардейской армии Воронежского фронта, не повезло. Недалеко от Харькова он с группой советских солдат попал в плен, в котором находился с июля 1943 по май 1945, когда всех наших военнопленных освободили советские войска.
   Ну а дальнейший путь известен. Все бывшие военнопленные попадали в фильтрационные лагеря до особого выяснения обстоятельств пленения. Иван Дмитриевич помнит, как зимой их привезли в один из таких лагерей. Он находился под Воркутой. Там они строили станцию. Пробыл он в лагере чуть больше года. Потом ему выдали паспорт и отправили в Печору. Выяснив, что в мирной довоенной жизни он был связан с железной дорогой, его, что называется, посадили на паровоз. Сначала работал кочегаром, затем помощником машиниста локомотивного депо ст. Печора. На пенсию вышел в 1971 году.
   Тяжелые испытания выпали на долю лейтенанта И.Д. Андреева, награжденного орденом Отечественной войны II степени, медалью «За оборону Сталинграда», медалью Жукова, юбилейными медалями. Но старый солдат не сдается, хоть болячки одолевают со всех сторон. Он по-прежнему в строю.

Т. ЮРЧЕНКО
ХАРАКТЕР, ЧТО НАДО
(о П.А. Анохине)

   Люди, родившиеся в начале века и продолжающие жить в веке новом, и не просто веке, а новом тысячелетии, воспринимаются как-то по-особенному. Кажется, что их глазами на тебя смотрит целая эпоха... Петру Антоновичу Анохину сегодня 85 лет. Его память многое помнит, много разного видели его постаревшие, но все еще живые и внимательные глаза.
   Родился он за два года до революции на территории буржуазной Бессарабии в г. Белграде (сейчас это Одесская область). Его отец служил нотариусом, мать преподавала в гимназии русский язык. Он закончил румынскую гимназию. До сих пор помнит и румынский, и болгарский языки. За дальнейшую учебу же надо платить, а денег не было. Он поступил на работу в органы местной власти.
   В 1938 году Петр получил новое назначение в г. Измаил, в архитектурный отдел уездной префектуры, где проработал до 1940 года. Потом перешел бухгалтером в Госстрах. Там его и застала война. В этом случае всем лицам мужского пола, проживающим в Бессарабии (к тому времени она стала советской территорией), надлежало явиться в военкомат, что он незамедлительно и сделал.
   22 июня 1941 года Анохин был уже в части — 99-й гаубичный полк 250-й Чапаевской дивизии (25-й. Прим. админ. сайта). Его военная должность называлась артиллерийский разведчик. Боевое крещение получил на границе с Румынией. Дела складывались не в пользу советских войск. Наши отступали к Одессе. К «бессарабцам» доверия не стало: всех их направили в рабочие батальоны копать противотанковые рвы, окопы. Там его продержали недолго: нужны были воины, а не копальщики. Петра снова забирают в действующую армию. Служит в пехоте в звании сержанта, в должности командира отделения. Много раз поднимал в атаку своих бойцов Петр Анохин.
   Когда Одесса пала, их часть перебросили под Севастополь. Сначала он попал в рабочий батальон, а в январе 1942-го был назначен командиром отделения минометного взвода. Они обороняли Севастополь до последнего. Сначала пала Керчь, а в июне 1942 г. немцы взялись за Севастополь. Город бомбили беспрерывно днем и ночью. Самолеты гонялись буквально за каждым человеком. Во время бомбежки взвод Анохина засыпало землей. Спаслись только трое, в том числе и Петр. Когда выбрались из-под завала, прямо перед собой увидели немецкую форму и услышали немецкую речь. Это могло означать только одно: плен. Так, в июне 1942 года, закончилась военная карьера Петра Анохина. Но закончилась не бесславно: его ратный труд командование оценило 2-мя наградами — медалью «За оборону Одессы» и «За оборону Севастополя ».
   Тяжело вспоминать о годах плена. «Гнали нас в жару, как стадо овец. Лагеря находились под открытым небом, обнесенные колючей проволокой. Охраняли нас румыны. Кормили один раз в день какой-нибудь баландой. Однажды всех бессарабцев, и меня в том числе, вызвал к себе майор из румынской части. Поговорив с каждым из нас, он забрал всех к себе. А через 2—3 месяца нас распустили по домам».
   Первая попытка выбраться из плена завершилась, можно сказать, удачно. Он остался жить и работать в Румынии. До 1949 года Петр трудился секретарем районной администрации. Рядом с администрацией находилась Советская военная комендатура. Петра часто вызывали туда. Разговоры велись о том, чтобы вернуться на Родину, в Бессарабию. И он принял решение: в марте 1949 года «записался» на репатриацию. «Это было главной ошибкой моей жизни», — признался Петр Антонович.
   Тогда он ничего не знал про 37-й год, про репрессии в Советском Союзе, про высказывание И. Сталина: «У меня нет пленных, есть изменники Родины». В одном из румынских фильтрационных пунктов его арестовали. Военный трибунал в Констанце осудил его, как изменника Родины, на 25 лет лишения свободы. И начался в его жизни новый, не менее страшный этап — «гулаговский». Лесоповал в Сибири, «Озерлаг» в Норильске — вплоть до 1953 года. Здесь, будучи на вольном поселении, он встретил свою жену, которая, за якобы связь с бендеровцами, получила 15 лет каторжных работ. Все его просьбы о помиловании оставались без ответа, но после смерти Сталина специальная комиссия освободила его жену, а ему срок отсидки уменьшили наполовину.
   После освобождения они некоторое время оставались в Норильске, пока не стал болеть старший сын Олег, и врач не посоветовал им покинуть эти места. Они переехали в Печору, где жила сестра его жены. Там у них родился второй сын — Ростислав. Еще в Норильске Петр Антонович приобрел рабочую специальность газоэлектросварщика, которая ему очень пригодилась на новом месте. 5 лет он отработал в локомотивном депо. Добросовестно, с полной отдачей трудился в геологических организациях. А последние 20 лет, вплоть до выхода на пенсию — в ПТО станции Печора. Но сидеть без дела — не в натуре Петра Антоновича. Он еще 22 года после пенсии работал у себя на предприятии кочегаром. Каков резерв и физических, и моральных сил у человека! Вот это закалка! Это характер!

