ПОЭЗИЯ/БОРИС ХВАТОВ/ИзБОРНИК


© www.pechora-portal.ru, 2002-2007 г.г.
© Этот текст форматирован в HTML - www.pechora-portal.ru, 2005 г.
© web-оформление, исправление - Игорь Дементьев, 2005 г.

© Борис Степанович ХВАТОВ, ИзБорник, Печора 2003 г.
Сдано в набор 20.01.2003. Подписано в печать 30.05.2003.
Формат 70x108 '/32. Бумага офсетная. Объем 5 уч.изд.л.
Заказ № 824. Тираж 1000.
© Издательство «Печорское время».169600, Республика Коми, г. Печора, ул. Островского, 71.

Борис Хватов
ИзБОРНИК
сборник стихов

1   2   3   4   5

Автор выражает благодарность руководству Печорского филиала
ООО «ТехноСеверНефтъ»,без финансовой поддержки которого
сборник не смог бы выйти.
 


 

НА РОЖДЕНИЕ СЫНА

И долгожданное свершилось наконец,
Всё позади: волнения, тревоги.
Родился сын —
Отныне я отец,
И я стремглав помчался по дороге.

Скорее бы увидеть малыша!
Ах, чёрт возьми!
В кого он уродился?
И я бежал, бежал, с трудом дыша,
И вдруг как вкопанный остановился.

Восторг и радость улетели прочь,
Заныло сердце под пальто в тревоге:
А вдруг ошиблись?
Вдруг родилась дочь?
И я стремглав помчался по дороге.

27 марта 1957 г.
 

* * *

Мы встретились легко и без оглядки.
Всю ночь костёр дымился у палатки,
И ты, и ночь, и полоса тумана —
Всё было светлым, как цветок дурмана.

Девчонки спали... Мы же без конца,
Боясь понять себя, всё говорили.
А рядом, в нас, счастливые сердца
Стучали в лад: они уже любили.

И я всю жизнь, как радостному чуду,
Счастливой встрече радоваться буду.

1964 г.
 

Как ночью белою,
Светло в лесу,
Я радость светлую
В себе несу.
Берёзки нежные
Светлы, как ты,
И всюду снежные
Цветут цветы.
Иду и радуюсь —
Сомнений нет.
Снежинки падают,
Как белый цвет.
 

* * *

Я думаю сегодня об одном:
Как хорошо на этом белом свете!
Двурогий месяц прячется за дом,
С листвой берёз шушукается ветер,
И светится заветное окно
Среди других приветно и лучисто.
На улице и тихо, и светло,
А на душе и радостно, и чисто.

1964 г.
 

«ТРИ СТИХОТВОРЕНИЯ,
В КОТОРЫХ ВЫРАЖАЮ СВОИ ЧУВСТВА»

1

С твоим письмом с почтамта убегая,
Готов расцеловать любого дурака я,
Но нежные слова, написанные мне,
Хочу читать от суеты подальше,
Наедине.
Нельзя же
С твоим письмом лежать на тесном пляже,
Где загудит от солнца голова,
Где растворятся милые слова
В пустом и пошлом пляжном разговоре:
Кому толстеть, кому худеть не хватит ли...
Уеду в море! На катере!

2

Ревёт мотор, и свежий ветер свищет,
И волны в брызгах шлёпают о днище,
Летают чайки, как письма страницы,
И море без конца, и счастью — нет границы.
Страничку ветер треплет — я смеюсь:
— Учи, учи, бродяга, наизусть,
А после будешь, пролетая мимо,
Мне на ухо шептать слова любимой.

3

Твои слова, твоя любовь — со мной.
Я рву письмо — летят клочки бумаги
Стремительно, как чайки за кормой,
Слова твои.
Их море растворит в солёной влаге —
Слова любви.
И пусть всегда: и в радости, и в горе -
Слова любви мне повторяет море.

1964 г.
 

