КНИГИ О ГОРОДЕ ПЕЧОРА/ПЕЧОРА И ПЕЧОРЦЫ


© www.pechora-portal.ru, 2002-2006 г.г.


Василий Васильевич Желтый
ПЕЧОРА и ПЕЧОРЦЫ

1 - е издание.
 © Издательство "Печорское время",
2000 г.

Формат 60х84 1/6. Бумага этикеточная. Объём 11,5 п.л. Тираж 3000.
Компьютерная вёрстка Сергея Гаевого. Корректор Валентина Попова.


©
Этот текст форматирован в HTML - www.pechora-portal.ru,
2005 г.
В web- оформлениии использованы фотографии В.Михеева, Д. Каманчаджяна, В.Жилина, Е. Саяпина,
также фотографии из личных альбомов жителей г.Печора и фотографии из архива Игоря Дементьева.
© web-оформление Игорь Дементьев, 2005 г.
 
 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18
 

 

УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ!


   Вы держите в руках первую книгу «Печора и печорцы». О многих людях и событиях она расскажет вам, но многое осталось за рамками данного издания. Прозвучали не все имена известных в Печоре людей, сыгравших большую роль в -строительстве города, и не все отрасли и сферы представлены. Однако тема не закрыта, готовятся материалы для второй книги. В связи с этим мы обращаемся к ветеранам, горожанам, бывшим и нынешним руководителям предприятии и организаций с большой просьбой помочь в этой работе.
   Нам важны ваши воспоминания, документы и фотографии, хранящиеся в семейных архивах и архивах коллективов.
    Надеемся, что блок образования замечательно дополнят рассказы Н.А Витязевой, Н.Л. Остряниной (ныне заместителя главы администрации г. Печоры), Т.В. Плесовской. А.С. Смолевой, Н.С. Тарасовой, Т.Д. Юрченко.
   О развитии здравоохранения, в особенности на селе, будут интересны воспоминания В.А. Ветчинкина, А.А. Красовского, А.В. Кириллина, Г.А. Синцова, В.Ф. Орлова, А.М. Трыкина, В.Г. Цыбулько, Н.Л. Чупровой.
    В Печоре есть представители науки. Думается, свои материалы о развитии науки представят Е.С. Казановский и А.И. Резниченко.
    Многие годы на территории Печоры работают предприятия геологоразведки. В развитии этой темы надеемся на сотрудничество с В.Ф. Васиным, С.А Зориным, Л.С. Магомадовым, работающим заместителем главы администрации г. Печоры, В.П. Румянцевым, А.Г. Фурсовым.
    В недалеком прошлом наш город насчитывал около двух десятков воинских частей. Среди них заметно выделялся воинский коллектив, который в разное время возглавляли полковники Е.М. Захарчук, В.И. Полищук, П.В. Стрельников, В.М. Шишло. Приглашаем их поделиться своими воспоминаниями об одной из мощнейших в системе СПРН страны радиолокационной станции.
    Заметной в городе является перерабатывающая отрасль. С историей АО «Печорский хлебомакаронный комбинат» связаны имена руководителей предприятий - И.И. Дерменжи, Е.А Куликовой, А.И. Лобастова (ныне главы администрации г. Печоры). Их воспоминания необходимы для рассказа о предприятии и его людях. В основу повествования об АО «Печорский мясокомбинат» должны быть положены воспоминания ветеранов и нынешнего генерального директора В.Г. Проскуры.
   Печорский край пережил тяжелейшую участь одного из островков могучего Архипелага ГУЛАГ. Ценнейшим материалом для книги станут воспоминания ныне живущих бывших репрессированных — Б.В. Комлева, Н.Н. Жоля, исторические статьи, документы общества «Мемориал».
   До встречи на страницах второй книги «Печора и печорцы».

Общественный редакционный совет.

 

    Эта книга рассказывает о трудных и сложных годах освоения Печорского края; становлении и развитии в нем основных отраслей народного хозяйства, а также здравоохранения, просвещения и культуры. В каждом разделе книги есть рассказы о трудолюбивых, мужественных людях, посвятивших многие годы жизни делам и заботам города на Печоре-реке.
    В работе над книгой автор использовал документы Печорского государственного архива, историко-краеведческого музея и другие материалы официальных источников. Большую роль в освещении некоторых вопросов сыграли воспоминания и рассказы старожилов города и поселков, а также наблюдения и впечатления автора. Это помогло глубже раскрыть некоторые события прошлого и показать их с большой достоверностью.



