КНИГИ О ГОРОДЕ ПЕЧОРА/ВОЙНОЙ ОПАЛЁННЫЕ 1945-2001


© Этот текст форматирован в HTML - www.pechora-portal.ru, 2007 г.
© web-оформление Игорь Дементьев, 2007 г.
© www.pechora-portal.ru, 2002-2007 г.г.
 

ВОЙНОЙ ОПАЛЕННЫЕ
часть вторая
1945-2001
 
1   2   3   4

Качество фотографий обусловлено качеством полиграфии издания (прим. админ. сайта)

 
 

Е. ЛАЗАРЕВ
СЛУЖИЛ
В ПОЛКОВОЙ РАЗВЕДКЕ
(об А.Г. Филиппове)

   Этого коренастого человека с добрым и открытым лицом, готового приветливо улыбнуться каждому встречному, хорошо знают многие печорцы, особенно пожилого и среднего возраста. И удивляться тут, право, нечему. Ведь А.Г. Филиппов много лет проработал инструктором Печорского горкома партии, неоднократно бывал почти во всех предприятиях и учреждениях города и района, помогая парторганизациям воспитывать людей в духе высоких моральных и нравственных качеств, принципиальной требовательности и уважения друг к другу, любви к своему делу и Родине. Притом, будучи сам по душевному складу и профессиональному образованию педагогом, умел все это делать убедительно и с конкретной отдачей.
   Наверное, хорошо помнят А.Г. Филиппова и ветераны Печорского энергогиганта, где он возглавлял профсоюзную организацию СУ ГРЭС с 1975 по 1982 год, проявляя свои лучшие качества защитника интересов и прав простых людей и мобилизации их усилий на решение производственных вопросов. Но все это происходило, как говорится, на глазах и в особых комментариях не нуждалось. А вот о личной жизни и путях-дорогах Александра Гавриловича мало кто и что знает, потому что человек он скромный и о себе предпочитал не распространяться, в том числе и о том, как минувшая война коснулась и его черным смертельным крылом. Родился А. Г. Филиппов в селе Петрунь Интинского района в 1924 году в крестьянской семье. Отец и мать работали в колхозе, одновременно вели свое подсобное хозяйство. Растили троих детей, которые рано начали помогать родителям. Так что Александр Гаврилович не понаслышке знает, что такое крестьянский труд. Он и землю пахал, и сено заготовлял, и дрова рубил, да мало ли еще других забот у деревенских людей. Работа закаляла, делала крепким и выносливым. Зимой учился тут же, в школе, где было всего шесть классов. А потому для продолжения учебы пришлось ехать в село Мохчу и жить на постое у знакомых родителей. Здесь же поступил в трехлетнее педагогическое училище и успешно закончил его. Вручение дипломов было назначено на 22 июня 1941 года.
   — Этот солнечный и жаркий день, даже на наших северных широтах, мне никогда не забыть, — уносится мыслью в далекое прошлое А.Г. Филиппов. — Все вокруг сияло и радовало свежестью красок молодой листвы, цветов и бездонной голубизной неба. Сердце трепетало от волнения близости момента вручения диплома, который давал право самому учительствовать в школе. Но вдруг кто-то принес неожиданную и тревожную весть о начале войны с Германией. Поначалу большинству из нас просто не поверилось в сказанное, но скоро жизнь действительно круто изменилась. Взрослых мужчин и парней, достигших восемнадцатилетнего возраста, стали забирать в армию...
   Что касается А.Г. Филиппова, то ему, в настойчивой просьбе поехать защищать Советскую Отчизну вместе с другими, отказали. «Молод еще, — сказали. — Погоди чуток, Александр. И до тебя очередь дойдет. А, может, к тому времени и война уже закончится. Ведь Красная Армия всех сильней!»
   Вот так и оказался молоденький учитель в Мутноматерикской школе. Ему дали второй и четвертый классы. Вел занятия увлеченно, с интересом, а сам между тем продолжал досаждать военкомату с прежней просьбой: направить туда, где идут кровопролитные бои с фашистскими захватчиками.
   Наконец, военком не выдержал и предложил участие в комиссии по перерегистрации военнообязанных: мол, все-таки ближе и поконкретнее к армии. Конечно, без особой радости, но пришлось согласиться и переезжать из Мутного Материка в Усть-Усу. Там в распоряжении военкома был буксирный пароход, и члены комиссии ездили на нем по всем населенным пунктам до Абези определять состав запаса будущих защитников Родины.
   Лишь в 1942 году постоянное стремление А. Филиппова попасть на фронт начало сбываться. Его направили в одно из военных училищ, эвакуированное из южных районов страны и находящееся в Великом Устюге. Оно готовило младший комсостав. Курсанты изучали материальную часть пехотного оружия, методы и способы ведения разведки, ближнего боя и работы с личным составом. Однако доучиться по полной программе не удалось. Усложнившаяся обстановка на фронтах требовала подкреплений, и весь великоустюгский учебный батальон в апреле 1943 года направили в Брянскую область. А. Филиппов попал в 91-ю разведывательную роту.
   — Это был коллектив не только дружных, всегда готовых выручить друг друга бойцов, даже ценой собственной жизни, но и настоящих смельчаков, — рассказывает Александр Гаврилович. — Нашей главной задачей считалось обеспечение командования полков и дивизий «языками», которые считались самыми ценными «документами». Во-первых, ценные бумаги добыть не так-то просто, а, во-вторых, требуется немало времени, когда обстановка не терпит промедления в оперативных данных о противнике. Но и взять «языка» на передовой линии фронта, доставить его в указанное место назначения, да еще и самому уцелеть, тоже задача не из легких.
   Конечно, поначалу мы, новички, учились у опытных и обстрелянных разведчиков неожиданности нападения на отдельных немцев и быстрому захвату их. Целыми днями пристально наблюдали в оптические приборы за противником, иногда умышленно вызывали его огонь на себя, чтобы засечь местонахождение орудий и пулеметных гнезд с целью более безопасного и надежного подхода к позициям гитлеровцев и захвату того или иного пленного. Совершали эти маневры под покровом ночной темноты, но и то не всегда удачно. Немцы обычно методично освещали округу ракетами, а в предчувствии опасности открывали такой огонь из пулеметов и автоматов, что и головы не поднять. Приходилось возвращаться обратно. Да и «языки» попадались далеко не одинаковые. Некоторые давали действительно ценные сведения, другие — не очень, а третьи — вообще почти ничего не стоили. За самых ценных командование награждало разведчиков орденами и медалями, за середнячков (назовем их так) не скупилось на благодарности Главнокомандующего Сталина, а за не представляющих интереса почти ничем не поощряли. Хотя во всех случаях надо было проявлять одинаковую смекалку, смелость, физическую силу и умение владеть приемами рукопашного боя.
   Последней вылазкой за «языком» для А.Г. Филиппова стало 31 июля 1943 года, а потому, наверное, отчетливо помнится до малейших деталей и по сей день.
   — Было это на той же Брянщине возле одного городка, — вспоминает Александр Гаврилович. — Нашему командованию перед очередным наступлением срочно требовались оперативные данные о противнике. На этот раз мы отправились за «языком» группой в пять человек. Ночь стояла темная, теплая. Дурманяще пахло росистой травой, луговыми цветами и отдыхающей от дневного зноя землей. Четыреста метров, что отделяли нашу передовую линию от немецкой, переползли тихо и незаметно. Затаились за бугром перед тропинкой, по которой медленным шагом проходили немецкие караульные. То по двое, то в одиночку. После некоторого наблюдения выбрали одного из них. Стремительный рывок вперед, оглушительный удар по голове — и немец в наших руках. Поволокли его, а он очухался и начал орать. Немцы тут же открыли пальбу из автоматов и винтовок. Вдруг, чувствую, что-то больно кольнуло и обожгло ногу, а немец обомлел и размяк. Он оказался убитым, а я тяжело раненым. Друзья по разведке, конечно, дотянули меня до медсанбата, где оказали первую помощь и направили в госпиталь Кировской области...
Три месяца залечивали врачи сквозную рану ноги А.Г. Филиппова. И лечили, видимо, на высоком профессиональном уровне, если после выздоровления его взяли в летную школу первоначального обучения морских летчиков на УТ-2, которая находилась на станции Куеда Казанской железной дороги.
   — Ни в детстве, ни в юности даже помыслить не мог, что буду летать на самолетах, — улыбается Александр Гаврилович. — А вот пришлось... Материальную часть учебного воздушного судна освоил довольно быстро, но особенно хорошо у меня получалось в воздухе. Самые разные фигуры высшего пилотажа выполнял. Знать, потому и направили меня в город Ейск, в истребительное морское училище, удостоенное ордена Ленина и носящее тогда имя Сталина.
   Что греха таить, на первых порах робел и волновался. Ведь передо мной стояла крылатая краснозвездная машина, на которой наши летчики сбивали фашистских стервятников. Но верно говорится, что терпение и труд все перетрут. Скоро и на этом самолете я легко и свободно выполнял самые различные задания. Однако повоевать в воздухе с немчурой так и не пришлось. К всеобщей радости советских людей, кровопролитная и самая жестокая война в истории человечества закончилась безоговорочной капитуляцией фашистской Германии. Намеревался сразу же направиться в родной Петрунь, но притормозил в Печоре, да так и застрял тут с сентября 1946 года. Работал культпросветработником, заведующим Аранецкой начальной школой, пропагандистом Кожвинского райкома партии, учился очно в трехгодичной сыктывкарской партийной школе, ну, а об остальном вам уже все известно...
   Да, большой и трудный путь за плечами А.Г. Филиппова. Его непосредственное участие в Великой Отечественной войне по воле судьбы хоть и оказалось скоротечным, но ярким и доблестным. Его боевые заслуги в полковой разведке отмечены орденами Красной Звезды, Отечественной войны II степени и многочисленными медалями, в том числе «За победу над Германией».
   Александр Гаврилович женился в 1950 году в деревне Аранец на коллеге по профессии, учительнице Юлии Егоровне. Имеет двух детей — дочь и сына, часто расстраивается, что жизнь сейчас идет не так, как бы хотелось. Однако он убежденный оптимист и не теряет надежды на лучшее.
 

Е. ЕРЕМЕНКО
МАЛ, ДА УДАЛ
(о B.C. Фокине)

   Призывной возраст смоленского паренька Владимира Фокина пришелся на вторую половину Великой Отечественной войны. В 1944 году в свои неполные восемнадцать лет стал он рядовым пехотной части, стоявшей под Тулой. Зачислили его в саперный полк. Вот уж где по-настоящему трудиться пришлось! Вскоре приняли присягу, а там и служба в Тульском танковом полку саперов. Месяца два обучали, как заряжать и разряжать мины, как устанавливать их. И вот — фронт. Прибыли под Нареум, что в Белоруссии. Пришлось понюхать пороха!
   Оршу, Кенигсберг освобождали с боями в составе 2-го Белорусского фронта, которым командовал маршал К.К. Рокоссовский.
   Ко многому пришлось привыкать на фронте Володе и его однополчанам. От боя к бою приближались они к окраинам Берлина. Особенно врезалась в память переправа через Одер: «Тогда в понтон, на котором переправлялся наш взвод, попал снаряд, — взвода (а это человек 12—15) как не бывало, — рассказывает Фокин, — но в тот момент я лежал в госпитале. Выходит, что «в рубашке» родился, или еще случай. Перед этим с полдома на меня обрушилось под Одерским плацдармом. Лежал прижатый. Застрелиться хотел, да ни рукой, ни ногой не шевельнуть. Кое-как дотянулся все же до курка автомата — выпустил очередь. Услышали — откопали. Тело будто ватное, нош не слушаются, — шины в госпитале накладывали. А когда сняли их, на ноги встать еще не мог. Велели заниматься «велосипедом». Это и спасло...»
   В землянках ли, в окопах ли, боец вспоминал свою смоленскую деревеньку Чепелево, вспоминал родителей, занятых крестьянским трудом, сестру и братьев, один из которых тоже воевал. А больше думалось о войне, о том, чтобы не остаться калекой. Вспоминал и первые дни войны, когда их деревню бомбили, а потом и заняли немцы. С улыбкой вспоминал, когда деревенские старики шутили в его адрес: «Ты ростом не вышел, а маленьких на службу не возьмут». Взяли. И рост на войне не помеха. Не раз в разведку ходил, «языка» брал. Да и пули врага малого не находили. Было как-то: каблук оторвало осколком и рассекло голенище сапога, но... ни одной царапины! Вот и выходит: впрямь «в рубашке» родился?!
   Весть об окончании войны застала Владимира Фокина на пути к германскому городу Росток. Вскоре уцелевшие вернулись на колхозные поля, к заводским станкам. Вернулся на Смоленщину и ефрейтор Володя Фокин. Да недолго гостевал он в родном доме — уехал в далекую Республику Коми. Думал на время, оказалось — навсегда. По душе пришелся северный край!
   В лесоучастке ли или позже, в мастерских Печорского автопредприятия, до всего доходил своим умом дотошный мастеровой. Полюбил технику, токарное дело, стал специалистом шестого разряда. Металл обработать, домик срубить, — все умел.
   Боевой путь солдата венчают орден Отечественной войны I степени, двенадцать боевых и юбилейных медалей. Мирный труд отмечен Почетной грамотой Президиума Верховного Совета Коми АССР.
   Годы и фронт сказываются на ветеране: здоровье, ноги особенно подводят ветерана. Но он по-прежнему бодр. Кажется: прикажи ему, как и раньше, командир взвода: «Фокин, за-пе-вать!» — тут же откликнется. Ведь где песня, считает Владимир Семенович, там и жизнь.
   На снимке. B.C. Фокин, г. Гданьск. 1996 г.


В. ЖЕЛТЫЙ
ДВЕ ВОЙНЫ — ДВЕ ПОБЕДЫ
(о В.Я. Фомине)

