ПОЭЗИЯ/КАРЛА ТЕРРИ/УЛЫБКА ТРУПА


©  Карла Терри, 1999-2007 г.г.
© Этот текст форматирован в HTML —  www.pechora-portal.ru, 2007 г.
© Сборник "Улыбка трупа". www.pechora-portal.ru , 2007 г.
 
 
Карла Терри
"Улыбка трупа"

Сборник стихов
 
 

Карла Терри —
литературный псевдоним Карлы Лаврентьевны Терри
© Фото Игоря Дементьева, 2001 г.
 

© Обложка сборника — Игорь Дементьев, 2007 г.


 

СЕРОЕ НЕБО С ДОЖДЁМ

Вот духи собрались на пир,
Я умер неделю назад.
Лежу, отдыхаю в гробу,
Закутан в серебряный шелк.
Не открывайте замкнутых глаз,
Там только черви грызут мой белок,
И в зрачках копошатся личинки,
Выпивая серое небо с дождем.
Во рту лишь распухший язык
Шепчет последнее слово:
«Успокой, успокой и прости,
Что мой труп подгнивает немного».

Кости мои потускнели,
Суставы не держатся ровно,
А черепные глазницы смотрят
В серое небо с дождем,
Выпивая последние капли
Земляной темнотой мокрой глины.

май 1999 г.


ПЕРЕД ВОСХОДОМ СОЛНЦА (Мой черный пес)

Где ты? Куда ты ушел?
Никто не сгрызает кожу с висков и с лица,
В стремлении добраться
До сладкого нежного мясца.
В бледно-серую тьму скрылся твой силуэт.
Исчез золотой ошейник,
Проткнувший артерию шеи
Сладостной дикою болью.
Где твои сильные лапы,
Разрывавшие сонную дрему?!
Где твои желтые с кровью глаза тонкого звука
Мертвой последней минуты
Перед восходом солнца?!!

май 1999 г.

* * *

Долго, долго засыпай.
Закрывай свои глаза.
Тихо, тихо умирай,
Я приду к тебе тогда,
Как начнется желтый день,
Как начнется ночь без сна,
Я приду к тебе тогда,
Как гремучая змея,
Как мертвец, давно усохший,
Как могила без креста...
Долго, долго открывай
Утром ты свои глаза.
Я пришла, к тебе пришла.
Тихо, тихо, не спеша, затворила
Крышку гроба, спи мой милый,
Смерть пришла.

1999 г.

ДЕДУШКА ЛЕНИН

Дедушка Ленин — вождь всех картавых,
Висел на стене портретом кровавым.
Смотрел на меня большими глазами
И тихо, чуть слышно песню гнусавил...
Уж вечер спустился на землю огнями,
Гудки в телефоне умолкли внезапно,
А Дедушка Ленин, песню оставив,
Тихо, чуть слышно и горько заплакал...

1999 г.

* * *
Теплый мягкий жирок
Лежит на тарелочке-мисочке.
Кровяной молоток-коготок
Висит в прихожей
Над тумбочкой.
Разлетелись мысли и песенки
По мозгу, ждущему смерти.
Она наступает... безбрежная...
В черном горячем свете.

1999 г.

* * *
На ниточках светленьких повисли детишечки,
Рвутся под землю — земля не пускает.
Как ты обнимал свою девку бесстыжую,
Так и она тебя целовала.
Тепленький дождичек капает мерзко,
Темная юбка уже на животике.
Пальцы как черви текут между ножками —
Скоро взойдет обнаженное солнце...

1999 г.

ТОСКА

Вы помните Ходынку? Она была
Совсем недавно — недели три тому назад,
И всё свежо перед глазами, я помню всё —
Как наступало волной болезненной людской
В мои глаза…
Как глупо! Глупо! Ненавижу, что
Не могу и рассказать про…
Про девочку, истёкшую коричневым от солнца
Гноем… Она лежала… О, Мадонна, моих
Фантазий небезгрешных! Мертва лежишь
Среди проезжей, сдавили в кашицу тебя.
Твои власы, что кудри ангелов небесных,
Твои уста нежнейших роз молчат теперь…
Лишь глаз, наполненный ответом, взирает тихо
На меня: «Прости, мой барин, я мертва…»
Тут старичок, вдавлённый в землю,
Целует будто бы её как мать свою
В далёком детстве…
Что толку говорить об этом —
Везде, везде собрали жатву полки нестройные солдат.
Гребли, окутавшись зловоньем, в пустые ямы всех:
И мёртвых, и мёртвых жутко, и мёртвых спящих.
Нет больше праведных заветов…
Убийца здравствует пред светом! Клокочущим ничтожным светом!
И не скатилась слеза с холодных глаз его державных,
Не дрогнул скипетр в руке…
Проклятье! Проклятье убившему неосторожно!
Глядите, люди — он безгрешен! О, Боже праведный,
Ты мечен, что воздаёшь всем по заслугам.
Так прокляни убийцу этих, что обнимаются с могилой,
Червями полную уже, с Мадонной в белом неглиже…

2000 г.


