ПОЭЗИЯ/М.В.ГРОМОВ/ИСТОРИЯ БОЛЕЗНИ


© www.pechora-portal.ru, 2002-2007 г.г.
© Этот текст форматирован в HTML — www.pechora-portal.ru, 2002 г.
 
 
 
М.В. Громов
"ИСТОРИЯ БОЛЕЗНИ".
Часть II (песни) конец 1992г. — конец 1993г.
 
 

Книга посвящается всем тем кто её прочитает.

Эпиграф:
"...Он портит здесь всё и ломает деревья,
срывает афиши, качает качели..."
Л. Зяблов, бас-гитарист.



Вместо пролога.

Мне хорошо. Никто не пришёл.
У меня есть я, кухня и стол.
У меня есть закуска и бутылка "Русской",
И мне хорошо, что никто не пришёл,
Не пил, не блевал, на гитаре не бренчал,
Не приставал, не обнимал, не целовал,
По столу не стучал. Мне хорошо...

* * *

Честные девочки только в кино.
Умные мальчики только в кино.
Боже, какое же это дерьмо —
Пить в одиночку и смотреть кино!
Смотрю в стакан, как в телеэкран.
Мне чудятся запахи жарких стран,
Мне чудится солнце, мне чудится свет
Я пью за то, где меня нет.
И так ли уж важно знать — почему?
И так ли уж важно не быть одному?
И так ли уж важно чего-то хотеть,
И так ли уж важно об этом петь?
Гораздо легче быть просто свиньёй,
Гораздо легче, когда пустой,
Гораздо легче, когда никто,
По дороге домой с водкой в пальто.
А везде и повсюду — весёлые дни,
И всем хорошо, и дураки мы одни.
Придумали странный, заоблачный лайф,
Но ещё пара рюмок, и всё будет в кайф.

* * *

Смятые простыни.
Дождь. Похмелье. Среда.
Она одевается
И уходит, мне пофиг — куда.
Всё, что мне надо было вчера —
Всё было,
А сейчас уже утро
И мне надо пива,
И надо встать и одеться,
Чтоб ни случилось.
И в поисках денег
Обойти всех знакомых.
И у басиста "Led Zeppelin"
Списать два альбома.
Но с музыкой позже,
Сейчас всё противно,
Сейчас надо пива!
Сейчас надо пива!!!
И надо встать и одеться,
Чтоб ни случилось...

* * *

Если долго смотреть на свет,
То любой человек покажется чёртом,
То любая краска покажется чёрной,
Если долго смотреть на свет.
Если долго смотреть в пустоту,
То любая жизнь покажется нужной,
То любая шлюха покажется умной,
Если долго смотреть в пустоту.
Если просто никуда не смотреть,
Можно жить на ощупь, наслаждаясь обманом:
От тепла тела к прохладе стакана,
Если просто никуда не смотреть.

* * *

Все сидят дома
И слушают новости,
Которым лет сто,
Кто-то зашёл
И сказал, что он — я.
Я сказал:"Ну и что?"
Вокруг стреляют
И кричат громким голосом,
А мне всё равно:
Зажечь свой бычок,
Не спалив себе волосы
Сейчас важнее всего.
Решив про себя.
Что из крана льёт водка.
Укушался вдрызг.
Узнав наконец.
Что умею летать,
На карнизе повис.
Приставал к одной даме,
Говорил комплименты —
Оказался портрет.
После долго пытался
Найти себя в зеркале,
А меня уже нет.

* * *
Посвящается Свете.

За окном осадки
Вперемешку с ночью
Дюша курит травку,
Водки он не хочет.
Я хочу напиться,
Я люблю быть пьяным.
За стеною Лёлик
Мацает Светлану.
Сыр сидит в костюме
И курит сигарету.
Курит и ревнует:
Он тоже хочет Свету.
За окном осадки
В перемешку с ночью.
Все хотели б Свету,
Кто ж её не хочет?

* * *

Когда начало светать,
И надоело засыпать,
Когда солнце послало
Подальше луну,
Я понял, что уже не усну.
Когда днём постучали в двери,
Когда курили, ржали, пели,
Разбили чашку, порвали струну,
Я понял, что и теперь не усну.
Когда вечером пришла она
И принесла с собой вина,
И резкий запах духов,
И закуску к вину,
Я понял, что никогда не усну.

* * *

Все мы мертвы,
Нас уже нет.
Мы — смутные тени,
Мы дым сигарет.
Пытаюсь напиться,
Но всё это зря.
К тебе подхожу,
Прохожу сквозь тебя.
Сорок дней
До последней черты,
Сорок дождей
До вечной зимы,
Сорок минут
До окончания сна,
Сорок минут
До бодуна.
А вот идёт мальчик
С травинкой в зубах.
А вот идёт девочка
С котёнком в руках.
Щедро смазаны ядом
Её ноги и грудь.
Попробуй на вкус,
Эй, кто-нибудь!..
А нам всё равно,
Нас уже нет.
Мы — смутные тени,
Мы — дым сигарет...