   В предрассветных сумерках рядовой Фомин выбрался из окопа и стал медленно продвигаться к намеченной накануне вечером позиции. Потом, может, ее придется сменить, найти лучшую, но пока впереди должна быть какая-то цель, к которой надо было стремиться. На плечи солдата давила металлическая катушка с проводом. В руках — автомат. В брезентовой сумке лежали телефонный аппарат и два круглых автоматных диска, набитых патронами. Это уже была роскошь. Обычно запасной диск выдавался один, а иногда и его не было. Патроны шуршали в вещмешке или в карманах россыпью. Опустошил, выстрелял диск и набивай его снова. Однако не всегда для этого было время. Порой, такая каша заварится, а тут автомат заглох — диск опустел... А два запасных диска — это хорошо. Надежно. Правда, тяжеловато таскать. Но солдат к такой тяжести быстро привыкает. И все может выбросить, а патроны и гранаты оставит.
   Стрелковая рота получила приказ выбить фашистов с занимаемого ими рубежа. А Фомину комроты приказал выдвинуться вперед на 250—300 метров в охранение и понаблюдать за поведением противника, прокорректировав артиллерийскую стрельбу. За полтора года, что Фомин провел уже на передовой, ему много раз приходилось выполнять подобное поручение. И все бы ничего. Но дело это очень опасное, так как наблюдательная точка, словно островок, отрезанный от своих, и может быть раскрыта врагом.
   Но и тогда, как говорили шутники, все же останется три выхода: или наблюдателя накроет минометный огонь, или его постараются взять в плен. Ну, а если совсем повезет, то, выполнив задание, он вольется в ряды наступающих бойцов...
   Фомин где ползком, а где перебежками метр за метром уходил ближе к обороне противника, оставляя за собой едва заметную нить телефонного провода. Восток загорался румяной зарей. Вокруг стояла тишина и полное безветрие. Травинка не шелохнется. Потом в стороне к белорусскому городку Молодечно послышался раскатистый гул. И снова все затихло. Фомин устроился в ложбинке и крутнул ручку аппарата. Связь работала. Он доложил, что позицию занял. Вскоре заговорила артиллерия. Снаряды взрывались перед окопами фрицев. Надо было перенести огонь на вражеские траншеи. Фомин, сообщил об этом командиру роты. Тот связался с артиллеристами, и была внесена поправка в ведение огня.
   Немцы подняли в воздух несколько штурмовиков, чтобы разбомбить наши батареи. На перехват фашистских самолетов вылетели истребители. Завязался воздушный бой. Противник сбросил бомбы, не долетев к артиллерийским позициям. Взрывами была нарушена связь. Напрасно Фомин крутил ручку аппарата: телефонная трубка была безмолвна. Надо искать порыв. Фомин взял в руку провод и пополз к своим. Вскоре разрыв был обнаружен. Связь восстановлена, и снова ротный получал сведения, как говорится, из первых рук. А фрицы опять бомбили. Одна из фугасок разорвалась в нескольких метрах от наблюдательного поста Фомина. Солдата ударило воздушной волной. Он не видел, как его стрелковая рота поднялась и пошла в наступление. Очнулся Фомин, когда санитар тормошил его: «Скажи, куда же тебя ранило? Кровь идет изо рта и ушей... Видно, контузило». Санитар помог солдату подняться на ноги и проводил его к нашим окопам. Фомин ничего не слышал: в его ушах стоял сплошной колокольный звон, а перед глазами раскинулась серая пустота..
   Полтора месяца Василий Ильич Фомин пробыл в полевом госпитале. Контузия была не из легких. Но молодость и крепкий, закаленный организм, забота врачей помогли ему быстро встать на ноги. Ведь было ему осенью 1944 года только девятнадцать лет. Но за плечами остались два года фронтовых дорог. А на груди уже отливала блеском медаль «За боевые заслуги». Это память о боях на белорусской земле.
   Из госпиталя Василий Фомин вернулся на 3-й Белорусский фронт в свою родную 159-ю стрелковую дивизию. Под натиском Красной Армии немецкие войска откатывались в Восточную Пруссию, надеясь укрыться за валами мощных оборонительных сооружений. Однако ничто уже не могло спасти гитлеровцев от поражения. Предчувствуя гибель, фашистский зверь свирепо огрызался. Бои шли тяжелые, кровопролитные.
   Стрелковая рота, которой командовал капитан Белый, вела наступление севернее Кенигсберга. Сержант Фомин командовал отделением. От разрывов мин и снарядов земля постоянно вздрагивала под ногами. Клубы дыма и пыли заслонили солнце. Фомин время от времени видел высокую и стройную фигуру комроты. Она возникала в самых разных местах: то на флангах, то в центре. Капитан Белый не кричал, не размахивал руками. Он, пригнувшись, быстро передвигался по полю боя. Одно его появление вселяло в солдат веру и силу в нашу победу. Вот капитан оказался в нескольких метрах правее сержанта Фомина, и в это время рядом с ним взметнулся большой фонтан земли, куски которой долетели и до Фомина. Еще не осела пыль, а сержант уже был на месте взрыва снаряда. Комроты лежал в метре от воронки, засыпан землей. Только ноги по колено торчали из-под выросшего холмика. «Погиб командир», — подумал сержант. Однако руки еще раньше этой мысли принялись разгребать землю. Капитан был жив, но потерял сознание. Из правого плеча текла кровь...
   — Сержант Фомин! Отправьте лично командира в госпиталь! — прокричал рядом пробегавший старшина. Он командовал взводом. Был старше Фомина по званию. Значит, это был приказ. Взвалив ротного на плащ-палатку, сержант потащил его с поля боя. Разрывы гранат и автоматные выстрелы доносились уже издалека. Противник, видно, отступал. Откуда-то, словно из-под земли, появился солдат с перевязанной бинтами головой. Он взялся за концы палатки и сказал: «Взводный прислал. Я не хотел идти в лазарет... Велика ли беда — голову зацепило!? Ноги-то и руки у меня целые... А взводный приказал, говорит, там ротный кровью истекает, помочь надо...» Солдат был словоохотлив, а Фомину говорить не хотелось. Он смотрел на бледное лицо капитана и вспомнил своего отца, Илью Петровича Фомина, пропавшею без вести еще в 42-м под Воронежем. Наверное, было прямое попадание снаряда, от взрыва которого хоронить уже нечего. Старший брат — Михаил, на финской войне без вести пропал... Что-то Фомины на войне исчезают бесследно. Сержант старался отогнать от себя тягостные мысли, а они все лезли в голову.
   Вышли к дороге, и почти сразу появилась полуторка. Ротного погрузили на машину.
   — Я вернусь в свой взвод, — то ли советуясь, то ли утверждая, сказал солдат с забинтованной головой.
   — Нет уж, — проговорил сержант. — Выполняйте приказ взводного. Да и самому тебе надо врачам показаться.
   Сержант Фомин возвратился в свою роту. Потери она понесла большие. Заместитель ротного приказал сержанту возглавить взвод. Бои продолжались. А на гимнастерке Василию Фомину пришлось делать дырочку для очередной награды — ордена Красной Звезды. Потом поредевший 75-й стрелковый полк отвели на отдых и пополнение. Здесь началось формирование нового воинского подразделения — 283-го отдельного минометного полка. Сержант Фомин получил еще одну военную специальность — наводчика. В апреле 1945 года минометный полк погрузился в эшелон и покинул Восточную Пруссию. Дорога его лежала на Дальний Восток. Но тогда об этом мало кто знал.
   Весть о капитуляции фашистской Германии догнала воинский состав в Свердловске. Радости не было границ. Некоторые солдаты стали готовиться к отправке домой, ведь везде и всюду говорили, что война закончилась. А раз так, то скоро будет демобилизация. Бывалые же воины, умеющие все улавливать и анализировать, говорили, что придется еще малость поднатужиться и помочь союзникам разгромить японских империалистов, так как такую помощь обещал сам товарищ Сталин во время встречи «Большой тройки». И подбросил он на Восток, в пожирающий костер войны, несколько десятков человеческих жизней. Для «вождя народов» это был всего лишь стратегический материал. О «малой крови» пели только песню.
   Ехали солдаты в телячьих вагонах, можно сказать, транзитом. Поезд шел по 250—300 километров без остановки. На какой-нибудь станции — стоянка. Тогда загрохочет засов, отъедет в сторону дверь, втолкнут в проем бидон или ведро с похлебкой. Закроют дверь на засов — и снова в путь... Так ехали победители еще на одну войну. Эшелон выгрузился в Уссурийске Приморского края. До сопки Верблюжьей добирались на машинах. Дальше была Маньчжурия — Северо-Восточная часть Китая, оккупированная Японией. К военной операции готовились тщательно. И когда пришло время наступления, то покатился такой вал, остановить который невозможно. Полк, где служил сержант Василий Фомин, был поднят по тревоге ночью. Шел дождь. Но в небо взлетели самолеты. Загрохотали танки и самоходные орудия, запели «катюши». Десять суток длилась война на участке фронта, на котором наступал 283-й отдельный минометный полк. И здесь была достигнута победа. Но не зря говорят, что последний бой — он самый трудный. Никому не хотелось умирать, хотя каждый солдат знал, что войны без потерь не бывает. Медалями за две войны, за две Победы — над Германией и Японией — награжден ветеран Великой Отечественной Василий Ильич Фомин.
   В 1950 году В.И. Фомин демобилизовался из армии. В этом же году он женился на Лиде — девушке скромной и трудолюбивой, которая в войну работала механизатором, управляла сложными машинами и была награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.». Окончил курсы трактористов и Василий. Однако больше всего он любил плотничать и столярничать. Многие годы он посвятил этому делу на Печорском предприятии тепловых сетей.
   На снимке: В.И. Фомин. 1971 г.

Л. АСЮНЬКИНА
НА ФРОНТ СО
СТУДЕНЧЕСКОЙ СКАМЬИ
(о Ф.С. Федорове)

   Любой житель Красного Яга укажет, где живет фронтовик, ветеран труда, старейший житель поселка — Федор Савельевич Федоров. Знают и уважают односельчане этого скромного, с военной выправкой, пожилого человека. С 1953 года Федор Савельевич в Красном Яге. И вся его трудовая жизнь связана с хозяйством первого отделения совхоза «Печора», с фермой «Красный Яг». 45 лет проработал он в отделении. Ценили и уважали фронтовика за знания, опыт, за добросовестность и ответственность.
   Так распорядилась судьба, большую половину своей жизни прожил он на Севере, в Коми Республике.
Родился Федор Савельевич в 1919 году в городе Ейске Краснодарского края. Закончив школу, поступил в Новочеркасский гидротехнический институт. В 1941 году, когда началась Великая Отечественная война, его, как многих других молодых людей, отзывают с практики и вызывают в военкомат. И студент Федоров, закончивший третий курс, пошел защищать Родину. С июля 1941 года по январь 1942 г. проходит ускоренные курсы Сталинградского училища связи. В копии приказа Сталинградского военного округа от 31.12.1941 г. значится: «Курсантам, окончившим ускоренный курс Сталинградского военного училища связи, присвоить военное звание — «младший лейтенант»...» Так началась фронтовая биография бывшего студента Федора Федорова — курсанта училища связи, члена ВЛКСМ, младшего лейтенанта. А началась она в 737-м стрелковом полку, 206-й стрелковой дивизии.
   С января 1942 года он — командир взвода связи минометного отделения. С февраля 1942 года — начальник связи минометной батареи, а с апреля 1942 года по октябрь этого же года — командир взвода связи штаба полка. В октябре 1942 года ему присваивают звание старшего лейтенанта, и он становится командиром роты связи того же полка. Вот так в течение нескольких месяцев менялись должности, звания в те суровые кровопролитные годы войны.
   В 1943 году тяжелая болезнь — сыпной тиф валит его в беспамятство. Поправившись, получает страшный удар судьбы: он не значится в списках своей части. И тогда быстрая на руку военная машина разобралась: он был осужден на 10 лет. Не может рассказывать об этом фронтовик. Предпочитает один на один оставаться со своими воспоминаниями. «Демобилизован Федоров Федор Савельевич в 1943 году», — такая запись появилась в его документах уже после реабилитации в 1955 году. Восторжествовала правда.
    Ветерану уже 82 год. Не так давно он собрался было уехать в Краснодарский край, где живут сыновья, но не смог. Не может оставить эту землю, этот край, которому отдал он почти полвека.

О. ЖУРАВЛЕВ
НА СОПКАХ МАНЧЖУРИИ
(о Н.П. Шехонине)

   Третий год шла Отечественная война, и ее обжигающее дыхание доносилось до самых дальних уголков страны. Шестиклассник Николай Шехонин из Лоймы Прилузского района Коми АССР знал это по своей семье. Летом 1943 года в действующую армию был призван его отец, несмотря на свой возраст. Ему было 51 год. Тогда никто не знал, сколько продлится война, и встать в ряды защитников Отечества готовились даже школьники.
   Закончив летом 1944 года семилетку, Николай пошел работать в родной колхоз. 17 лет ему исполнялось в декабре 1944 года, но уже в ноябре Шехонин был призван в ряды Вооруженных Сил и направлен на курсы связистов в город Вологду.
   Курсы продолжались недолго. Николай получил специальность телеграфного механика и в марте 1945 года прибыл в Белоруссию. Здесь завершилось ускоренное обучение вновь прибывших связистов. В апреле же Николай Шехонин был включен в состав маршевой роты, направлявшейся в Германию, на фронт.
   Принять участие в боях помешала Победа. Однако бойцы понимали, что домой удастся попасть не сразу. Завершив разгром фашистской Германии, Верховное командование начало переброску фронтов на Дальний Восток, готовясь к войне с милитаристской Японией. В составе 4-го отдельного полка связи 12-й Воздушной армии рядовой Шехонин прибыл летом 1945 года в монгольский город Чойбалсан.
   Передышка длилась недолго. В начале августа 1945 года Советский Союз объявил Японии войну. Наши войска вошли на территорию Манчжурии и мощными ударами рассекли Квантунскую армию на части. Связист Николай Шехонин обеспечивал командование бесперебойной и надежной связью. «Японцы, — вспоминает Николай Петрович, — оказывали яростное сопротивление, засылали в наши тылы группы смертников-камикадзе. Хоть война и продолжалась недолго (3 сентября 1945 года Япония капитулировала) она тоже была нелегкой...»
   После вывода части из Манчжурии Николай Шехонин продолжил службу на Дальнем Востоке, а затем — в Забайкалье, в Чите. В совершенстве освоив воинскую специальность, неоднократно поощрялся за примерную службу командованием, стал сержантом. В ноябре 1952 года был демобилизован.
   Приехав по окончании военной службы в Печору, Николай Петрович пошел работать в городскую контору связи, позже ставшую узлом. Начав техником участка, Н.П. Шехонин прошел все ступени профессионального и служебного роста, стал старшим инженером. Все сорок лет трудовой деятельности, до самого выхода на заслуженный отдых, он всегда служил примером в труде, щедро передавал опыт молодежи. К боевым наградам — «За Победу над Японией», «XXX лет РККА» (имелась наверное ввиду юбилейная медаль «XXX лет САиФ" и другим, добавились награды за мирный труд.
   Николай Петрович и сегодня остается неравнодушным к происходящему, с удовольствием встречается с коллективом Печорского филиала ОАО «Связь». Многие инженеры и техники «Связи» с гордостью называют себя воспитанниками Н.П. Шехонина.


Т. СЕМЯШКИН
РАЗВЕДЧИК НАБЛЮДАТЕЛЬ
(о З.В. Шолениновой)

   Такова фронтовая должность у Зинаиды Владимировны Шолениновой. Все два с половиной года, проведенные в действующих артиллерийских частях, воевала она, как значится в полуистлевшем военном билете, разведчиком-наблюдателем батареи 76-миллиметровых пушек. Все на Мурманском направлении. В одной и той же части — в 13-ом отдельном батальоне 746-го зенитно-артиллерийского полка. Защищала Заполярье, город-герой Мурманск.
   Идя на встречу с ветераном войны, сомневался: что может помнить человек, которому перевалило за 85 лет. Оказалось, что зря. Дверь открыла быстрая в движениях и бойкая на слова хозяйка. Да и говорить, в чем вскоре убедился, могла она не один час, в одном лишь предупредив меня: «Только не перебивайте, все расскажу-доложу как было...» Вот и пришлось лишь изредка вставлять вопросы-уточнения...
   За годы журналистской работы приходилось встречаться со многими участниками боев и в начале бесед обычно слышал: уходил добровольцем... с первых дней войны старались попасть на фронт.... надоедали военкомам... просились, не дожидаясь срока призыва...
   И, естественно, я был удивлен началом беседы: на фронт не рвалась... Думала, есть Красная Армия — пусть она и воюет с врагом, защищает нас. Но призыва не избежала. Куда денешься, если ты медсестра...
   А на мое робкое «Как?», вполне серьезно объяснила: «Отец был инвалидом, мать тяжело больна, а в семье еще пять братьев и сестер. Кому их содержать-поддерживать, как не мне, старшей в семье?»
   Родившись в Велозерске, что на Вологодчине, Зинаида Шоленинова еще в тридцать пятом закончила педучилище. Работала в системе Северной железной дороги. Заведовала детскими садами в поселке Кадуй, на станции Вожега. Уже работая, закончила курсы медсестер. «Быть с детьми и не знать азы медицины я не могла», — отмечает ветеран. С домашними держала постоянную связь, помогала из скудной зарплаты.
   Началась война, и Зинаида тут же выезжает домой, чтобы быть ближе к родителям. Девушек мобилизуют на оборонительные работы. Зину, как активистку комсомольского движения в предвоенные годы, Велозерский горком комсомола рекомендует на курсы радисток. Но закончить не дает повестка из военкомата. В мае 1942 года ее призывают, и до ноября она работает в эвакогоспитале. Отсюда уже попадает в действующие войска.
   — В Череповце одели нас, девчат, — по сей день в памяти. Кому мужскую шинель выдали, кому солдатский бушлат с дырявой ушанкой, кому ботинки 43 размера. Ох и смеялись друг над другом. Потом уж в Мурманске переодели нас во все новое, — вспоминает ветеран.
   День за днем отражали воздушные атаки врага. И многое тут зависело от наблюдения за небом, от своевременного обнаружения воздушной машины врага, от точного ее познания. Как утверждает ветеран, самолеты врага без труда узнавала по плоскости крыльев, по хвостовому оперению. В ночном небе безошибочно отличала свои самолеты от самолетов противника, узнавала по звуку «Мессершмидты», «Спитфайры», «Юнкерсы»...
   О ее отличной службе, об отличном знании дела наблюдателя-разведчика напоминают благодарственные письма командира полка полковника Волкова, которыми она дорожит не менее, чем орденом Отечественной войны, медалью «За оборону Заполярья», другими наградами.
Боевых подруг по батарее, многих однополчан, командиров и сегодня помнит ветеран. В ходе рассказа то и дело называла их имена, фамилии, звания.
   Возвратилась Зинаида Владимировна под родительский кров в августе сорок пятого. Нерадостно встретили в доме. Все, что было, променяли-проели за годы войны. Но от голодной смерти не убереглись. Умерли отец, один из братьев, сестра.
   — Достатка не было долгие годы и после войны, — с грустью вспоминает З.В. Шоленинова.
   Нужно было выживать, выкарабкаться из нищенской полуголодной жизни, поддержать близких. И Зинаида, не отдохнув и дня, с головой уходит в работу. Заведует детскими садами, работает инспектором роно по детсадам, заведующей методкабинетом в отделе образования в Белозерске. «Выжили как-то. Помогло огородное хозяйство, которое за годы войны пришло в полное запустение. Сажать-то нечего было, семена до земли не доходили, съедали все», — говорит ветеран о безысходности военного времени.
   В Печору приехала Зинаида Владимировна в 1953 году. Свой переезд объясняет так: работа в роно была не по мне. Хотелось быть ближе к детям. Из управления детских садов Северной железной дороги, куда я обратилась, предложили три места. Выбрала Печору. Живу вот уже 47 лет... По приезду не один год Зинаида Шоленинова заведовала в печорстроевском детсаде № 25, потом работала в детсаде совхоза «Печора». Как участнице войны, двадцать лет назад дали однокомнатную квартиру в благоустроенном доме. Хотя редко спускается с пятого этажа, но не скучает. Навещают соседи, старые друзья...
   На снимке: З.В. Шоленинова, гор. Кемь. 1945 год. у
   Пока версталась книга, З.В. Шоленинова умерла.