Члены, общественного редакционного совета:
Е.Е. Душах, М.В. Круссер, Л.Ю. Литвак, Ф.П. Олексюк.

 

   Желтый Василий Васильевич родился в селе Ново-Михайловка Полтавской области в 1928 году, в крестьянской семье. Его дед — Петр Евдокимович, умел мудро и толково хозяйствовать на земле, чтобы прокормить и поставить на ноги десятерых детей. Все шло ладом. До поры -— до времени. Начавшаяся коллективизация разметала большое семейство по огромной стране. В четырехлетнем возрасте автор вместе с родителями оказался в Сальских степях Ростовской области. Там в бывших казачьих казармах создавалась коммуна «Новая жизнь», позже реорганизованная в колхоз. С детства он познал коллективный труд, его оплату и цену копейки. Учился в школе колхозной молодежи. Окончил шесть классов. Началась война с фашистами, которые летом 1942 года своими танками проутюжили и донские поля. После изгнания оккупантов правление колхоза направило Василия Васильевича на курсы трактористов. Так с 15 лет он стал управлять мощным «железным конем» — трактором ЧТЗ «Сталинец».
    Как-то мы разговорились, вспоминая исхоженные жизненные дороги, и Василий Васильевич поведал о своем детстве и юности, а потом как бы заключил: «В общем, познал я рано серп и молот — орудья сельской старины. Я видел смерть, пережил голод. Был оклеветан без вины...»
    В конце 1947 года районным военкоматом он был направлен на учебу в горнопромышленное училище города Новошахтинска, где получил профессию бурильщика. Работал мастером производственного обучения и учился в вечерней школе. Писал заметки в городскую газету «Знамя шахтера». В 1950 году был приглашен на штатную должность в редакцию. Работал литсотрудником, заведующим промышленным отделом редакции газеты. В 1953 году переезжает на постоянное место жительства в Республику Коми. Здесь он становится специалистом «широкого профиля»: был рабочим в Троицко-Печорском леспромхозе, кладовщиком орса, воспитателем молодежи. С 1956 года — сотрудник Троицко-Печорской районной газеты «Новая Печора». С 1962 года и до выхода на пенсию в 1984 году был ответственным секретарем, заместителем редактора Печорской городской газеты «Ленинец». Член Союза журналистов СССР с 1958 года. Окончил отделение журналистики Высшей партийной школы. Его рассказы, очерки и фельетоны печатались в республиканских газетах «Красное Знамя», «Югыд туй», «Молодежь Севера» и некоторых журналах, а также в коллективных сборниках «Встреча», «На новые рубежи», «Последняя версия».
    В настоящее время Василий Васильевич проживает в городе Печоре и, находясь на заслуженном отдыхе, продолжает сотрудничать с городской газетой «Печорское время».

Ф. Олексюк.

 