ОБМАНЩИК

Тихо в старом мавзолее,
Крысы даже не шуршат.
Пыль клубится, солнце жарит,
Ведь в Москву приходит Май.
Праздник-раз и праздник-два. Ой, товарищи!
Ура-а-а-а! Ура-а-а-а!
Отголоски демонстраций долетают
И сюда — замирают в тёплом мраке
У хрустального гроба!
И не принц и не принцесса —
Это дяденька с бородкой, в новой
Кепке с новой фомкой,
Хочет дверь ключом открыть.
Только зря. Пускай поспит…

По секретному проходу раздаются
Вдруг шаги: та-ра-ра-ти-ти,
Та-ра-ра-ти-ти.
Отбивается чечётка звонким
Эхом на полу — это
Новый Секретарь испросить идёт совета:
"Что мне делать, дядя Ленин?
Как поднять страну? Как править,
Чтобы всем жилось прекрасно?
Как Америку надуть, чтобы
Рейган пасть заткнул?"
Всхлипнул дядя под плитой,
Прохрипел гнусаво вдруг:
"Кто такой, това'ищ?
Нуть-ка ты поведай по
По'ядку — как зовут, кто мать, отец?"
"Горбачёв Михал Сергевич — Секретарь я Генеральный
Твоей Партии Учитель, то бишь
Значит самый главный…", и так далее ответил.
"Миша, Мишка, вот разбойник!
Посоветовать могу я, только,
Мишенька, будь доб'ь, отвори плиту
Снаружи — подышать хочу я снова,
Свежа воздуха глотнуть."
И так смотрит он глазами,
И так капает слезами.
Жалко стало старика, отворилася плита…
Хрям-хрям-ням-ням-ы-э-э-а-а-ы-э-э-а-а-а-а…
Говорят, с тех пор весенних
Изменился Секретарь — хоть и голос
Вроде тот же, с красным пятнышком
Глава. Только ночью в кабинете
Тихо шепчет он слова:
"Ой, това'ищи… Раз-два…
Твою мать, в х…* не страна…"

*(уй)

2000 г.

ОН ПОМНИЛ ДНИ СВОИХ ПОБЕД

"Малая Земля" — гласил и обнажал
Всю суть геройства сей рассказ.
Написан враз, написан сказ
О мире битв, идущих вольно
И не взирающих привольно,
Написан богом юных лет для всех живущих
В стане света — стране отчаянных советов.
Седые брови воспалялись и тлели
Древней сигаретой в раздумьях бравых…
"… И в кюветах пыль слизью обнимала танки,
И волны жили вдалеке, ревели с писком
И со скрипом. Стонали чайки — ждали рыбы,
Вздувались рёбра от огня — горела Малая Земля!" —
Гудел и нежил голос бога толпу партийного народа.
" О, почему? О, почему?!
На алтаре не возвести скульптуру пламенем объятую
Во славу каменноликого бойца,
Что погибал и восставал в сраженьях?!"
Смотрел глашатай дней минувших
В окно, облитое рассветом,
Где серый свет ласкал кюветы
Столицы праведного мира:
" И это всё что, дети, было…" —
Сказал, вздохнувши старый воин,
Надел очки и вышел вон.

2000 г.

БУДУЩЕЙ ЖЕНЕ ЛЮБИМОЙ (Стихи из кобуры)
Лаврентию Берии посвящается.

Лаврик: "Здравствуй, ласточка моя, радость
Сладкозвучная!
Как я счастлив видеть снова
Счастье в доме скучном.
Я работаю как вол, мне поспеть ведь надо
Помогать Отцу Народов,
Чтобы не попало!
Я как труженик, рабочий, сил я
Не жалею: надо здесь поспеть и
Тут, чтоб помочь безгрешным…
Кое в чём! Хи-хи-хи-хи…"
Я: "Ржёт козёл очкастый,
Нервно дрыгает губа в порошке и пасте.
Зубы блещут, с брюха хлещет —
Ждёт другую милую,
Так обнимемся скорее, Лаврик, мой любимый…"

2000 г.

ПОХОРОНЫ ВЛАДИМИРА ИЛЬИЧА ЛЕНИНА

Метель поёт, метель звенит,
А может всё таки гремит
Снежком белёсым занесённая
Улица печальная, улица тёмная…

Хоронить Ильича, хоронить Ильича,
В нежной земле замораживать!
Чистить лико святого демона
От гнойничков и прыщиков!

Морозец трещит — гадёныш славненький.
Народ обнимает лапами свежими.
Труп обдувает холодным объятием,
Чтобы покоился вечно на паперти.

Лежит Он — дядя картавенький,
А вокруг него ребятишечки —
Детки маленькие! Пионеры юные!

Продолжатели проклятущие,
Продолжатели — отродье Каиново —
Его дела доброго. Доброго?! Доброго?!