Н. ФРОЛОВА
ПО ВОЛНАМ ЖИЗНИ
(об Л.7.Г. Шуствале)

   Шустваль. Не совсем привычная для наших краев фамилия. Потому и думалось, когда шла на встречу с ветераном, что буду беседовать с человеком южных кровей, возможно, случайно попавшим в снежные широты. А он оказался самым что ни на есть северянином, крепко закаленным студеными морозами, морскими ветрами да жизнью, полной испытаний.
   Родился Андрей Кузьмич Шустваль в селе Красноборск Архангельской области. Пожалуй, первым настоящим потрясением для одиннадцатилетнего мальчишки стал арест отца в страшном 37-м, когда волна сталинских репрессий прокатилась по всей стране. Он и сейчас, после давней реабилитации отца, бывшего тогда начальником лесопункта, толком не знает, за что его, скромного труженика, связали и сослали в Республику Коми.
   А тогда, в 37-м, сполна пришлось хлебнуть лиха оставшейся без хозяина семье Шустваль. Мать, уроженка Вологодской области, вынуждена была переехать с двумя сыновьями в Молотовск (ныне Северодвинск). Но ничего хорошего ни в моральном, ни в материальном смысле не сулил этот переезд. И Андрей Кузьмич никогда не забудет то тяжелое время — пережили и голод, и холод.
   В предвоенном сороковом в Молотовске было образовано ремесленное училище, куда и определился подросток Андрей Шустваль. Война застала его токарем четвертого разряда завода, имеющего стратегическое значение и находящегося на брони. Посему работников его на фронт не брали. И хоть не грохотали здесь снаряды, не было стычек с врагом, эхо войны слышалось в повседневных трудовых буднях северян. По двенадцать часов в сутки приходилось стоять за станком таким же юношам, как А. Шустваль. Не всегда после смены доводилось добираться до дому — ночевали на заводских термических печах, укрываясь от холода. И недоедали, конечно. Только вот лук добывать Андрей умудрялся постоянно. Врачи, признавшие у него цингу, настоятельно рекомендовали съедать каждый день хотя бы по луковичке. Наверное, это и спасло паренька от дальнейшего развития тяжелого недуга.
   В 1943-м А. Шустваля, уже учащегося судостроительного техникума, призвали на воинскую службу. И попал он на флот. Все было организовано в кратчайшие сроки. Но память ветерана цепко хранит те мгновения. Эшелон с новобранцами отправился в Мурманск, и в пути попал под бомбежку — первое страшное испытание. Благо обошлось все благополучно. Из Мурманска до Североморска шли пешком. Но добрались без приключений.
   А потом началась флотская жизнь. После обмундирования будущих моряков направили на Соловецкие острова, где находился учебный отряд Северного морского флота. Здесь А. Шустваль прошел ускоренный курс электромеханической школы, и был направлен на один из кораблей дивизиона «Больших охотников». Так и стал архангельский паренек моряком, не думая о том, что с флотом будет связана практически вся его жизнь. Настоящую флотскую закалку он, конечно же, получил в военные и послевоенные годы — время службы на морских катерах.
   Исправно нес ее бравый старшина первой статьи Шустваль, о чем говорят и продвижения по службе, и поощрения. Многое довелось пережить и испытать. Но вот какой-то особый, конкретный эпизод из тех далеких лет трудно припомнить Андрею Кузьмину. Каждый выезд на патрулирование в военные годы, каждый рейс по морским просторам готовил новые сюрпризы, требовал максимум собранности, смекалки и силы воли. Да, его сослуживцам мало пришлось непосредственно участвовать в схватках с врагом, в кровопролитных боях. Они просто достойно несли воинскую службу на флоте, надежно охраняя от врага морские рубежи советского Заполярья. И заслуженно получили высокие награды.
   А.К. Шустваль продолжал служить и после Великой Победы на Северном флоте, в экипажах трофейных американских и немецких торпедных катеров.
   Демобилизовался он только в 1950-м. Отправился к отцу, жившему тогда под Ухтой. В тресте «Печорнефть» его определили механиком на буксирный теплоход, что обеспечивал доставку грузов по малым рекам на дальние буровые.
   Позже, когда женился, связав жизнь с учительницей из Кожвы, перешел в «Печорлесосплав», где очень пригодились его большой профессиональный опыт, флотская выучка. Эти качества стали бесценными, когда его пригласили на должность начальника водного участка АТК «Главкомигазнефтестроя». Этот участок, базирующийся в Печоре, в 60—70 годы под руководством А.К. Шустваль обеспечивал доставку необходимых материалов для обустройства Вуктыльского и Усинского нефтяных и газовых месторождений.
   Андрей Кузьмин, всегда отличающийся (по словам его коллег) работоспособностью, деловитостью и энергией, не расстался с работой и получив право выхода на заслуженный отдых. Просто вспомнил бывшее ремесло и стал токарем. И только в 1996 году ушел на пенсию.
   В последний год ветерана войны и труда одолевают болезни, всякая хворь. Но держится он по-флотски, обладая хорошей памятью, живым интересом ко всему, что происходит в сегодняшней жизни.
   Андрей Кузьмич и Валентина Григорьевна Шустваль вот уже 45 лет шагают вместе по жизни, помогая и поддерживая друг друга. Радуют их весточки от единственного сына Юрия, внучат. Сын, после окончания академии, живет с семьей в Череповце, но связей с отцом и матерью никогда не теряет. И это радует ветеранов.
   ...Дороги сухопутные, морские, речные. Причалы, пристани, бухты и гавани. Морские волны, волны речные — они и сегодня волнуют ветерана, почти полжизни проплававшего на судах морского и речного флота.

Ю.ПОЛЯКОВ
ПОМОГАЛ ПАРТИЗАНАМ
(о Л.Ю. Ярошевиче)

   Семнадцатилетний минчанин Леонид Ярошевич о войне знал только по книгам да кинофильмам. Как беззаботный мальчишка страха к ней в себе не ощущал, ибо была она на чужой земле. В крепость же границ своей Родины и непобедимость армии он верил беспрекословно. Но 22 июня 1941 года, когда на город Минск посыпались фашистские бомбы, сея смерть и разрушения, война острой болью врезалась в сердце. Уже на третий день войны, 24 июня, группу слесарей-арматурщиков, закончивших два месяца назад ФЗО, по чьему-то приказу посадили в поезд и отправили в Москву. Проехав около 200 километров в сторону Смоленска, поезд попал под бомбежку. Снова огонь, крики, плач, смерть. Многие из группы в панике отправились обратно в Минск, а Леонид, с небольшой бригадой смельчаков, решил дойти до места назначения. Добирались как могли: где на попутной машине, где на телегах с беженцами, а в основном, пешим ходом. До Москвы добрались лишь в сентябре и всего только три паренька.
    Имея на руках только справки об окончании ФЗО, ребята, поболтавшись по вокзалам, пошли в военкомат и рассказали, кто они и откуда. Спустя некоторое время, Леонида и второго паренька отправили под Ярославль в город Ростов в спецшколу связи. Там они попали в группу подготовки для заброски в тыл противника к партизанам. Интенсивные занятия по изучению радиодела и других, чисто партизанских способов связи, шли практически непрерывно. И вот в одну из осенних ночей 1942 года он летел в сопровождении майора на самолете Ли-2, загруженном оружием и радиооборудованием к себе на родину, в минские леса, в партизанский отряд имени Чкалова. За линию фронта проскочили без обстрела противника. По прибытии в отряд, Леонид организовал из рекомендуемых и проверенных партизан группу связи и стал обучать их радиоделу...
   Недалеко от расположения отряда находилась деревня Ротомка, где проживали его тетка и мать, временно перебравшаяся из Минска в свой родовой дом после угона в Германию младшего сына. Леонид долго уговаривал командира, чтобы ему разрешили побывать с попутной группой разведчиков в деревне и получил добро. Ночью, скрытно пробравшись в деревню, он постучался к тетке в дом. Она до смерти перепугалась и даже не дала ему еды. А заходить к матери, чтобы не накликать беды, он не стал.
   Вскоре задание по подготовке радиосвязистов в данной партизанской зоне было полностью выполнено, и Леонид с майором, на прибывшем за ранеными самолете, вернулся на «большую» землю, в свой штаб.
   Пока он отдыхал, их особую группу, за ненадобностью, расформировали. И попал Леонид весной 1943 года в 220-й отдельный механизированный полк связи, который обеспечивал оперативной связью полки, роты и разведгруппы стрелковой дивизии, участвовавшей в наступлении на Смоленск, в освобождении Белоруссии, Польши и Восточной Германии. О том, что фронтовые дороги до Берлина были не легкими, подтверждают боевые награды Леонида Юлиановича. Медаль «За отвагу» он получил под Смоленском, за храбрость при участии в отражении контрударов противника. Имеет медаль «За освобождение Варшавы» и орден Красной Звезды за отличие при форсировании Одера, а также медаль «За взятие Берлина».
   Всю войну пули и осколки обходили связиста стороной. А перед самым ее концом, во время боя по захвату города Иена, что под Берлином, от взрыва мины он получил ранение в голову: повреждены были лобовая часть, нос, щеки, подбородок. Почти месяц «ремонтировали» его лицо фронтовые хирурги, утешая словами: «Шрамы украшают мужчину...»
   Война закончилась Победой. Его 220-й полк был расформирован, а Леонид направлен в отделение связи пехотного полка. Победители восстанавливали в городе связь, другие жизненно важные коммуникации, укрепляли железобетоном новую границу вдоль американского сектора, ибо в 1946 году начала набирать обороты «холодная война». И среди бывших союзников по антигитлеровской коалиции стали все чаще проявляться наглость, высокомерие, оскорбления и разного характера провокации, что приводило к вооруженным стычкам. Леонид Юлианович вспоминал, как их полк в августе месяце был поднят по тревоге и такого задал «перцу» зарвавшимся янки, что они драпали из казарм в трусах, как трусливые зайцы, несколько километров. А в октябре 1946 года сержант Ярошевич был демобилизован и отбыл на родину.
   Приехал к маме в Минск. Встретила его семья не в полном составе. Отец умер давно, старший брат работал в Донбассе, второй брат погиб во время бомбежки при эвакуации завода. Остался он да младшие брат с сестрой. Отдохнув немного, уехал ветеран в деревню. Обновил там новостройкой старый дедовский дом и решил совершить трудовое путешествие по стране. До 1952 года на торфяных разработках в своем крае строил узкоколейку в качестве бригадира путейцев. Потом уехал в Карело-Финскую ССР и до 1957 года строил там Сегежскую ГЭС. Работал плотником-бетонщиком, был электромонтажником. Завершив эту стройку, подался на возведение Цимлянской ГЭС. А затем потянуло на Север. Приехав в Архангельскую область, работал под Котласом на лесозаготовках. Там обзавелся семьей, женившись на Марии Николаевне. Дальнейшие пути-дороги привели его в Печору. Работал техником в поисково-изыскательной экспедиции, занимавшейся подготовкой данных для проекта строительства Усть-Войской плотины и Усть-Ижемской ГЭС. Впоследствии, до выхода на пенсию, трудился инженером по снабжению Печорского филиала тепловых сетей. Да и будучи на пенсии, он не мог сидеть без дела, и находил себе посильную работу в разных организациях города...
   Уже в мирное время к наградам военного времени на груди Леонида Юлиановича прибавились многие юбилейные медали и орден Отечественной войны II степени. Есть что вспомнить, есть что показать ветерану своим внукам.
   На снимке: Л.Ю. Ярошевич, г. Белосток. Польша, 1944 год.
 

ПОМНИМ...

Незабываема, неугасима память
О тех, кто нас покинул навсегда.
Она, как полковое знамя,
Ее терять не надо никогда!
Война закончилась давно,
И время залечило раны,
Но всем, врагам своим, назло
В строю стояли ветераны.
Они не покидали строй
Хоть нелегко это давалось,
Им снился лишь во сне покой,
А сердце в бой отважно рвалось.
Спасибо, низкий вам поклон,
Что вы. избавили от рабства,
Чуме поставили заслон,
И носим, мы, свое гражданство.
За то, что встали города
И заработали заводы...
Свободно светится звезда
И зеленеют в поле всходы.

Евгений ДУШАК.

Т.СЕМЯШКИН
ГВАРДИИ СТАРШИЙ СЕРЖАНТ
Канев П.А. (1923-1977)

   Смотрю на снимок, а перед глазами встает широкоплечий и коренастый, всегда улыбающийся при встрече и вечно спешащий куда-то человек.
   Павел Аксентьевич Канев родился и всю жизнь прожил в селе Соколове. Оксен Паш — так его звали не только в родном селе, но и в ближайших деревнях. Так проще, так ближе, так принято было в коми деревнях величать человека, величать уважительно, отдавая дань памяти и его отцу.
   Восемнадцатилетний Павел Канев был призван на защиту Родины в марте сорок второго года. И в марте же стал курсантом при 391-м запасном стрелковом полку. А с августа сорок второго он, в качестве командира отделения, в составе 58-й отдельной лыжной бригады принимает активное участие в боях. В декабре получает ранение и до марта сорок третьего года находится в госпиталях.
   После излечения уже не попадает в свою лыжную бригаду. На фронте не сам выбираешь свое место. Воюет в составе 3-й танковой армии уже в качестве помощника командира стрелкового взвода. В любом бою гвардии старшего сержанта отличают не только храбрость, но и находчивость, так нужные в условиях стычки с
врагом.
   Но ратный путь у помкомвзвода Павла Канева вскоре снова был прерван. В ноябре сорок третьего в одном из боев он был тяжело ранен. Почти восемь месяцев пришлось проводить на госпитальных койках. Но в число действующих вернуть его уже не смогли. «К службе не годен», — с таким решением на руках он был уволен из армии.
   Вернулся в родное село летом сорок четвертого года. Разгар сеноуборки. Ох, как нужны лишние руки, хозяйский глаз, организаторское умение. И «негодный к строю военному» в полную силу окунается в строй мирного труда.
   Колхозники выбирают его заместителем председателя местного колхоза. На многие годы он становится, что называется, правой рукой А.Ф. Пастухова, председателя колхоза, годом раньше вернувшимся с фронта по ранению.
   Потом долгие годы возглавлял самый беспокойный участок в хозяйстве — был бригадиром полеводства. В 1967 году колхоз был реорганизован и хозяйство перешло под крыло совхоза «Печора». Павел Аксентьевич остался верен хлопотной должности и в новых условиях. Еще десять лет продолжал бригадирствовать. Работал бы и еще, но смерть неожиданно остановила его беспокойное сердце. Умер на трудовом посту. Умер, как солдат.
   В истории Соколовского общественного хозяйства, да и в людской памяти он остался как мастер-картофелевод. Он хорошо знал землю, знал, где какой участок земли на что способен. При хозяйском подходе, при нужном внимании.
   Пахотные земли на центральной ферме Соколовского отделения, а под картофелем здесь как при колхозе, так и будучи уже в совхозе было занято 30—35 гектаров, всегда давали 200—250 и более центнеров с гектара. За всем этим стоял неугомонный бригадир, ветеран войны П.А. Канев.
   А в 1968 году не только на удивление соколовцам, но и всему району, было получено в среднем 306 центнеров с гектара.
   Бригадир Павел Аксентьевич Канев решением главного комитета ВДНХ был награжден Золотой медалью.
   Не хотелось, но память о мастере-бригадире вынуждает подчеркнуть: сегодня картофельные поля в Соколове заброшены. Если и сажают три—четыре гектара, то урожай — семена не оправдывает... Вот бы негодовал гвардии солдат, известный картофелевод!
   Не успел ветеран получить за ратный труд послевоенные ордена, которыми награждает страна участников войны в последние годы. Но медали «За боевые заслуги», «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 г.г.», другие знаки его вдова, Галина Васильевна, хранит как самые дорогие реликвии.
   Вдова ветерана, Галина Канева, двадцатилетней девушкой-украинкой приехала в Соколове по направлению в военном сорок втором. На протяжении сорока лет заведовала фельдшерским пунктом, не один год была председателем сельского совета. Живет она в последние годы в предоставленной ей в городе благоустроенной квартире. И, конечно же, бережно хранит архивные документы мужа.
   Двух сыновей и четырех дочерей вырастили Кансвы. К большому горю родителей жизнь старшего сына-студента трагически оборвалась. Еще при жизни отца. И это, конечно же, наложило незаживающую рану на сердце солдата-ветерана.
   Все остальные — хорошие специалисты, нужные обществу люди. Все дорожат памятью об отце — герое войны, истинном крестьянине.