* * *

Смотри в потолок,
Смотри в потолок:
Как божественно он
Неподвижен и тих.
Ты сегодня не пьян,
Ты сегодня не дрянь,
Ты сегодня не гад,
Не маньяк и не псих,
И трезвость — норма жизни!
Ты сегодня не занял,
Ты сегодня не должен,
Ты сегодня спокоен
И прекрасен, как бог,
Ты действуешь без помощи
Друзей и знакомых,
Ты не лезешь на баб
И не валишься с ног,
И трезвость — норма жизни!

* * *

Мы отправляемся на дно,
Заполнив водкою баллоны,
Забив свои трубки сушёной травой,
Мы опускаемся под волны.
Наши друзья помашут нам вслед,
Наши друзья закатят поминки,
Наши подруги, целуя других,
Будут ронять в тарелки слезинки.

* * *

Солнце светит мне прямо в глаза
С картины на белой, знакомой стене.
Но скоро, скоро будет гроза,
И чёрные краски льются на руки мне.
И дождь за окном — навсегда,
Тюрьма за окном — навсегда,
А рыбы пьют и смеются,
Рыбы трахают жён и идут в магазин.
Покрытые ржавчиной воют от боли,
Но кому есть дело до ржавых машин?
И дождь за окном — навсегда,
Тюрьма за окном — навсегда.

* * *
(дописанный вариант см. дальше)
Мой поезд ушёл,
Я опоздал,
Осталась зима,
Остался вокзал,
Остались друзья,
Флэт и коньяк,
Мой поезд ушёл,
Ну и ништяк!

* * *

Упавшая с неба, не такая, как все,
Упавшая с неба, себе на уме,
Упавшая с неба, росла на луне —
Упавшая с неба.
Такому плохому, живущему здесь,
Вечно бухому, живущему здесь,
Ни слова без мата и рожа в говне,
Улыбнулась мне...

* * *

Страшно здесь, страшно,
Тошно мрачно.
Свет погас, я сгорел,
Что хотел — не успел.
А она всё ахала:
Ночь её затрахала,
А день не зажёгся:
Спички есть, да сдох я.
Птицы и кошки —
Всё в её ложке.
Съела и откланялась,
Видать людьми занялась.
Страшно здесь, страшно,
Тошно и мрачно.

* * *

Бездомный пёс, ты так замёрз.
Твой дом из шерсти и волос,
Твой нос — цвета мёртвых звёзд.
Грызи свою вечную кость,
Копи свою вечную злость,
И никому не верь всерьёз.
Тебя погладят и пнут под зад.
И не пытайся ничего им сказать,
И если будет больно очень —
Разорви их в клочья.
А та болонка с шерстью красивой,
Она не любит, когда пахнет псиной,
Ей надо, чтоб тепло и сухо,
Ну и пусть её, шлюху!
И вой, вой до хрипоты.
Ну кто если не ты?
Тебя услышат, тебя поймут
И безболезненно прибьют,
Бездомный пёс...

* * *

Как всегда я много понял,
Как всегда я мало сделал,
Как всегда мне стало скучно,
Как всегда схватил за это.
Я схватил её за это,
Но услышав «нет» в ответ,
И не стал чуть импотентом,
Когда вдруг включили свет.
А мороз схватил за уши
И держал их трое суток.
Голове моей уснувшей
Снились ноги проституток,
Перестал я спать ночами,
Жизнь решил начать сначала.
Только вот вдруг оказалось:
Есть конец, да нет начала.
Только все вдруг замолчали,
Я решил, что спать свалились.
Оказалось, день рожденья
У меня, и все напились...

* * *

Я узнаю, что скоро зима,
Услышу, что скоро зима,
Вспомню, что скоро зима.
И тогда я пошлю всех к чертям,
Скажу, чтоб убирались к чертям,
И все оставят меня.
И тогда я покроюсь льдом,
И не будет крепче льда,
И никто не сможет меня согреть,
Ведь имя этому льду — Смерть.
И тогда ни о чём не жалея,
И тогда ни о ком не страдая,
И медленно разлагаясь
На воду и медь,
Я не буду держать себя в руках,
Я не буду ругать себя за страх,
Я не буду жить только во снах,
Я не буду...

* * *

Ты сошла с ума,
Не играй с огнём.
Здесь так страшно ночью
И опасно днём.
Улетай.
Я голодный пёс.
Я вечно хочу есть.
Может быть после,
Но не сейчас и не здесь.
Улетай.
Пока целы все перья,
И не залиты мозги,
Пока спят ПВО,
И не видно ни зги
Улетай.

