ПОЭЗИЯ/НИКОЛАЙ АДАМЕНКО/СБОРНИК СТИХОВ


© www.pechora-portal.ru, 2002 г.
 

1    2

 

   Адаменко Николай Игоревич. Родился 3 мая 1965 г. в Харькове, жил в Ленинграде, Ростове, Воркуте, Печоре. В настоящее время живет в Харькове. Окончил Ленинградское высшее военное инженерно-строительное училище (ЛВВИСКУ) (1989) и аспирантуру Харьковского Военного Университета (ХВУ) (1999). Преподаватель ХВУ, майор, военный архитектор. Кандидат технических наук, по кандидатской — эколог. Президент общества "Январь". Играет на 6-струнной гитаре. Песни пишет с 1980 г. на свои стихи и на стихи В.Лейкина, А.Тальковского, Олега Литвиненко. Участник и член жюри многих фестивалей и конкурсов. Были отмечены песни "Пара нот из-за такта" и другие. Член питерского клуба песни "Красный ветер" (1984 — 1989) и КСП "Баллада" (Воркута). В Печоре — малоизвестен..

 


      

Моему деду, — отцу моей матери, которого она не помнит

В детстве видим мы сны, объясненье которых приходит позже,
И среди тишины, что не знает понятий "бои", "рубежи",
Вспоминаем о тех, кто чуть старше, а может, моложе
Уходил от домов и от школьных задач в блиндажи.

Смотрит  с карточки дед, в гимнастерке, погонами сжатой,
И улыбка в глазах обещает мне: "скоро вернусь".
В двадцать пять своих лет он в "Катюше" сгорел в сорок пятом
Это я не для слез, ни к чему им теперь наша грусть.

Вот и мне двадцать два, скоро дедушки стану я старше,
С малолетства привык жить всегда по добру и уму.
Мне мой дед подарил мир прекрасный, могилой не ставший, 
И я помню, что этим на всю жизнь я обязан ему.

Возвращение

Перед глазами, на губах  везде песок...
Сержант сквозь слезы помянул его по-русски.
Я прихожу в себя, стучится боль в висок.
И снова все. В глазах темно и пусто.

Колонны догорающий костер,
Шепот, чьи-то руки и санбат,
А я в бреду искал рукой затвор
И все ругался, чтоб вернули автомат.

 Идите.  Есть!  Прости, что так, браток,
Врачей не убедишь — отвоевался.
Соленый привкус на губах, в крови платок.
И самолет. Домой. Не верится. Дождался.

Меня давно заштриховали в списках,
А нынче понял: не окончен разговор,
По Ленинграду шел юнец с крестом фашистским.
И я почувствовал: ищу рукой затвор.

Владимиру Ланцбергу и слету "Костры-92"

Что же важнее  зажечь звезду
Или не дать ей погаснуть?
Помнишь, весною в каком-то году
В это "вносилась ясность".

Господи! Как же умно мы молчим,
Как же болтаем мудро.
Жаль только, отблески нашей свечи
Все же погаснут под утро.

Я не фонарщик. Хоть рост  будь здоров,
А вот тепла не хватает.
Лишь собираю искры костров,
Доколе под небом мотает.

Покуда, вконец ошалев от вранья, 
Песни сменив и привычки,
В пожарники скопом уходят друзья,
Лесенки бросив и спички.

Плохо верить во что-то...

Плохо верить во что-то.
В кого-то верить  тем более.
Себе прибавлять заботы
Своею же собственной волей.

Но, переборов недоверие,
Себя изломав и посмев,
Я делаю шаг к вере
И чувствую нож в спине.

Холодная сталь безразличия 
Удар под сердце сзади.
Все это до боли привычно,
Оставьте же, Бога ради.

К чему оправданий ересь?
Чудак,  скажут друзья.
А я сделаю шаг к вере.
Я вам верю. Иначе нельзя.

У любви очень много лиц...

У любви очень много лиц,
Что шепчут нам по ночам
С фотоальбомных страниц
Прошлую нашу печаль.

И Купидон-стервец
Вновь накопил прощений
За беспокойство сердец
Прошлых любви обращений.

Флирт иль счастливый брак,
Ночь одна иль годы, 
Их одинаков знак,
В колдовство природы.

Долог список страниц,
Жизнь до краев полна.
Бог с ним, что много лиц,
Что важно  Любовь одна.

Прошедшее прошло. Не опустились руки...

		Сколько раз уходил. Не пора ли остаться
		И немного в себе разобраться?
		Может, хватит? И так начудил.

Прошедшее прошло. Не опустились руки,
И вдаль опять зовут другие города.
Все меньше интервал от встречи до разлуки,
Все ощутимей крест от слова "навсегда".

Я сам дарил цветы, стихи писал ночами
И верил в чепуху, прекрасную, как свет,
Но чувство доброты считал первоначальным.
Последнее  со мной. Все остальное — нет.

Прошедшее прошло. Проводим без печали.
Платить долги тоске еще не наш черед.
Суметь бы не забыть, что повело в начале.
Мечту не воскресить, когда она умрет.

Нам, увы, не дано возвращать...

Нам, увы, не дано возвращать
И все реже дано возвращаться,
Мы уже научились прощать
И как будто привыкли прощаться.

И причины пытаясь искать,
Извлекаем давнишние факты 
С нами было все так-то и так-то...
Мы умели любить и встречать
И, конечно же, сможем опять
Хоть еще пару нот из-за такта.