Т. ЮРЧЕНКО
ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ
(о В.В. Бакаеве)

   Виктору Бакаеву исполнилось 17, когда началась война. Уроженец села Оброчное Харовского района Вологодской области, он к тому времени окончил 3 курса Сокольского целлюлозного техникума, который находился в городке Сокол на Вологодчине. На этом его студенческая жизнь завершилась, и началась военная биография: он стал курсантом Велико-Устюгского военно-пехотного училища. Выпуск состоялся в мае 1943 года. После 9 месяцев учебы, молодых офицеров, только получивших звания младших лейтенантов, повезли сначала в Москву. Некоторое время курсантов держали в распределительном полку, потом направили в штаб фронта, где они получили окончательный приказ: следовать в 50-ю армию, которая в это время воевала на Западном фронте.
   Из воспоминаний Виктора Викторовича Бакаева: «Мы находились тогда в Жиздринском районе Калужской области. В первый бой меня послали без оружия. Сказали: «В бою достанешь». Но боя не было. Наша контратака не состоялась, так как немцы отошли на свои прежние позиции, захватив «языка». Так что автомат самому добывать не пришлось — выдали».
   До конца августа 1943 года взвод младшего лейтенанта, командира минометного взвода Виктора Бакаева воевал на передовой. В одном из боев погиб его однокурсник по училищу. С криком «За 20 Родину, за Сталина!» он увлек за собой в атаку солдат, но автоматная очередь оборвала его жизнь. На войне как на войне: потери неизбежны.
   Жуткие в своей обыденности картины фронтовой действительности и сегодня перед глазами ветерана. Июнь 1943 года. Жара. На нейтральной полосе между нашими и немецкими траншеями с весны лежат трупы советских солдат. Невыносимый запах. Подобраться к ним нет возможности, поскольку полоса прекрасно просматривается и простреливается. Их похоронят, когда наши прорвут оборону немцев и пойдут в наступление.
   Говоря о политбеседах на войне, Виктор Викторович вспомнил факт, поразивший его. Это был текст, взятый из газеты, который зачитал солдатам политрук: предсмертные слова моряка из Севастополя Фильченкова: «Родина моя — земля русская, дорогой товарищ Сталин, я бился так, как подсказывало мне мое сердце!».
   Офицеры и солдаты понимали: у них есть только одно право — умереть, если нужно, но не отступать, не пропускать фашистов вглубь России. Проштрафившиеся так или иначе несли наказания, может и жестокие с точки зрения морали и человечности, но в условиях войны вполне объяснимые. Виктор Викторович рассказывал, что два командира взвода в звании младших лейтенантов остались чудом живы в штрафном батальоне. Причины? Один из них отстал от эшелона, пока обнимал на своей родной станции мать, которая, зная, что эшелон идет через их станцию, прибежала повидаться с сыном. Второй, как оказалось, плохо следил за своими солдатами — два украинца из его взвода перебежали к немцам.
   Виктор Викторович так рассказывает о своем участии в боевых действиях на фронте: «В составе 50-й армии участвовал в боях на Брянском направлении в течение трех месяцев, с июня по август 1943 г.
   В одном из боев в лесном массиве в Жиздринском районе Калужской области часть подразделения, находившаяся в голове полка, была отрезана от основных сил, которые, попав под массированный артиллерийский минометный обстрел, отошли назад.
   В той части находился и я с остатками бойцов своего взвода. После трехмесячных боев их оставалось несколько человек, как, впрочем, и в других подразделениях полка. В течение нескольких часов мы вели бой с наседающими немцами, израсходовав почти весь боезапас, но не дождавшись подмоги, начали пробиваться к своим. Пробираясь сквозь заросли густого леса, я не заметил, как напоролся на двух немцев. Они схватили и скрутили меня, отобрали автомат, в котором оставалось несколько патронов.
   Так я оказался в плену. В лагере военнопленных я встретил одного командира взвода из нашей роты. По его словам, командир роты с перебитой ногой находится в лагерном лазарете тоже в плену.
   Тяжелые испытания пришлось пережить в лагерях: болел малярией, дистрофией. Привлекался немцами к работе в песчаном карьере, недалеко от города ФюрстенвальдаFurstenvald. В конце апреля 1945 г. наши войска, наступавшие на Берлин, освободили нас.
   Дальнейшая моя судьба была связана с Госпроверкой. Она проходила в так называемых «фильтрационных лагерях»: по сути дела это были те же лагеря, что и для заключенных. Нам начислялась зарплата, как вольнонаемным.
   Использовался я на Госпроверке в качестве землекопа на строительстве Печорской железной дороги. Квалификационной комиссией мне была присвоена рабочая профессия — «землекоп 2 разряда».
   Условия содержания в лагерях были тяжелые. Существовали нормы выработки, за невыполнение которых хлебная пайка снижалась на 100—200 гр.
   Особо ослабленных отбирали в специально созданный ОП (оздоровительный пункт), это вроде санатория на гражданке, где в течение месяца мы отдыхали. Работать не заставляли, и питание было лучше. Подкрепившись таким образом, мы снова шли на строительство железной дороги.
   Но на этом моя служба не закончилась. Сразу после Госпроверки нас, группу бывших военнопленных, около 200 человек сразу не отпустили по домам, а до особого распоряжения направили к начальнику Печорского ИТЛ МВД. Мы были зачислены в охранные отряды этого лагеря в качестве вольнонаемных, в звании рядовых стрелков. Прослужив в охране 2,5 года, я был уволен.
   Гражданской специальности у меня не было, поэтому я выбрал наиболее короткий срок для ее получения — поступил на 6-месячные курсы бухгалтеров от учкомбината Печорского ж.д. строительства.
   Спустя 11 лет, в 1957 г. вышло Постановление Совета Министров СССР и ЦК КПСС «О персональном рассмотрении дел бывших офицеров Советской Армии, находившихся в немецком плену».
   Потом последовал Приказ Северного военного округа за № 0202 от 1.10.57 г., коим В.В. Бакаеву восстановили офицерское звание «младшего лейтенанта» и уволили в запас с 1.10.57 г.
   Выдали ему в Печорском военкомате выходное пособие из расчета двухмесячных окладов по званию и по должности командира взвода, новый военный билет офицера запаса Вооруженных Сил СССР, а время нахождения в плену и на Госпроверке засчитали в непрерывный военный стаж. Кроме того, вручили медаль «За Победу над Германией в войне 1941-1945 г.г.».
   На пенсию по старости он вышел в июле 1980 года, отдав бухгалтерской работе более 30 лет. Где бы не трудился Виктор Викторович, он имел только благодарности и поощрения, поскольку к любому делу привык относиться серьезно и ответственно. Он занимал разные бухгалтерские должности, в том числе пост главного бухгалтера в системе «Печорстроя», Печорская мебельная фабрика, Печорские электрические сети РЭУ «Комиэнерго»...
   Помимо трудовых знаков отличия и звания ветерана труда есть у Виктора Викторовича орден Отечественной войны II степени, медаль «За Победу на Германией в войне 1941-1945 г.г.», медаль Георгия Жукова и 6 юбилейных медалей.
Вместе с женой Капитолиной Константиновной воспитали троих прекрасных сыновей, есть внуки и даже правнук, так что жизнь продолжается.


