ПОЭЗИЯ/СБОРНИК СТИХОВ О ПЕЧОРЕ


© Этот текст форматирован в HTML —  www.pechora-portal.ru, 2002-2008 г.г.
© Составление, web-оформление — Игорь Дементьев, 1986-2008 г.г.

 
 
Сборник стихов о Печоре

© Составитель сборника Игорь Дементьев, 1986-2008 г.г.
В сборник вошли произведения написанные разными авторами
с начала 50-х годов ХХ века по нынешние дни.

 

... К тебе мои стремятся взоры,
С любовью тянется душа.
Ты для меня, моя Печора,
В любом наряде хороша.

Н. Филиппова

 

Ю. Ванюта.
ПЕЧОРА

Синим льдом покрылася Печора,
Значит скоро будет ледоход.
И в тиши зеркального простора
Загудит тревожно пароход.

       И очнувшийся от долгой спячки,
       Скинув с плеч тяжелый зимний сон,
       Выйдет в путь наш пароход буксирный,
       За кормой оставив свой затон.

Хорошо здесь светлыми ночами
На крутом высоком берегу
Вдаль смотреть влюбленными глазами
На Печору — Севера реку.

* * *

Юрий Поляков
НА ВЫСОКОМ БЕРЕГУ

У былинного Урала
На высоком берегу
Город северный Печора
Гордо смотрится в реку.
От его причальных стенок
По крутым волнам реки
В рейс уходят капитаны
За Полярный круг Земли.
К шельфу Баренцева моря
Или в стылый Хановей,
Где с любимыми разлука
Ощущается сильней.
И домой стремится сердце,
В золотистую тайгу,
Где их ждет наш милый город
На высоком берегу.

Юрий ПОЛЯКОВ

Наш отчий дом —
Таежная Печора.
Наш славный город —
Гордость и краса,
В объятьях
Снежного простора
Цвети и здравствуй
Многие века!

А.Целищев
НА ПЕЧОРЕ

На Печору я приехал
                      с Волги.
И хотя здесь
    прожил срок недолгий,
Я уверен —
    в этот край таежный,
Не влюбиться
    просто невозможно.

Что один печорский
                воздух стоит
С хвойным
          ароматнейшим настоем!
Раз вдохнешь,
   и хмель в крови забродит
Да такой!
Не станешь трезвым
                                  с роду.

На Печоре пусть
                        короче лето,
Пусть она, как Волга,
                          не воспета,
Но на ней живут
                        такие люди!
Нет сомнений —
              Песен много будет.
 

Ксения Константинова
КРАЙ ТЫ МОЙ РОДНОЙ!

Край ты мой родной!
Край ты мой печорский,
Мне бы счастья горстку,
Разделю с друзьями,
Поделюсь с родней.
Край ты мой печорский,
Это счастья горстка,
Четверть века здесь я,
Здесь моя семья.
Край ты мой суровый,
В счастье ты и в горе.
Нет тебя милее,
Краше тоже нет.
Где горят осины,
Где полно рябины,
Где суровы зимы,
Здесь моя земля.
На реке Печоре
С песней на устах,
Край ты мой печорский,
Ты в моих стихах.

* * *

Евгений Лазарев
ПЕЧОРА

По ней повсюду тосковал
По России ездил я немало,
В разных городах страны бывал,
Но всегда Печоры не хватало,
Я по ней повсюду тосковал.
Часто снились берега крутые,
Ширь могучей северной реки,
Зори над тайгою расписные,
Теплоходов бодрые гудки.
Вся душа тоскою наполнялась
По печорским далям голубым,
Каждый миг упрямо устремлялась
В крепкие объятья прямо к ним.
Значит, с этим краем не расстаться,
И в любви к нему я не солгу.
Он-то может без меня остаться.
Без него прожить я не смогу.

Евгений Лазарев
У ПАМЯТНИКА В.А. Русанову

Когда зори ведут разговоры,
А весь город спокойно спит,
Выхожу я на берег Печоры,
Где Русанов в лодке стоит.
Может, он своим зорким взглядом
Лучше всех других разглядит,
Куда плыть нам сегодня надо,
Чтоб светлей и радостней жить.