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

    О городе Печоре и его спутнице-реке написано немало статей и даже книг — интересных, познавательных. Перед Вами, читатель, еще одна. Не отодвигайте ее в сторону — прочтите. Этот документальный очерк я задумал написать давно, еще в конце 60-х годов, после того, как в республиканском издательстве вышла моя первая книжка «Печора», тоненькая, в желтом «одеянии». В ней все было отображено правильно: и пафос того времени, и вера в лучшее будущее. Книжка издана, а радости на душе было мало: я чувствовал неудовлетворенность и начал сомневаться в том, правильно ли сделал, что ради появления на свет «первенца» поступился принципами и о многом умолчал. Но оставалась надежда, что наступит время, когда о новой истории Печорского края можно будет, не осматриваясь по сторонам, писать и говорить открыто. И я решил вернуться к работе над очерком о Печоре, расширить его и донести до читателя хотя бы частицу истины, напомнить об отдельных исторических фактах, которые были на нелегком пути освоения и развития Северного края. Стержнем документального очерка должны стать судьбы и дела печорцев — людей мужественных и преданных делу.
    Очерк озаглавлен «Печора и печорцы». Это название, думаю, надо понимать несколько шире рамок городской черты, так как Печора — не только город, выросший на берегу реки, которая дала ему свое имя, но и огромная географическая местность. Выходит, все мы — печорцы. Ведь вспоены и вскормлены матушкой-Печорой. Как-то, будучи в отпуске на юге, я стоял в очереди у кассы за железнодорожным билетом. Люди в разговорах коротали время. Обсуждались разные вопросы. «Вам куда ехать?» — спросила меня пожилая женщина. Я ответил, что еду в Печору. «Земляк, значит. Я тоже с Печоры, — сказала женщина и добавила: — Будете в Мутном Материке — заходите к нам в гости». Вот так, оказывается, город и село, находящиеся друг от друга на расстоянии около двухсот километров, стоят на одной «улице», название которой — река Печора.
    Моя память хранит давнюю картину. О ней я как-то рассказывал в печати. В августе 1964 года из здания Печорского горкома партии вышли два молодых человека. Остановились, закурили. Они некоторое время молчали, видно, переживая что-то или любуясь красными маками и синеглазыми васильками, выросшими на клумбах. Под дыханием теплого ветерка цветы слегка клонились к земле. Асфальтированная дорога, по бокам окаймленная разноцветным ковром газонов и молоденькими березками, ровной лентой уходила по Ленинградской улице. А дальше эта дорога как бы обрывалась — там начиналась река, откуда доносились гудки пароходов.
   — Знаешь, Валентин, — обратился один молодой человек к другому. — Мне очень нравится Печора. От нее веет молодостью, все просто и хорошо.
    — Мне тоже город нравится, — ответил другой, затем, вдохнув воздух полной грудью, продолжал: — Печора почти ровесница нам. Вот ты можешь не поверить — дело твое. Но я знаю, что говорю. Мой отец четверть века назад пас здесь оленей. Да-да, не удивляйся. Вот на этом самом месте, где стоят здание горкома, Дом культуры речников, вторая школа и дальше к аэропорту, тысяча оленей копытами ягель из-под снега добывала. А теперь... Вот ты говоришь, нравится. Слово не то. А я люблю Печору и весь наш край, люблю так, как свою жизнь...
      Валентин — сын знатного оленевода Печорского района Лазаря Никифоровича Филиппова, награжденного в начале 50-х годов орденом Трудового Красного Знамени за успехи в развитии оленеводства, — долго еще говорил о Печоре. Хотя в городе он бывал очень редко, т.к. все время находился в тундре, однако для него быстрорастущий город — это отцовская юность, которая навсегда сохранила в памяти картины начавшегося обновления холодного, но богатого и прекрасного края. Любят северяне свою малую Родину.

 