Т. СЕМЯШКИН
«ПРИНИМАЙ КОМАНДОВАНИЕ
НА СЕБЯ...»
Семяшкин В.М. (1923-1981)

   Василий Михайлович Семяшкин был одним из комсомольских вожаков в предвоенные годы. Да и в послевоенные тоже. Исключительно скромный в жизни, до наступательности активный в работе, обязательный во всем и высококультурный человек, он, размышляя о пройденном пути, как-то сказал: «Воспитал меня комсомол...» И, конечно же, за этими словами не было ни бравады, ни лицемерия.
   Вот как вспоминал он о дне вступления в комсомол: «Комсомольский билет мне вручили в день пятнадцатилетия. А с каким настроением я шагал добрых 50 километров из Щельяюра в Ижму на заседание бюро райкома!.. Обратно этот путь тоже пешком прошел, шел как на крыльях — ведь я стал комсомольцем...»
   В тридцать девятом второкурсника Ижмо-Печорского зооветтехникума Василия Семяшкина избирают секретарем комитета комсомола. Началась война, и в июле сорок первого года он добровольцем уходит на фронт. Оканчивает ускоренный офицерский курс. Сохранившиеся документы позволяют судить, что он воевал на подступах города на Неве. Об этом говорит хотя бы нагрудный знак «Невский плацдарм». Ратный путь его проходил в составе
   100-й стрелковой дивизии. Этот факт подтверждается удостоверением 100-й Львовской стрелковой дивизии, подписанным председателем Совета ветеранов, гвардии подполковником Н. Воропаевым.
   — Приглашали не один раз на встречу с однополчанами, но так и не смог съездить, — поясняет Анна Ипатовна, его жена.
   С весны сорок второго года лейтенант во главе стрелкового взвода принимает участие в оборонительных боях у Воронежа. Немецкое командование, захватив стратегическую инициативу, усиливает свой натиск на юг, к Сталинграду. На этом пути — Воронеж. Бои шли ожесточенные и довольно часто не в пользу наших войск.
   Об одном из таких боев сохранилось воспоминание ветерана. Вот что он писал: «...В боях под Шиловкой много полегло наших солдат. Наш батальон 454-го стрелкового полка вел бой на высоте. С трех сторон обстреливал нас враг. Нередко котелок речной воды стоил бойцу жизни. В первый же день командиры рот и батальона были убиты, взводов — тоже. На вторые сутки связывается с нами заместитель начальника штаба полка Кабанов и приказывает: «Взять командование над оставшейся частью сил... держаться до подкрепления!»
   — Фактически я уже командую... организовали круговую оборону, — успел сказать и тут связь прервалась.
   ...Трое суток без сна, в постоянном напряжении, без еды. Когда пришло подкрепление, нас, оставшихся в живых, вывели на отдых и повели на котлопункт. Я тут же с котелком каши в руке заснул...»
   После этого у Василия Семяшкина было еще немало горячих стычек с врагом. В одном из таких боев командир взвода был тяжело ранен. Случилось это в августе сорок второго года. Год с лишним пришлось находиться в госпиталях Томска, а потом Красноярска девятнадцатилетнему командиру. Ногу сохранили, но на ноги поставить долго не удавалось. Спустя год, в сентябре сорок третьего года, его демобилизуют подчистую. Вывод врачебной комиссии: инвалид второй группы. Он настолько слаб, что в сопровождение дают медсестру, которая проводила его аж до Кожвы. Отсюда на последнем пароходе добирается до родного Брыкаланска.
   И сразу, еще не совсем окрепший, окунается в жизнь. Оканчивает курсы колхозных счетоводов, попутно сдает экзамены за четвертый курс техникума. Некоторое время работает счетоводом колхоза, а День Победы встречает в должности председателя Брыкаланского сельсовета.
   В декабре 1946 года двадцатитрехлетнего комсомольца избирают секретарем, а потом первым секретарем Ижемского райкома ВЛКСМ. Три года во главе комсомола района. За успехи в сельском хозяйстве, за почин молодых — быть в колхозах главной силой — комсомольский вожак района был награжден Почетной грамотой ЦК ВЛКСМ.
   Потом, после окончания партийной школы, он в родном районе на протяжении десяти лет работает третьим, а потом вторым секретарем райкома партии.
   В 1962 году в Печоре был сдан в эксплуатацию новый мясомолкомбинат и Василия Михайловича назначают директором. В 1965 году его берут в аппарат горкома партии. Работая инструктором, он по совместительству возглавлял партийную комиссию.
   В последние семь лет, до самого выхода на заслуженный отдых в 1978 году, В.М. Семяшкин являлся председателем горкомитета профсоюза работников госучреждений.
    Василий Михайлович и Анна Ипатовна Семяшкины воспитали сына и четырех дочерей.
   ...Ну, а за бой на высоте у деревни Шиловки награда нашла ветерана только спустя четверть века. В 1968 году был вручен ему орден Отечественной войны I степени.

Т. СЕМЯШКИН
МОРЯК-БАЛТИЕЦ
Канев Н.Е. (1920-1983)

   В жизни всякое бывает. Живет человек, солидные должности занимает. Дела его на виду, имя — на слуху. А уходит из жизни, словно и след простыл. Живут отдельные детали в людской памяти да отрывочные воспоминания. Документально — ничего. Попробуй связать в единую нить — не получится. Особенно, если это касается событий военных лет.
   Слышал от людей, что Николай Евдокимович Канев службу в армии начинал в предвоенном сороковом в Морфлоте. С этим согласна и жена, Евгения Михайловна: учился на Соловках на каких-то курсах...
   Значит — Северный флот. Морская форма обеспечена на долгие пять лет.
   Но так ли это? В семидесятых годах по инициативе горкома комсомола нередко проводились встречи поколений. Описывая одно из таких мероприятий, городская газета, случайно сохранившаяся в бумагах вдовы ветерана, сообщает такой факт: Н.Е. Канев на первой комсомольской конференции Кожвинского района был избран секретарем райкома ВЛКСМ по военной работе...
   Как? Человек служил во флоте. С первых дней войны, о чем я знал доподлинно, он находился на фронте. А тут на тебе: далекий от линии фронта край, мирные комсомольские дела...
   Попытка что-то прояснить в военкомате ничего не дала. Подполковник В.Б. Лемишевский однозначно ответил: учетные карточки умерших мы храним не более десяти лет...
   Вспомнил, что где-то в конце семидесятых или в начале восьмидесятых военным комиссаром города В.П. Парышковым ветерану войны Н.Е. Каневу была вручена медаль «За отвагу» и что об этом я сообщал в городской газете. Пришлось не один час посидеть с подшивками. Вот что сообщалось в «Ленинце» от 23 февраля 1982 года: «На груди ветерана войны Н.Е. Канева появилась еще одна награда — медаль «За отвагу».
   Девятнадцатилетним встретил войну юноша из Усть-Усы. С первых же дней в составе групп морской пехоты 98-го стрелкового полка участвовал в боях с врагом. Был ранен. В одном из боев под Ленинградом в сентябре 1941 года проявил мужество и героизм. За этот бой и награжден ветеран войны медалью «За отвагу», которая нашла его спустя сорок лет...»
   Но как же быть с газетной статьей о первой районной комсомольской конференции, с фактом избрания Николая Канева секретарем райкома комсомола?
   Загадка да и только. Раскрыв же Книгу Памяти, «туман» стал еще более плотным. Вот что сообщалось на 606-й странице 2-го тома этого сериала: «Канев Николай Евдокимович, 1920 г.р. Призван Усть-Усинским РВК 06.10.1940 г., рядовой. Пропал без вести в сентябре 1941 г.»
    Ни больше ни меньше. Где же ответ, который помог бы поставить все в правильный ряд? Помогла этому беседа с И.Д. Филипповым, тоже ветераном войны, который приходился Николаю Евдокимовичу двоюродным братом и при жизни последнего, естественно, держали постоянную и близкую связь.
   Так вот, краснофлотец Николай Канев после окончания на Соловках курсов рулевого-радиста попадает на один из военных судов Балтийского флота. В первые же дни войны многие суда флота были потоплены немецкой авиацией.
   Враг угрожал Ленинграду. Флотские экипажи многих судов были расформированы, матросы и офицеры в составе частей морс-
кой пехоты брошены на защиту северной столицы. Среди них и рулевой-радист Николай Канев. Моряк-балтиец сражается с врагом, проявляя отвагу и смелость. В октябре сорок первого в одной из контратак получает серьезное пулевое ранение. Попадает в один из госпиталей Ленинграда, который вскоре был разрушен авиацией противника. Многие из персонала, из числа раненых погибают под обломками, а кого в общей кутерьме относят в строку: пропал без вести...
   Приходит в далекую Усть-Усу пусть и не похоронка, но извещение, которое, конечно же, не вселяет старым родителям никакой надежды на встречу с сыном. В бумаги военкомата навечно вносится запись: пропал без вести...
   Между тем, спасаясь из-под бомбежки, Николай Канев попадает в соседний госпиталь. Подлечившись, он уже на фронт не попадает. Врачи признают негодным к действующей службе. Так он поздней осенью сорок первого года оказывается в поселке Канин-нос, в центре недавно образовавшегося района. Комсомольца Николая Канева, известного общественной активностью в Припечорье еще в довоенные годы, успевшего испытать грозное дыхание войны, избирают членом бюро и секретарем райкома комсомола.
   Но уже в 1943 году, видимо, по разнарядке сверху, бывшего моряка-балтийца Кожвинский райвоенкомат почему-то направляет в Ленинградское военно-ветеринарное училище, которое работало в годы войны (было эвакуировано) в г. Вельске. Однако служить ему и в качестве военного ветеринара не пришлось.
   Демобилизовавшись в запас, Н.Е. Канев на протяжении семи лет работает сначала заведующим общим, а потом заведующим сельхозотделом Кожвинского райкома партии. В 1953 году его избирают председателем Усть-Усинского райисполкома.
    В 1959 году Кожвинский и Усть-Усинский районы объединяются в единый Печорский район. И с этого периода до самой кончины Николай Евдокимович проживает в Печоре. Работает в райкоме партии, в колхозно-совхозном управлении, возглавляет коллектив горпромкомбината, а потом гортопсбыта.
   Такая вот фронтовая и послевоенная биография моряка-балтийца, прекрасного семьянина, душевного и до всего неравнодушного, человека, ветерана войны и труда Н.Е. Канева.

В. ЖИЛИН
НАЧИНАЛ
НА КУРСКОЙ ДУГЕ
Яндовин А.Г. (1906-1984 г.г)

   В начале тридцатых годов на крутой берег Печоры высадились из барж сотни семей из Вологодской и Архангельской областей. Вручив всем взрослым пилы да топоры, сопровождающее в военной форме начальство сказало: отныне жить вам здесь!
   Между тем вся их вина была в том, что своим трудолюбием, крестьянской хваткой достигли они в своих семьях полного достатка, справно вели личные хозяйства и, конечно же, не желали вступать в колхозы.
   Со временем на новом месте вырос довольно большой для северных мест поселок. Дома строили в основном барачного типа, на скорую руку, но довольно справные. Организован был колхоз, крупный леспромхоз с несколькими мастерскими участками в округе. Словом, до начала сороковых поселок был довольно многолюдным, для всех находилось дело. У людей, любящих и знающих крестьянское дело, налаживалась жизнь и в далеком от их Родины крае.
   Но началась война, и поселок затих, как бы присмирел. Десятки сильных и молодых парней ушли защищать Родину. Многие семьи остались без кормильцев — отцы, мужья, старшие сыновья — все влились в число защитников Отчизны. Ушло из Песчанки в годы войны на фронт по одним сведениям 80—90, по другим — более ста человек. Из них едва ли каждый второй вернулся с Победой. Кто потом умер, кто после реабилитации в пятьдесят третьем вернулся на историческую Родину.
   В начале восьмидесятых в Песчанке из бывших спецпоселенцев жили лишь два ветерана войны: Снятков Иван Васильевич да Яндовин Александр Григорьевич.
   Об одном из многих, обиженных властью, но не ожесточившихся и ставших грудью на защиту Родины, об Александре Яндовине рассказывает его сын Евгений Яндовин:
   — Отец, как, наверное, и большинство ветеранов очень неохотно рассказывал о войне. Это нам, мальчишкам, она представлялась забавой с лихими атаками да легкими победами. Хотя по отцу было видно, что это не так. На войне он потерял руку и глаз.
   По документам и боевым наградам, хранящимся в нашей семье как самая дорогая реликвия, да по скупым рассказам отца знаю: он был призван в июле 1942 года. В 551-м отдельном саперном батальоне, который находился в Архангельске, он в течение двух месяцев учился разминированию взрывных устройств, строить мосты и паромы.
   Боевое крещение получил на Курской дуге. Чуть позже отличился при переправе через Днепр.
   Саперы части, как вспоминал отец, получили приказ переправить десант для захвата плацдарма на правом берегу реки. Но в самом начале операции немцы разбили снарядами восемь из двенадцати лодок. Отец с товарищами на оставшихся лодках сумели выполнить приказ и вместе с десантниками заняли и отстояли плацдарм до подхода основных сил. За этот бой ему, рядовому саперу, вручали высокую награду — орден Отечественной войны I степени. Еще одной награды — медали «За отвагу» был удостоен за подбитый танк. Но подробностей об этом он не рассказывал.
   Но в конце сорок третьего война для отца закончилась. Не зря говорится: сапер ошибается один раз. При расчистке пути для наступающих войск в его руках взорвалась мина...
    Долгие месяцы лечения в госпиталях. После войны всю жизнь работал в колхозе: был бригадиром, председателем колхоза. В предпенсионные годы в летнюю пору пас колхозное стадо, зимой возил в город молоко и сливки. Из поездок всегда возвращался с новой книгой и часто зимними вечерами допоздна читал нам вслух исторические романы...
   Такая вот память об отце — герое войны, ветеране труда.
   Свой рассказ об отце Евгений Александрович закончил так: «После смерти отца прошло уже 16 лет, я уже сам дедушка, но порой мне его очень не хватает. Он был нам не только хорошим отцом, но и хорошим другом».
   На снимке: Я.Г. Яндовин. 1945 год.