Т. ЮРЧЕНКО
КРАСНОАРМЕЕЦ КАТЯ
(о Е.В. Башлачевой)

   У меня в руках — красноармейская книжка Медведевой Екатерины Васильевны (после замужества — Башлачевой), датированная 30 октября 1944 года. Вверху, на первом листе, надпись: «Красноармейскую книжку иметь всегда при себе. Не имеющих книжек — задерживать». Так и хранится она в семье Башлачевых более полувека, как бесценная реликвия времен Великой Отечественной войны.
   Передо мной военные фотографии той поры. Почти на всех Катерина не одна, а вместе с подругами... Молодые, красивые лица... И как бы ловко не сидела на девушках военная форма, платья им всегда больше к лицу, особенно такой, как она — крупной, статной, женственной, с округлым, очень привлекательным лицом. Кажется, что поэт А. Некрасов именно с таких списывал свой портрет русской женщины:

«Есть женщины в русских селеньях
С спокойною важностью лиц,
С красивою силой в движеньях,
С походкой, со взглядом цариц.
Их разве слепой не заметит...»

   Когда началась война, Катерине исполнилось 20 лет. В то время она работала телефонисткой на станции Мураши Кировской области. Там родилась, там жила до войны, туда вернулась после демобилизации.
   По крестьянским меркам семья была небольшой: двое детей, мать, бабушка (отец умер рано), но свое хозяйство имели. Катерина росла спокойной, покладистой, привычной к труду с малых лет. Вот только среднюю школу окончить ей не удалось...
   Повестка из военкомата пришла сразу. Катерина не раздумывала ни минуты, потому что понимала: главное сейчас — защищать Родину.
   «Сначала нас всех погрузили в товарняки и повезли в Москву, — вспоминает Екатерина Васильевна, — там находился как бы главный распределительный пункт, а уж оттуда отправили в Ленинград». Война началась для нее еще в пути, когда немецкие самолеты начали бомбить состав. Ее контузило в голову, задело ногу и живот. Четыре месяца ставили ее на ноги московские медики в одном из столичных госпиталей.
   После лечения она попала в 1790 зенитный артиллерийский полк, защищавший Москву. 13-я батарея пополнилась еще одним красноармейцем — Екатериной Медведевой. В составе этого полка она встретит Великую Победу. Ох и несладко пришлось Кате на первых порах с ее начальным образованием! Их делом было сбивать вражеские самолеты в небе над Москвой. Дежурили день и ночь, а между дежурствами — политзанятия, учеба. Нужно было знать все виды оружия, устройство и принцип действия зенитной пушки, как выглядели самолеты разных стран. В их батарее были сплошь одни девчонки, зато в командирах ходили только мужчины. Девочки со средним образованием запоминали новый для них материал без труда, а Кате частенько приходилось попотеть... Но дивчина она была крепкая и трудностей не боялась. Зато любое новое для себя дело осваивала прочно и надолго.
   За свой ратный труд имеет награды: орден Великой Отечественной войны II степени, медали Георгия Жукова, «50 лет Победы в ВОВ», знак «Фронтовик 1941-1945 г.г.», ну и, конечно же, медаль «Ветеран труда».
   Не считая времени, проведенного в госпитале, всю войну прошла Катя Медведева (Башлачева) «от звонка до звонка». Демобилизовалась в июле 1945 года и сразу махнула домой, в Мураши, к родным. Ей повезло: все родственники остались в живых. Уже на следующий год бывшая фронтовичка вышла замуж за своего му-рашинского парня. Через год родила ему сына Александра, а в 1956 году всей семьей переехали в Печору.
   Слушая рассказ Екатерины Васильевны, ловила себя на мысли, что главное в ее характере — это все-таки постоянство во всем: не беганье и мельтешение, поиски себя и лучшего места под солнцем, а какая-то крестьянская основательность и прочность. Как устроилась снабженцем в сельхозтехнику, так до пенсии и работала там. «Раньше у нас была большая семья — 10 человек», — говорит Екатерина Васильевна, и чувствуется, что для нее это нормально.
   Сейчас все поразъехались, дети обзавелись собственными семьями, кого-то уже нет в живых: умерли муж и сын. У нее трое внуков, есть и правнуки, но живет она с дочерью. В ноябре 2001 года ветерану войны и труда будет 80 лет.
На снимке: Е.В. Башлачева. г. Москва. 1944 год.