* * *

Ты довольно мила,
И я обещаю тебе, я не солгу,
Что когда-нибудь я
Накоплю много денег,
И отправлюсь в ларёк на углу.
И там я куплю,
Нет, не цветов.
(цветами тут вряд ли
Что-то исправишь)
Я куплю много-много пива,
И с пивом потянешь.
Нет не включай большой свет,
Достаточно полной луны.
Так мне легче мечтать
О том, что ты самая лучшая
Девушка этой страны.
Но ты подвигаешься
Всё ближе и ближе.
Ещё сантиметр
И тебя я увижу.
Знаешь, давай ляжем спать,
Пусть нам сняться красивые сны.

* * *

Каждое утро за утренним чаем
Я сижу с сигаретой и вспоминаю
Всё, что было вчера.
И всякий раз воспоминания довольно серы
И даже для меня скучны сверх всякой меры —
Виновата зима.
Ия зажигаю спички
И бросаю их в окно
В надежде, что растает снег
И станет тепло.
Но чёрное на белом —
Всё тот же серый цвет,
И я снова проиграл
И на победу шансов нет.
Это ядерная зима
Это ядерная зима,
Я вижу ядерную зиму
Из книжки про войну.
Каждое утро после утреннего чая
Я сижу в туалете и порядком скучаю
Я пытаюсь сочинить стихи, но засыпаю.
И мне снится лето и красивые женщины,
Но тут всё заслоняет кусок зелёной плесени,
Я понимаю, что проснулся, но что мне с этим делать, я не знаю.
И я пью живую воду,
Чтобы согреться,
Но только лишь сажаю
Печень, почки и сердце,
И если даже вдруг
Когда-нибудь наступит весна,
Я не поверю, я решу,
Что сошёл с ума.
Это ядерная зима.
Это ядерная зима,
Я вижу ядерную зиму.
Из книжки про весну.

* * *
(соло)

Вот и кончился кайф,
Вот и кончился праздник —
На столе только крошки,
В кармане бумажник.
В бумажнике пусто,
Но что интересное —
Рюмки больны той же болезнью.
А ты уже спишь,
А может быть я
Что-то хотел
В отношении тебя!
Да и ладно, к чертям!
Let it be!
Раз уж уснула —
Тогда уже спи.
Тихо и скучно,
Весь мир мудак,
Ещё пол часа
И начнётся сушняк.
Возьму гитару,
Закурю сигарету.
Мог бы и без водки
Сделать всё это.

* * *

Бардак! Бардак!!!
Всё не то, всё не так.
Не так, как ждалось,
Не так, как снилось,
Не так, как в воздухе носилось.
Висим на верёвке,
Болтаем ногами.
Попробуй, милый,
Вместе с нами!
Кайфа нет, запой прошёл.
Блюём на пол и пьём рассол.
А мыла много-
Ты мылишь руки,
А я — верёвку,
Всё равно все суки!
Висим на верёвке,
Болтаем ногами.
Попробуй, милый,
Вместе с нами!

* * *

Мне так одиноко.
Мне так скучно.
Хоть бы кто пришёл ко мне
И принёс мне денег.
Я б сходил в ларёк напротив
И купил бы выпить.
Выпили бы, закусили.
Сразу стало б веселее.

* * *
 
У тебя есть канистра с пивом.
У меня есть пустая квартира,
Километры магнитной ленты
Со звуками мёртвого мира,
Ожидание тёплого лета,
Пара кресел и сигареты,
И отсутствие всякого смысла
Во всём этом.

* * *

Видно, этот всё неспроста,
Всё одно к одному,
Всё — линии на одной руке.
Всё расписано кем-то,
Но почерк чужой,
Хоть до боли знаком мне.
Но я знаю сюжет
Этой грустной истории
О том, чего не было,
Не будет и нет.
Зря, видно, всё это зря.
Когда я понял то,
Что с рождения пытался понять-
Кто-то просто устал,
Он поставил три точки
И захлопнул тетрадь
С этой грустной историей,
Которую никто
Не станет читать.

* * *
 Посвящается Л.А. Зяблову,
бас-гитаристу нашей группы.

Он вытер свои джинсы
Спереди и сзади.
Он бывал в Сыктывкаре,
Но не был в Ленинграде,
И никогда теперь не будет,
Ни специально, ни вдруг,
Ведь теперь Ленинград —
Это Санкт-Петербург.
Он не Ильич и не Брежнев,
Хотя и Леонид.
Он пишет песни про уродов,
Хоть сам — не инвалид.
В его блокнотах счета
Вперемешку со стихами.
Руки женщин не знали,
Но уже знаком с басами.