Т. СЕМЯШКИН
ГВАРДИИ РЯДОВОЙ
Старков Я.М. (1924-1985)

   Яков Старков уходил на фронт осенью сорок второго. Восемнадцатилетний юноша из устьцилемского села, окончив Щельяюрское ФЗУ, до призыва почти два года плотничал на судоверфях Припечорья, плавал на катерах.
   Из архивов военного комиссариата Печоры видно, что после призыва попал в 12-й запасной артиллерийский полк. Но с января сорок третьего года он уже в составе восьмого артиллерийского полка резерва главного командования принимает участие в боевых действиях против врага.
   До дня Победы Яков Старков прошагал фронтовой путь будучи радиотелеграфистом полка. В успехе военных операций многое зависело от солдат связи. И показывал он на этой должности не только высокое знание, но и нужную оперативность. Солдаты связи под пулями врага устанавливали связь, участвовали с винтовкой в руке против врага, ходили в атаку. Так приходилось не раз действовать и юноше из припечорского села Окунев Нос.
   Об этом говорят и медаль «За отвагу», которой солдат был награжден в феврале 1944 года, и медаль «За боевые заслуги».
   Гвардии рядовой Яков Старков принимал участие в оборонительных боях Ленинграда, был ранен.
Вернулся он в Усть-Цильму в начале 1946 года. И сменил погоны солдата-освободителя на милицейские погоны. Тридцать пять лет безупречно, с полным сознанием долга старшина Я.М. Старков стоял на страже правопорядка. Тридцать из них — во внутренних органах Печоры. И только неожиданная и коварная болезнь прервала службу.
   Многие молодые люди, решившие посвятить себя делу охраны правопорядка, начинали службу у командира отделения Якова Старкова.
   Он был награжден медалями «За безупречную службу» первой и второй степеней, знаком «Отличник милиции». Как защитнику города на Неве, ему была вручена юбилейная медаль «В память 250-летия Ленинграда».
   На протяжении всей службы он отличался честностью и высокой обязательностью. В отношениях с людьми был скромен и порядочен. Таким его помнят сослуживцы, все те, кто близко знал его. Вырастили Старковы двух дочерей и сына.


Т. СЕМЯШКИН
ПРОШАГАВШИЙ ВСЮ ЕВРОПУ
Ульянов М.С. (1919-1987)

   Служба в армии у Михаила Ульянова началась в феврале сорокового. В 1939 году окончил Усть-Вымское педучилище. Но учительствовать не пришлось и полгода. Призвали на службу. Шла война с Финляндией. Но на фронт не попал. Уже в марте наступило перемирие.
   Двадцатилетнему бойцу предложили поступить в Златоустовское военное училище, что в Челябинской области. Здесь и застала его война. В августе сорок первого молодой лейтенант в качестве командира саперного взвода попадает на финский фронт. «Если в финскую войну скрестить оружие с финами не удалось, то в Отечественную на протяжении трех лет пришлось участвовать в оборонительных боях против них» — вспоминал часто ветеран и неизменно добавлял: «Финский солдат куда более хитрый и жестокий чем солдат-немец...»
   Седьмая отдельная армия, которой в короткий срок в начале войны удалось построить сильную оборонительную линию, сводила на нет наступательные действия финских частей, но их натиск, постоянные ночные вылазки испытывала на всем протяжении оборонительной линии все три года.
   Все это испытал и взвод лейтенанта Михаила Ульянова, воевавший в составе 1224-го стрелкового полка 368-й стрелковой дивизии. Его саперам приходилось не только рушить или строить переправы, но и ходить в разведку, отражать атаки противника...
Позволю привести некоторые записи из его воспоминаний, сохранившиеся в моих архивах:
   «...Со своим взводом несколько дней рыли тоннель под оборону противника. Справились в срок. Около двухсот наших бойцов прошли по нему в тыл противника с целью уничтожения узла сопротивления. Было убито более сотни солдат и офицеров противника, семеро сдались в плен, взорвали три дзота, несколько землянок, взяли много оружия и боеприпасов...
   ...В феврале 1942 года во главе взвода принимал участие в ликвидации большой группы лыжников-разведчиков, пробравшейся в тыл нашего полка у г. Вытегра. Жарко пришлось бойцам, вооруженным лишь винтовками, под автоматным огнем противника, но группа была уничтожена. Среди бойцов взвода погибших не было, семеро ранены... Отличились старшина Карпов, сержант Антропов, бойцы Ярош, Плесовских, Кобылий...
...В середине июня 1944 года наши войска пошли в наступление. За обеспечение успешной переправы подразделений полка через реку Свирь, многие бойцы взвода были награждены орденами и медалями. Я был удостоен ордена Отечественной войны II степени...»
   В одной из схваток с противником у озера Сямозеро командир взвода Михаил Ульянов был тяжело ранен. Было это, как видно из военно-учетной карточки, 24 июля 1944 года.
   Четыре месяца на лечении. И снова на фронт. Но в свою часть, которая в это время находилась уже на севере Норвегии, не попадает, о чем с сожалением отмечает в своих записях: надежды попасть в свою дивизию не оправдались...
   С конца сорок четвертого года воюет в составе 15-й ордена Кутузова бригаде 9-й гвардейской армии. Старшего лейтенанта Ульянова назначают начальником артснабжения 30-го отдельного инженерно-саперного батальона. В этой должности, можно сказать, прошел всю Европу.
   Принимает участие в освобождении городов Галац, Яссы, Будапешта, Секешфехервара, Вестрема, Папу, Вены. Весть о капитуляции застает в небольшом чехословацком городке Табор, что южнее Праги. Но война для гвардейцев бригады продолжается. Вот что вспоминает об этом в своих заметках М.С. Ульянов: «Большая группировка сильно укрепленных войск под командованием генерала Шернера приказу из Берлина не подчинилась и упорно сопротивлялась нашим частям. Нашим войскам пришлось сражаться до 14 мая. Но пути их отхода на Запад, в сторону наших «союзников», были отрезаны... Немцы, бросая оружие, тысячами сдавались в плен...»
Только в декабре сорок пятого года гвардии старший лейтенант Ульянов возвращается в родные места, близкий сердцу Удор-ский край, где не был шесть лет...
   Однако вся его послевоенная жизнь прошла в Печорском районе. Более тридцати лет отдал он делу народного образования. Работал учителем Конецборской, Приуральской, Кожвинской школ. Долгие 23 года был директором Соколовской неполной средней, а потом Березовской средней школ. В памяти людей остался истинным педагогом-наставником и взыскательным руководителем.
   В 1961 году ему было присвоено почетное звание Заслуженного учителя Коми АССР. Его мирный труд отмечен десятками Почетных грамот. Он не один раз избирался депутатом сельпоссоветов и Печорского горсовета.
   С выходом на пенсию М.С. Ульянов не один год жил в Печоре. Умер и похоронен в Ухте.
   На снимке: М.С. Ульянов, г. Златоуст, 1941 год.
 

Т. СЕМЯШКИН
ОСВОБОЖДАЛ ТИХВИН
Топорков Г.С. (1923-1993 г.г.)

   Григория Степановича Топоркова из старшего поколения печорцев мало кто не помнит. Как принципиального, знающего свое дело финансиста, а потом долгие годы руководившего одним из отделов исполкома Горсовета. Более того, его все считали тутошним человеком. Человеком, влюбленным в наш Север, знающим Припечорье — знать бы так каждому местному свою малую родину.
   А между тем родился он в деревушке Костромской области. Закончив семилетку, начал работать. Сначала в колхозе, потом в системе Госзаготовок. А тут война. Уже в начале июля записывается добровольцем. Только что исполнилось 18 лет, физически крепок — в военкомате никаких препятствий.
   Но на фронт попадает через Архангельск. Здесь формируют 88-й особый лыжный батальон. В его составе боец Григорий Топорков уже в августе сорок первого попадает под Тихвин, на одну из горячих точек общенародной битвы против фашистских сил в первые месяцы Великой Отечественной.
   Враг рвался к стратегически важному городку, не жалея живой силы. Наши части, в составе которых воюет и рядовой Топорков, неся большие потери, восьмого ноября вынуждены были оставить город. Противнику удалось перерезать единственную железнодорожную линию, по которой еще шли грузы к Ладожскому озеру для снабжения осажденного Ленинграда.
   Всего месяц хозяйничал противник в городе. Хотя и за этот срок он успел полностью разрушить и разграбить его. Уже девятого декабря Тихвин был в руках советских войск. В кровопролитных стычках в ходе Тихвинской наступательной операции участвовал и солдат Григорий Топорков. В его послевоенных дневниковых записях подчеркнуто: освобождал Тихвин...
   Но фронтовая дорога молодого бойца вскоре оборвалась. В одном из наступательных боев западнее Тихвина в ночь под новый 1942 год он был тяжело ранен. В биографических набросках ветерана, что любезно позволила мне полистать его дочь, историк одной из школ города Татьяна Паршукова, об этом сказано так: «Рассвело совсем. Полная тишина. Лежу среди убитых товарищей. Видимо, посчитав мертвым, санитары не подобрали и меня... В полузабытьи, что ли, слышу какие-то голоса. И тут прямо надо мной: он же живой... Оказалось, группа солдат-санитаров подбирала погибших, чтобы хоронить... Среди них санинструктор. Он тут же отрезал правую ногу, висевшую лишь на коже и спешно отправили в санчасть... Так чудом остался в живых. Можно сказать, воскрес из мертвых...
    Война для Г.С. Топоркова закончилась в первый день нового 1942 года, но борьба за жизнь продолжалась еще долгие месяцы. Три операции пришлось перенести в тыловых госпиталях. Последнюю в г. Чусовая, что в Пермской области. Куда податься вчерашнему воину, юноше-инвалиду? На родине — никого. Мать умерла рано — едва помнит. Решил поехать на Север, к отцу, который с началом войны был призван во внутренние войска и служил в верховьях Усы. До Кожвы добирался поездом, дальше — до Абези — на дрезине.
   Здесь начинает работать в системе торговли. А спустя год, в самом конце сорок третьего, переезжает в Канин-Нос, в центр нового Кожвинского района.
   Здесь прошла вся его послевоенная жизнь, сложилась послевоенная биография. Работает и учится. Ходит в вечернюю школу за средним образованием. Заканчивает Московский учетно-кредитный техникум. Пятнадцать лет работает в Госбанке. Многие годы — в финансовом отделе города, а с открытием при исполкоме Горсовета отдела по труду — руководит им.
    Сына и двух дочерей воспитал ветеран войны с женой Анисьей Семеновной. Все — специалисты с высшим образованием.
   Не обойден был ветеран войны и наградами. Два ордена и около десятка медалей. Но самым памятным и близким, как утверждает Татьяна Григорьевна, был орден Красной Звезды, которым он был награжден за бой в ту далекую предновогоднюю ночь, и который был вручен ему спустя двадцать шесть лет, в 1968 году. Многолетний послевоенный труд отмечен медалью «За трудовое отличие» и многими Почетными грамотами самого высокого уровня (ЦСУ СССР, Народный контроль СССР, Минфин).
   На протяжении всех лет работы и с выходом на пенсию Григорий Степанович не порывал с общественной жизнью города, выполнял большую общественную работу. О таких людях вполне заслуженно говорят: человек активной жизненной позиции.

Т.СЕМЯШКИН
ВОЕВАЛ, ПУЛЯМ
НЕ КЛАНЯЛСЯ
Фролов П.И. (1923-1993)

   Родился Петр Иванович в Сыктывкаре в мае 1923 года. В столице республики прошли и детство, и ранние юношеские годы. В тридцать восьмом, окончив неполную среднюю школу, он в том же году поступает в Щельяюрский речной техникум. В сорок втором его, окончившего полный курс техникума, направляют в распоряжение Печорского бассейнового управления пути на должность капитана парохода «Батманов». БУП и Управление пароходства базировались в те годы в Усть-Усе. Но молодому специалисту встать за штурвал парохода не дает война. В самом начале навигации он уходит на фронт.
   И, что называется, сразу попадает в самое пекло. Наши войска предпринимают первую попытку разрыва кольца вокруг блокадного Ленинграда. Беспрерывные бои. Проявляя отвагу и смелость, от боя к бою мужает боец Петр Фролов. Но не по словам песни: «Смелого пуля боится, смелого штык не берет» — складывается ратная дорога у молодого солдата. Пули врага то и дело находят его. Уже в октябре сорок второго боец 23-й отдельной стрелковой бригады Волховского фронта получает ранение в поясницу. После двухмесячного лечения попадает на Калининский фронт. Но и здесь воюет недолго. Уже в марте сорок третьего в одном из боев получает тяжелое пулевое ранение в плечо. Выздоровев — снова в строй, снова на передовую. С июля 1943 года воюет уже в составе 2-го Прибалтийского фронта. Сначала в частях отдельной стрелковой бригады, а с января 1944 года — в составе разведгруппы 115-й стрелковой дивизии.
   Тяжелое ранение в челюсть, полученное в марте сорок четвертого при освобождении Новоржева, надолго вывело Петра Фролова из строя. Намучавшись в палатках медсанбатов и госпиталях, он до последних дней оставался благодарен фронтовым хирургам, «залатавшим и срастившим» его лицо.
   Только через несколько месяцев боец-разведчик попал в свою часть. Но вскоре командование направило его в Саратовское военное училище. Заканчивает он его уже после войны, весной 1946 года. Год как закончилась война, а служба продолжалась. Трижды раненного фронтовика, теперь уже двадцатитрехлетнего младшего лейтенанта, в качестве командира пулеметного взвода направляют в австрийский город Баден. В распоряжение управления контрразведки центральной группы войск. Уже в мирные годы изъездил Австрию, Германию, Венгрию, Румынию, Чехословакию...
   Демобилизовавшись в августе сорок восьмого, вернулся на Печору. Он всю послевоенную жизнь связал с рекой. Устроившись в БУП, четыре года работал старшим техником водной изыскательной партии, а с 1952 года до самого выхода на пенсию — начальником этой партии. Техником-изыскателем на реке многие годы работала и жена, Тамара Александровна. Вырастили и воспитали Фроловы четверых детей.
   Коллективу изыскателей, который более тридцати лет возглавлял Петр Фролов, первому в Печорском бассейне было присвоено звание «Коллектив коммунистического труда». Потом это звание подтверждалось в течение многих лет. П.И. Фролову было присвоено звание «Отличник речного флота». Мирный труд его характеризуют десятки Почетных грамот разной высоты и ранга. Его имя занесено в книгу Почета Печорского бассейна.
   Ратный путь воина Петра Фролова отмечен орденами Отечественной войны второй и первой степеней, медалью «За отвагу» и многими другими наградами.
   Не могу не отметить у ветерана войны и еще одну положительную черту. С ним постоянно жила тяга к печатному слову, к литературе. Долгие годы он бессменно редактировал лучшую в бассейне стенную газету. Его стихи охотно печатались в газете «Речник Печоры». А с выходом на пенсию весь отдался прозе. Его повести «История одной фамилии», «Записка инфарктника», «Дорога в капитаны» написаны удивительно живым и простым языком. Выглядит он в них мастером диалога, и читаются они естественно, легко и с большим интересом. Но все это, как он сам говорил, писал для души, в стол. Аккуратно отпечатанное на машинке, все творчество бережно хранится у дочери — Натальи Фроловой.
   Но неужели и попытки не было где-либо печататься? Оказалось, что была попытка и довольно настойчивая. Роман-хроника «В сорок втором» (жанры он определял сам) с рецензией московских литераторов была рекомендована к печати. Был даже включен в план Коми книжного издательства. Книгу обещали выпустить к 40-летию Победы, но автор так и не дождался ни книги, ни объяснений.
   А повестью «Дорога в капитаны» в форме самиздата и сегодня зачитываются курсанты-речники.