* * *

Евгений Лазарев
МОЙ ГОРОД

«Твой город тих и неприметен», —
Столичный гость мне говорит.
В ответ моя душа на это
Негодованием кипит:
Как это «тих и неприметен?!»
Когда я слышу детский смех.
Он от снегов и солнца светел
И для меня дороже всех.
С широкой улицей столикой,
Что, части города связав,
Уходит вдаль к Москве-столице,
Которая неймет слезам.
И ты, товарищ из столицы,
Родившись в шуме городском,
Едва ли станешь вдруг гордиться:
Еще один, мол, вырос дом.
А мне, когда мой юный город,
Отодвигая бурелом,
Рос на глазах в мороз и голод,
До счастья дорог каждый дом.
И не беда, что лютый холод
Порой доходит до костей.
Ведь кто душой и сердцем молод,
Еще становится сильней.
За полстолетья вырос город,
И мы им гордости полны.
Он будет нам извечно дорог:
Он — в нас,
Мы в нем заключены.

Любовь Мартемьянова
ПЕЧОРА

Сердцу дорог и мил
Город северный мой
В предрассветной сиреневой дымке
Белокрылою чайкой
Над Печорой-рекою парит,
И, играя волной, ветерок-невидимка
Примеряет косынку
Из утренней алой зари.
Город северный мой,
В белоснежном наряде черемух
Сердцу дорог и мил
Ты неброской своей красотой.
Город наших надежд,
Город белых очей и влюбленных
Под высокой своей
Путеводной Полярной звездой.
Город северный мой,
Много зим, много памятных весен
Было прожито нами
Единой с тобою судьбой.
Ты, как прежде, стоишь
На высоком прибрежном откосе,
Словно чайка, паришь
Над речною волной голубой.

* * *

Вера Мурашова

Над речными просторами
Над песчаными плесами,
Над печорской волной,
Над зелёными косами
Город машет рукой.
Как река, он Печорою
Назван был неспроста,
Над речными просторами
Он поднял паруса.

Улыбнется нам в радости
Город наш над рекой.
И прикроет от напастей
Потому, что он — свой!
Светлый, радостный, ласковый,
Хоть стоит на ветрах,
Он ночами ненастными
Светит нам, как маяк.

* * *

Семья Семеновых
ЮБИЛЕЮ ПЕЧОРЫ

Город мой маленький, светлый,
В снегу утопают дома,
В гроздьях рябиновой ветки
Алая дремлет заря.
Чистое небо сияет
Звездной своей красотой,
Я верю, что чистым ты станешь
И вырастешь вместе со мной!
Со мной твоя радость и беды
И гордость победы со мной
Учись и расти год от года
Печора, мой город родной!

* * *

Василий Большаков
И ВЕТЕРАНЫ ВСПОМИНАЮТ

Зима. Стоит мороз трескучий.
Ночь. Над Печорой тишина.
Лишь ветер гонит снег и тучи,
Гнетет полярной ночи мгла.
Печорский край принес нам славу,
Глаза на многое открыл.
Был подневольным не по нраву
И по своим законам жил.
Здесь лента синяя Печоры
Ласкает город с трех сторон.
За пармой каменные горы
Дают печорским водам звон.
А город гордостью построек
Стоит вдоль матушки-реки,
Где чудной летнею порою
Плывут сигнальные гудки...
И ветераны вспоминают
Свои прошедшие дела.
Они не понаслышке знают,
Что им Печора здесь дала.

Василий Большаков
КРАЙ ПЕЧОРСКИЙ

Далёкий край Печорский,
Холодный край, глухой.
Крестьянскому сыночку
Подарен был Судьбой.
Зимой наградой были
Морозы и пурга,
А летом щекотили
Комар и мошкара.
Зато простор узнал я
И ширь лесов, болот,
Веками промышлявший
Охотою народ.
Здесь было всё велико
И тундра и тайга.
Кругом на вёрсты дико,
А жизнь везде была.
В приречьи деревушки
Стоят на берегу .
Избушки, как старушки,
Смотрели на реку.
Одни держались статно,
Другие вкось стоят.
И крыши с одним скатом
И печи сплошь дымят.
Людей заботы жали
О доме, о семье.
Но больше всех печалей
Здесь в жизни о еде.
Одежда — не на праздник,
Зато носи хоть год.
Престольные ж нарядно
Встречает здесь народ