* * *

Сядь, покури.
Всё равно далеко не уйдёшь.
Не дальше, чем пошлют,
Но, я знаю, ты туда не пойдёшь.
А ты сядь, покури,
Расслабься, умри,
Выбрось всё из своей головы.
Ты любишь мечтать
И после обнимать унитаз.
Ты хочешь любви,
Но любовь стоит денег,
Она не для нас.
А ты сядь, покури.
Смотри, какой дождь
За пределами стен,
А ты люби эту ночь,
Она ничего
Не попросит взамен.
И у тебя есть друзья.
И ты ничем не лучше всех их.
Они не бросят тебя,
Им наплевать на то,
Что ты эгоист или псих.
И вы напиваетесь и твердите,
Что всё не так, как надо.
Но пока об этом знает
Лишь твоя разбитая гитара,
И ты приносишь в дом другую
И считаешь,
Что начал жизнь сначала.

* * *

мы смотрели из окна,
Под окном текла река.
По реке ходили люди
И стучали каблуками.
По реке, гремя костями,
Приезжали мотоциклы.
И всплывали брюхом к верху
Перепуганные рыбы.
А где-то там, на крыше
Кто-то там играл в солнце.
Он забирался всё выше и выше,
Он ждал, пока его остановят.
Но никто не смотрел на небо,
И нельзя винить за это.
И, превратившись в лёгкий пепел,
Он упал с моей сигареты.
А мы смотрели из окна,
Над окном плыла луна.
Под луной ходили люди
И стучали каблуками.
По луне, гремя костями,
Проезжали мотоциклы.
И, как всегда бывает,
Вдруг в конце поплыли титры.
А кто-то там за стенкой
Наслаждался Камасутрой.
А кто-то там, за стенкой,
Придя с работы, вымыл руки.
А кто-то там, за стенкой,
Кому всё про всех известно,
Не видел, как он, превратившись в пепел,
Упал с моей сигареты...


* * *
За стеной играет реггей —
Наверно, там живёт Боб Марли.
По столу пасутся мухи —
Наверное ищут похавать.
Из-под стола торчат ноги,
Похоже, что ноги от Сыра.
Да, наверное не надо было водку
Вчера мешать с пивом.
Во дворе грузят гроб
На машину, тяжёлый и красный.
Это сверху соседка в четверг
Подавилась "Марсом".
И прожжён сигаретой
Старый диван, пол и весь земной шар.
И теперь через дырку ко мне
Протекает Тихий океан.
А вчера ко мне в окно постучал почтальон,
(А всё же третий этаж!)
Он отдал мне свидетельство о смерти моё
И для расписки карандаш.
А ещё я снял подругу,
Ничёшная такая чувачка.
Я спросил её:"Как тебя зовут?"
А она сказала: "Белая Горячка!"
За стеной играет "Сталкер" —
Наверно, там живут кретины.
На столе подохли мухи —
Нашли, видать, вчерашнее пиво.

* * *
(solo)

Я проснулся и увидел пред глазами потолок.
Я проснулся и увидел пред глазами потолок.
Я рукой пошарил по полу и отискал бычок,
Закурил и решил, что моя жизнь — это рок.
Я разбудил подругу и сказал ей об этом.
Я разбудил подругу и сказал ей об этом.
Она меня назвала дураком, импотентом,
Козлом, идиотом и просто — поэтом.
Я понял, что не стоит жить, ни завтра, ни сейчас.
Я понял, что не стоит жить, ни завтра, ни сейчас.
Намылил верёвку, пошёл в туалет,
Но верёвка порвалась, и я упал в унитаз.

* * *
 
Мой поезд ушёл. Я опоздал.
Осталась зима, Остался вокзал.
Остались друзья, флэт и коньяк.
Мой поезд ушёл. Ну и ништяк!
Переверни пластинку, долой тишину!
Иссякла бутылкка, — открывай ещё одну:
Напиться, влюбиться, переспать,
А на утро забыть обовсём.
По радио — джаз, на улице — снег.
А кто я такой? А я человек!
Ты хочешь моих рук
В честь предстоящей весны,
Но сравниться ль твой огонь
С холодом струны?
Десяток тетрадей с глупыми песнями.
Моя жизнь — болото, но мне интересно
Бродить по трясине в поисках жемчуга,
Глядя, как тонут мужчины и женщины,
Глядя, как лажают мужчины и женщины,
Как жрут друг друга мужчины и женщины.
Но мой поезд ушёл, и теперь всё не важно.
Лёлик принёс пиво, атменя мучает жажда.
Переверни пластинку на "SIDE TWO",
Знаешь, если есть пиво, то пошли все в пизду!