Т.ЮРЧЕНКО
«О СМЕРТИ НЕ ДУМАЛИ»
(о П.С. Беляеве)

   Начало войны Петр Беляев встретил в Чердыньском районе Молотовской области, куда семья переехала из Вологодчины перед войной. К тому времени он был сформировавшимся зрелым 28-летним мужчиной, к тому же женатым. За плечами была и служба в армии под Ленинградом.
   Призвали его 22 декабря 1941 года. Петр попал в 631-й стрелковый полк. Воевал на Воронежском фронте до июля 1942 года, пока в одном из боев под Воронежем его серьезно не ранило: осколком разворотило всю нижнюю челюсть. Старшина-татарин, как мог, перевязал рану и отправил Петра в медсанбат. Когда тот его отыскал, выяснилось, что медсанбат переполнен. Ночевать раненому солдату пришлось на улице. Операцию ему сделали в госпитале г. Свердловска. После 3-х месяцев лечения его выписали и дали отпуск. В военном билете записано: уволен по ранению 10 октября 1942 года.
   Петр сразу поехал к семье. Однако долго наслаждаться домашним уютом ему не довелось: пришла повестка из Чердынского военкомата, откуда он призывался. После перекомиссии его направили в Среднюю Азию, на границу с Ираном и Афганистаном. Сначала в составе 42-го погранполка в качестве стрелка. Это случилось в марте 1943 года, а начиная с июля 1943-го по май 1946-го его служба в должности кавалериста проходила в погранотряде 2063. Их отряд охранял участок границы длиной 80—90 километров. Что такое граница? Это бесконечные — и днем, и ночью — наряды, дозоры, иногда командировки, поскольку он находился в комендантском взводе. Лошадям нужен был овес, ячмень, сено. Вот они и ездили по селам, закупали корм.
   Когда в разговоре с Петром Семеновичем я затронула тему страха на войне, он ответил почти не задумываясь: «О смерти не думали. Как будет, так и будет». Он говорил об этом спокойно и уверенно, как о давно решенном. Трусость никогда не была в почете у настоящих воинов. И рассказал случай. Как-то ночью они заступили в наряд: сержант и двое солдат с собакой. Ночь прошла на редкость спокойно. Уже под утро с проверкой явился командир взвода и стал давать сержанту какие-то бестолковые указания. Сержант, шепнув ребятам, что сейчас проверит, что за «гусь» их командир, выпустил ракетницу прямо поверх его головы. И тот сбежал с поста. Когда на следующий день о происшедшем стало известно командиру отряда, струсившего лейтенанта разжаловали и отправили в пехоту. «Среди солдат я не встречал трусов и предателей, — заключил рассказ Петр Семенович. — Мы воевали по принципу: один за всех, и все — за одного». О войне Беляеву говорят и его награды: медаль «За победу над Германией в 1941-1945 годах», орден Отечественной войны 2 степени, медаль «Георгий Жуков» и множество юбилейных медалей.
   После демобилизации семья решила обустраиваться на родине жены — Волховстрой Ленинградской области. А потом как-то приехал в отпуск ее брат, он тогда работал в Коми АССР на станции Косью, и предложил им перебраться к нему, что они и сделали. Тогда у них уже была старшенькая дочь. Потом родились еще двое.
   Петр Семенович устроился на кирпичный завод, жена работала поваром. В 1967 году, когда завод закрыли, они перебрались в Печору. Купили домик по ул. Загородной, где прожили 12 счастливых и трудных лет. Давно живут в благоустроенной квартире.
   В Печоре Петр Семенович проработал до пенсии в СМП-562, на разных должностях. Сейчас ему 87 лет. «Не любил бегать», — обмолвился он. И в этих простых словах старого солдата слышится жизненная мудрость и крестьянская основательность, которая позволяет выжить и выстоять в любых, самых нечеловеческих условиях.

Т. ЮРЧЕНКО
50 ЛЕТ В ПЕЧОРЕ
(об А.А. Бобровой)