А метель всё поёт и вертится.
Звёзды горят на небе лишь алые.
Снова смерть постучит в наши двери —
Пришёл продолжатель дела славного…

2000 г.


НАДЕНЬКА
Стихотворение, посвящённое Надежде Константиновне Крупской

"Надя, Надя, ты — надежда, свет мой пухлый,
Радость страха, что покинешь
Осень нашу — дождиком омытую
И слезой вспоённую… Кровью занесённую…" —
Пишет юный декадент,
В свечке глазки прожигая —
"Глянь в окно! Смотри, смотри —
В полночь тьма пришла большая…
Скрыла реки и мосты, и в церквах
Не светит. Погребальные шаги
Отзвуком всё шепчут… "
… Свою песенку-печаль
Вдруг Ильич заводит:
"Надя, Надя, посмотри!
Алый блеск восходит…"

2000 г.

ДЯДЯ, КОТОРЫЙ С УСАМИ —
ИОСИФ В. СТАЛИН

Приходит сумерек начало —
Грустно вдруг народу стало.
Свежей гнилью зацветало
Новое Начало…
Лагерь старых, юных, нежных,
Добрых снов…Покой в работе:
Наступало костерком
Морозной, грязной как носки,
Светлой матери-тайги
Новое Начало…
Кто отец народов малых, и больших,
И очень главных?
Отвечай, подлец, уродец, мерзопакостный
Народец!
"Он — Иосиф, чей отец Виссарион
Пас овец в горах не наших,
Проклиная жидку кашу…"
Кто отвёрз собольи очи,
Полные извёстки ночи?
Отвечай, скотина, падла!
Ты народ? Иль жирна баба?
"Он — стальной Пигмалион,
И влюблённый в деву жизни
Радость правил он привычно —
Разрезая пах врага острым,
Сабля как, кинжалом,
Заточённым добрым жалом."
Кто пришёл на землю нашу,
Выпивая кровь из чаши?
…И молчал народ немой,
Проклиная стон земной…

2000 г.

ОКТЯБРЯТА — СЛАВНЫЕ РЕБЯТА

"Помоги, помоги, и ведёрко принеси
Ржавое помойное свежим хлебом
Полное…" — прошептал учитель старый,
Обтирая стары глазки. Спать он начинал уж —
То зима-метелица
С голодом, и сказки…
Про детей-малюточек, октябрят хорошеньких,
Роющих могилки и значками полненьких.
Носят вёдра ржавые свежим хлебом
Полные, спят у трупа в гробике,
Песнь свою заводят:
"Гори, гори, моя звезда.
Рассвет приходит навсегда.
Жуй пшеничную тушёнку —
Радость боли только горька…"
"А поют как сорванцы,
Голос надрывая…" — шепчет старый дед В. И.,
Сказки сочиняя.

2000 г.
 

* * *
Сонное безделье в тишине,
И тикают часы — сон не идёт ко мне…
И всё течёт как пыльные слова —
Кто скажет их? ... У них своя судьба…
Они бормочут в тишине — сон не идёт ко мне.

… Хочу висеть… на проводах,
На окровавленных руках,
С колючей проволокой во рту…
Мой милый… Ты в бреду…
Ты бредишь — я кричу.
… И капли крови на полу…
И не живая, и не жду…

Сонное безделье в тишине —
Сто ударов плетью по спине.

14 ноября 2001 г.


ТЁМНЫЙ И НАБУХШИЙ

Закрой разбухшие глаза,
Закрой свой рот,
Что говорил со мной…
О, вспомни — милый сон,
И таинство мечты
Блевотной, которую лелеешь ты…
Поговори со мной… Всё — сон…
Ты спишь — я скоро буду рядом,
И буду долго мучить я.
Смотри на небо — звезды рядом.
Они горят, а в небе тьма.
Ты заворочался во сне,
Туманном, бредовом и жутком.
Рука как плеть висит во мгле —
Кровать пуста — плохая шутка…
Взгляни за небо… там алеет…
Багрово пламя светит, еле тлеет…
Твоя душа…и чёрных птиц крадутся
стаи… Отведай смерть…А демоны
в угаре…смотрят…
Взгляни мне в душу…
Не спи… Открой кровавые глаза…
Ах! Нет их! Какое счастье … для меня…
Ты спишь…
Нагую вырву душу, и упиваясь сладкой
Местью, приникну скользкими устами —
Сольюсь в экстазе с бесконечным —
Твоими тёплыми слезами.

26 апреля 2002 г.

ХОЛОДНО

… Когда не спишь —
Мне слышно тихое звучанье.
Там, за окном — метель стучит,
Луна давно взошла, хотя её не видно.
Холодно, а за окном давно не пахнет жирной пищей.
Лежишь — поют часы незаводные,
И насекомые затихли.
Холодно… И ночь близка — скучна,
Дика и неизбежна.
Луна близка — но нет надежды.
Когда ты спишь, — я вижу сон,
Что мир беззвучен, нет голосов,
Как нет и песен.
Смех проституток за окном
Послужит мне ещё куплетом.
Пропахли пальцы (все) едою.
Давно не слышно сладостного стона.
А где-то в самой глубине
Живёт визгливая мыслишка:
«МНЕ ХОЛОДНО — ЛУНЫ ВСЁ НЕТ —
МЕТЕЛЬ ПОЁТ…»
Нет…
Стихают крики за окном,
Когда их разрывают с мясом.
Сон близок, — как свиная язва.
Ветер…
Всё умерло в тиши,
Гудит лишь лебедь поднебесный,
Но нет в безумии луны,
И холод — повелитель мыслей.