1 НАЧАЛО ТРУДНОГО ПУТИ
Канин-Нос

   
В январе 1999 года Печоре исполнилось 50 лет. Возраст для города, конечно же, небольшой. Для человека такой возраст — пора высокой зрелости и исполнения планов, полный разбег по жизненной дороге, а для города — это только начало пути, как говорится, переходный возраст от детства к юности. Но сделано уже очень много. Обо всем этом мы расскажем чуть позже. А пока — странички истории. Ведь без истории, без прошлого нет жизни, не будет будущего.
    Если посмотреть на карту Печорского края, то можно увидеть, что где-то за 200 километров ниже села Подчерье река делает крутой поворот, образуя как бы петлю, которая захватывает кусок суши с высокими крутыми берегами. Это - Канин-Нос. Кто и когда дал этому месту такое название, старожилы не знают. Не удалось найти объяснение ему и в справочных изданиях. Канин-Нос еще в конце тридцатых годов двадцатого века славился красивым сосновым бором. Вековые медноствольные деревья подступали почти к самой воде. Эти места издавна привлекали человека. Здесь паслись олени, то тут, то там можно было встретить затерявшиеся в буреломах охотничьи избушки. Хозяевами этого красивейшего уголка были оленеводы и охотники. И только гудки пароходов, изредка проходивших в Нарьян-Мар или Троицко-Печорск, нарушали таежную тишину.
    Но жизнь, полная больших планов и свершений, проникала и в эти отдаленные утолки. Изыскательские работы, проведенные геологом Г. А. Черновым в 1930—1931 годах, показали, что в долине реки Воркуты имеются залежи угля. В 1932 году здесь заложили первую шахту, которая через два года была сдана в эксплуатацию. На Печорский угольный бассейн стали смотреть как на возможную коксовую базу металлургии Севера страны. Планировалось строительство Печорской железнодорожной магистрали.
   В конце 30-х годов шахты Воркуты уже давали уголь, а железной дороги до Воркуты еще не было. Встал вопрос: каким путем доставлять уголь промышленным предприятиям Ленинграда, Архангельска, Мурманска и других городов Северо-Запада страны? Тогда и было решено в районе Канин-Носа построить речной порт, чтобы уголь, поступавший из Воркуты по реке Усе в баржах, перегружать в железнодорожные вагоны и направлять потребителям. Имелись в виду и другие обстоятельства. С вводом в эксплуатацию железной дороги до Воркуты уголь в речной порт будет поступать в вагонах, здесь перегружаться на баржи и уже по воде направляться в населенные пункты, расположенные по реке Печоре.
    Как говорят материалы городского архива, летним днем 1940 года в местечко Канин-Нос прибыла из Ленинграда партия изыскателей Гидроречтранса. Они поднялись на крутой берег, осмотрелись: в сторону от реки простирался чудный бор, на котором сосны свечами тянулись к небу, а белый мягкий ковер ягеля пружинил под ногами. Посмотрели люди на реку, на ее зеркальную ширину, прячущуюся за верхним и нижним поворотами, и, наверное, кто-то из них сказал: «Красота-то какая!» Остановились изыскатели на этом месте, разбили палатки. Потом начали строить землянки — зима-то северная рано в гости наведывается. Вот с этих-то землянок и началась улица Ленинградская, позже протянувшаяся в сторону аэропорта. На ней поднялись красивые здания горкома партии и горисполкома. Но это через годы. А в конце 40-го был образован Канинский поселковый Совет с подчинением Усть-Усинскому райсовету. Но, видно, и тогда реорганизации проводились в спешке. Буквально через три месяца организуется Кожвинский район. В то время в него входила вся территория нынешних Печорского, Интинского, Воркутинского и Вуктыльского районов. Первым секретарем райкома партии был Степан Иванович Безгодов, а председателем райисполкома — Константин Кузьмич Пархачев.
    Скупые строки пожелтевших листков рассказывают о сложностях и трудностях в становлении и обустройстве вновь организованной районной власти. В то время в Канине, так называемом поселке, стояло несколько землянок и бараков. В небольшом продолговатом знании барачного типа разместились некоторые службы районной администрации. А жилой поселок из таких же землянок вырастал в районе нынешней 5-й школы. Жизнь была не легкая, но люди не унывали. Они старались помочь друг другу и всегда охотно откликались на призыв к участию в общественных мероприятиях. Часто работали сверхурочно и безвозмездно, особенно во время сложных ситуаций и стихийных бедствий. Например, в первую военную весну канинцы дружно пришли на помощь речникам. Вместе они отстояли речные суда от ледохода, который напирал на затонскую дамбу. Работали все, как говорится, и стар, и млад. Землю носили в мешках и на носилках, возили на тачках. Дамба выстояла. Стихию победили людская дружба и энтузиазм.
    Поселок Канин строился, расширялся. А в семи километрах от него рос другой поселок — железнодорожников. И наступило время, когда был организован (в будущем городе) второй поселковый Совет — Железнодорожный. Его председателем стал М.И. Гаврилов. Председателем Канинского поссовета была избрана Н.Н. Бачуринская.

* * *
   В июне 1940 года ожил Канин-Нос. Здесь открылась пристань. Ее первым начальником был Николай Алексеевич Богатырев. Началось строительство речного порта. Однако этому предшествовала большая работа, проведенная несколько раньше в базовых селах и поселках речников, таких, как Щельяюр, Усть-Уса, и других. В них в основном и концентрировался рабочий люд, стекавшийся сюда из разных уголков необъятной России, в основном, конечно, крестьянский. Именно из этого сословия вышли не только многие известные в стране ученые и конструкторы, полководцы и хозяйственники, но и покорители тайги и тундры. Понятно, характер человека выковывается в труде, в процессе которого и создаются все материальные ценности. А в крестьянском дворе испокон веков дети одновременно учились ходить, говорить и ... работать. Во время коллективизации они вместе с родителями были насильственно оторваны от родных мест и высланы на холодный Север обживать его и строить новую жизнь. Позже по этому пути потянулись бесконечные колонны арестантов, чаще всего безвинных. Они-то и внесли первый большой вклад в освоение Печорского края, проложили за короткий срок Севере-Печорскую железную дорогу и начали строительство Воркуты, Инты, Печоры и других поселков, ставших позже городами. Хочу познакомить читателей с биографиями интересных, известных в Печоре людей, одних из пионеров освоения Севера.