Т. СЕМЯШКИН
БЫЛ СТАРШИНОЙ БАТАРЕИ
Шашев П.А. (1925-1993)

   Удивительно! Время порой бессильно стереть из людской памяти самое обыденное, самый простой факт из жизни человека. Сколько лет тому, а имя ветерана войны П.А. Шагаева неизменно ассоциируется с кино.
   Шестнадцать лет он был директором Печорской киносети. Знал не кабинетно, не по телефону, а на практике условия и трудности каждого киностационара, каждой кинопередвижки по всему району. От Сыни и до Зеленоборска, от Даниловки до Мутного материка. Знал каждого киномеханика по имени. Люди из деревень, сел и поселков, которые многие годы служили делу кино, и сегодня помнят скромного и в то же время требовательного директора.
   Родившись в коми деревне на Выми, Пантелеймон Шашев в тридцать девятом оканчивает девять классов и в тот же год поступает в Усть-Вымское педагогическое училище. Молодого специалиста после окончания в сорок втором году назначают учительствовать в далекую Хабариху, что на просторах Усть-Цилемского района.
   Но продолжающаяся война не дает задерживаться в школе. Уже в январе сорок третьего Пантелеймон Шашев призывается в действующие войска. Воюет до победного дня. В составе артиллерийских частей. Войну заканчивает в звании сержанта на должности старшины батареи.
   К сожалению, более подробные данные о его фронтовом пути не нашлись в военкомате города, не сохранились и в семейном архиве у вдовы Татьяны Федоровны. Нет подробных записей и в сохранившемся военном билете офицера запаса...
   А после Победы артиллеристу П.А. Шашеву пришлось служить еще долгих пять с половиной лет. Вернулся он не в родную вымскую деревню, а в Печору, куда к этому времени была переведена его невеста, ветеринарный фельдшер Татьяна Федоровна.
   Вчерашнего артиллериста, учителя по образованию, назначают на беспокойную и ответственную должность — заведовать отделом культуры Кожвинского района. На этой должности, с двухлетним перерывом на учебу в совпартшколе, он работает около десяти лет.
   В 1962 году районы Припечорья были объединены в единый сельский район с центром в Печоре. Создается Печорское колхозно-совхозное управление, где на протяжении двух лет П.А. Шашев работает инструктором. Командировки по районным весям продолжаются по две—три недели.
   В 1964 году киношники выходят из-под крыла отдела культуры в самостоятельный отдел — Дирекция киносети. И с тех пор до выхода на заслуженный отдых в 1980 году Пантелеймон Александрович возглавлял большой коллектив киноработников.
   Не праздный по натуре человек, он долгие годы после выхода на пенсию работал в системе тепловых сетей города.
   П.А. Шашев был награжден медалью «За Победу над Германией», орденом Отечественной войны, юбилейными медалями.
На снимке: П.А. Шашев, Москва, 1950 год.


Т. СЕМЯШКИН
ОГНЕННЫЕ ДОРОГИ
КОММУНАРА
Габов Г.К. (1909-1994)

   С Григорием Габовым, хозяином дома с высоким крыльцом, что стоит в Даниловке, в последний раз встречался где-то лет 14— 15 назад. Будучи в командировке, решил навестить ветерана, послушать о былом. Было о чем рассказать довольно живому еще в те годы и общительному пожилому человеку.
   Хотя бы о той поре, когда Григорий Габов, молодой и сильный, отслужив действительную службу, приехал в маленькую, спешно застроенную домиками деревню на высоком берегу Печоры. На таком высоком, что смотришь на реку — и дух захватывает. Красивые места, трудовое рвение коммунаров полностью захватили вчерашнего солдата. Григорий Кириллович рассказывал о жизни в коммуне им. Воскова, называл имена товарищей по общему делу, говорил о трудностях и первых удачах коммунаров. Далекие двадцатые—тридцатые годы...
   Меня же интересовал он прежде всего как участник войны. Войны, которая сделала его инвалидом в 32 года.
   Пятнадцать лет — это немало. И лишь записи в блокноте помогли восстановить нить того разговора.
   Уходил на фронт Григорий Габов августовским днем 1941 года. А в сентябре принял первый бой.
   Враг рвался к Москве. На одном из его путей стоял Мценск. Небольшой районный городок стоял у самого шоссе Москва—Симферополь. Вот тут, у старого Мценска, в составе своего подразделения и принял бой коммунар с Печоры.
   Более суток длился бой. За каждую улицу, за каждый дом бились бойцы. Но враг наседал. Колонна за колонной шли танки, двигалась пехота, била артиллерия. Находясь на втором этаже здания телеграфа, боец Габов с двумя товарищами видел, как танки со свастикой вошли в город. Кончились патроны у ручного пулемета, израсходованы последние гранаты. Решено было пробиваться на восток.
   — Страшное дело — война, любой бой страшен. Но страшнее отступления что-либо другое я назвать не могу. Грохот разрывов над головой, свистят пули, а ты бежишь от укрытия к укрытию и в руке винтовка без патронов, — с горечью отмечал ветеран и рассказывал дальше: — Бегу, значит, и вижу — за город вышел, темно совсем стало. Чтобы отдышаться, обдумать свое положение, прыгаю в первую попавшуюся траншею, то ли в ров какой. И прямо... на солдата, живого. Пригляделся — и глазам не верю. То ли сон какой, то ли с головой случилось что от пережитого. А столкнулся я... с земляком, Петром Кармановым. Вместе призывались. Объятия, радость этой встречи помним и сегодня. Как он, так и я, живем-то рядом. Я — в Даниловке, он — в Приуральском. Вспоминаем иногда. Вот так кончился мой первый бой. Собралось нас в той траншее человек двадцать. Обмозговали, отделились на группы и пошли искать своих...
   Фронтовые километры. Трудные отступательные бои. Мужал солдат. И уже в одном из наступательных боев он получил первое ранение. Хотя ранений потом у него было не одно. Так же, как и наград.
   После госпиталя Григорий Габов попадает в Ленинград. Год и двадцать семь дней был в блокаде, вражеском кольце. Постоянные бои, разведки, ночные вылазки, хождение за «языком».
   — Многое забылось, но последний бой, наверное, так и не забыть. 24 марта 1943 года дело было, — помню рассказывал Григорий Кириллович.
   А было, как это видно из записей разговора той встречи, так. Под вечер, в тот самый мартовский день, группой разведчиков в составе пятнадцати человек был получен приказ на разведку боем. Проверив маскхалаты и оружие, двинулись в путь. Впереди группы ползли двое: коми Габов и русский Пошехонов. В руках по две гранаты и саперные ножницы. Задача: открыть путь в проволочных заграждениях и дать сигнал для одновременного броска основной группы.
   С ловкостью действовали ножницами. Проход сделан в нескольких местах. Впереди — землянка, с боку тянется что-то наподобие вала. В землянке — лающий говор, смех, даже часового не было. Видимо, и он забежал туда от ночной стужи.
   Приблизившись, бросили в дверной проем две гранаты. Раздались крики, лязг оружия. То ли сам прыгнул, выбирая позицию, то ли взрывная волна помогла, но оказался он, боец Габов, в немецкой траншее лицом к лицу с рослым немцем. В то же мгновение, как заработал автомат врага, он успел выстрелить...
   Очнулся у своих. Вынесли друзья-разведчики. Четыре немецкие пули насовсем вывели его из числа защитников Ленинграда.
   Три месяца пролежал солдат в Ленинградском нейрохирургическом институте. Три месяца искусные руки хирургов боролись за жизнь солдата. На ноги поставили, но к службе был не годен.
   — Жалко, что дальше, до победного конца не пришлось повоевать. А так хотелось до Берлина, так хотелось.., — бодрился в той беседе старый солдат, которому тот последний бой стоил многих шрамов.
   Полтора года фронтовых дорог. Но чаще всего вспоминал ветеран эти два боя. Первый и последний.
   Всю послевоенную жизнь он прожил в Даниловне, местах таких знакомых и близких с далеких предвоенных лет, когда строили на Печоре первую коммуну — дружное общественное хозяйство.
   В семье Г.К. Габова выросли четыре дочери и сын. Все живут со своими семьями. Полина Григорьевна, старшая дочь — мастер-животновод, была награждена орденом «Знак Почета». А дом Григория Габова по-прежнему стоит посреди деревни, напоминая о хозяине, о былом.

Т. СЕМЯШКИН
ЧЕРЕЗ ХИНГАН
Хозяинов И.Г. (1922-1994)

   Встреч с Иваном Гавриловичем было немало. И по служебным делам, и просто так. И каждая встреча в памяти оставляла какой-то светлый след. Знание истории края, хорошая память, умение говорить всегда притягивало к нему. И когда о высокоэрудированном человеке говорят «ходячая энциклопедия», перед глазами всегда возникает он.
   ...Родился Иван Гаврилович Хозяинов в небольшой, уютной приижемской деревушке Ласта. В предвоенном сороковом, с отличием окончившего Ижемское педучилище, направляют его в Новикбожскую школу. Было ему 18 лет. Но учительствовать долго не пришлось. Через несколько недель призывают на действительную службу.
   Армейская служба началась в Перми. Но через некоторое время группу солдат из двенадцати человек, самых образованных и физически отлично здоровых, направляют в авиационное училище в Иркутск.
   — Комиссия оказалась настолько строгой, что из нашей группы зачислили в училище лишь двоих, — вспоминал ветеран.
   Началась война, и курсанты продолжали учиться уже по ускоренной программе. После окончания учебы Иван Хозяинов начинает службу в резервных частях, а потом в 22-м Краснознаменном истребительном авиационном полку Забайкальского фронта.
   На Западе все шире распространяется пожар войны. Но неспокойно было и на Востоке. Япония ожидала момента, чтобы ответить русским за обиду у озера Хасан и реки Халхин-Гол. И просьбы молодого летчика Хозяинова, его товарищей о направлении на Западный фронт, естественно, успеха не имели. Но миновать войны не пришлось
   Вот что вспоминал ветеран в одной из последних встреч: «В начале сорок пятого к нам все больше и больше начала поступать боевая техника. Главным образом истребители «ЛА-5». В те годы эти машины были самыми быстрыми и лучшими по маневренности. Всем было понятно: войны с японцами не миновать...»
   В августе сорок пятого полк, в составе которого летал молодой лейтенант Хозяинов, атакует японцев. Постоянно сторожат небо, чтобы враг не бомбил позиции наших войск. Танковые и артиллерийские части переходят горы Хингана.
   После одного из победных боев эскадрилья летчиков садится у подножия Хингана. Темная ночь, непрерывно хлещет дождь. И тут я снова обращаюсь к записям, которые сохранились в блокноте: «Уснуть не мог. Все думал о случившемся несколькими днями раньше с подразделением авторемонтников, которые устроились на ночлег в горах и ни один из них не проснулся. Подкравшиеся японцы, орудуя ножами, всех спящих лишили жизни. И вдруг слышу какую-то возню, ползущих людей. Крикнул товарищам и тут же начал стрелять в направлении ползущих. Из группы «ночных» самураев в живых остался один, который сдался в плен...»
   Так интуиция и бдительность юного летчика помогли спастись личному составу эскадрильи. За это он был награжден медалью «За боевые заслуги».
   В Припечорье лейтенант И.Г. Хозяинов возвратился в сорок шестом. Молодежь Усть-Усы, которая была в то время центром обширного района, избрала его первым секретарем райкома ВЛКСМ. Потом четыре года работает он секретарем обкома ВЛКСМ.
   В середине пятидесятых земляки-коммунисты избирают его первым секретарем Ижемского райкома партии. Восемь лет подряд он возглавлял партийную организацию района. О достижениях тех лет в культурном и хозяйственном строительстве района можно приводить немало примеров. За успехи в сельском хозяйстве район не раз был участником Всесоюзной ВДНХ.
   В 1962 году, когда в республике произошло объединение сельских райкомов, И.Г. Хозяинова направляют в южное производственное управление в качестве парторга обкома КПСС.
   Несколько лет перед выходом на пенсию ветеран войны жил и работал в Печоре. Будучи ведущим специалистом по кадрам управления сельского хозяйства, он немало сделал по подготовке специалистов сельского хозяйства. Многие агрономы, зоотехники, ветеринары, бухгалтера из припечорских совхозов, бывшие и ныне работающие, и сегодня вспоминают его добрым словом. Помнят его в хозяйствах.

В. ЖЕЛТЫЙ
ПРОШЕЛ ОТ НАЧАЛА ДО КОНЦА
Тарасов И.П. (1920-1995 г.г)

   Поведать о войне глубоко и правдиво могут только сами солдаты, побывавшие под бомбежкой, артобстрелом и пережившие те минуты, когда надо подняться из окопа и побежать вперед — навстречу врагу, чтобы вступить с ним в рукопашный бой. В подобной обстановке бывал много раз И.П. Тарасов, прослуживший в пехоте всю войну. Я хотел рассказать о нем в год золотого юбилея Победы. Позвонил Ивану Парамоновичу в конце июля, чтобы договориться о встрече с ним. Он выслушал меня и сказал: «В эти дни в лес хочу сходить. Давайте встретимся на будущей неделе». Однако встреча не состоялась. Произошла трагедия... И все же я пишу эти строки об участнике Великой Отечественной войны И.П. Тарасове. Мне помогла в этом его жена Вера Кондратьевна, которая бережно хранит документы военного времени.
   В Красную Армию Иван Тарасов пошел на службу в 1940 году. Тогда ее воинские части вошли в село Вознесенка, освободив его от гнета боярской Румынии. Прослужил несколько месяцев. А вскоре началась война с фашистами. Иван Парамонович прошел ее от начала до конца. Он познал горечь отступления и радость побед. Награжден орденом Отечественной войны II степени, медалью «За боевые заслуги» и другими. Участвовал в освобождении Польши. В составе 399-й стрелковой дивизии шел в рядах наступающих на прорыв немецкой обороны в районе Мазурских озер... Многие сотни верст прошагал и прополз он за годы войны. Немало привалов было на трудном пути к победе. В его личном архиве сохранились потускневшие от времени листки — благодарности Верховного Главнокомандующего Маршала Сталина за отличные боевые действия красноармейца, а позже и младшего сержанта. Тарасова Ивана Парамановича. Текст благодарностей с портретами вождя лаконичный. Слова простые и мгновенно проникают в сердце. Вот благодарность Верховного Главкома от 27 января 1945 г. за участие И.П. Тарасова в боях в районе Мазурских озер. Поблагодарив его за отличные боевые действия, тов. Сталин призывал: «Бейте сегодня врага лучше, чем вчера!.. Вперед на Запад! Вперед, за полный разгром немецких оккупантов!»
   Всю войну Ивану Парамоновичу, можно сказать, везло. Пули и осколки пролетали мимо него. А под конец сражений фортуна стала отворачиваться. На подступах к Восточной Пруссии он был легко ранен. Как свидетельствует справка, получил «касательное осколочное ранение правой лопатки». Подлечился недели две в медсанбате и снова в бой. А за несколько дней до Победы группа обреченных фашистов прорывалась из окружения. Бой был жестокий. И тут я обращаюсь к документу от 18 июля 1945 г.: «В боях за Советскую Родину мл. сержант И.П. Тарасов 6 мая 1945 г. был тяжело ранен — сквозное пулевое ранение коленного сустава». Шесть месяцев Иван Парамонович пролежал в госпитале. В конце победного года вернулся в родное село Вознесенку, что в Одесской области. Там женился на крестьянской девушке Вере. Работал путейцем на железной дороге. А в начале 1950-го года вызвали его в отдел кадров и сказали, что он направляется работать на Север. В тот год все Севере-Печорское железнодорожное хозяйство из ведения МВД передавалось МПС. Нужны были работники разных профессий. Так Тарасовы оказались в Печоре. Почти десять лет глава семьи проработал в дистанции пути, а позже — в линейно-техническом узле связи, которому отдал двадцать лет. Иван Парамонович и Вера Кондратьевна воспитали трех дочерей. Есть семь внуков и трое правнуков. Семейное древо разрослось...
   А теперь несколько слов о последнем привале фронтовика И.П. Тарасова. В тот августовский день 1995-го, уехав в лес за грибами, Иван Парамонович не вернулся домой. Больше недели он не мог выбраться из тайги. Его нашли грибники. Он лежал, согнув ноги в коленях. Рядом стояли сапоги. Так поступают путники, остановившись отдохнуть... В медицинском заключении сказано: «Причиной смерти стала ишемическая болезнь сердца...» На похороны Ивана Парамоновича пришло много людей — родственники, друзья и просто знакомые. В тот траурный день внуки И.П. Тарасова, Владимир и Геннадий, отслужившие в армии, несли в руках алые подушечки, на которых прощально сверкали награды их деда, полученные им за ратные подвиги.

Т. СЕМЯШКИН
КОМСОРГ БАТАЛЬОНА
Житков А.А. (1919-1996)

   Алексей Житков по образованию учитель. В сороковом юноша с Вологодчины закончил Мохчинское педагогическое училище и два года учил детей в Росвинской неполной средней школе. Весной 1942 года Усть-Цилемским райвоенкоматом был призван в армию. После нескольких месяцев учебы в пулеметном училище в Архангельске в составе 387-й стрелковой дивизии в ноябре 1942 года попадает на Сталинградский фронт. Находится в пекле оборонительных боев. Но с марта по август 1943 года пулеметчик Алексей Житков оказывается в запасном полку 2-й гвардейской армии. Потом фронтовая дорога проходит уже в составе частей 4-го и 3-го Украинского фронтов. Воюет будучи комсоргом батальона 49-й гвардейской дивизии. Здесь же, при пятой ударной армии, в августе 1944 года заканчивает двухмесячные курсы младших лейтенантов.
   До конца войны воюет в качестве комсорга батальона в стрелковых дивизиях третьего Украинского, а затем первого Белорусского фронтов.
После Победы служба лейтенанта Алексея Житкова продолжается еще восемь лет. Три года в составе оккупационных войск в Германии, потом в Киевском военном округе. Комсорг полка, секретарь партийной организации дивизиона, начальник клуба военной базы — таков его послужной список восьми послевоенных лет службы в армии.
   О героическом пути ветерана, о его фронтовой биографии говорят награды: орден Славы III степени, ордена Боевого Красного Знамени и Отечественной войны II степени, медали «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина» и многие другие.
   Старший лейтенант Алексей Аркадьевич Житков демобилизовался летом 1953 года. Год работал военруком Левобережной школы. Вся последующая жизнь и работа были связаны с Печорской лесобазой. Ремонтный рабочий, бригадир цеха, мастер, инспектор отдела кадров, председатель комитета профсоюза предприятия — многие должности пришлось пройти за двадцать лет работы. Оставался на лесобазе и с наступлением пенсионного возраста. Только в 1990 году ушел на заслуженный отдых.