   В девичестве Анна носила красивую фамилию — Подгорбунская. Многие, впервые знакомясь с ней, непременно спрашивали: «Вы, случайно, не полячка?» Сейчас у Анны Александровны не менее звучная фамилия — Боброва. И родом она оказалась не из Польши, а из деревни Окулово Кировской области. Родилась она в сентябре 1922 года в зажиточной крестьянской семье, где была единственным ребенком. Родители очень хотели, чтобы Анна училась. Она закончила 8 классов средней школы, хотя с 5-го по 8-ой ходила в школу уже в другом селе за 15 километров от дома. Это было совсем нелегко: снимать квартиру и жить всю неделю у чужих людей, навещая родных только на выходные. Спать частенько приходилось на полу, готовить уроки — сидя на лавке, положив учебники на колени, потому что иногда на квартире жило до 10 человек учащихся, и места за столом хватало не всем. Может, по этой причине Анна не захотела учиться дальше, и сразу после школы пошла ученицей в Госбанк. Через полгода она уже работала счетоводом в районном центре Подосиновец.
   Повестка пришла в мае 1942 года. В кабинете военкома, где сидела комиссия, ее спросили: «Хочешь в армию? Нужны два человека для работы в прокуратуре армии с хорошей биографией». В каком-то смысле ей повезло: она попала в число этих 2-х. Сборы и проводы были недолгими. Скоро их привезли в Киров на пересыльный пункт. Там из общей массы отобрали 50 человек тех, кого уже определили для этой работы. «В Кирове мы ночевали три ночи, — вспоминает Анна Александровна. — Туда приехал представитель прокуратуры фронта. Когда нас всех собрали, он предупредил, что работать нам придется с секретными документами, а потому мы должны научиться держать язык за зубами». Впервые вой сирены Анна услышала в Валдае ночью, когда они спали на соломенных матрацах в одном из уцелевших помещений, и очень испугалась. Тогда она узнала, что такое воздушная тревога.
   Прокуратура 34-й армии Северо-Западного фронта находилась в деревне Пестово Ленинградской области. Прокурор предложил ей остаться у них. Им нужен был делопроизводитель. Но вскоре ее срочно откомандировали на станцию Выползово в прокуратуру фронта. Анна поняла, что делопроизводителем ей не работать. Ее направили в резерв главного командования, в 27-ю артиллерийскую гвардейскую дивизию, которая располагалась на территории 11-й армии. Так она стала секретарем прокуратуры.
   Был январь 1943 года. Все работники прокуратуры жили в землянках. Анне выделили охранника-солдата. Однако подолгу на одном месте они не задерживались. Двигалась вперед дивизия — они вместе с ней. Колесили по всему Северо-Западному фронту. Подгорбунской приходилось писать донесения, регистрировать все входящие документы, печатать и распространять приказы о наступлении наших войск.
   «Война — это страшно», — несколько раз в течение нашего разговора повторила Анна Александровна. Было видно, что в этот момент она вспоминала картины войны, запечатленные в памяти навечно: разрушенная немцами деревня, где от 60-ти домов, стоящих двумя ровными рядами вдоль улицы, после бомбежки не осталось ни одного целого; порхающие в воздухе листовки, сброшенные немецким самолетом, и она, лихорадочно собирающая их, чтобы, не дай Бог, их не подобрал кто-то из наших солдат. Ведь в то время это могло стоить если не жизни, то свободы: 10 лет дали бы запросто. Когда она с ворохом бумажек вернулась в прокуратуру, то получила хороший нагоняй от своего начальника, потому что местность была заминирована, и она в любой момент могла подорваться на мине. А таких возможностей даже у тех, кто не воевал на передовой, было больше чем достаточно.
   Война для младшего лейтенанта Подгорбунской закончилась в ноябре 1943 года. Сильная простуда в начале мая сильно сказалась на здоровье. Отказывали ноги. Некоторое время продержали ее в медсанбате, а потом по состоянию здоровья уволили из армии. Ровно через 8 лет она приехала в Печору. Сначала Анна устроилась в Отдел интендантского снабжения (ОИС) заведующей вагонскладом Управления ИТЛ. Потом удалось найти должность счетовода, сначала на базе ОИС, затем на базе торгового отдела. На пенсию уходила с ремонтно-прокатной базы Печорстроя.
   Достаточно полистать трудовую книжку Анны Александровны, чтобы понять, кто перед вами. Записей о полученных ею поощрениях и благодарностях за время работы много больше, чем о приеме на работу. Свои военные награды она получала уже после войны.
   Через 2 года Анне Александровне исполнится 80 лет. Несмотря на все пережитое, она благодарна судьбе, потому что состоялась и как защитник-солдат, и как женщина-мать (двое детей), и как труженица.

Е. ЛАЗАРЕВ
ЗАКОНЧИЛ ВОЙНУ
В КОРЕЕ
(о Н.Я. Богданове)

   Уроженец д. Бехово, Тверской области, Николай Богданов был призван в действующую армию 7 ноября 1941 года. Провожали Николая и некоторых его ровесников всей деревней. Провожали, не скрывая слез, хорошо зная, что с войны возвращается далеко не каждый. Сами ребята крепились изо всех сил, хотя к горлу подкатывал горький комок, а глаза становились влажными.
   До войны Н. Богданову пришлось закончить всего пять классов в местной школе. В семье было семеро детей, а потому на учебу времени просто не оставалось. Оно почти полностью уходило на крестьянские и домашние дела. Правда, отец иногда утешал: «Ничего, Коля, вот поднимем на ноги твоих сестренок и братишек, тогда и наверстаешь упущенное». Но вместо этого Н. Богданов попал в запасной стрелковый полк, который базировался под городом Горьким.
   Молодые ребята, конечно, рвались на фронт, а их заставляли здесь рыть окопы и строить блиндажи.
   — Даже деревья валили вручную. Да и сами от усталости к концу дня валились с ног, — с грустью вспоминает тот, не совсем понятный отрезок времени, Николай Яковлевич. — Но однажды нас все-таки собрали вместе и отправили в теплушках на поезде куда-то на Восток. Долго и утомительно тянулась езда по железной дороге, аж до самого Владивостока. Здесь и определили меня стрелком в 81-й запасной стрелковый полк. Находился он по соседству с озером Хасан, где еще до войны с немцами наша Красная Армия прославила себя в боях с самураями.
   Мы усиленно занимались строевой подготовкой, изучением материальной части пушек, гаубиц, не говоря уже о винтовках и автоматах. Часто проводились практические стрельбы и учения. Наши командиры не уставали напоминать и предупреждать, что японцы могут напасть на Советский Союз в любой момент. Критического напряжения ожидание достигло, когда фашисты подошли к Сталинграду. Мы, как говорится, не смыкали глаз ни днем, ни ночью. К тому же, японцы действительно участили провокационные вылазки. Иногда снимали часовых. Однако большего, почему-то, не позволяли себе. Мы тоже убивали и брали в плен японцев, просачивавшихся на нашу территорию.
   И все-таки некоторые солдаты начинали ворчать: мол, где-то там идут кровопролитные бои с фашистской нечистью, а мы отсиживаемся в тылу! На что командиры тут же отвечали: «Обождите. Придет и ваш черед. Ведь если ослабить дальневосточную границу, японцы могут ударить в спину нашей стране». Безусловно, мы и сами отлично понимали сложившуюся ситуацию, но молодые и горячие сердца постоянно тянуло туда, где в изнурительных и жестоких боях решалась судьба нашей Родины...
   Долгожданный час для дальневосточников настал лишь после полной и безоговорочной капитуляции фашистской Германии, когда одна война сменила другую. Давно находясь в полной боеготовности, наши дивизии, бригады и полки дружно ударили по японцам на широком участке фронта. В военных действиях с первых дней принимала участие и отдельная 122-миллиметровая гаубичная бригада, в которой находился Н.Я. Богданов. Вперед устремились в сопровождении пехоты танки, с краснозвездных самолетов сыпались бомбы. Потеряв впервые же дни войны огромное количество техники и живой силы, японцы поспешно отступали. А тут еще начало поступать по железной дороге мощное подкрепление, составленное из воинских частей с большим опытом сражений с гитлеровскими захватчиками. Так что японцам, действительно, пришлось очень туго. Но они, с присущим фанатизмом, продолжали огрызаться, не веря в быстротечный разгром.
   Однажды на глазах Николая Яковлевича японский пулеметчик, засевший на колокольне церкви, сразил его командира полка,
выходящего из легковушки. Правда, наши ребята сумели быстро развернуть пушку и уничтожить затаившегося снайпера, но было уже поздно. Замечательного командира и отважного бойца не стало. А полк Н.Я. Богданова, между тем, продолжал наступление, подавляя безуспешное сопротивление врага, которое, как известно, закончилось полным разгромом и капитуляцией Японии.
В этой блестящей победе есть несомненная доля заслуг и Нико- 1 лая Яковлевича. Он при гаубичном расчете выполнял роль правильного, то есть наводил ствол орудия на цель визуально. Часто били по большим скоплениям противника. Но разве подсчитаешь точно в таких обстоятельствах его потери? Одно можно с уверенностью сказать, что они были немалыми. После каждого боя на поле брани оставались сотни трупов самураев, которые спасались беспорядочным бегством, бросая технику, убитых и раненых.
Казалось бы, противник разбит, война закончена. Но не для Н.Я. Богданова, так как его полк и многие другие по решению командования Советской Армии направили в Корею продолжать воинскую службу по охране Дальневосточной границы. Здесь он вскоре и демобилизовался.
Как и многие другие фронтовики, Николай Яковлевич сразу же направился в родные края. Занимался привычным для него крестьянским делом. Но в 1957 году приехал в гости к сестре в Печору, да так здесь и остался. Не захотелось возвращаться в тверскую деревню. На первых порах устроился углевозом на электростанцию железнодорожников. Одновременно учился на электромонтера. Принимал самое непосредственное участие в строительстве электролинии для железнодорожников от Ираеля до Инты.
Сотни деревянных опор установлены Н.Я. Богдановым и его товарищами по бригаде на этом огромном участке дороги. Рядом с ним находился и один из двух сыновей. Не покладая рук работали круглый год. Сильные морозы использовали для преодоления топких болот и сырой местности, а скальные породы, из-за отсутствия специальной техники, долбили вручную. Но, как бы там ни было, бригада Н.Я. Богданова с поставленной задачей справилась успешно. Действительно, верно говорится, что солдат — всегда солдат.