* * *
 
Мне так жаль её:
Она не может выходить из себя,
Она не может уходить от себя,
Она не может быть больше себя,
Она не может...
Мне так жаль её:
Она так любит запирать свой дом,
Она так любит всё знать про потом,
Она так любит совмещать всё в одном,
Она так любит...
Мне так жаль её:
Она не знает, что зима будет скоро,
Не знает, что как пуля бьёт её слово,
Не знает, что гитара женского пола,
Не знает, что
Мне так жаль её.

* * *

Она шла по лужам ,
А я у окна
Разливал по стаканам
Разбавленный спирт.
И сказки Планта
И дождь за окном
Возбуждали обычный
Ночной аппетит.
А дождь касался
Интимных частей
Её смуглого тела
Мокрой вуалью.
Я знал, что она
Лучше других,
Потому, что её
Я никогда не узнаю.
Она шла по лужам,
А я у окна
Закусывал хлебом
Выпитый яд.
А капли стекали
По её груди,
И я завидовал смелости
Этих ребят.
И она ушла;
А я захмелел —
Мы расстались так,
Что лучше быть не может.
И ей поможет
Тот, кто её ждёт,
Ну а мне, пожалуй,
Уже никто не поможет.
Она шла по лужам,
А я у окна
Подсчитывал деньги
На новый пузырь

* * *
 
С неба падают звёзды,
Но два часа ночи,
И все в потной спячке.
А пьяный, прислонившись к забору,
Испуганно шепчет
О белой горячке.
А ты, вдруг проснувшись
От стука в окно,
С улыбкой берёшь сигарету, —
Ведь раз идёт дождь —
Это значит. Что скоро лето.
С неба падают звёзды
И. Упав на асфальт,
Превращаются в камни.
А утром? Утром всё будет просто:
Утром никто ничего не узнает.
А я набираю твой номер,
Но выключен твой телефон.

* * *
 
Здесь...
Лучше здесь, чем нигде.
Лучше так, чем нискем,
Лучше, да не совсем.
И давно.
Давно пора принять яд,
Да, где найти такой яд,
Чтоб не вышел назад?
А гром
Прогремел да удрал,
И никто не узнал,
Что хотел он сказать.
А кто знал,
Тот пил, да молчал. Тот курил, да скучал,
А что толку болтать?
И в кайф
Любые пойло и блядь,
Я, как муха в говне:
Не хочу умирать.
И здесь,
Лучше здесь, чем нигде,
Лучше так, чем ни скем.

* * *
 
Если вникнуть в суть предмета,
Выпив рюмок эдак восемь,
То само на ум приходит,
Что за летом будет осень.
Если б раньше знал про это,
Жил бы по другим раскладам:
Пил по семь бы иль по девять,
А по восемь — нафиг надо!

* * *
 
Я искал её повсюду,
Я искал её везде.
Я искал её на небе,
А нашёл её в п...де!

* * *
 
Влюблённый в техноданс покойник
Блюёт в железный рукомойник.
В руках стекло. В ушах — тепло.
В желудке "K.L.F."
Глаза унитазов по-прежнему смотрят вверх.
Беда отпетых наркоманов-
Непродолжительность обмана.
А между нами — я не знаю,
Где купить кусок Луны:
Рты унитазов раскрыты и ждут еды.
Сквозь неба ткань просвечивает грудь.
Я хочу Солнце, я хочу с ним отдохнуть!
Я не хочу, чтоб вы хотели,
Не хочу его делить на всех!
Пусть лишь глаза унитазов
По-прежнему смотрят вверх.

* * *
 
Что тебе сказать?
Я обо всём уж спел.
Может просто обнять?
Да чем я лучше всех.
Ты-как дождь зимой,
Я — как летом снег.
Вроде, брат с сестрой,
А чужие на век.
Что тебе сказать?
Да ты всё знаешь сама.
Без тебя — зима,
А с тобою — тюрьма.
А если б было не так —
То я бы был бы — не я,
Так что верти — не верти,
А всё выходит — х...ня.
Что тебе сказать,
Если от слов пустота?
Надежда — водки пузырь,
Любовь — твоя нагота.
Я понял важную вещь,
Да утром вспомнить не смог.
А чем не шутит чёрт,
Так этим шутит Бог.

* * *
 (solo)
Никто не уйдёт,
Все будут сидеть и смотреть,
Как рисует слепой,
Как немой пытается петь
О любви импотента,
Которого послали к чертям,
Обрубать им хвосты,
Превращая тем самым их в дам.
Никто не умрёт —
Все просто уснут до поры
В волшебном саду,
Где висят на деревьях менты,
Где реки из пива
В падают в море травы,
И вызывает улыбку
Легенда про четыре стены.
Никто не поймёт
Замены словами вещей.
Никто не узнает в лицо
Того, кто держит небо на горячем плече.
А ниже плеча —
Следы от укусов несбыточных грёз.
Звучит Мендельсон,
Пройдите в свой голубой дерьмовоз.