22 февраля 2003 г.

* * *

Лунное зарево стихло
В древнем безоблачном мире.
Под пледом пуховым расшитым
Тёплая смерть заструилась...
Ветра ли сражались за небо?
Драконы всё спят в подземельях?
Уходит рыцарь заката,
Приходит всадник рассвета...
Он скачет по нежному лугу —
Весной одуванчики вспухли —
Сквозь ветви распятых деревьев
Глаза как мечта промелькнули...
Сквозь воздух чувствую телом —
Всё ближе всадник рассвета...

Он ближе — мертвые листья
Летят за ним свадебным шлейфом.
Всё ближе всадник рассвета.
И показалось в тиши мне,
Как смерть без преграды он скачет,
Не хочет остановиться,
Не хочет внезапно заплакать.
Руки его так истлели, что кости
Покрылись росою. Звезда не сияет на небе —
Не скроет лицо его боли...
Глаза без надежд почернели,
Алый скакун его ближе...
Смотрю на пришествие света,
Чувствую крик свой застывший.

Купаясь в солнечном чреве,
Улыбкой прогнившей он метит
Бездонное серое небо и крик мой,
Внезапно утихший.
Не скажет больше ни слова
Скользкое гнойное горло —
Черви его источили: великое, ты так ничтожно...
Время его обнимало, и долгие ночи хранили,
Но вырвался день безмятежный —
Драконы от сна пробудились.
Теперь ты без имени всадник,
Словно кошмар беспросветный.
Вонзи в моё тёплое тело меч свой давно заржавевший...

Глазницы не знают покоя, они — это сцена для ветра:
Сегодня бьют в барабаны,
Сегодня играют на флейте...
Звуки беззвучными стали-
Сверкает рёбрами тело,
Сегодня ты — дирижер...
Мёртвая плоть полетела...

29 мая — 16 июля 2003 г.

* * *
Чернели небеса без звезд,
Ветра им вырвали глаза.
Туманный свет тепла не нес —
Мне было ночью не до сна.
Голодной смертью сквозь пургу
Волчица выла вдалеке,
Я не спал — хотел уснуть —
Лишь молча грезил о тебе.
Колючий лес стонал в экстазе,
А ветер разрывал меня.
Я думал, на сколько все таки
Мне хватит одежды тяжкой из свинца.
«Не знать покоя» — я не знаю,
Когда услышал эту ложь.
Поверь, красавица, я знаю —
И выпить кровь твою готов.

Костер потух: разодран ветром,
И крови сладкой не напьюсь.
Под леденящим тело снегом
Змеей серебряной совьюсь.
И ощущаю я шаги
Волчицы жадной, недоступной —
Из ночи вышла и спешит.
Она ко мне не равнодушна.
Легла, уснула, теплой шерстью
Пощекотала мне ладонь.
«Хочу тебя» — сказал я лесу,
И рот заполнил жуткий вой.
Я рвал когтями лед и землю,
Я прыгал нагишом в снегу,
Одежды бросил в глотку ветру
Я знал, я знаю — я хочу.

Безумным призраком луна
Пролила желтое свеченье —
А я лежал лицом в снегу,
И тихо плакал без стесненья.
Метель утихла вместе с ночью —
Ночь создана для тишины.
Я встал — лесное приведенье —
И заскользил вдоль темноты.

Я долго шел, не чуя боли
В покрытых инеем ногах.
Остановился пред морем,
Смотреть как набежит заря.
Ночное небо прояснилось,
Луна сверкала над водой.
Утесы черные вонзились
В ревущий ледяной прибой.
Я опустился на колени
Перед костями на снегу —
Смертельный поцелуй забвенья —
Я кости тихо обниму.
Кто умер здесь, кого убили,
Чью пожирали долго плоть —
Неважно мне: сквозь некрофилию
Я прогрызаю жадно кость.
Волна бежит ко мне навстречу
По мертвому песку шипя,
Я простираю руки к небу,
Шепча молитву про себя.

Вода скользила под ногами,
Дробясь на камнях в зеркала.
И убегала то с урчаньем,
То вдруг угрозы мне шепча.
Дорожка лунная дрожала,
Как тело женщины в руках.
Я представлял твое дыханье,
Последний вздох твой для меня.

Туман неслышно заструился,
Как предрассветная тоска;
Край моря кровью озарился,
Улыбкой трупа очертя
Мое холодное забвенье —
Заря багряная близка.