Т. СЕМЯШКИН
КОМАНДИР РАЗВЕДОТДЕЛЕНИЯ
Подоров А.А. (1912-1996)

   Старая Даниловка. Домик Подоровых стоит на самом берегу Печоры. Через реку, прямо напротив высокий крутой косогор. О многом он напоминал хозяину дома — ветерану войны Алексею Подорову. Будучи девятнадцатилетним парнем, приехал из вымс-кой деревушки Алексей Подоров на Печору. Коммуне им. Воско-ва (хозяйство которой возникло еще в двадцатых годах и располагалось против Даниловки) требовались сильные руки, молодой задор. Ярким румянцем на лице, просветлевшими глазами всегда вспоминал о тех далеких годах ветеран.
   Было что рассказывать ему и о годах, когда страна жила, работала и билась под главным лозунгом: «Все для фронта, все ради Победы!» Сохранившиеся записи о встречах с ним довольно подробно рассказывают о ратном деле участника Великой Отечественной.
   Алексей Подоров уходил на фронт в августе сорок первого. Полтора года отдано битве с врагом. В самое трудное для страны время. Противник рвался к Москве, в окружении жил и боролся Ленинград. Город, где у него проходила действительная служба. Еще до войны.
   В составе войск 3-й стрелковой дивизии Волховского фронта, V на подступах к городу на Неве боец-разведчик Алексей Подоров принимает участие в боях. Вскоре он уже командир разведотделения. Хождение в тыл противника, разведка боем и без боя — день за днем проходило суровое время войны. Первое ранение, госпиталь, снова ранение и снова встреча с военврачами. Поправился — и снова на фронт, на тот же Волховский.
   Осенью 1942 года усилиями двух фронтов (Ленинградского и Волховского) с целью прорыва вражеских тисков вокруг блокадного Ленинграда принимались решительные наступательные действия. Шли упорные бои, но враг подтягивал все новые дивизии. В боях на Синявинском направлении воевала и 191-я стрелковая дивизия, в составе которой шел от боя к бою и разведвзвод А.А. Подорова. Но последний бой в биографии разведчика был впереди. До подробности помнил о нем ветеран.
   ...Конец февраля 1943 года. Был получен приказ: «Доставить «языка», стычек с врагом желательно избегать...»
   Сержант Подоров и с ним четверо бойцов пошли в сторону врага. Вот и укрепления: траншеи, земляные валы. На заднем плане «курились» землянки противника. Чуть впереди от линии выдвинулся дзот. Рассказ ветерана об этом довольно подробно сохранился в журналистском блокноте:
   — Что это дзот, мы сразу усекли. На нем и остановили свое внимание. Кругом редколесье — трудная местность. Но к огневой точке подползли вплотную. А вот с «языком» справиться бесшумно не удалось, враг заметил нас. Со всей линии пошла стрельба, все ближе рвались мины. Ожил и дзот. Об отходе и думать было нечего — обратный путь полностью простреливался. Приняли бой. Дзот удалось забросать гранатами. Ни один немец целым не ушел оттуда. Попало и нам. Все пятеро были ранены — кто в щеку, кто в плечо, а я в ногу. Так у входа вражеского дзота мне бы и лежать, если не товарищи. Отстреливаясь, пользуясь вечерними сумерками, отступили. На масхалате вынесли и меня. Дальше? А что может быть дальше? Месяцы на госпитальных койках — Грязовец, Вологда, Иркутск... Только вот в строй встать уже не пришлось...
   Полтора года фронтовых дорог. Жестоко обошлась война с А.А. Подоровым. Нелегко в тридцать лет остаться без ноги. Война оставила не одну отметину на теле бойца. До последних дней давал о себе знать и осколок, оставшийся после ранения в голову. «Семь осколков удалили, а один остался — то ли не заметили хирурги, то ли трогать нельзя было. Вот и ношу на самой макушке. В теплую погоду, в ненастье куда-то уходит, к морозу сантиметровым бугорочком торчит на темени», — рассказывал ветеран.
   После войны А.А. Подоров, несмотря на ранения, многие годы трудился в колхозе, помогал родному хозяйству. Его жена Клавдия Васильевна, которая за высокие показатели в животноводстве в свое время была награждена орденом Трудового Красного Знамени, говорит: «Был хорошим хозяином и в доме. Не стало его — и дом осиротел...»

Т. СЕМЯШКИН
ВОЕНФЕЛЬДШЕР БЫКОВ
Быков Г.Б. (1923-1997)

   Георгий Борисович Быков всю послевоенную жизнь прожил в Припечорье. Родившись в Ярославле, в год начала войны закончил двухгодичную Херсонскую фельдшерско-акушерскую школу. Здесь и застает его война. Вскоре семья попадает под оккупацию. И лишь в марте сорок четвертого, после освобождения Херсона, он возвращается в родной дом. Но находит его пустым. От соседей узнал: мать угнали на Запад...
   Вскоре военфельдшер Георгий Быков в составе частей третьего Украинского фронта участвует в наступательных боях. Спасает раненых. Требуют обстоятельства — сражается с винтовкой в руках. За смелость и находчивость, проявленную при форсировании реки Прут, он был награжден медалью «За отвагу».
   — Особых подвигов нет. Воевал как все, воевал там, где прикажут, — обычно так говорил он при жизни.
   Как говорит жена, Роза Измаиловна, не любил он распространяться на фронтовую тему и дома, хотя сыновья Виталий и Дима не раз приставали с просьбами.
   Между тем документы, газетные вырезки свидетельствуют, что на своем фронтовом пути, который длился-то чуть больше года, он не раз показывал мужество и находчивость.
   ...Поздней осенью сорок четвертого Дунай, затянутый плотной шугой, ждал ледостава. Но вдруг наступила небывалая в это время оттепель, и река по-весеннему взбухла. Вмиг были снесены действующие переправы.
   108-я гвардейская стрелковая дивизия оказалась отрезанной на правобережном плацдарме от основных сил и баз снабжения. Эсэсовские танковые части усилили натиск, старались столкнуть наши войска в Дунай.
   Военфельдшер санитарной роты полка Георгий Быков переплавлял раненых на левый берег реки. Продвигаясь через ледовую кашу, в борьбе с усилившимся течением неуклюжие плоты раз за разом пересекали речную ширину. Не замечая рвущиеся снаряды и столбы воды. Были спасены сотни раненых бойцов. Георгий Быков за смелые действия в те дни был награжден медалью «За боевые заслуги».
   Затем кровопролитные бои в январе—феврале сорок пятого за освобождение венгерской столицы. Об этих боях майору медицинской службы Георгию Быкову напоминала медаль «За взятие Будапешта».
   После Победы Георгий Быков продолжил медицинское образование. В 1951-м окончил Львовский медицинский институт и был направлен в распоряжение Минздрава Коми республики. Более трех лет работает в райбольнице Ижмы. Затем около восьми лет в Усть-Усинской больнице. Хирургом, одновременно — главврачом.
   Хорошо помнят его в Кожве и ближайших к нему других населенных пунктах. Будучи главврачом Левобережной больнице, он отдал этим местам четыре года. А с открытием в городе противотуберкулезного диспансера он был приглашен в качестве заведующего хирургическим отделением. Почти четверть века трудился он в этом лечебном учреждении.
   Сорок два послевоенных года отдал Георгий Борисович делу здоровья людей. Как доктора помнят его в Ижемских селах, в селах Усинского и Печорского районов. О нем и сегодня можно слышать хорошие отзывы в населенных пунктах Припечорья.
   Не могу и не хочу в этих заметках судить о его профессиональном мастерстве, о его организаторских способностях, как главврача лечебных учреждений. Но в людской памяти он остался врачом, который не шел на компромисс со своей совестью, если дело касалось больного; был принципиальным в решениях, если дело касалось жизни пациента.
   В связи с этим не могу не привести хотя был один из многочисленных примеров, сохранившихся в людской памяти.
   Дело было летом, во второй половине пятидесятых. Молодая учительница только что выписалась из родильного отделения Усть-Усинскои райбольницы. Ох как хотелось быстрее попасть со своим первенцем в соседнее село, где она работала. Был готов и транспорт. Но неожиданно поднялась температура: 38... 39... 40. Хозяин квартиры, поняв, что в дороге может случиться непредвиденное, вызвал врача больницы (потом он долгие годы тоже работал в Печоре). Тот, осмотрев и поняв желание больной быстрее попасть домой, решил: можно ехать, все пройдет...
   Врач ушел, а хозяин настоял на вызове главврача больницы Быкова. «Никакой поездки... Сейчас же в больницу... Иначе исход может быть непоправимым», — решительно заявил Георгий Борисович и ушел.
   Та молодая учительница, сейчас уже пожилая женщина, при недавней встрече вспомнив об этом случае, сказала: «Быков?.. Я ему обязана жизнью и помнить о нем буду до конца своих дней...»
   ...В Печоре же Георгий Борисович был известен и как энтузиаст и популизатор оздоровительного бега. Часто выступал по этой теме на страницах городской газеты, его лекции с интересом слушали в школьных и трудовых коллективах.

Т. СЕМЯШКИН
...И ЗАМОЛЧАЛ ОРКЕСТР
Никифоров Н.А. (1917-1997)

   Родился Николай Никифоров на Смоленщине. Детство его не назовешь праздником. Куда там! В три года остался без родителей. Детские дома, интернаты, годы беспризорничества...
   В далеком тридцать седьмом юноша оказался на Печоре. Зарабатывал на хлеб на разных рабочих должностях. Тянулся к с детства знакомой музыке. В то время и в далекой от большого мира Усть-Усе ни один праздник не обходился без духового оркестра.
   Село тогда было многолюдным. Через него шла техника и людская сила в верховья Усы, на освоение воркутинских углей. За короткий срок вырос и заработал полностью на местном сырье консервный завод. А предприятие, не имеющее своего оркестра, никак не назовешь солидным. Такое вот негласное соревнование, что ли, существовало тогда. Молодого музыканта Колю Никифорова приглашают на должность руководителя духового оркестра завода. Работает два года, воспитывает у себе подобных любовь к духовой музыке.
   В предвоенном сороковом Н.А. Никифоров начинает работать инспектором отдела кадров пароходства. С этой должности в начале сорок второго его призывают в действующую армию.
   В составе 168-го стрелкового полка 24-й железной стрелковой дивизии участвует в боях за Сталинград. Здесь, осенью сорок второго года, получает осколочное ранение обоих ног. О боях под Сталинградом говорят медали «За боевые заслуги» и «За оборону Сталинграда».
   Все фронтовые километры длиной в три с половиной года шагает он в составе 24-й железной дивизии. Принимает участие в освобождении Румынии, Болгарии, Венгрии, Югославии, Австрии. Не только с автоматом в руке. Труба полкового музыканта не раз поднимала бойцов в атаку, звала их на подвиг во имя Родины.
   Победа бойца Николая Никифорова застала на австрийской земле. Но служба продолжалась еще около года. Демобилизовался в сорок шестом. Куда податься солдату без рода без племени? Конечно же на Север. Туда, где он нашел свое место в жизни.
   Рады были его возвращению в управлении Печорского пароходства, которое переехало в то лето из Усть-Усы в Печору (пос. Канин-Нос). С сорок шестого года на протяжении четверти века он работал старшим инженером отдела кадров управления пароходства. И, конечно же, никогда не расставался с музыкой. А с выходом на заслуженный отдых он полностью отдался делу пропаганды духовой музыки, прививал молодым любовь и знания к духовым и ударным инструментам.
   Пять лет был он во главе знаменитого оркестра Печорского речного училища. Воспитывал, наставлял и вдохновлял своим примером юных речников. Печорцы, наверное, многие годы еще будут помнить праздничные торжества, когда на парадах и демонстрациях перед трибуной на площади Победы четким шагом под звуки музыки проходил оркестровый взвод училища. И всегда впереди него руководитель, ветеран войны Н.А. Никифоров. Помнят вдохновляющие звуки оркестра на высоком берегу реки в дни открытия навигации, на других торжествах...
   Тепло своего сердца, пример преданности музыки он оставил в коллективе Дома пионеров (ныне Дом творчества юных). Оставил добрую память и у всех тех, кто будучи школьником бегал в Дом пионеров, приобщался к духовой музыке.
   В Доме творчества юных, где он работал последние десять лет, оформлен постоянный стенд. Молодые коллеги его с большой теплотой рассказывают о ветеране, о Воспитателе с большой буквы.
   Нелегко сложились у ветерана последние годы. Жизнь, словно испытывая старого солдата на прочность, то и дело преподносила удары. Умерла жена, один за другим лишился сыновей. Не пал духом солдат. Воспитывал внуков. По-прежнему ходил в Дом творчества, приобщал детей к миру музыки.
   ...Ушел из жизни Николай Андреевич — и не стало оркестра. Не слышна на праздничных площадях города вдохновляющая, призывающая и радующая музыка оркестра...

Т. СЕМЯШКИН
РАДИСТ В ВОЙНУ
И В МИРНОЕ ВРЕМЯ
Усов Н.Н. (1926-1997 г.г)

   Почерк высококлассного радиста Николая Николаевича Усова хорошо знали не только люди его профессии. Как отличного радиотелеграфиста, мастера своего дела помнят его в кругах геологов и лесников, на буровых и на нефтепромыслах. О его отличном знании радиодела, честном служении избранной профессии рассказывалось не раз в газетных статьях.
   Около сорока послевоенных лет, до самого выхода на пенсию, отдал он делу радиста. Еще в 1976 году приказом Минсвязи СССР ему было присвоено высокое звание Почетного радиста.
   А полюбившаяся профессия, что называется, вошла в его жизнь с войной. Словом, тот самый случай, когда говорят: нет добра без худа...
...Николай Усов был призван Кич-Городецким райвоенкоматом в октябре сорок третьего года. Ему не было и восемнадцати лет. Юноше десятикласснику война не дала закончить среднюю школу.
   Первые полгода служба Николая Усова проходит в 33-м запасном стрелковом полку. А в мае сорок четвертого года кончает двухмесячные курсы радистов при 22-м отдельном запасном полку связи. До конца войны в составе 5-го истребительного авиационного корпуса Второй воздушной армии сержант Усов участвует в боях с противником. Медали «За взятие Берлина», «За освобождение Праги» говорят о прямой причастности к штурму этих городов.
   — Второго мая встречал в Берлине, а весть о Победе услышал в Праге, в целях освобождения которой наш полк был переброшен сразу после взятия столицы врага и капитуляции немцев, — вспоминал при жизни ветеран войны.
   Но служба девятнадцатилетнего юноши с Вологодчины продолжалась после Победы еще долгих шесть лет. Все годы — старшим радиотелеграфистом в военно-воздушных частях. Сначала в Чехословакии, потом в Венгрии, в Баку...
   Послеармейская жизнь Николая Усова началась в Воркуте, куда он приехал в 1951 году сразу после демобилизации. Будучи радистом в системах «Воркутауголь», «Печораугольгеология» и в других геологических партиях, он объехал весь Заполярный Север. Кочевая жизнь бывшего воина продолжается и после женитьбы в 1956 году. Евгении Усовой, жене и верной подруге, уже после Воркуты то и дело приходилось обживать новое место. Работали в Кыкшоре, Малой Пере, Картаеле и лишь в 1961 г. осели в Печоре.
   В последние годы жизни ветеран войны очень переживал за происходящее в России. На рассуждения: «Победили бы немцы — жили бы куда лучше», неизменно отвечал: «Это была народная война. На нас вероломно напали — мы дали достойный отпор до победного конца. Дело другое, как, и насколько полностью сумели и сумеем мы воспользоваться плодами этой Победы».
На снимке: Н.Н. Усов, Чехословакия, 1945 год.