В. ЖЕЛТЫЙ
НЕМАЛО ДРУЗЕЙ
ПОТЕРЯЛ...
В.И. Большакове)

   Судьба не баловала Василия Ивановича Большакова: нет-нет да и брала его на излом, проверяла на прочность. Проверяла с самого детства, когда вместе с родителями он перенес и моральные, и физические испытания. И выстоял. Время было такое. Тогда многие тысячи наших людей были унижены, однако в трудное для матери-Родины время остались верными ей. Эту верность они доказали своей жизнью и кровью. А до военного лихолетья на них смотрели с недоверием. Ребят на службу в армию не брали.
   Василий Большаков после окончания семилетки в 1937 году поступил учиться в Щельяюрский речной техникум. Окончил его в 1941 году. Плавал капитаном на пароходе «Кремль». Через год он стал мастером производственного обучения в ремесленном училище. Так началась трудовая деятельность В.И. Большакова.
   ...В конце 1942 года десять молодых парней шли из Шельяюра в Ижму. Декабрьский мороз безжалостно злился, стараясь остановить их на этом 60-километровом пути. Но каждый из пешеходов хорошо знал, что их спасение — в движении.
   В Ижемском военкомате оформили необходимые документы. Теперь предстояло по таежной зимней дороге преодолеть еще 90 километров, чтобы попасть на станцию Ираель, а там — до Подмосковья, до станции Люберцы.
   ... В Люберцах прошли медицинскую комиссию. Всех, кроме одного, направили для прохождения службы в 9-ю гвардейскую воздушно-десантную дивизию. Готовили десантников. Программа занятий напряженная: общефизическая подготовка, прыжки с парашютом с вышки, укладка парашютов. Поговаривали, что дивизию готовят для заброски в тыл врага. Но война диктовала свои условия и правила. В феврале 1943 года ее спешно перебросили под Старую Руссу. Три месяца наши войска старались провести наступление, выбить фашистов из их укреплений. Но так и не смогли. Особенно тяжелые бои проходили в середине марта. За три дня в роте, в которой был Василий Большаков, из 76 солдат осталось только трое. Поредевшие, изнуренные боями части были выведены из зоны боевых действий на переформировку.
   Отдохнув малость и приняв пополнение, — снова в дорогу. Остановились под Воронежем, где накапливались силы Степного фронта. Полк занял позиции между Старым и Новым Осколом. Два месяца обучали новое пополнение обращению с оружием, приемам рукопашного боя и, конечно нее, премудростям саперного дела. «Старикам» (их было немного) делалось некоторое послабление — это было признанием их боевых заслуг.
   На одном из комсомольских собраний Василия Большакова принимали в комсомол. Его попросили рассказать о себе. Поднялся солдат, посмотрел на своих товарищей, с кем, может быть, завтра вместе идти в бой, и сказал, что родом он из Вологодчины, а сейчас родные живут на Севере, куда они высланы в 1931 году... Это надо было сказать, так как скрыть такой факт — преступление. Но не об этом думал тогда Василий. Он все говорил откровенно: пусть знают его боевые товарищи, кто рядом с ними пойдет в атаку на врага. Командир прервал объяснения солдата: «Все понятно, товарищ Большаков. Сейчас это не имеет никакого значения...»
   А в воздухе пахло большой грозой. Командование решило перебросить полк под Прохоровку, где фашисты уже начали пробу своих сил. 130 километров солдаты прошли меньше, чем за двое суток. 10 июля они уже были на своем участке фронта и заняли оборону. 12 июля началась сильная артподготовка. Более ста самолетов противника атаковали наши артиллерийские позиции, но заградительный огонь не позволил им нанести бомбовый удар. А потом пошли танки... В этом бою Василий Большаков и старшина роты гранатами подбили немецкую автомашину с четырьмя офицерами и важными штабными документами.
   Положение менялось каждую минуту. Порой казалось, что вот-вот силы иссякнут и противник возьмет верх. Но что это? Большаков видит впереди Николая Артемьевича Канева. Он ранен в ногу. Бинтом перехвачена штанина ниже колена. Канев в азарте боя. Он служил в соседнем, третьем батальоне. Значит, их батальон пришел на помощь. Позже Николай Канев погиб. Но в памяти Василия Большакова его земляк так и остался рвущимся вперед с перевязанной ногой поверх штанины. В этом бою был ранен и Василий. Долго, много часов он выбирался с поля боя, окруженного фашистами. Его подобрали, когда он уже был без сознания...
   После ранения на Курской дуге сержант Василий Большаков более двух месяцев лечился в госпитале. Затем проходил службу в запасном полку под Житомиром. Ждали отправки на фронт. Однажды Большакова вызвали в штаб полка. Офицер, окинув взглядом сержанта, спросил: «Так вы в двадцать один год были уже капитаном?»
   — Да, плавал на пароходе.
   — А как пароход назывался? — продолжал допытываться офицер, словно в чем-то сомневаясь.
   — «Кремль», — спокойно ответил Большаков и, как бы упреждая новые вопросы, пояснил, что судно было немецкой постройки и носило другое название, а потом его переименовали в «Кремль».
   — Понятно. А теперь вы, можно сказать, без пяти минут — морской волк. Есть распоряжение откомандировать вас в Киев. Там формируется Днепровская военная флотилия...
   Так Василий Большаков стал моряком. И звание ему присвоили соответственно новому роду войск — старшина первой статьи. Служил он на флотилии более трех лет. Побывал в разных европейских странах, куда вели голубые речные магистрали. Демобилизовался в 1947 году. Возвратился в Щельяюр, где преподавал в речном техникуме. А в 1954 году переехал в Печору и все также готовил кадры для речного флота. С 1979 года — на пенсии. У него трое детей — сын и две дочери, восемь внуков и одна правнучка — Настя. Есть у Василия Ивановича увлечение, которому он не изменяет всю жизнь. Это — труд. Он и сегодня в свои восемьдесят лет не может сидеть без дела. Свой отдых он видит в перемене занятий: то он столярничает, а потом сядет за компьютер и что-то печатает... Вот он улыбнулся, держа в руке только что отпечатанные поэтические строки:

   В день большой Победы
   Встретиться бы с другом,
   Ведь теперь мы — деды
   С трудовой заслугой...

На снимке: В.И. Большаков. 1946 г.

Л.ГОРБАЧЕВА
СЕВЕР — ПРИСТАНЬ
ЕГО ЖИЗНИ
(об Л .Я. Бунаеве)

   ...Война всегда серьезна, кровава и трудна для человека. А память избирательна. Она снимает бравурные и примитивные представления о поведении человека на войне.
   — Мне 75 лет. Уж после победы я больше чем полвека прожил. Немало фильмов посмотрел, книг перечитал, воспоминаний слышал, а с правдой о войне встречался редко, — говорит ветеран войны Анатолий Бунаев. — В июне 41-го, в аккурат, я закончил семилетку. Такая школа в нашей деревне Шляхово была. В Московской области. Пятеро детей в семье. Отец — колхозник, мать, как тогда говорили, иждивенка. Сразу и определили меня тогда к отцу в МТС, учеником сначала, но вскоре перевели в трактористы.
   ...Немец наступал маршем. Не заметили, как оказались на оккупированной территории. Наступая, забирали живность со двора. Деревни — как повымерли. Никто из домов не выходил, землянки рыли себе, там и отсиживались. А когда обратно фрицев погнали, они почти все деревни-то и повыжгли.
   Чуть было меня в Германию не угнали. Собрали всех, отобрали четверых: надо гнать коров. Мужики-то, кто постарше меня, говорят: «Беги хоть ты». На горе стадо растянулось — мне на руку. А уж какая снежная зима 41-го была! До своей деревни хоть и недалеко, всего 30 километров, а, попробуй, по лесу, да без дорог доберись. Ну, повезло, не замерз, не поймали. Весна сорок второго года. Мы были на освобожденной земле. Сев и уборку провел за рычагом трактора...
   Призвали на фронт Анатолия Ильича Бунаева в марте 1943 г. Определили в военное пехотное училище, там до конца года и был. А потом — небольшая парашютно-десантная подготовка — и на Карельский фронт. Попал в 9-ю гвардейскую воздушно-десантную бригаду, минометчиком. Форсировали реку Свирь...
   — Уже на Карельском фронте меня комсоргом роты и назначили. А комсомольскому вожаку следовало впереди держаться. Ох и бои были...
   Вскоре перебросили нашу часть в Калинин на доформирование. Опять воздушно-десантная подготовка. Война шла к завершению. Бои — Венгрия, Будапешт, Балатон. В апреле взяли Вену. Уже в австрийских Альпах меня второй раз контузило...
   — Там же, в Альпах, мне орден Славы вручили, — рассказывает ветеран и вспоминает этот случай. — В одном месте вышли мы в богатое имение. Ох и здание — дворец! Устали все, переход длинный был. То и дело на немцев натыкались — они бежали по горам, кто куда. Ну, решили сделать привал в этом имении, устроились на ночлег, выставили караулы. Через час-другой командир роты послал меня проверить караулы. Вот и пошел я. Почти дошел до поста, гляжу — немцы к нам пробираются. А караульные-то и спят! Я их еле растолкал. Двоих сразу убили, а с третьим уж мы бой вели. Рота, конечно, сразу поднялась по тревоге. Отбились, а то роту бы нашу уничтожили полностью.
   ...Весть о Победе застала наш батальон в Чехословакии. До Праги не дошли 60 километров. Помню, что 15 или 16 мая нас построили и зачитали благодарственное письмо Сталина. После этого маршем до Будапешта. Там стояли до 46-го года...
   После войны А.И. Бунаев, как он сам говорит, год шабашничал, строил дома. Потом подался в Москву. Работал на ситценабивной фабрике. Женился, появились дети. Пять лет в передовиках ходил, трудился, не жалея сил и времени. Но достаток не приходил. Жилья настоящего тоже не было. И ветеран решается на дальнюю дорогу — уезжает строить Братскую ГЭС, но там что-то не сложилось. Возвращаясь в Москву, он заехал в Печору. Как он говорит, в гости к брату. Да здесь и остался. Устроился в депо, потом в НГЧ перешел. Приехала жена с детьми. Сорок с лишним лет в Печоре...
   — Здесь оказалась наша пристань. Двадцать шесть лет отработал мастером печных дел. С 1983 года на пенсии. Оба сына в депо работают, внуки уже взрослые. Но жизнь продолжается, — подытоживает рассказ Анатолий Ильич, ветеран войны и труда.