* * *
 
Кот пылится на ковре
Среди ножек и полов-
Серолапая любовь,
Средоточье снов и блох.
Ночь, большая, словно мать,
Льёт вино сосками звёзд,
Но большой кошачий тост
Не придумать, не сказать.
Капли бьются о стекло
И стекают на крыло,
Но что дождь, что кровь — одно
Чёрно-белое кино.
Кот пылится на ковре,
Нежась в ласках пустоты —
Серолапые коты
В белокрылой синеве.

* * *
(solo)
Птицы слетелись на запах тоски.
И прячется в складках дыма лето.
Я не вижу больше причин
Быть где-то.
Четыре стены — отнюдь не клетка,
Мы — не птицы, они не кошки.
Дождь — в столовой ложке,
Раз в день, после обеда.
Где взять сто рублей
На билет в небо?
Звуки стихли. Стало слышно,
Как течёт по стенкам время,
Покрывая пылью тело,
Раздарившее свою душу.
То направо, то налево,
До последнего абзаца.
Дождь уносит предложения
В Страну Мёртвых — в канализацию.
Где взять сто рублей
На билет в небо?

* * *
(solo)
Чёрта с два
Всё будет так. Ка он поёт.
Мой старший брат —
В прошлом царь — оплучил расчёт.
Моя сестра —
Большой любитель жечь уют.
А чёрта с два!
Всё будет так, как я курю.
На воротник
Булавкой приколю сверчка.
А что с вас взять —
С друзей владельца пол-бычка?
А трупный яд
Давно, как твой томатный сок.
Ещё сто грамм,
И кончится мой долгий рок.

* * *
(solo)
Мне грустно от мысли,
Что может быть лучше.
Что может быть лучше,
Чем грустные мысли?
Когда я весёлый —
Это значит, я пьяный.
А если я трезвый,
Значит вы обознались.
Когда я пою,
Грядут превращенья:
Слова вылетают,
Залетают стаканы,
(Мой друг — мазохист —
Отрубил себе руки,
И ноги, и голову,
И теперь я навряд-ли
Узнаю его в толпе.)
Мне грустно от мысли,
Что если мне грустно,
То я выпиваю,
И грусть проподает.
Наркотики — тоже
Хорошее дело,
Но я абсолютно
Не занимаюсь делами!

* * *
 
Небесная тварь
С травяными глазами
Лежит на диване
И сучит ногами:
Оторвано крылышко
Юным садистом,
А муха без крыльев
Сродни онанисту

* * *
 (solo)
Они занимались любовью
Когда на них уронили кирпич.
Он промолчал, а она воскликнула:
"Son of the bitch!!!"
Дождь сбился с такта, а ветер
Перестал приставать к обрывку картона.
Я поднял трубку и промолвил:
"Позовите Зяблова к телефону!!!"
Но, оказалось, я попал в зоопарк.
Мне ответил некто, тёплый и розовый.
В зоопарке парились восемь слонов
"Вприсядку", "просто" и "паровозом".
А дождь перепробовал всё
И на ритме "реггей" сошёл с ума,
А ветер решил, что не в этом дело,
И спрятался в банке из-под тунца.
А они продолжали заниматься любовью,
Но причина и следствие не совпадали.
И он расплакался и ушёл в лесники,
А она обзавелась детьми и усами.
А дождь был похож то на рваный пиджак,
То на женские ножки, но никак не на драм-машину.
А ветер спал в банке из-под тунца
И видел во сне акульи спины...

* * *

Тропический ливень на городской свалке.
Всего, что ушло, немного жалко.
Немного больно, немного скучно,
А в общем-то всё благополучно.
Золотые кольца на грязных пальцах.
За углом осень, и нечем заняться.
Зеркальное небо на мокрых крышах.
Есть пятый этаж, и — ничего выше.
Есть целый город, но в нём — лишь люди:
Одних не знаю, других забуду.
Трётся о ноги мохнатая кошка,
А я как сел, так сижу, и всё на дорожку,
А я как ждал так и жду с чудом встречи,
А оно сидит в кресле напротив
И ждёт когда же я его замечу,
И ходят по кругу чёрные стрелки,
А я вместе с ними — от стенки к стенке.