* * *

В разлуке мы, но знаем: оба — дома.
Часы бьют шесть... тик-так.
                                    И в тот же миг
Прорвались звуки сквозь раскаты грома:

О счастье и любви рассказывает Григ.
И расстояний нет! И нет для нас разлуки.
Гроза стихает, тихо уходя,
И чисто, и прозрачно льются звуки,
Как шелест листьев с каплями дождя.

1964 г.
 

ПУНКТИРЫ ЧУВСТВ

Лишь стал я независим
Назло судьбе,
Пунктиром нежных писем
Привязан я к тебе.

Невзрачные конверты —
Бесценный груз.
Несутся над планетой
Пунктиры чувств.

Разлуки год не страшен —
Родная, не грусти,
Недаром письма наши
Встречаются в пути.

Но, думая всё чаще,
Что ты не здесь,
Я сам в почтовый ящик
Готов залезть.

1964 г.
 

ХУДОЖНИК И ОБЕД

Однажды пригласил сосед
Художника-соседа на обед.
Широкий стол украсили заране
И помидоры красные в сметане,
И жёлтый сыр с блестящей алой коркой,
И тёртый хрен на синем блюдце горкой,
Картофель белый в зелени укропа,
Хрусталь гранёный окружал пол-литра,
Художник закричал восторженно: «Европа!
Клянусь мольбертом — сочная палитра!
Вот красота, достойная Ван Гога!
Я напишу её! Прошу не есть
Совсем немного:
Часов пять-шесть».

Мораль проста, её запомни твердо:
Не делай из закуски натюрморта.
А остальное без морали ясно:
Звать на обед художника опасно.

1965 г.
 

* * *

Обычно с наступлением весны
От школы я совсем обалдеваю:
Я вижу «производственные» сны,
Как в класс вхожу — и ничего не знаю.

Во сне, должно быть, память подвела —
И пыжусь быть развязным и весёлым,
А сам стою, краснея, у стола,
Как тот король, что оказался голым.

Я от усилий бесполезных взмок,
Нет мысли в голове и слова в глотке,
И бесконечный тянется урок,
Как муки грешника на сковородке.

1975 г.
 

В ДЕРЕВНЕ

Опять я в деревне...
                  Некрасов.

Опять я в деревне... Коровы и куры.
Я здесь отдыхаю — живётся легко!
У нашей соседки, колхозницы Нюры,
Жена каждый вечер берёт молоко.
По мне бы деревня такая — находка!
Страшит меня город, как мрачный вертеп.
А здесь — магазин, в магазине есть водка,
И даже привозят из города хлеб.
Для дочки — качели, для сына — рыбалка.
Бывает кино. Я — ухожен и сыт.
Вот только жену мне несчастную жалко:
И здесь заедает несчастную быт.

Ворчит мне в угоду умеренно Ира.
Но вижу я: валится дело из рук,
Но частная часто ей снится квартира: —
На всё бы готовое! К морю! На юг!
Конечно, бывает, вздохнёшь о культуре,
Но это не главное, это — потом!
Тут выспаться даже колхознице Нюре
Порой удаётся с великим трудом.

Зато как звучит здесь язык наш великий,
Когда из немногих в селе мужиков
Пожизненно пьяный, косматый и дикий,
Рыча и ругаясь, бредёт Куликов.
Зато стало меньше и грязи, и пыли:
Асфальт вдоль села, электрический свет,
И газ есть в баллонах. А школу закрыли.
Где «милые плуты»? В деревне их нет.
Лишь дачники здесь собираются к лету,
Зимой не найдёшь молодого лица.
И всё...
— Как же всё? А конца-то и нету!
Сам вижу, что нет, но не вижу конца.

1980 г.
 

* * *

В ком на поэзии язык
В душе нет спроса,
Я на таких глядеть привык
Немного косо.

                  Чьи души к музыке мертвы,
                  Скажу без вздоха:
                  О них я думаю, увы,
                  Довольно плохо.

Кто глух к журчанию ручья,
Не любит леса,
Таких людей встречаю я
Без интереса.
                