Р. ГЛУЩЕНКО
«...ЕСЛИ Б НЕ БЫЛО ВОЙНЫ»
(об О.А. Ванеевой)

   Оборона Ленинграда — это вошедший в военную историю период. Были в нем успехи, поражения, колоссальные человеческие жертвы. Сколько судеб переломала блокада! Если бы не война, по-другому сложились бы биографии ее участников.
   Оля Павлова, добровольно уходя рыть окопы на подступах к Ленинграду, в свои 15 лет не могла даже предположить, что ей придется перенести за четыре года битвы за родной город. Работающие на оборонительных рубежах были хорошей мишенью для обстрела. Хотя, чем защищаться? Тачками и лопатами? Через две недели с начала работ на окопах люди получили приказ оставить рубежи и двигаться к железнодорожной станции, где их ждал товарный поезд.
   — Немец строчил по скоплению народа, а мы с одной женщиной бежали поодаль от всех, — рассказывает Ольга Александровна. — Меня родители уже потеряли, так что когда я оказалась ночью на пороге нашего дома, отец только воскликнул: «В кого ты такая уродилась!» Он обмыл мои окровавленные ноги. Наутро расцеловал нас, сказав, что уходит добровольцем на фронт. Попросил не плакать, дескать, от фрицев велосипед привезет.
   Ольга еще не знала, что в последний раз видит своего отца, Александра Демидовича Павлова. В январе 1942 года на подступах к Смоленску он пропал без вести. Семья Павловых за войну не досчиталась девяти близких. Был повешен немцами брат отца, Николай. Он, будучи председателем колхоза, угонял подальше от немцев скот и был схвачен. Его маленькую дочь фашисты бросили в костер. Не выдержав этот удар, сошла с ума жена.
   — Когда в 1942-м набирали людей в 42-ю армию, меня не взяли, — рассказывает Ольга Александровна. — Тогда я выправила метрику, чтобы свой год рождения, 1928-й, переделать на 1925-й год. Нас, девчонок, называли в шутку голубой дивизией.
   Их направили на строительство «Дороги жизни». С начала 1942 по июнь 1943 года Ольга Павлова находилась на Ладоге, где под обстрелом наводилась переправа по ладожскому льду. Девчонки таскали тяжелые бревна, проваливаясь по колено в ледяную воду. Пришлось трижды строить переправу, так как она подвергалась постоянной бомбежке, обстрелу с воздуха.
   — После такого дня приходишь в землянку, где живет 32 человека, и без сил проваливаешься в сон, — вспоминает то время Ольга Александровна. — Но все равно радостно, Ленинград, благодаря «Дороге жизни», получил продовольствие, в магазинах появилась соя, и дневная норма хлеба увеличилась со 125 граммов до 250-ти...
   Как-то Олю попросили поработать на резке хлеба в столовой военного пирса (бухта Мария). Четверо парней познакомились со скромной девушкой-ленинградкой, которая к тому же пела, как Шульженко. Павловы были музыкальной семьей: отец играл на баяне, мама, Ольга Николаевна — на гитаре и мандолине. Оля же училась танцевать у лучших хореографов, но войне балерины не нужны. Однажды парни пришли в столовую проститься, предупредив, что долго не увидятся. Через некоторое время Оле передали наручные часы и клочок бумаги, написанный кровью. Погибая в разведке, с ней прощался таким образом сибиряк Толя. Безмолвно и безнадежно любил этот 19-летний паренек Олю. Может быть, это была бы замечательная пара, если б не война.
   Прорыв блокады войсками Ленинградского, Волховского, 2-го Прибалтийского фронтов работники Ораниенбаумского райдоротдела восприняли со слезами радости и горя.
   Ольга Александровна хорошо помнит тот день, когда ей вручали медаль «За оборону Ленинграда».
   Медаль «За доблестный труд во время Великой Отечественной войны», юбилейные награды хранит у себя Ольга Александровна Ванеева. Новую фамилию носит с 1950 года, когда вышла замуж за геолога М.А. Ванеева. 45 лет они прожили в мире и согласии, только детей Бог не дал. Когда супруг был начальником партии в Якше, Ольге Александровне принесли маленький живой комочек. Девочке от роду было всего два часа. Так, 24 апреля 1959 года Ванеевы стали папой и мамой. Воспитали свою Тамару, которая пошла по папиным стопам. Реализовать нерастраченную любовь к детям Ольга Александровна смогла после выхода на пенсию, несколько лет проработав в Печорской школе-интернате № 8. Воспитанники навещают, пишут и по сию пору. А любовь к искусству помогала ей всегда, когда с мужем оказывалась в отдаленных геологических партиях. Вела клубную работу, организовывая досуг молодежи. Если бы не война, она могла бы стать актрисой или модельером, ибо то и другое ей передано по наследству. Ведь, нигде не обучаясь, Ольга Александровна освоила кропотливое портновское мастерство.
   Есть ли сожаление у О.А. Ванеевой за прожитую жизнь?
   — Я всегда была рада помочь всем, чем могла. Жила трудно, но честно. Мне себя упрекнуть не в чем. Только много и многих в моей жизни забрала война. Чтобы никому не видеть такое...

 

1   2   3   4

вернуться