* * *

А.Ванеев

Белизной ослепляют просторы,
Рассыпаются солнца лучи,
Серебристым сияньем Печора,
Словно в юности, кровь горячит.
Снова даль неоглядную вижу,
Над обрывом замру, не дыша.
Вновь сюда на серебряных лыжах
Легкокрылая рвется душа.
И, внезапному чуду подобно,
Вдруг вглядеться в серебряный день
И увидеть — меж белых сугробов
Мчит серебрянорогий олень.
В блесне дня и сосна и береза
Над рекой молчаливо стоят.
От дыхания Деда Мороза
Так богат серебристый наряд!
Всё сверкает серебряным светом
Вот песец, что мелькнул и пропал,
Вот рыбак, в серебро разодетый,
Серебристую рыбу поймал.
Я забуду все это не скоро:
Ведь серебряной кисти мазки
И на мне остаются, Печора,
Серебром покрывая виски.

* * *

В.Выюхин
ПЕЧОРА

Печора не закована в гранит,
Пески ей верно служат берегами,
Над ней сосна весёлая шумит,
Зелеными махая рукавами.
Я переплыть конечно не смогу,
Такая ширь под силу пароходу,
Но любо мне побыть на берегу
И посмотреть на здешнюю природу.
Она нежней, чем я предполагал,
Чиста вода и так протяжны дали,
Как будто я вошел в огромный зал.
Где рамы навсегда повыставляли.
Хотя любил другие берега,
А в них еще пленительнее воды,
Но никогда не чувствовал пока
Такого ощущения свободы.
Такого ощущенья волшебства,
Когда душе не надо разговора,
Лишь видеть, что качает острова,
Как маленьких детенышей Печора.

* * *

Н.Еременко

Холодный край завьюженных дорог,
Ты помнишь нашу мартовскую встречу,
Когда в плену сомнений и тревог
Твои заботы приняла на плечи?
С тех пор прошло уж 30 с лишним лет,
Виски засеребрились сединою,
Но города роднее всё же нет.
И боль, и радость я делю с тобою.
На рассвете.
Город после сна вздыхает.
Я любуюсь у окна,
Как вдоль леса полыхает,
Пламенится рыжина.
Чистота, покой и свежесть,
Зелень трав, деревьев, мхов,
Как в деревне,
Пенье где же голосистых петухов?
Просыпаются машины,
Лодки выстроились в ряд.
А сосновые вершины позолотою горят.
Вон парчовая березка
В темном бархате сосны
В платье праздничном и броском
Всё досматривает сны.
В небе облако дымится,
Судно лебедем плывет,
Славно город сентябрится,
Всё родней из года в год.
Печорская осень
Как люблю я печорскую осень,
Её сказочный смотр-парад:
Деревца вдоль дорог и вдоль просек
Примеряют парчовый наряд.
Ходят в небе сердитые тучи,
Все осеннею влагой полны
То вдруг северный ветер, крадучись
Разлохматит прическу сосны.
Нет у осени девичьей робости.
И хотя льют дожди напролом,
От неё, как от женщины в возрасте,
Веет щедрым душевным теплом.
Полыхает созревшей рябины
Листьев, ягод рубиновый цвет...
Никогда этот край не покину,
Лучше города, право же, нет.
Утром
Со второго этажа
На сараев крыши
Я смотрю, а город спит
И тихонько дышит.
А у сосен, что вокруг,
Как живые, ветви
Расплетают косы-дым
Северные ветры.
Лужи дождичком кипят:
Буль-буль-буль и кап-кап.
Резво скачут воробьи
На коротких лапках.
Всё вокруг свежо-свежо,
Зелено, умыто:
Спит с людьми добро и зло,
В мире всё забыто.

* * *

В.Журавлев-Печорский
ПЕЧОРЕ

Далеко от меня безымянный родник
Где начало могучих истоков твоих.
Все мечтаю, надолго покинув свой дом,
Не доехать туда, так добраться пешком.
Я родился и вырос в былинном краю,
Но не слышал рассказов про юность твою.
Сколько видела ты, сколько сделала дел!
Но никто о тебе, как о Волге, но спел.
Прошлой ночью набатом гудела волна,
Полусгнившие срубы размыла она.
И когда подошел к огоньку паренек
Новгородский послышался мне говорок.
Я об этом, Печора, забыть не могу.
Расскажи о себе.
Не останусь в долгу.
Сплю и вижу: ушкуйник сидит у костра...
Волге — матушке ты не подруга — сестра.