                  Но равнодушным не смолчу,
                  Скажу: «Зараза!» —
                  И очень плюнуть захочу
                   На них два раза.
 

1977 г.

 

РОДИНА

Всё в нашем сердце будит отголоски,
И с Родиной роднит нас каждый шаг,
И всё же Родина — не три берёзки,
И начинается она не так.

Нам дороги все впечатленья детства,
Природа нам родная дорога,
И всё, что получили мы в наследство,
Готовы защитить мы от врага.

Любить и защищать её — не мало,
Но до конца постигнем мы, прозрев,
Что составляют Родины начало
Три чувства; гордость, боль и гнев.

1980 г.


ИВАН СУСАНИН

(Читая Костомарова)

Косматое слово скажи: Кострома —
Услышишь, как звякает стремя.
История входит с кострами сама —
Тяжёлое, смутное время.

Что может с народом беда сотворить?
Людишки в смятенье и в страхе.
И рвутся великую Русь покорить
Кичливые, лживые ляхи.

Мужик ли, купец —
не проедешь домой,
Не выручат лошадь и сани.
В лесах, на дорогах — грабёж и разбой,
Тогда был убит и Сусанин.

Напали разбойники, хищный ли зверь —
Всё тайна, покрытая мраком.
Об этом никто не узнает теперь,
Но всё приписали полякам.

1980 г.

СОНЕТ

Нет, мы ещё с тобой не постарели,
Но я всё чаще думаю о том,
Что стало не хватать нам общей цели,
Что много оставляем на потом.

Здоровый дух живёт в здоровом теле!
А то, что добывается с трудом,
Воспитывает нас, так неужели
Для нужного мы силы не найдём?

Для лыж, для музыки, для споров и друзей
Ты времени, как скряга, не жалей!
И мы с тобой воскреснем понемногу.

И верю я: опять вернётся миг —
Для нас звучать как прежде будет Григ,
И позовёт нас молодость в дорогу.

1982 г.

 

РОДИНА

Когда мы искренни, всегда мы в чём-то правы:
Да, Родина — и воды, и леса,
И росы, и цветы, и луговые травы,
И облака, и птичьи голоса.

Но слово «родина» не зря сродни «народу»,
Обкатанное в долгие века,
Как тот валун, что бороздил породу,
Захваченный движеньем ледника.

На Родине — народ.
При Родине — природа.
Вот так слова родного языка
Вплетаются в историю народа
И вместе с ним идут через века,

1982 г.

 
ЭПИТАЛАМА


Широким взлётом лестничного марша
Потоки музыки торжественно лились,
И вы на звуках «Свадебного марша»
К семейной жизни вместе вознеслись.

А после у домашнего причала,
Счастливые, по-новому свои,
Сидели вы, и музыка звучала,
Как музыка родившейся семьи.

По клавишам легко скользили руки,
И так хотелось слушать без конца,
Как будто бы рождали эти звуки
В согласии звучащие сердца.

1983 г.
 

ЮБИЛЕЙНОЕ

Добыть мы всё должны своим трудом,
Чтоб ощутить весомость достиженья,
Вот почему в свой деревенский дом
Приехал я к себе на день рожденья.

Тропу расчистить, печку истопить
И за водой сходить — мне трудно что ли?
Застолье подождёт: ещё не время пить,
Сначала нужно заслужить застолье.

Сначала в лес! Мой план предельно прост:
Иззябнуть и устать — меня поймёте вы ведь?
Чтоб заслужить свой юбилейный тост,
Чтоб заслужить простое право выпить.

Полвека позади... Пришла пора стареть.
Но верю я, что сделаю немало.
Хочу простое право умереть
Своим трудом я заслужить сначала.

1984 г.

 

ДЕНЬ ПОБЕДЫ

Мне говорят — и мне приятно это, —
Что много общего между отцом и мной.
Отца давно «зарыли в шар земной»
В тот грозный год под Сталинградом где-то.