 

Такие, как они, были первыми

   О Василии Ивановиче Большакове можно написать книгу. Ему уже под восемьдесят, а он — непоседа, всегда занят каким-нибудь делом. Он и столяр, и плотник, знает машинопись и сочиняет стихи. А вообще-то он — речник-педагог. Рассказывая как-то о себе, он заговорил поэтическими строками:

    «Не бывал я лодырем
    и скучал до одури
    по всякому труду,
    Не считал я времени
    и с утра до темени
    лямочку тянул».


    Десяти лет от роду его вместе с родителями сорвали с вологодских мест и повезли аж... до Нового Бора, что под Усть-Цильмой, где им и было указано жить дальше. Большаковы попали в немилость только потому, что работали все от зари до зари. А чтобы не проспать очередную утреннюю зарю, отец семейства спал на кулаке. К этому же приучал своих сыновей — Николая и Василия. И на новом месте так называемые переселенцы быстро обжились. Вначале строили землянки, а потом и дома добротные подняли. В Новом Боре выросло крепкое животноводческое хозяйство. Оно и теперь известно на всю Республику Коми. Но Василий Большаков, окончив семилетку, пошел другой дорогой — его звала, манила река...
    Позже я вернусь к рассказу о нем.

* * *

   Константин Васильевич Поповский за три года до начала войны окончил пединститут, поработал учителем и директором сельской школы на Ставрополыцине. А через год — повестка в армию. Обстановка в мире была сложная. Пахло порохом. Партия и правительство решили призвать на службу всех мужчин в возрасте до 27 лет, имевших ранее отсрочку от службы. Новобранец Поповский попал в артиллерийскую разведку. Он готовил данные для стрельбы. Потом ему предложили пойти учиться в Брянское военно-политическое училище. Вскоре он тяжело заболел. После лечения в госпитале комиссия признала его годным к нестроевой. Комиссар стрелкового полка взял Константина к себе техсекретарем. Но вокруг уже поговаривали, что скоро всех нестроевиков отправят по домам.
    Да, такой приказ был в декабре 1940 года. Однако он не распространялся на части Особого Западного военного округа. Служба продолжалась, и полк в составе стрелковой дивизии побывал в Прибалтике, затем передислоцировался в Брест-Литовск, а оттуда с учебными боями прошел сотни километров до Слуцка. Там Константин Поповский встретил войну. Там и попал к немцам в плен. Причиной этого были растерянность командования и несогласованность в его действиях, что и стоило жизни многим солдатам и офицерам. Чтобы выйти из окружения, люди несколько суток подряд группами и в одиночку бродили по лесам и болотам. Поповский занемог. Бойцы занесли его в какой-то подвал, и сами спрятались там. А потом в распахнутую дверь до них донесся окрик: "Эй, русиш зольдат, выходи!"
    ...Константин Васильевич Поповский возвратился из немецкого плена только через четыре года и четыре месяца и проехал транзитом из фашистского лагеря — в наш, советский. Работал на ремонте железнодорожного пути. Каждый раз, подсыпая и утрамбовывая в насыпь землю, ему казалось, что из-под шпал доносятся людские стоны — так много было похоронено заключенных при строительстве этой дороги... Позже Поповский снова стал преподавать в школе математику. Он был одним из лучших математиков Печоры.