2.

Искал он волю. Скрылся в глухомани.
Куда добраться стража не могла,
Пришел к тебе. Разжег костер в тумане.
И стал валить деревья для угла.
Все сделал сам, от сруба начиная,
Где топором, а где одним ножом.
Кафтан сменила куртка меховая –
Тайга богата рыбой и зверьем,

Он жил один, ушкуйник бородатый.
Он не любил о прошлом вспоминать.
Молился и ругался матом,
И замертво валился на кровать
Но, знать, по людям сердце тосковало,
В какой-то час покинул этот двор,
Оставил здесь кремневку и топор,
Шипя, в лампадке догорало сало...
Он к людям шел. Тянули к морю птицы,
Вдали гремела вешняя гроза.
… Откуда у девчонки смуглолицей
Безоблачные русские глаза?

Я сам того же странного покроя,
В кого пошел — не понимает мать.
А мне над этим, думаю, не стоит
Бессонной ночью голову ломать.
Имея край, счастливый и огромный,
А в нем с ума сводящие глаза,
Не мне считать колена родословной:
Запутаны, как дикая лоза.
Люблю тебя, Печора, но впервые
Как взрослый, я взглянул на белый свет
И понял вдруг: ты для меня — Россия.
Какой-то я оставлю в жизни след?

* * *

Нина Дудко
МОЯ ПЕЧОРА.

Как красив этот край безмятежный!
Край лесов, край грибов и снегов.
Я люблю, тебя трепетно, нежно
И чтоб высказать любовь не хватит слов
А прохладные белые ночи,
Что подчас мне мешают уснуть.
Я люблю свою Печору очень,
Ведь отсюда начался мой путь

* * *

И.Данилова
Здравствуй, Печора!

Я пришла к тебе, Печора,
Не затем, чтоб вечерами
Слушать птичьи разговоры,
Любоваться парусами.
Не смотри, что первым делом —
За ружье и на охоту:
Побродил в лесу замшелом
Подавай теперь работу.
А солнышко всё еще светит
Хоть ночи настала пора.
О, край ты мой северный, светел
Сегодня с утра до утра.
И белые ночи тревожат,
Покоя опять не дают.
Я словно бы стала моложе,
Услышав, как птицы поют.

* * *

Лилай Интуэри
«Хлесткая правда о республики Коми»
(первое и последнее стихотворенье о г. Печора)

Москва —
это скучная проза…
Поэзия —
Владивосток…
А Коми —
Край туберкулеза…
Печора же в нем —
Некролог.
_______

А у нас закончился газ…
Уголь в топке погас…
А у вас?

* * *

Екатерина Тушкова
РОДИНЕ

Город, где волны и горы
В окнах домов над рекой:
Тихая пристань Печоры
В памяти будет такой.
Осени огненной краской
И акварелью весны,
Зимней заснеженной сказкой
Будет расцвечивать сны,
Вспыхнет сияньем над пармой,
Соснами станет качать,
В час одинокий, как мама,
Будет меня утешать
Песней, про волны и горы,
Над побережьем огни,
Белые ночи Печоры…
Будет в нелегкие дни
В дальнем краю, на чужбине
От бесприютства спасать, —
В сердце негромкое имя
Родины будет звучать.


* * *

Борис Хватов

Насилию нет оправдания,
Нет преступленьям прощения
Народу нужно
Покаяние
Как очищение.

Печора — вековые дали,
Путь по болотам и лесам...
Сюда при Сталине ссылали,
Сюда себя сослал я сам.
Казалось: молодость, свобода,
Сил нерастраченных прилив...
Был Сталин мёртв четыре года,
Но рабства дух ещё был жив.


Борис Хватов
ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ О ПЕЧОРЕ
С.П. Артемьеву, узнику Печорлага

1. РУСАНОВ

В июньскую белую ночь перед сном
На берег иду посмотреть я,
Где высятся сосны на мысе лесном
Свидетелями столетья.
Как воды Печоры, здесь годы текли
Над этой частицею Коми земли.