В тот год, когда, сжигая и круша,
Враг рвался к Волге, как исчадье ада,
Отец писал в окопах Сталинграда:
— А всё же жизнь — чертовски хороша!

Мы вынесли все трудности и беды.
Теперь я старше своего отца.
Три года он не дожил до Победы,
Но за неё он дрался до конца.

И в День Победы, радостной весной,
Мы вспомним всей семьёй отца и деда.
Мне говорят — и мне приятно это, —
Что много общего между отцом и мной.

1984 г.

 

ВДВ
(Возможны Двести Вариантов)

Тебя мы помним в жизни старой —
Её не скоро возвратишь —
Как ты, бывало, то с гитарой,
А то с паяльником сидишь.

Пусть каждый из твоих талантов
Растёт и крепнет — в добрый час!
Возможны двести вариантов,
Как говорят в войсках у вас.

Теперь же ты далёко где-то,
Твоя семья — солдатский строй,
И из-под синего берета
Ты с фото смотришь как герой.

Но стать грозою диверсантов
Ты сможешь скоро или нет?
Возможны двести вариантов,
И только время даст ответ.

Не назовёшь срок службы малым,
Но промелькнёт и он, как тень,
Ты будешь воином бывалым
И будешь бриться каждый день.

Твой срок отмерит бой курантов.
Как вновь мы встретимся с тобой?
Возможны двести вариантов,
И мы согласны на любой!

1990 г.
 

МОЙ ДОМ

Мой старый деревенский дом...
Нет, в нём не жили богатей,
Его купил с большим трудом
Я после бабки Секлетеи.

Зато теперь мне благодать!
Мечтаю каждую весну я,
Как в отпуск буду отдыхать,
На Лух забравшись в глушь лесную.

До устья Луха доплыву,
По Клязьме вверх, в район парома,
И после отпуск доживу
Под крышей купленного дома.

Здесь всё для отпускных услад:
Добры соседи и учтивы,
И утопает старый сад
В дремучих зарослях крапивы.

От всех забот ~ как за стеной.
Здесь по ночам до звона тихо,
А за шумливою Шуньей
Встаёт зелёная Попиха.

Здесь всё, что дорого, со мной,
Чем я живу на белом свете:
Со мной жена и брат родной,
И здесь растут со мною дети.

Здесь мама иногда гостит,
Тропа друзьям моим известна.
Всех близких он всегда вместит,
И никому не будет тесно.

1990 г.
 

ПЕСНЯ О ДРУЗЬЯХ

Посвящается Ю.В. Климову


Когда, на каком рубеже —
Но каждый с годами поймёт:
Уходят друзья — и уже
Их место никто не займёт.

А в юности наши сердца
Стучали о счастии нам,
Что жизни не будет конца,
Что счёта не будет друзьям.

Потери, как раны в душе,
С годами число их растёт:
Уходят друзья — и уже
Их место никто не займёт.

И с болью мы вспомним не раз,
Что лучшая часть нас самих —
Друзья, полюбившие нас,
и мы, полюбившие их.

С годами мрачней на душе,
И счастия сердце не ждёт.
Уходят друзья — и уже
Их место никто не займет.

И всё же сдаваться нельзя:
Над дружбой не властны года,
Ведь в памяти нашей друзья
Останутся с нами всегда!

1994 г.


ПЕСНЯ О ДАЛЁКОЙ ЛЮБВИ

Мы встретились и разошлись так скоро...
И нам уже не встретиться с тобой,
Как тем деревьям у реки, которой
Их разделять назначено судьбой.

Но всё-таки любовь — всегда награда,
И, в прошлое бросая грустный взгляд,
Теперь уже высчитывать не надо:
Ты виновата, я ли виноват...

Кто связь порвал, как ветер паутинку?
Теперь уже судьбе не прекословь.
Пусть сквозь года, как солнышко сквозь дымку,
Нам светит та далёкая любовь.

1994 г.
 