Стих ни о чем

Стих ни о чем на жадный лист прольется,
И, будто бы спектакля резонер,
Последний незатейливый минор.
Какая роль нам в пьесе достается?

Осколков лета выжатые пробы.
Отчаянная блажь второй попытки.
Антракт на смену тем и гардероба
К осенней слякоти, сулящей быть в избытке.

 Да, осень будет коротка едва ли.
 Да, мы Весны еще не раз попросим.
Любезные, вы плохо текст читали:
Весны не будет. Пьесе имя "Осень".

Пора достать потертый макинтош,
И, избежав тоски самообмана,
Отметить осень репликой: "Ну что ж..."
Под мерное пустение стакана.

Замки скрипичным отворить ключом,
Не ожидать. Чтоб что-то изменилось,
Сдаваясь  этой осени на милость,
Писать либретто к жизни ни о чем.

Отвертка

 Але-але, кто там у аппарата?
Вас вызывают из Москвы.
И скоро ль прочный щит от блока НАТО 
Заказ сдадите флоту вы?

 Все хорошо, товарищ замминистра,
Дела идут как никогда.
У нас есть спирта полная канистра,
Все остальное  ерунда...
    Ну, был пустяк, такая малость,
    У нас отвертка поломалась...
    А в остальном, товарищ замминистра,
    Все хорошо, все хорошо!

 Але-але, мне право неудобно,
Но на отвертку мне плевать.
Я вас прошу докладывать подробно,
Как вы могли ее сломать?!
     Так, ерунда, пустое дело,
    Упала в щит и там сгорела...
    А в остальном, товарищ замминистра,
    Все хорошо, все хорошо!

 Але-але, все это, право, странно,
Чем больше дров, тем дальше в лес...
Я вас прошу докладывать пространно,
Зачем электрик в щит полез?!
     Переключить хотел контакты,
    Когда пошел вразнос реактор...
    А в остальном, товарищ замминистра,
    Все хорошо, все хорошо!

 Але-але, мне что-то стало дурно...
Куда девался валидол?..
Я вас прошу пока еще культурно:
Кто там у вас куда пошел?
     Пошла на дно корма заказа,
    Довольно медленно, но сразу...
    А в остальном, товарищ замминистра,
    Все хорошо, все хорошо!

 Але-але, уже мутится разум,
Тудыть твою и растудыть!..
Я вас прошу, докладывайте сразу,
Что там имело место быть?

Приняв на борт боезапас,
Пустился в плаванье заказ,
Прочнее был бы старый таз 
Длиннее был бы наш рассказ.
Едва дала ракета газ 
Экран локатора погас,
Мы навели фугас "на глаз",
И потопили свой баркас.
Нас командир обматерил,
От огорченья закурил,
Окурок в шахту зашвырнул,
Боезапас и долбанул.
Вода заполнила трюма,
На дно отправилась корма,
Но на плаву остался нос 
Реактор, стало быть, вразнос.
Электрик в щит полез, герой,
Отвертку вышибло искрой.
Мы на спасательный на плот,
Сейчас реактор долбанет.
А мы сидим  и ни фига,
До базы НАТО два шага!

    А в остальном, товарищ замминистра,
    Все хорошо, все хорошо!

1354 подвиг участкового инспектора дяди Степы

Шел трамвай девятый номер,
На площадке кто-то помер,
Только песня не об этом.
А на площади Восстанья
Два громилы с пулеметом
Оказались в том трамвае.
И тогда один угонщик
Подошел к вагон-вожатой,
Что вертела руль трамвая,
И наставил ей в затылок
Пулемет девятиствольный,
Мол, гони до Уругвая!
Делать нечего вожатой:
Повернула к Уругваю,
Кто же хочет пулю в череп!
Пассажиры возмутились,
Но потом сообразили,
Что нет худа без добра.
Но, на счастье пассажиров,
В том трамвае оказался
Участковый дядя Степа.
На работу с пистолетом
Ехал он в трамвае этом,
Как обычно, без билета,
Так как мент он!
Пистолет у дяди Степы
Это вам не сраный "магнум",
Это грозное оружье!
Он бы Эйфелеву башню
Раз...башил в три приема,
Но, французы были против!
Он ковался темной ночью
По секретному заданью
На заводе Михельсона!
И коробка пуль чугунных
Полтора центнера весом
Прилагалася к нему.
Дядя Степа свой револьвер
На угонщиков направил,
Закричал: "Бросай оружье!" -
Так, что стекла задрожали,
И ворона, пролетая,
В тот же миг обосралась.
И, бабахнув для острастки,
Мент пробил в трамвае крышу,
Спутник сбил американский.
Тот, сгорая в атмосфере,
Расп...дючился на части
И попадал в океан.
А один кусок побольше
Е...нул в ракетный крейсер,
Гордо реющий на рейде.
Все ракеты повзрывались,
А от крейсера остались
Два бензиновых пятна.
Во всем мире посчитали
Это праздничным салютом
Тех, чья служба днем и ночью
И, на первый взгляд, как будто,
Ну, совершенно, абсолютно, не видна.
Но по взгляду дяди Степы
Была ясно однозначно:
Он-то думает иначе.
Тут заплакали бандиты,
Побросали в страхе ружья
И подняли руки вверх.
В довершение сообщаем:
В Уругвай послали ноту,
Пассажиры подписались.
Дяде Степе дали орден (в морду),
Но заставили в приказе
Починить, ...ля в трамвае крышу!!!

 

1    2

вернуться