Мой вечный страх терзал меня —
Стать темным пеплом на ветру.
Я посмотрел на небеса,
На темно-красную звезду.
Свет крался смертью чуть заметно —
Он обжигал нагую плоть,
Но алый луч ударил нежно,
Он открывал последний путь.
Среди песка незримо вилась,
Все дальше уходя в снега,
Тропинка странная таилась
У входа в мертвые века.
Мои следы заиндевели —
Кровавый лед стыл на камнях.
Я подбирался ближе к двери,
Шепча «спасенье» на губах.

Я всё спускался дальше, вниз.
Кругом была лишь темнота.
Я засмеялся без причин,
Моя надежда умерла.

30 ноября — 25 декабря 2003 г.

* * *

Темные огни в замерзших облаках
Тонули в тишине,
Тонули в небесах.
Холодная луна застыла над землей.
Тяжелые снега хранили мой покой.
Зимой не светит солнце,
Зимой поет луна.
На кладбище из окон
Глядит моя душа.
Мой темный господин
Не видим, но со мной.
На теле ощущаю его
Горячий взор…
Когда я засыпаю, он смотрит
На меня,
И тихо закрывает прекрасные глаза.
Последние сомненья уходят без следа,
Я медленно желаю быть тенью
До конца…
Свистящее дыханье, красивые слова —
Они не греют тело,
Лишь кровь ему нужна.
Во сне он обнимает горячее ничто,
Глаза не пожирают точеное лицо.
Он в танце меня держит,
Ведет меня во тьму.
Я стала только тенью —
Ему принадлежу…

7-26 января 2004 г.

* * *

Не ждать, не знать, не спать,
Не петь, не умереть…
Не уцелеть…
Не приглашать, не забывать…
Нет…
Не улететь…
Не захотеть…
Не жить…
Дожди струятся — не успеть
Тоскою пыльной заболеть…
Желать, любить, остановить,
Последний стон не утаить,
Холодный голос не убить.
Не закричать, не убежать —
Кровавой пеной истекать —
Лежать, просить:
«Не ждать, не знать, не спать,
Не петь, не умереть…»

19 февраля 2004 г.

ОТКРОЙ

Я уходил туда, где не был,
Свечой отчаянно горел,
И небосвод в зеркальном теле
Руками темными согрел.
Мой взгляд скользил в сухих глазницах.
Твой рот молчал —
И спекшись, воск дрожал в растерзанных ресницах…
И возвращался мотыльком.

Я уходил туда, где не был —
Снега сияли чернотой.
Я бился в окна,
Рвался в двери.
Я умолял тебя —
Открой!

20 февраля 2004 г.

* * *

Я — мертвый мотылек,
И скован кокон болью.
Я — сгнивший лепесток,
Украшен только кровью.
Я рвался и терзался
Сквозь сонные трясины —
Тебе не удержался
Разорванною дыбой.

Мои тела вились
В проникновенном свете,
Но лишь глаза слились
С веками на рассвете…

5 марта 2004 г.


НА КЛАДБИЩЕ

Обещания осыпаются
Золотыми листьями осенними,
Но никто не просыпается
В ожидании бесконечности.
Тихим ветром одурманенным
Шелестением неведомым
Утекает осязание — утешение последнее.
Улетели стоны звуками,
Расцвели венки пластмассою.
Поминание предельности
Источили черви памяти.

22 сентября 2004 г.


ТЕНИ

Я шел по волшебному царству
Кругом только смутные тени.
Я влюблен в одну смутную тень —
Она была темною елью…

Взращенной из леса,
Что служит паденью, сожженью,
Что служит опорой для виселиц,
Осиновым колом-смирением.

Я шел по волшебному царству
Кругом только смутные тени.
Я влюблен в одну смутную тень
Она была мертвою елью.

22 сентября 2004 г.


ДВОЙНИКУ (?)

Простынь закапана менстрой
Пропитана запахом тела.
Я долго ее истязала,
Стонала как стонут качели,
Но ветер сегодня крылами
Зовет в свое мокрое чрево,
Листья на окна налипли
Шагами шального миньета.

Я губы чуть-чуть приоткрыла —
Как пошло, серьезно и сыро —
Я разом ВСЕМУ изменила.
Сонное дряблое чувство
Кривлялось в бесстыжей надежде
Кончик ножа нереальный
Дрожал на щеке так несмело
Но, прости, я , увы, не прозрела.

Я обвиняю тебя:
«Ты этого, шлюха, хотела».

22 сентября 2004 г.

* * *

Слепая, тупая, без края
В болоте прохлада простая
Не зная, не зная, не зная
Я шла
Слепая, тупая, немая
В могиле лишь свежесть сырая
Не зная, не зная, не зная,
Но руки твои обнимая
Была я без края, без края.

23 сентября 2004 г.
 

* * *
Небо — темная ночь,
Днем уплываешь в бесцветье.
Небо, согрей нас дождем —
Парят в безумии листья.
Они отражали огонь —
Душа ожирела, остыла.
Небо — звездная ночь
Осень опять приманило.