ДЕТСТВО

Под Новый год ждать с нетерпеньем ёлку,
Вдыхать, как счастье, хвойный аромат,
Потом стоять, заглядывая в щёлку,
Среди притихших у дверей ребят.

И двери настежь! И восторг во взгляде!
Растаял серый будничный покров,
И Дед Мороз в своей крахмальной вате
Стоит, как на пороге двух миров.

И, за порог шагая без опаски,
Встречаешь Новый год в волненье ты,
Как воплощение волшебной сказки,
Где сбудутся надежды и мечты.

1994 г.
 

СОВЕСТЬ

Себе бы вовремя сказать порою: «Стоп!»
И предоставить дело многоточью,
Чтоб не гудеть, как телеграфный столб,
Не жить под напряженьем днём и ночью.

А если струсишь, промолчишь, солжёшь,
Ну, как-то смалодушничаешь, то есть,
Опять гудишь — и ночью не уснёшь,
Пока тебя не доконает совесть.

1995 г.


КОГДА РАЗБОГАТЕЮ

Что наша жизнь? Пока — сплошной обман,
Сплошной час пик, и радости нет часа:
Пуст холодильник, как пустой карман,
Забыт в нём запах колбасы и мяса.

Но веры в чудо не теряю я,
Живу надеждой и питаюсь ею.
Как заклинанье повторяю я:
Я всё куплю, когда разбогатею!

Иду с женой на рынок — чудеса!
Всё продают, как в сказочном рассказе,
Но, побродив по рынку с полчаса,
Мы налегке шагаем восвояси.

Давно мне шапка новая нужна,
Жене — сапожки, но решили с нею,
Что шапку мне заштопает жена,
А я опять ей сапоги подклею.

С надеждой я переношу нужду,
Пусть денег нет
На лакомства и яства,
Но не сдаюсь я, потому что жду,
Когда мне с неба свалится богатство.

И веры в чудо не теряю я,
Живу надеждой и питаюсь ею.
Как заклинанье повторяю я:
Я всё куплю, когда разбогатею!

1996 г.

 

ПЕРВЫЙ ГОНОРАР

А я ещё не очень стар,
Подумал я намедни,
Держа свой первый гонорар,
А, может быть, последний?

Чтоб этот день не позабыть,
С поклонниками вместе
Свой первый гонорар обмыть
Обязан я по чести.

И вот бутылок стройный ряд
Редеет постепенно,
Вокруг поклонники сидят,
Болтая вдохновенно.

А я боюсь и есть и пить,
Хоть тосты произносят:
Ведь гонорар пришли обмыть
Стихи читать попросят.

Не зря же я к столу их звал,
Порадую их главным,
Убью их сразу наповал
Последним циклом банным.

Ну из былого, так и быть,
Прочту про что? Про это! ...
Но все забыли, что обмыть
Они пришли поэта.

1997 г.

 

НОВОГОДНИЕ ЧУДЕСА

Девчушка-школьница глядит во все глаза,
И нет в глазах сомненья и вопроса:
Она наивно верит в чудеса:
В Снегурочку и в Дедушку Мороза.

Она воспринимает всё всерьёз,
И мир огромный для неё так ярок!
И, засыпая, ждёт, что Дед Мороз
Под ёлкой приготовит ей подарок.

Потом промчится не одна зима
Под звон стеклянных новогодних шишек,
Она не будет ждать чудес сама,
Но будет их готовить для детишек.

1997 г.
 

СЧАСТЬЕ

И снег слепит, и солнце светит ярко,
И тени синие от сосен и берез —
Такого вот чудесного подарка
Не приносил зимою Дед Мороз.

Не замечаешь ни холмов, ни впадин —
Где скатишься, а где и упадёшь,
А воздух чист, прозрачен и прохладен,
Не дышишь им, а как напиток пьёшь.

Всё полно величавого покоя,
Лишь слышишь сердца равномерный стук,
И если спросят: счастье — что такое?
Я промолчу и оглянусь вокруг.

1998 г.
 

НАПОЛЕОН

Талант — это ответственность.