Увидеть медведя, оленя, лису
Здесь некому было бывало.
И дробь барабанная дятла в лесу
Привычных зверей не пугала.
Наш край вот таким первобытным и был,
Когда здесь Русанов на лодке проплыл.

Предвидя разбуженным край наш лесной,
Не мог и подумать он, глядя,
Какой дорогой и ужасной ценой
За будущий город заплатят.
Когда бы он видел несчастных удел,
Свои предсказанья он сам бы презрел.

2. КАНИН-НОС

На десять лет без права переписки
Особый суд сюда меня сослал:
Сказали «мне, что я — шпион английский»,
А я об этом ничего не знал.

Мне не забыть кровавого кошмара:
И день и ночь — то пытки, то допрос...
Не помню, как везли до Нарьян-Мара,
Но помню, как попал на Канин-Нос.

Мы ни о чём охрану не просили:
«Врагов народа» никому не жаль.
Нас на баржу в три яруса грузили,
Как негров на невольничий корабль.

Кто истощен, кто болен, кто изранен, —
Нас всех в один зловонный «лазарет».
Живот мне грел своей спиной крестьянин,
А спину животом — больной поэт.

Четыре дня на нарах без матраца
Лежали мы, как серые кули.
Нас ели вши, но даже почесаться
Прижатые друг к другу не могли.

Забылся я, дыша в затылок дяди,
И снится мне: я в ледяной барже,
А пробудился — спереди и сзади —
Два мертвеца, холодные уже.

Им даже в братской не лежать могиле
В лесах печорских на краю земли —
Они обратно в Нарьян-Мар поплыли,
А их лохмотья на костре сожгли.

Под дулом автоматов доходяги
Скорей за дело! И не ешь, не спи,
Пока не возведёшь надёжный лагерь,
Где сам себя посадишь на цепи.

А после — кто убит здесь, кто затравлен
Здесь столько крови пролилось и слез
Где памятник Русанову поставлен
На мысе, что зовётся Канин-Нос.

Борис Хватов
МОЯ ПЕЧОРА

Я не люблю высокие слова:
«Огни Печоры», «город под звездою» —
Печора наша хуже, чем Москва,
Америку я этим не открою.
Среди лесов, где царствует Борей,
А признаков весны не видно в марте,
Без тюрем сталинских и лагерей
Она не появилась бы на карте.
Пустой и грязный город.
У людей Под стать погоде лица часто хмуры,
Привыкнув к равнодушию властей,
Живём почти без признаков культуры.
Не я один так думаю — давно
Подобное я от печорцев слышу,
Но я люблю свой город всё равно,
Хоть многое в Печоре ненавижу.
Сказав люблю, ничуть я не соврал:
Как не любить печорскую природу
И вдалеке белеющий Урал,
Который виден в ясную погоду?
Из отпуска спешу я каждый раз
К родным печорцам с добрыми словами:
Людей хороших много, но для нас
Родней и ближе те, что рядом с нами.
И хоть Печору грязной я зову
И многое меня в Печоре ранит,
Как не любить мне город, где живу
И где умру, когда мой час настанет?

Борис Хватов
ПОЧЁТНЫЕ ГРАЖДАНЕ ПЕЧОРЫ

Уж скоро плешь добавится к сединам,
Но, слышал я, хотят на склоне дней
Меня признать Почётным гражданином
Печоры, новой родины моей.

Судьбу свою мы выбираем сами —
Приехал добровольно я сюда,
И крепка врос с тех пор в неё корнями,
И не расстанусь с нею никогда.

Года летели перелётной птицей
Над молодой Печорою моей.
За сорок лет я стал её частицей,
За сорок лет меняясь вместе с ней.

Но время нас по-разному меняет:
Печора начиналась с лагерей,
Теперь она с годами расцветает,
А я с годами становлюсь старей.

Я о Печоре думаю с любовью,
Здесь обрету я вечное жильё
В земле, политой лагерною кровью
Почётных граждан, строивших её.