* * *
 
В одном забытом месте
Обещала стать невестой,
Но по прошествии недели
Быть невестой расхотела.
Захотела стать звездою,
Но накрылась с головою
Ох, не звёздными делами
И не эфирными телами,
Дождь оставался в силе,
Все вокруг, так кстати пили.
Я занял свободный угол
В комнате зверей и кукол.
Ах, милые ублюдки!
С вами сутки, как минутка.
Улыбались, наливали
И ни о чём не вопрошали.
В одном забытом месте
На кухне негде сесть и
Ошибиться очень просто —
Кто пьёт водку, кто пьёт слёзы.
Карма выдалась никчёмной —
Что-кому, попробуй вспомни.
В угол загнанная быстро
Хлещет пиво из канистры.

* * *
 
Жизнь — сплошной дурацкий сон
С перерывом на вино.
Жизнь — сплошной дурацкий сон,
Но скоро станет всё равно.
И если б я во всё вникал,
Я был бы трижды уже мёртв.
Я пережрал своих стихов
Мне уже больше не идёт.
Я смыл с себя всю грязь и вот,
Наблюдаю свой скелет.
Я- покойник, но за то —
Не надо денег на обед.
Я- покойник, но за то —
Я не слышу твоих слов,
Я- покойник, но за то —
Меня не трахает любовь.

* * *
 
Муха билась в стекло.
(Вот ведь не повезло).
А я думал о том,
Что ей лучше, чем мне.
Ей по-кайфу в говне,
Мне в говне- дискомфорт,
Уж лучше лбом о стекло,
Чем это пойло в живот.
Но мы оба всё здесь,
Но мы оба всё тут,
А вокруг все орут,
А вокруг все спят.
Не обвинят, не простят, —
Не заметят и всё,
Хоть рви струны о кожу,
Хоть долбись о стекло.
Убирайся к чертям,
Потаскуха-ночь,
Уходи вслед за ней,
Недоносок-день.
Твои белые флаги
Из белой бумаги,
При пизде, при печатях,
Здесь очень некстати.
Без помарок и пятен,
Как видюшные бляди,
Твои трезвые глазки.
Отвернись, бога ради!
В белоснежном наряде
Ты белее подушки,
Королева небесная
Стрёмная Шлюшка.
Муху жалко слегка,
Окно открыл, — улетела.
Себе налил, — улетела
За мухой тоска...

* * *
 
Мы трахались во сне.
Ты родила наяву.
Твой сосед смеётся.
Отчего? Не пойму...

* * *
 
Я не знал, что это так больно.
Я не знал, что это так страшно —
Разбивать зеркала, в которых нас двое,
Увидеть и понять, что увидел напрасно.
Торопился коснуться чужой души —
Оказалось, спешил на свои же поминки.
Остаётся сидеть, сжав виски руками,
Наблюдая, закрыв глаза,
До боли живые картинки.
Как в тумане движутся холодные лица.
Я напьюсь, и никто не скажет:"Довольно..."
И пусть весь мир войдёт в дверь моей квартиры,
Но никто никогда не сделает мне так больно,
Но никто никогда не сделает мне так страшно,
Но никто никогда не заполнит собой весь воздух,
Но никто никогда не оставит на всём свой запах.

* * *
 
Я хотел бы убить.
Я хотел бы убить
И почувствовать страх.
Чтоб было липко в руках,
И чтоб нельзя было смыть.
А потом уйти,
Залезть в автобус
И знать больше всех их.
И, глядя в окно,
Сказать: "Иди на х...!"
Отцу всех живых.

* * *
 
Ктоб затрахал дО смерти?
Кто бы спас от вечера?
Кто бы в гости пригласил,
Когда делать нечего?
Когда бритва неизбежна,
Кто обнял бы нежно-нежно...
Ах, не трахай мне мозгА,
Научная фантастика!
Капли капают из неба
В раковину города.
Разбить бы тишину бутылкой,
Да, блядь, слишком дорого.
На полу бычок зимует.
Я харкаю на бычка.
Ах, какая ж ты тоска,
Научная фантастика!

* * *
 
Обозлившись до предела,
Я смертельно хлопнул дверью,
Оборвав все пуповины.
Что связуют с внешним миром.
Я налил в стакан водички,
Напоил водою мушку,
Бросил пить, курить и какать,
(А дышать — не получилось.)
И лежу, больной и скромный,
Высоко над эпицентром,
Без финансов и желаний,
С суицидом в перспективе.

* * *
 
Мы пируем на крыше,
Зажигаем луну.
И почему я смеюсь —
Известно мне одному.
Я сделал много ошибок
В своих мемуарах,
Но все мысли о том,
Что кончается тара.
Ты забыла, где верх,
Я не помню, где низ,
И наш уровень моря-
Железный карниз.
Все мы умеем летать,
Прпивай парашют.
Вам-туда, где любят,
Нам-туда, где пьют.
Мальчики и девочки
Играются в песочнице,
А мы уже не школьники,
А мы уже не школьницы.
Не "красные" и "белые",
А "синии" — "зелёные".
Меня покрепче обними,
Красавица "палёная".