23 сентября 2004 г.

* * *
Кто уходил, спокоен не был,
И не был Богом он прощен.
Все фантастично, беспредельно
Исцеловал слепой огонь.
Кто приходил, спокоен не был,
И чернота разъела суть
Кто заставлял, кто ненавидел —
То был гниющий сонный труп…

Останови в витринах глаз заблудший день

Я не хотела больше! Слышишь?!

Но время жаждет все сильней…

2 ноября 2004 г.

* * *
Похоть липкая потревожилась
Чувство радости забилось.
Со слюной смотрю на ложе я —
Тело мертвое разложилось.
Вся молитва насквозь ложная,
И часы назад стреножились.
Никого здесь не осталось —
Я стою у гроба теплая.
Сытость тошная (спать ведь хочется)
Запах-сладость раскрывается
Поиграли в «не захочется»
Только зря в тоске свивалась.

Стены бледные порастрескались,
Протекла следами вечности
Мешковина грязно-серая
Вот лежишь ты — мертвый
(Знаю я !) —
И прохладен, не шевелишься.
Губы сладкие — не откажешься
Щеки бледные не румянятся
Не дрожат ресницы длинные
Руки судорожно скалятся
На когтях отсветы криками
Молча слякотью качаются.

Трону грудь, да ребра вздутые
В дряблой плоти искажаются.
С пленкой радужной окна глаз не закрываются…
Смотришь (мерзостно) и шепчешь:
«Ты не сможешь, ты раскаешься»

Я возьму ладони белые
(Рвет сустав покров размокший)
Поцелую космы длинные
И взойду на твое ложе…

9-18 ноября 2004 г.

* * *
Давай станцуем!
Ты не хочешь?!
Станцуем вехи на полу,
Скользя безрадостною кожей
Сжигая дымную луну.
Но ты не хочешь,
Ты лжешь и дрочишь свою ложь
Горят огни — костер разложен
Бездумно режу твою грудь
Стучится молча из-под пены —
Крюки на крючья я умножу!
В моих шприцах утонут вены
Они визжат тебе: Беги!

Но ты не хочешь? Не танцуешь?
Ты не умеешь? Не стони!
Дай руку! (О! Нет, лучше ногу!)
Отрады лучшей не найти.
Смотри!
Я СОБИРАЮ ПО-НЕМНОГУ ОСКОЛКИ СГНИВШЕЙ ДОБРОТЫ

25 ноября 2004 г.

* * *
Я люблю тебя, я убью тебя.
Слепой снег не прошел окончательно.
Кто я? Женщина. Глупая. Гадина.
Я люблю тебя, я убью тебя.
Руки скованы, связаны, вздернуты,
Ожидай, пожелай непрощенного.
Я люблю тебя, я убью тебя.
Путайся, путайся,
Разбегись красной линией-болью,
Не ищи, не проси —
Мое сердце пустое и темное.
Я люблю тебя, я убью тебя.
Ненавижу — все вижу, все слышу.
Черный кот ищет ватную спину.
Слепой снег не прошел окончательно.
Я люблю тебя, я убью тебя
Женщина. Глупая. Гадина.

февраль 2005 г.

* * *
Пустота — нет больше света,
Устала — (сил разве нет?!)
Сама себе наподлила,
Уснула — (сил разве нет?!)
Сама себя обличила
(Может облегчила?! — нет!)
Сонное марево в веках,
Опухли слепые зрачки.
Признаюсь — опять изменилась —
Открылась — раздулась (манит…)
На запах срываюсь бездумно —
Луна тихо кровью шипит.

2 мая 2005 г.

* * *
Не кричи, не кричи мое тело —
Тебя разорвали неспешно,
А небо синеет ночное —
Луна льется музыкой нежной.
Кислая щелочь, опухлость —
Какая безбрежная глупость.
Не плачь, не плачь мое тело —
Ты еще не сгорело.
Пытали — больно, но долго
Стучится затхлое сердце.
Не стони, не стони мое тело —
Насилие сладко как время.
Не хрусти, не хрусти мое тело —
Сольемся печально, несмело,
Где небо синеет ночное,
И кружатся лунные тени.

20 мая 2005 г.

* * *
Осенним вечером тихим
В пустом без тепла городке
Девочка странная быстро
Чертила слова на окне.
Озябшим пальцем все ближе
Сводила слова без стыда,
Девять лет от рождения —
Невинной она не была.
Смотрела без страха, нескромно,
Сдвигая рубашку с плеча,
Зная — никто не увидит
Расцветшее рано дитя.
Днем она скромно молчала,
В глаза не смотрела, спала.
Ничего не умела доделать
И довести до конца.