* * *

Борис Хватов
ПЕЧОРСКИЙ КРАЙ

Близка мне первозданная природа,
Леса печорские особенно близки,
Где смотрят из зелёного болота
Морошкины янтарные глазки.
Листвы опавшей горьковатый запах,
На соснах золотых следы смолы,
И чуть видны в темно-зелёных лапах
Столетних елей мшистые стволы.
И блюдечки волнушек у опушки,
И россыпь шариков, где заяц протрусил,
И вспоминается, как перед смертью Пушкин
Моченую морошку попросил.
Печорский край! Я всем тебе обязан:
Кого люблю и кем я сам любим,
И то, что Пушкин с ним случайно связан,
Ещё сильней меня сближает с ним.

Борис Хватов
ПАЛАЧИ И ЖЕРТВЫ

Признаться Печоре в любви
Я, житель Печоры, не в силах:
Печора не «храм на крови»,
А город на братских могилах.
Не кости ли это хрустят
Об ужасах, бывших здесь былью?
Наш город стоит на костях
Людей, ставших «лагерной пылью».
Наш город стоит как укор,
Как грозное напоминанье:
Народ не дорос до сих пор
До главного — до Покаянья.
У нас правосудье молчит,
Оправданы жертвы отчасти,
А бывшие их палачи
У нас и в чести, и у власти.
И кто-то уж снова готов
Вернуться к приемам знакомым:
Отыскивать всюду врагов,
Скликая к еврейским погромам.
Зову я не мстить, а судить,
Признать, что преступно, что ложно,
Чтоб прошлое повторить
Было уже невозможно.

Борис Хватов

Будто в сердце нежно
Постучался кто-то:
Вспомнил я Печору
И своё болото...
Милое болото
Вижу из окошка;
Зеленеют ёлочки,
И цветёт морошка.
Ясны ночи белые —
Всё расти торопится,
В эти ночи белые
Так в Печору хочется!
Выйти на болото
Утром ранним-ранним,
Слушать рост осоки
И смотреть на Канин,
Где полоской узкой
Светится Печора —
Я к тебе вернуся
И, надеюсь, скоро!

Евгений Евтушенко
ПО ПЕЧОРЕ.

За ухой, до слёз перчённой,
Сочинённой в котелке,
Спирт, разбавленный Печорой,
Пили мы на катерке.

Катерок плясал по волнам
Без гармошки трепака
И о льды на самом полном
Обдирал себе бока.

И плясали мысли наши,
Как стаканы на столе,
То о Даше, то о Маше,
То о каше на земле.

Я был вроде и не пьяный,
Ничего не упускал.
Как олень под снегом ягель,
Под словами суть искал.

Но в разброде гомонившем
Не добрался я до дна,
Ибо суть и говорившим
Не совсем была ясна.

Люди всё куда-то плыли
По работе, по судьбе.
Люди пили. Люди были
Неясны самим себе.

Оглядел я, вздрогнув, кубрик:
Понимает ли рыбак,
Тот, что мрачно пьёт и курит,
Отчего так мрачен так?

Понимает ли завскладом,
Продовольственный колосс,
Что он спрашивает взглядом
Из-под слипшихся волос?

Понимает ли, сжимая
Локоть мой, товаровед, —
Что он выяснить желает?
Понимает, или нет?

Кулаком старпом грохочет.
Шерсть дымится на груди.
Ну, а что сказать он хочет —
Разбери его поди.

Все кричат: предсельсовета,
Из рыбкопа чей-то зам.
Каждый требует ответа,
А на что — не знает сам.

Ах ты, матушка-Россия,
Что ты делаешь со мной?
То ли все вокруг смурные?
То ли я один смурной!

Я — из кубрика на волю,
Но, судёнышко креня,
Вопрошающие волны
Навалились на меня.

Вопрошали что-то искры
Из трубы у катерка,
Вопрошали ивы, избы,
Птицы, звери, облака.

Я прийти в себя пытался,
И под крики птичьих стай
Я по палубе метался,
Как по льдине горностай.

А потом увидел ненца.
Он, как будто на холме,
Восседал надменно, немо,
Словно вечность, на корме.

Тучи шли над ним, нависнув,
Ветер бил в лицо, свистя,
Ну, а он молчал недвижно —
Тундры мудрое дитя.

Я застыл, воображая —
Вот кто знает всё про нас.
Но вгляделся — вопрошали
Щёлки узенькие глаз.