Наполеон... Велик он или нет?
Вознёсся он над покорённым миром.
Недаром он для многих много лет
Звездой был путеводной и кумиром.

Но и сомненья были неспроста:
Великим называть или иначе?
Кому даны талант и красота —
Достоин должен быть такой удачи.

Когда рождался к жизни новый строй,
Его спасая, как великий воин,
Наполеон, бесспорно, был герой
И был таланта своего достоин.

Он заслужил и славу, и любовь,
Пока не стал врагом соседним странам,
И полилась людей невинных кровь,
И стал герой захватчиком-тираном.

Для немцев ли, для русских ли людей
Он, как преступник, с гибелью явился,
Он не великий, а большой злодей —
Уж так талантом он распорядился.

4 апреля 1998 г.
 

ВЧЕРА И СЕГОДНЯ

Как прошлое хорошим назовёшь?
Жизнь омрачали и гроза, и тучки:
Бывало, трёшку у друзей стрельнёшь,
Чтоб как-то перебиться до получки.

Привыкли мы не ныть и не тужить,
Живя, как все: ни бедно, ни богато,
Но как теперь на белом свете жить,
Когда подачкой сделалась зарплата?

Нас жулики до ручки довели —
Последней время умереть надежде.
Теперь сидим с друзьями на мели,
И до получки не стрельнёшь, как прежде.

И веры нет, что легче будет впредь,
Но что нам лучше — споры раздаются:
В неволе с голоду не умереть,
Или свободным с голоду загнуться?

1998 г.

 

СЛУШАЯ ВИЗБОРА

Хотя наш день наполнен суетой,
Но Визбора у нас не забывают:
Нам сердце его песни согревают,
Поскольку они дышат добротой.

                 Давайте его песню запоём
                 Про близкое и самое простое:
                 Про ходики и чайник со свистком,
                 Про милую, как солнышко лесное.

Нам близок его песенный рассказ:
В нём есть любовь, и встречи, и разлуки,
Его гитары семиструнной звуки
Мы слышим в его песнях каждый раз.

                 Давайте его песню запоём
                 Про близкое и самое простое:
                 Про ходики и чайник со свистком,
                 Про милую, как солнышко лесное.

И в космосе у нас над головой,
И на Земле мы слышим песни эти.
Живее, чем на видеокассете,
Он в них всегда останется живой.

                 Давайте его песню запоём
                 Про близкое и самое простое:
                 Про ходики и чайник со свистком,
                 Про милую, как солнышко лесное.

1998 г.

 

НАЧАЛО СЕНТЯБРЯ...

Начало сентября... Десятый класс
Заходит в кабинет из коридора.
Смотрю на них и думаю, что скоро
На всех постах они заменят нас.

Пока по всей стране царит бардак,
Как уберечь их молодые души?
Я верю: нас они не будут хуже,
А лучше ли?
                    Хотелось, чтобы так.

Дожить ли нам до радостного дня?
А им дожить — у них другие сроки.
И пусть помогут им мои уроки:
Сегодня это важно для меня.

Без поучений и без назиданий,
Как будто каждый сын мне или дочь,
Я им хочу задуматься помочь
И как-то облегчить им путь исканий.

1998 г.
 

ПОД НОВЫЙ ГОД

С утра пораньше перед Новым годом
Меня немало дел по дому ждёт.
Я приступаю к радостным заботам,
А то без них и Новый год не в год.

Меня встречает лоджия морозом.
Половики похлопал, а потом
По комнатам прошёлся с пылесосом,
Теперь пишу, хоть пишется с трудом.

Но я пишу: нарезал мяса кошке,
Убрался в комнате — с меня за это спрос,
Потом почистил и сварил картошки,
Потом оделся и воды принёс.

Помог жене — сейчас ей трудно, знаю,
Когда бы мог — помог бы больше ей.
Обычный день... Но я себе желаю
Весь новый год таких побольше дней.

1998 г.

 

1   2   3   4   5

вернуться