…Уже засыпает и слышит —
То муха стучится в стекло,
То свет проплывает туманно —
Машины шуршат за окном…
…Очнется — походит, походит,
Посмотрит с тоскою в окно,
Прошепчет губами прилежно:
«Приди ко мне, жду я давно…
Когда звезды молоды были,
Ангелов огненный рой на крыльях
В черные бездны срывался под бешеный вой…
Лицо твое потемнело — холодно стало глазам,
Только желание ложное сверкало змеей…
НЕТ!»
Чувствует — что-то тревожное,
Сердце сдавило внутри —
Руки чужие холодные
Схватили ее, унесли.
Сквозь окна быстрые крылья —
Разбилось двойное стекло —
Озябшее сонное тело
Несли далеко, далеко.
Не плачет девочка больше,
Хотя оглянуться нельзя,
Помнит сквозь столько столетий —
Убьют, выпьют душу глаза.

Фонарные блики исчезли,
Дороги ушли лентой вдаль.
В лесу очутилась притихшем,
Земля полна бликов огня.
Листва отрешенно слетает —
Сухих мертвых бабочек свод —
День людей умирает —
Вернулась забытая ночь…

Столько фигур в капюшонах,
Не может она сосчитать,
Плащи скрывают остовы
И острых ножей не видать.
В круге, в каменном круге
Живая для жертвы звезда —
Теплою кровью на небе напишет она имена.

22-26 августа 2005 г.

СОНЕТ

Гневная муха бессильна
…Присоски…Глубокая тварь
Внутри головы поселилась,
Жижей черной в мозгах растеклась.
Гневная муха бессильна
Личинки свои отложить,
Мой череп раздался, взорвался,
Кровавой струей крася мир.
Гневная муха бессильна —
Она Вельзевула зовет,
Но только лишь труп безголовый
Он молча к себе заберет.

* * *
Он молча к себе заберет,
Туманом скрывая могилу —
Провалена, брошена скатерть,
Грибами взросла твоя нива.
Твоя моховая кровать
Теснится в ограде высокой,
Что знакам, скованным в ней,
В мертвом лесу одиноко.
И ветер играет в деревьях,
Щедро даря тебе иглы,
Тебя позабыли навеки,
Имя твое позабыли.
Прилипли бледные щеки,
Глаза еще смотрят упрямо,
Но дождь сотрет твое фото,
И памятник рухнет устало.
Он молча к себе заберет,
Туманом скрывая могилу.
Нас позабыли навеки,
Исчезло с таблиц наше имя.

* * *
Исчезло с таблиц наше имя,
Любовники сна умирают.
Глупые мысли сквозь вечность
Кишками забрызгали залы.
Танцуют пары в закате —
Кости сверкают так ясно,
Белые зубы и клекот —
Они вырастают бесстрастно.
Глаза заскользили на вилках —
Они лишь закуска и тосты.
Целуются пары в закате —
Из мяса вырваны кости.

* * *
Из мяса вырваны кости,
Я отдыхаю, устала.
Исчезла теплая кожа —
К тебе прижиматься не стала.
Руки скользят из суставов,
Агония боли на дыбе-
Светел твой лик …БЛИЖЕ, БЛИЖЕ…
Жирный затылок раздроблен,
Ноги на крючьях провисли.
Губы вырваны с корнем —
Целую зубами все мысли.

* * *
Целую зубами все мысли,
Целую зубами все тело,
Зубами ласкаю сосуды —
Кровь убежать не успела.
В глазах твоих небо укрылось,
В губах притаилась отрава,
В груди только сердце не билось —
Длинные иглы достала.
Острые вестники счастья
На пальцах танцуют узоры,
Но крови сегодня так мало —
Ласкались долго и больно.

Время рассвета все ближе —
Рыдая, реальность разбилась,
Бесцветная кома излилась.

* * *
Бесцветная кома излилась,
Звезды кричат в небосводе.
В песках времена остаются,
Линии ветер заносит.
Я — лишь мгновенье пустое,
Алая поступь кошмара.
Вечная маска безумия —
Тебя никогда не оставлю.

* * *
Тебя никогда не оставлю,
Небо печальное стынет.
Спокойная радость как дождь
Мертвую землю обнимет.
Дома опустели, разрушены окна,
Леса почернели от пепла,
Мох раздулся от крови —
Серые дни без рассвета,
Красные ночи всевластья.
Лужи горелого мяса
Спешат одиноко растечься…
Суицид?...Летаргия логичней…
Тебя никогда не оставлю,
Лунные крючья растают
В озере ангелов плоти.
Солнце уходит на запад
К владыке темному мертвых.

* * *
К владыке темному мертвых
Иду по тропинкам раскисшим.
Дорога осенью плачет,
Дождь лижет руки и спину.
Черным зонтом одиноким
Мелькаю в фонарном свечении,
Дерзкая тень средь потемок —
Убийца в полном смятении.
Дорога осенью плачет,
Листья умерли в лужах.
Теплые сумерки слепнут —
Тонут в витринах их души.

2 —14 сентября 2005 г.

* * *

Холодные равнины под краской фонарей
Бликуют синей дымкой… безрадостной, ничьей.
Холодные равнины уходят навсегда,
Уходят стылым снегом, уходят без следа.