Т. СЕМЯШКИН
УЧАСТНИК ДВУХ ВОЙН
Евстратов А.А. (1928-1998)

   Анатолий Евстратов по рождению москвич. Но прожил в столичном граде мало. Семья перед войной оказалась в Хабаровском крае, где в то время работал отец. Окончив местную семилетку, он решительно заявил: пойду на завод. Рабочие кадры были нужны. Многие с началом войны ушли на фронт. Приняли в заводскую семью и пятнадцатилетнего Анатолия. Спустя три месяца, он уже самостоятельно работал у токарного станка.
   В армию призвали его в начале сорок третьего в неполные семнадцать лет. Попав в учебный полк в Новосибирске, он близко знакомится с реактивной артиллерийской установкой, которая в народе была известна под названием «Катюша». После окончания курсов водителей этой грозной машины молодого бойца направляют в дивизион гвардейских минометов. И с этого момента, можно сказать, ратная служба Анатолия Евстратова была связана с «катюшами», неожиданный и опустошительный огонь которых не раз испытывал на себе противник. И естественно, что вражеская авиация особо охотилась за реактивными установками.
   Шли ожесточенные бои в Белоруссии и Прибалтийских республиках. Советские войска город за городом, село за селом освобождали их территории. Враг понимал, что освобождение этих республик — прямой путь к Польше и Восточной Пруссии. И естественно, что противник из последних сил стремился противостоять наступательным порывам наших частей.
   Как-то в один из дней победной весны Анатолий Евстратов вывел грозное орудие вместе с расчетом на позицию очередного удара. Только успели отстреляться, как налетела вражеская авиация. Одна из бомб попала прямо в установку. Кого ранило, кого убило. Швырнуло взрывной волной и «похоронило» под слоем земли и водителя грозной машины. Потом уже откопали его друзья-минометчики. Руки-ноги не шевелились, не было речи. Думали: война для него кончилась.
   Но молодой организм, старания военврачей помогли победить страшный недуг. После четырех месяцев, проведенных в госпитале, медкомиссия сделала заключение: годен к строевой службе. Здесь, в госпитале, застала его Победа, здесь за тот самый бой была вручена ему медаль «За боевые заслуги».
   А вскоре после выхода из госпиталя в составе стрелкового полка он был направлен на Восток, в занятую японцами Манчжурию. И здесь, уже в войне с Квантунской армией японцев, снова водит «катюшу». За отличные действия в боях с японцами он был награжден благодарственным письмом Верховного Главнокомандующего, которое бережно хранится в семейном архиве ветерана.
   После победы Анатолий Евстратов в армии оставался еще пять лет.
   Демобилизовавшись, он приезжает в Печору, где в то время оказались его родители. Как водитель второго, а потом первого класса многие годы работал шофером на предприятиях и организациях города. Здесь обзавелся семьей, вместе с женой, Клавдией Александровной, вырастили и воспитали троих сыновей.
   В последние одиннадцать лет, перед выходом на пенсию в 1988 году, работал слесарем, а потом бригадиром слесарей по авторемонту в Печорском авиапредприятии.
   ...Ранения, страшная контузия сказались на здоровье ветерана. Последние десять лет жизни он был слепым. Но рядом всегда была верная жена, мать его детей — Клавдия Александровна. Она оставалась глазами и душой ветерана до последних дней его жизни.


H. ЕРЕМЕНКО
ЛЕЙТЕНАНТ МЕДИЦИНСКОЙ
СЛУЖБЫ
Мяндина П.М. (1922-1999)

   Всего лишь с год потрудилась в качестве старшей операционной сестры хуторская дивчина Полина Лиманская после окончания Харьковского медицинского техникума, как началась Великая Отечественная война. С самых первых ее дней она — в рядах защитников Родины, в медбатальоне 216-й стрелковой дивизии. А с ноября 1942 по октябрь 1946-го — старшая операционная сестра сортировочной эвакуационной части № 4526 47-й армии, потом — при полевом подвижном госпитале № 2267 3-й ударной армии Белорусского фронта
   Полуистлевшая от времени красноармейская книжка еще хранит кое-какие данные. С фотографии смотрит уверенная в себе, волевая девушка в форме лейтенанта медицинской службы. Другие фотоснимки, записи воспоминаний, прижизненная встреча с ней помогли мне воссоздать отдельные эпизоды фронтовой жизни Полины Марковны Мяндиной (в замужестве). Вот один небольшой штрих из ее ратной биографии:
   ...Бинты уже кончились. Полина разорвала рубаху, быстро перевязала тяжело раненного подполковника, с трудом стала подтаскивать его к стоявшей поодаль двуколке. Метр за метром, тяжело дыша, продвигалась она со своею ношей, минуя бесконечные воронки. «Только бы успеть, только бы не умер!» — время от времени проносилось в мыслях. А фашистские самолеты, казалось, не уставали бомбить этот небольшой участок земли между Ростовом и Батайском, словно задавшись целью во что бы то ни стало уничтожить вынужденных отступать в глубь страны советских солдат и мирных жителей. Земля дрожала и вздымалась вверх от взрывов бомб и снарядов, в грохоте которых растворялись крики беженцев, стоны раненых...
   Последние силы были на исходе, когда Поля доползла до намеченной цели. Вот и двуколка, на которую она усадила подполковника и снова направилась было на поле боя, но мощный взрыв оглушил ее, заставил броситься в ближайшую воронку. Полежав немного, Полина встала, стряхнула с себя землю и оглянулась: не было уже ни двуколки, ни раненого подполковника — прямое попадание снаряда. Только когда кончился очередной налет авиации и обоз с ранеными двинулся в укрытие, она заметила, что правый сапог ее был полон крови. Так произошло ее первое ранение. Гитлеровцы шли буквально по пятам. Не раз приходилось санитарам да медсестрам прикрывать огнем уходившие обозы.
   Переправившись на виду у врага через Дон, стрелковый полк, в котором служила медсестрой Полина, миновав Батайск, двигался в сторону Кавказа — через Майкоп на Туапсе. Не хватало бинтов, медикаментов, порой нечего было есть, раненые просили пить, а воды не было. Находили заросшие озера, поили раненых, пили сами. И так много дней и ночей. Когда Полина служила в эвакосортировочном госпитале № 4526, размещавшемся в Геленджике, она, зачастую под бомбежкой, сутками не отходила от операционного стола — помогала хирургам, а иногда и самостоятельно выполняла те или иные операции. Как-то прямым попаданием была разбита операционная. Многие медсестры и раненые в тот день погибли. Была контужена и Полина. Целый месяц лечилась здесь же, в госпитале, и сама лечила раненых.
   ...Шло время. И вот новое боевое задание: группу медработников отправили на подводных лодках на Малую Землю для срочного оказания помощи и вывозки раненых в Геленджик. И начались напряженно-тревожные рейсы от осводовской пристани Геленджика в Цемесскую бухту, к мысу Новороссийска, и обратно.
   Казалось, не было конца носилкам с ранеными защитниками этого крохотного плацдарма, где люди ходили только по траншеям, не поднимая головы, где подвигом был каждый прожитый день...
   Задание было выполнено, и Полина снова отправилась в Красную Поляну — местечко в 40 км от Сочи, где располагался ее госпиталь. В части же их, в том числе и Полину, считали погибшими. Были посланы извещения о смерти на их родину. Но, как говорится, всем смертям назло, Полина и многие из этой группы вернулись живыми. Шел 1943 год. Советские войска перешли в наступление и повсюду гнали фашистов с родной земли. Пройдены были с боями Украина, Белоруссия...
   Победа застала лейтенанта медслужбы Полину Мяндину (тогда Лиманская) в Потсдаме, в 18 км от Берлина. Ликованию не было предела. Но и после Победы еще два долгих года Полина служила старшей операционной сестрой в полевом подвижном госпитале в германских городах Мерзербурге и Галле. Здесь пришла к Полине первая любовь. В конце 1947 года она вышла замуж за старшего сержанта-артиллериста Григория Мяндина. Демобилизовавшись, отбыли на его родину — в село Усть-Цильма Коми АССР.
   В послевоенное время Полина Марковна Мяндина не изменила своей благородной профессии, В системе здравоохранения работала в Усть-Цильме, Дутово, в Печоре. Родина высоко оценила боевые и трудовые заслуги славной дочери. Об этом свидетельствуют орден Отечественной войны, орден Красной Звезды, медали «За боевые заслуги», «За взятие Берлина», «За взятие Варшавы» (Точнее - «За освобождение Варшавы». прим. админ. сайта), «За оборону Кавказа», знак «Отличник санитарной службы» — всего около двадцати наград.
   Год с небольшим назад Полины Марковны Мяндиной не стало. Нет и Григория Мяндина. Жизнь продолжают их дети: Галина — преподаватель математики в школе № 9, Валерий работает на кафедре физики в институте усовершенствования учителей. А Светлана Григорьевна, как и мать, работает фельдшером в ПРУ. Ее супруг — водитель автобуса в Печорском АТП — Михаил Александрович Павловский — заслуженный работник транспорта СССР. В их семье — трое детей. Сын и дочь внаследие носят имена дедушки и бабушки — Григорий и Полина.
В семье Павловских гордятся героическим прошлым Мяндиных. Гордятся и бережно хранят память о них.

Т. СЕМЯШКИН
ОСТАВАЛСЯ ВЕРЕН
ИЗБРАННОМУ  ДЕЛУ
Чупров И.И. (1916-2000 г.г.)

   Уроженец села Усть-Лыжа Илья Чупров на действительную службу в армию был призван в 1939 году. За плечами у двадцатидвухлетнего призывника были уже три года учебы в Ижемском сельхозтехникуме да год самостоятельной работы в затерявшейся в верховьях Усы Абези. Здесь, в деревушке из трех десятков домиков у устья речушки Лемва, начался и прошел первый трудовой год жизни молодого зоотехника. Как, несколькими годами раньше, и у начинающего учителя Якова Рочева, ставшего впоследствии известным коми писателем, запечатлевшего свои воспоминания об этих местах в книге «Долгая зима в Абези».
   Два года служит Илья Чупров на границе с Монголией. Здесь же — однокурсники по техникуму Кузьма Канев из Акиси да Максим Истомин из Новик-Божа, с которыми уже после войны не один десяток лет пришлось работать рядом, служить одному делу.
   А тогда с началом войны пути-дороги друзей разошлись на долгие пять лет.
   Сержант Илья Чупров попадает на Ленинградский фронт. Долгие оборонительные бои на подступах северной столицы. Но накал сражений не уменьшается и после прорыва блокады. Враг упорно рвется занять прежние позиции. В жарких боях принимает участие и командир отделения Илья Чупров. В одном из таких боев у станции Мга он был ранен. Но в госпитале, как он вспоминал при жизни, долго не задержался. Через три недели снова на передовой. В составе той же 96-й артиллерийской бригады освобождает польские города и села. Здесь, уже весной сорок пятого, получает новое ранение. После лечения в одном из польских городов направляют его в далекий Кунгур. Здесь, будучи командиром отделения десятого запасного полка 96-й артиллерийской бригады, встретил он Победу. Здесь около восьми месяцев продолжается служба и после Победы.
   Лишь в феврале 1946 года возвращается в родные места. Здесь вновь встречается с однокурсниками по техникуму: с Кузьмой Ка-невым, Макаром Каневым, Максимом Истоминым. Радости не было конца. Все живы! Лейтенант, старший лейтенант, капитан. Все при боевых наградах.
   О ратном труде И.И. Чупрова говорят не только орден Отечественной войны, медали «За боевые заслуги» и «За освобождение Ленинграда». О героическом пути офицера-артиллериста говорят и благодарственные письма Верховного Главнокомандующего Сталина. Их шесть. Каждое — с указанием конкретных дат и места событий.
   Началась мирная жизнь. Дел в послевоенные года, особенно в сельском хозяйстве, хватало всем. Уже через неделю Илья Чупров в тундре, где долгие годы заведует зооветпунктом.
   В совхозах Усть-Усинского района в те годы значилось более 35000 оленей. Около двух десятков стад. У каждого свои маршруты, проходы, места пастбищ. Не одна тысяча километров специалистом И. Чупровым пройдены за многие годы на оленьих упряжках по просторам тундры, по местам зимования стад.
   Тундра соединила и с подругой жизни, Дусей Рочевой, с которой прошагали по жизни в дружбе и согласии более полувека.
   В 1959 году, после объединения Усть-Усинского района с Кож-винским, И.И. Чупров был приглашен в Печорское управление сельского хозяйства. Полтора десятка лет работает здесь зоотехником по оленеводству, и, естественно, больше времени проводит в тундре, чумах да оленьих стадах. Работу не оставляет и после 1975 года, когда бывший Усть-Усинский район вновь отделяется. Работает еще три года уже в Усинском районе старшим зоотехником | по оленеводству. Только с выходом на пенсию окончательно «прописывается» в семье.
   Чупровы вырастили трех сыновей и двух дочерей. Все хорошие специалисты, нужные людям и радующие родителей.
   И сейчас, когда нет уже ветерана в живых, мне особо понятны и объяснимы его слова, сказанные им в одной из бесед: «Наши дети — это богатство и радость наша...» В них, наверное, не только отцовская гордость, но и полная удовлетворенность жизнью.
 

КОРОТКО ОБ АВТОРАХ
Асюнькина Любовь Александровна.
Закончила Пермский институт культуры. Более десяти лет заведует библиотекой в с. Красный Яг.

Афанасьева Татьяна Геннадьевна.
Закончила Сыктывкарский госуниверситет. Научный сотрудник городского историко-краеведческого музея.

Горбачева Любовь Алексеевна.
Многие годы работала в городской газете «Ленинец». Временно не работает.

Глущенко Раиса Александровна.
Директор МУП «Издательство «Печорское время». Член Союза журналистов России.

Душак Евгений Евгеньевич.
Работает первым заместителем Генерального директора ОАО «Печорлеспром». Стихи публиковались в газете «Печорское время».

Еременко Надежда Сергеевна.
Многие годы работала корректором, затем литсотрудником городской газеты «Ленинец». Перед выходом на пенсию — в системе Печорского речного пароходства. Ее стихи часто публикуются в газетах.

Желтый Василий Васильевич.
Многие годы работал в городской газете «Ленинец». Пенсионер. Член Союза журналистов России. Автор книги «Печора и печорцы».

Жилин Валерий Леонидович.
Долгое время работал фотокорреспондентом газеты «Ленинец». С 1984 года работает печатником офсетной печати в издательстве «Печорское
время».

Журавлев Олег Игоревич.
Корреспондент редакции газеты «Печорское время».

Лазарев Евгений Иннокентьевич.
Работает в редакции газеты «Печорское время». Член Союза журналистов России. Его стихи публиковались в газетах, сборниках.

Маточкина Эльвира Васильевна.
Закончила Пермский институт культуры. Заведующая филиалом № 6 ЦБС в пос. Каджером.

Наквасина Людмила Александровна.
Директор Печорского городского историко-краеведческого музея.

Поляков Юрий Капитонович.
Многие годы работал заместителем редактора городской газеты «Ленинец». Затем, до выхода на пенсию — председателем горкомитета профсоюза работников госучреждений. Член Союза журналистов России. Автор поэтических сборников: «Печорские зори», «Я родом из детства», «Кладовая души», и других

Семяшкин Томас Иосифович.
Собственный корреспондент газеты «Коми му» по Печорскому и Усинскому районам. Член Союза журналистов России. Заслуженный работник Республики Коми. Автор двух краеведческих книг «Среднее Припечорье: памятники и памятные места», «Колва — коми-ненецкое село». Почетный гражданин г. Печоры.

Семяшкина Валентина Томасовна.
Работала в городской газете «Ленинец». Редактировала газету «Речник Печоры». Редактор газеты «Экологический вестник». Член Союза журналистов России.

Фролова Наталья Петровна.
Многие годы работала в газете «Ленинец», редактировала газету «Речник Печоры», была собственным корреспондентом газеты «Северная магистраль». Член Союза журналистов России.

Шарыпов Николай Феодосьевич.
Работает главой администрации Кожвинского поселкового Совета. Заслуженный работник Республики Коми.

Юрченко Тамара Васильевна.
Редактор отдела городской газеты «Печорское время».

 

1   2   3   4

вернуться