* * *

    Если судить по информации, опубликованной в печати, то получается, что за долгие годы ГУЛАГа через колонии, размещавшиеся на территории Печорского края, прошли сотни тысяч заключенных. Одни из них остались здесь на вечные времена, другие, отбыв срок, вернулись домой. Среди узников было много известных в стране и даже за рубежом людей — деятелей культуры, науки и техники, представителей международного коммунистического и рабочего движения. Жернова ГУЛАГа беспощадно перемалывали людские судьбы. Многие печорцы старшего поколения, наверное, знали и еще помнят стройного мужчину с большой копной кудрявых волос на голове. Даже в холодную погоду он чаще всего ходил без головного убора или в берете. Это был Андор Самуилович Левингер. Трудная судьба выпала на его долю. Он — венгр по национальности, интернационалист по убеждению — тоже не избежал тюремных застенков. С юных лет А. Левингер участвовал в рабочем и коммунистическом движении в Венгрии, способствовал победе в этой стране социалистической революции. Но Венгерская Советская Республика, провозглашенная в марте 1919 года, просуществовала чуть больше четырех месяцев. К власти кровавым путем пришла фашистская диктатура Хорти. В стране начались репрессии. Андор Левингер был вынужден эмигрировать в Австрию. Там он учился на медицинском факультете университета, а позже по решению ЦК Компартии Австрии перешел на работу в русско-австрийское торговое акционерное общество как один из представителей СССР.
    Работа продвигалась успешно. Советской стране стала оказываться помощь в налаживании торговых контактов, в подготовке и отправке в Союз рабочих и технических специалистов. В Москве одобрили такую деятельность братской партии и со своей стороны сделали шаг навстречу и открыли при полпредстве СССР в австрийской столице орган уполномоченных ВСНХ (Высший Совет народного хозяйства), а после создания наркомата тяжелой промышленности — уполномоченных НКТП. Несколько лет А.С. Левингер был таким уполномоченным. В мае 1933 года по распоряжению наркома Серго Орджоникидзе (конечно же, с дозволения Иосифа Виссарионовича) уполномоченный Андор Левингер был переведен на работу в Москву на должность начальника бюро обслуживания специалистов наркомата тяжпрома. К месту нового назначения он уезжал окрыленный великой радостью — жить и трудиться в столице мира и счастья...
   В апреле 1935 года Андора Самуиловича арестовали. Следствие по его делу велось ускоренным темпом и через два с лишним месяца было закончено. 4 июля состоялось заседание Особого совещания при НКВД СССР, которое осудило А.С. Левингера по ст. 58-6 (шпионаж) к пяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере. В тот же день комендант Бутырского следственного изолятора получил документ такого содержания: «Препровождение по делу № 1838 Левингера Андора Самуиловича, которого надлежит отправить с первым отходящим этапом в Чибью в распоряжение начальника управления «Ухтапечлага» НКВД и взять на особый учет согласно приказу № 257/с-ЗЗ-б». Осужденного «шпиона» увезли из Бутырской тюрьмы на далекий Север — в Чибью, а оттуда направили в лагпункт, находящийся в Усть-Усе... Вот ведь какая судьба! Через три года в ту же Усть-Усу по зову сердца приехала на работу выпускница Архангельской сестринской школы 18-летняя Зина Варакина. Там она и познакомилась с Андором, который к этому времени уже отбыл срок наказания и жил на поселении. Несмотря на разницу в возрасте, они полюбили друг друга. И поженились. Андор Самуилович работал тогда в санитарной инспекции, а Зина — медсестрой. Конечно же, за такой шаг Зину, как комсомолку, прорабатывали в политотделе пароходства. Но, слава Богу, все обошлось без оргвыводов.
   В 1957 году А.С. Левингера полностью реабилитировали. Всю свою трудовую жизнь, связанную с Севером, до выхода на пенсию в 1968 году он работал в системе Печводздравоохранения в разных должностях — от санинспектора до и.о. главного врача Печорской линейной санэпидстанции. В начале 60-х годов он был восстановлен в партии. И этим гордился.
   Умер А.С. Левингер четверть века назад. 2 декабря 1999 года исполнилось сто лет со дня его рождения.
    Мне как-то приснился сон, будто иду я по городу и на одном из домов увидел мемориальную доску. Подхожу к ней и с волнением читаю: «Андор Самуилович Левингер. Венгр по национальности, интернационалист по убеждению, он нашел вечное упокоение на Коми земле».
     Я рассказал лишь несколько историй из жизни трех человек. Они разные по характеру и возрасту, но их объединяет одно — эти люди прошли по тернистым тропам через трудные испытания, но не потеряли веру в доброту человеческую и не очерствели сердцем. И таких людей тысячи, много тысяч. Они-то и стали пионерами в освоении Севера. Пусть простят меня земляки-печорцы, что в этих заметках я не могу рассказать даже о сотой, тысячной доле тех, кого везли когда-то на край света в телячьих вагонах и баржах. Везли на перековку и воспитание, чтобы создать «нового человека». Невозможно назвать — не втиснуть всех имен даже в многотомное издание, куда бы вошли рассказы, например, о том, как встретились в далеком Заполярье после войны узники ГУЛАГа Петр Анохин и его будущая жена Маруся. Можно бы поведать о вологодском крестьянине Северьяне Соколове и его многодетной семье. Соколов принимал участие в создании на Печоре колхоза «Песчанка». А сколько сил и душевного тепла отдала людям заботливая санитарка из железнодорожной больницы Мария Михайловна Овчинникова. В молодости она, бывшая колхозная звеньевая-стахановка, прошла многие круги ада... Этими строками о некоторых узниках лагерей я хотел напомнить читателям о том, что первыми печорстроевцами были не Нафталий Френкель со своими откормленными, тупоголовыми исполнителями, а подневольные люди. Об этом никогда не надо забывать. Наверное, нужно знать и палачей народа. Вот один из них.