А ветер вырвал слёзы —
Не плачь, душа, не плачь,
Тебя давно продали, поели тебя всласть.

Холодные равнины, холодный чёрный свет,
Всё умерло, забыто —
Остался только смех.

22 ноября 2005 года

* * *

Туман забирает —
Я прячусь в тумане.
Туман усыпляет —
Был черным мой ангел.
Туман растворяет —
Заманит без боли.
Туман убивает —
Без страсти, без крови.
Замёрзли все реки —
Вместилища скорби,
И снег не растает —
ОН РАНЕН, ОН РОВЕН.

10 января 2006 года

* * *
Проходит уставшее время,
Минуты тихонько сгорели —
И умерли все наши жизни —
Проплыли облаком синим,
Скрылись в ночном полумраке.

10 мая 2006 года

* * *

Не слушай, не слушай,
Там снег растаял в лужи,
И коркой остывает,
И бьётся как стекло.

Не слушай, не слушай,
Искусственно и бело
С последнею улыбкой
Вплетут цветы в венок.

Не слушай, не слушай,
Окоченели уши,
Промёрзлись и прогрызлись
Костяною мукой.

Не слушай! О, не слушай!
Я плачу тихо-тихо…
Пожалуйста, не слушай…
Как коркой остываю
И бьюсь я как стекло.

3 ноября 2006 года

* * *

Молчание сладко,
И тяжесть стекает.
Печатью в губах солью роза врастает.
Она умирает со шёпотом склизким —
Плоть остывает, и смерть её близко.

Не зная дороги, не зная закона
(Их десять на плитах, размытых росою)…
И слёзные крики — уста в разложении —
Умолкли так быстро не зная цветенья.

Всё сладкое будет, но долго проходит
Сквозь раны внутри — мелко капают кровью,
Сквозь душу пустую — где смысл отвратен…
Печатью в глазах…

Целуй её, ангел —
Да! Похотью-плетью, изменчивым телом.
За блеском меча она не успеет.


Черны небеса, и сровнялась могила —
Спокойна навечно,
Она победила.

16 декабря 2006 года

* * *

С ненавистью, жадно,
Сквозь стиснутые губы
Умели целоваться
(Мы вместе существуем).

Они ведут бес…бесцельно
Пустые разговоры:
« — Отец, ты знал всё ЭТО?
— Мой сын, ты стал укором?
— Мне тяжко сознаваться,
Но мир тяжёл и болен.
— Рождение по праву,
По праву принуждение…
— Моя любовь исчезнет,
Мне имя РАЗЛОЖЕНИЕ.
— Тогда зовусь я МРАКОМ.
— И СВЕТОМ обернёшься?
— Лишь светочем небесным.
— … боюсь, ты пахнешь ложью».

С ненавистью, страстно,
Делим наше ложе.
Мой ангел предрассветный,
На поле этой битвы умираем лёжа.

И вечным сном, умело,
Скрываясь от утехи
Зовёшься ЧЁРНЫМ МРАКОМ,
Мне имя — РАЗЛОЖЕНИЕ.

7 января 2007 года

* * *

Могильные травы укрылись
В прохладной ночной полумгле.
Ограда во тьме серебрилась,
И нежно позвал ты к себе.

Как глубоко почернела,
Удобрилась мраком земля.
Холодный твой образ сиял,
Его целовать мне нельзя.

Кажется часто, я вижу
(безумия чаша полна) —
Руками раздвину могилу,
Гнилая сломилась доска,
Кости давно зеленеют,
Но вижу твои я глаза.

Губами приникну к оскалу,
Так чтобы кровь потекла.
В глазницах личинки мерцают —
Раздулись в сегментах тельца —
Каждый сустав твой ласкаю,
Теперь я согрею тебя.

Чувствую — я умираю
В развёрстой могиле, в тебе,
И мысленно долго блуждаю
По тихим тропинкам во тьме.

Я быстро одежду снимаю,
Из лона брызнула боль —
Стены сомкнулись над нами —
Из ран моих хлынула кровь…

10 января 2007 года

* * *

Иди ко мне, дитя...

Иди ко мне, дитя,
Ведь Ангел Смерти я.

Шагни по парапету,
Шагни навстречу Свету…

Разломанное тело
Личинкою зловонной
К асфальту прилетело.

Иди ко мне, дитя,
Ведь Ангел Смерти я.

8 февраля 2007 года

Послушать "Иди ко мне, дитя"
в исполнении Лилай Интуэри:
скачать

276 КБ

* * *
Совокупление, coitus, грех …
Чёрную розу ласкаю… Твой смех…
Ноги целую моей госпоже,
Соитие близко —
Я буду в тебе…
Когда потечёшь, шепни мне на ушко:
«О, coitus mort,
Я — твоя шлюшка».

8 февраля 2007 года

 

Проза Карлы Терри —
"ОСЕНЬ, НОЧЬ, УТРО, ДЕНЬ, ВЕЧЕР, НОЧЬ, УТРО, ВЕСНА и Августа"


вернуться