* * *
 
За окном качается дом.
Я сижу в обнимку с вином.
Нам здесь так хорошо втроём-
Мы сидим с вином и с окном.
Сигарета залезла в мундштук.
Есть в наличии несколько "штук",
Есть в наличии близкий ларёк,
Есть в наличии "старый хард-рок".
Солнце встало, задев за карниз,
И я падаю, падаю вниз.
Я проснулся, трезвый, как слон.
Ах, какой удивительный сон!

* * *
 
В соседнем доме весна,
А я в рваной ушанке
У двойного окна
Пью "кока-колу" из банки.
Жгу костры на полу
Из проблем надоевших,
Безнадёжных мечтаний
И решений созревших,
В окне напротив —
Девчачья улыбка
Над стаканом пивка
И сушёною рыбкой.
К батарее прижались
Ноги в новых колготках.
Вот живёт и не знает,
Что на свете есть водка.
А душа догорает
Осеннею веткой.
Двадцать метров и лет
До тебя, моя детка.
И пять литров бензина
Рвутся на волю.
Нет ключа, я ножом
Вам ворота открою.
Не задёргивай штор,
Ангел мой безымянный.
Дай взглянуть на тебя,
Пока я не пьяный.
Пока греют костры
Из проблем надоевших,
Из безнадёжных мечтаний
И решений созревших.

* * *
 
Я вспоминаю её губы,
Я вспоминаю её плечи.
Я вспоминаю тот декабрь
И наши милые встречи.
Всё было так романтично,
Всё было, как ни у кого,
Она не знала, что она — дрянь,
А я не знал, что я — дерьмо.
И снег похож был на постель,
А мир похож был на бордель.
А гром являлся лишь причиной,
Чтоб не слышать стука в дверь.
И пОтом мерялись часы,
Считались роскошью трусы,
Рабочий день кончался в семь,
С рожденьем утренней росы.
Я вспоминаю, как в минуту
Стало всё самим собой.
Я изменял ей с вином,
Она изменяла мне с "травой",
Всё было так неподвижно,
Как в засохшей реке,
И мы всё скинули за борт
И расстались на легке.
И я был рад, что всё как прежде:
Мир — говно, а я "синяк".
Что жизнь находится в стакане,
А смерть — в накрашенных губах.
И в доме тронулись часы,
Я поднял и одел трусы,
И нож стал другом: я отрезал
Им кусочек колбасы.

* * *
 
Я плохой гитарист
И никудышный поэт.
Я никогда не мечтаю о большем,
Чем о паре плохих сигарет.
И иногда я вспоминаю
Номер её телефона,
Чтоб сказать ей, как всё плохо,
Чтоб сказать ей , как всё хреново.
Но, вместо этого, звоню
Нашему бас-гитаристу
И говорю: "У меня двести,
Где бы нам с тобой достать ещё триста?"
И цель ясна, и всё просто,
Как в постели с подругой,
И первый снег — недоносок
Обещает вскорости стать белой вьюгой...

* * *
 
Дома так тепло и сухо.
За окном темно и сыро,
Плавится серёжка в ухе:
Тридцать семь и семь — ангина.
Наливаю в чашку чаю,
На часы бросаю взгляд.
Наливаю и икаю —
Видно кто-то вспоминает,
И, небось, военкомат.
За окном, как обкурились,
Еле падают снежинки.
Телефон, наверно умер.
Пыль укутала ботинки.
Есть желание напиться.
Нет возможности купить.
Есть возможность отравиться,
Но не хочется травиться,
И лучше просто покурить.

* * *
 
Она пьёт, как сапожник,
Матерится. Как извозчик.
В её сумочке помада,
Двадцать тысячь и талончик.
И я люблю её сегодня,
Я так ласков и послушен,
Пока водка и ликёры
Согревают мою душу.
Завтра всё, как дым растает.
Денег хватит лишь на пиво.
Она скажет: "До свиданья!"
Я забуду всё. Что было.
Но сегодня, в этот вечер
Я так ласков и послушен,
Пока она и двадцать тысяч
Согревают мою душу.

* * *
 
Я везу с собой три водки
Под названием "Black Death".
Я везу шесть литров пива
И пять пачек сигарет.
Я — товарный поезд
"Ларёк-Подъезд".
Я не беру пассажиров —
Слишком ценен мой груз.
На конечной остановке
Всё достану и напьюсь.
Я — товарный поезд
"Ларёк-Подъезд".

* * *
 
Эпилог

* * *

Когда я стану умнее,
Я брошу пить курить,
Я брошу петь и играть,
А так же есть и дышать...

 

вернуться