 

Заплечных дел мастер

    Нафталий Френкель — личность одиозная, но все же историческая — новатор в своем деле. В 30-е годы он был в генеральском чине и являлся в стране главным железнодорожным строителем — руководил главком, куда входило и подразделение, строившее Северо-Печорскую железную дорогу. Александр Солженицын в своем романе-исследовании «Архипелаг ГУЛАГ»
(скачать произведение "Архипелаг ГУЛАГ" 1,51 Мb) пишет, что среди заключенных живет упорная легенда, дескать, лагеря придумал Френкель. Однако писатель не согласен с этим утверждением и приводит примеры, когда еще в конце XIX века каторжане использовались на строительстве железных дорог. «И все-таки Френкель действительно стал нервом Архипелага»,— подчеркивает Солженицын. Вождь народов на протяжении многих лет часто прибегал к помощи Нафталия Ароновича по совершенствованию лагерной системы, приданию ей окончательной и единой формы. Кто же такой этот верный помощник диктатора? Писатель отвечает на вопрос подробно, я же только скажу, что Нафталин Френкель родился в Турции. Там же окончил коммерческий институт и занялся торговлей лесом, для чего в Мариуполе основал фирму, а вскоре стал «лесным королем Черного моря». Перед революцией, поняв, что грядут потрясения, Френкель перевел свой капитал в Турцию и уехал сам. С наступлением НЭПа возвратился в Союз и начал сотрудничать с ГПУ.
   Услугами Нафталия Френкеля, как начальника экономической части ОГПУ, пользовались на важнейших стройках социализма. Тогда же он высказал и обосновал свой знаменитый, античеловечный тезис «Об использовании заключенного в первые три месяца, а дальше ни он, ни его труп не нужны». Такая концепция, видно, понравилась Иосифу Виссарионовичу, и в конце тридцатых годов по его предложению создается новая зековская империя ГУЛЖДС — Главное управление лагерей железнодорожного строительства. Начальником главка был назначен Френкель. Вождь хорошо знал организаторские и коммерческие способности этого человека, его упорство в достижении цели — такой пойдет по трупам, но любое задание выполнит. Нафталий оправдал надежды Сталина. «Осенью 1941 года «Печорлаг» (железнодорожный) имел списочный состав 50 тысяч человек, весной 1942 года — 10 тысяч. За это время никуда не отправлялось ни одного этапа, — куда же ушли сорок тысяч?» Это — результат сатанинской мешалки, созданной по теоретическим расчетам Френкеля и запущенной в кипящий котел, где варилась баланда: накормить одних работяг за счет других. Котлы разделялись по-разному, скажем, не может зэк работать, отощал и свою норму выполняет лишь на 30 процентов — он получает котел карцерный: 300 граммов хлеба и миску баланды в
день. Дальше шли котлы штрафные, производственные и ударные. Даже «ударник» получал в день 700—900 граммов хлеба, три миски баланды и дополнительную кашу. Конечно же, истощенные люди умирали. Видно, правильно говорят, что под каждой шпалой, уложенной на Северо-Печорской железной дороге, похоронены зэки...

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18
 

вернуться