"Неужели," — как в тумане
крикнул я сквозь рёв и гик, —
"Все себя не понимают,
и тем более — других?"

Может быть, я мыслю грубо?
Может быть, я слеп и глух?
Может, всё не так уж глупо —
Просто сам я мал и глуп?

Катерок то погружался,
То взлетал, седым-седой.
Грудью к тросам я прижался,
Наклонился над водой.

"Ты ответь мне, колдовская,
Голубая глубота,
Отчего во мне такая
Гоевая глупота?

Езжу, плаваю, летаю,
Всё куда-то тороплюсь,
Книжки умные читаю,
А умней не становлюсь.

Может, поиски, метанья —
Не причина тосковать?
Может, смысл существованья
В том, чтоб смысл его искать?"

Ждал я, ждал я в криках чаек,
Но ревела у борта,
Ничего не отвечая,
Голубая глубота.

* * *

Сергей Зеленко
ПЕЧОРА

Печора — город прелестный,
Есть тут и ГРЭС и порт,
Пейзаж колоритный, местный
И пёстрый, весёлый народ!

Течёт вдоль Печоры река,
Красивы вокруг берега.
Две тёзки уж много лет
Рождают прекрасный сюжет!

Дома в листве утопают,
Деревья повсюду растут,
Цветы аромат источают,
Легко и уютно мне тут!

Вид городской чудесен,
Воздух печорский пьянит.
Край распрекрасных песен
Тянет к себе как магнит!

Сергей Зеленко
ПЕЧОРА

Печора, Печора, Печора.
Родная моя сторона.
Увижу тебя я не скоро,
Но помню, как плещет волна!

Сейчас я вдали и, быть может,
Нескоро приеду сюда.
А сердце всё ноет и гложет,
Как будто бы рядом беда!

Мечтаю вернуться скорее.
Коснуться рукою воды.
Шагнуть по теченью смелее,
Оставив на бреге следы!

Прекрасна Печора весною,
Когда лёд крошит берега.
Смотреть даже страшно, не скрою,
Как пенится в буйстве река!

Но лучше всего она летом.
Величие видно с дали.
И мы — горожане, с рассветом
Глядим, как плывут корабли!

Сергей Зеленко
НА ПЕРЕКРЁСТКЕ

Стою опять на перекрестке
Гагарина и Портовой
И вспоминаю о подростке,
О том, что было здесь со мной.
Как быстро юность пролетела,
Казалось, было все вчера.
Моя уж школа постарела,
И мне задуматься пора.
О том, какое время было:
На улицах полно детей,
Кипела наша жизнь, бурлила,
Немало радостных людей
Мне часто ранее встречалось —
Все в памяти моей осталось.
Дома сверкали новизною,
Вид улиц быстро изменялся.
Мой город рос вместе со мною,
Я новостройкам поражался.
О, юность, ты была прекрасной,
День каждый радостен мне был,
Казалась в будущем жизнь ясной,
В эпохе значимой я жил!
Сегодня в памяти остались
Родные улицы, дома.
Хоть годы юности умчались,
Печора в сердце навсегда!

Сергей Зеленко
МОЙ ГОРОД

Мой город — это то,
Что связано со мной.
Мои мечты никто
Не углядит порой!

Я мысленно с местами
По Чехова и Портовой,
Дворами, переулками,
Где я бывал с собой!

Мне всё знакомо здесь,
И близко, и приятно,
Здесь детства запах есть
И всё всегда понятно!

Я жил, по сути, меж портами:
Речным и аэропортом.
Шумели лайнеры винтами,
Вода плескалась за бортом!

Невдалеке Сосновый Бор
Шумел и звал к себе.
Здесь был мой дом
И детский двор.
Я вновь хочу к тебе!

* * *

Надежда ЕРЕМЕНКО.

«Здесь славный
город будет!» —
Русанов произнес,
Когда стоял напротив
Поселка Канин-Нос.
Росли депо и школа,
Речной Печорский порт.
Стал городом поселок,
И был он этим горд.
Менялись вид и краски,
Не счесть заметных вех,
Росли дома, как в сказке,
Плескался детский смех.
Не все бывало гладко,
Но встали, где был лес,
Геологов площадка
И стройка века — ГРЭС.
Рождалися непросто,
Сквозь чей-то труд и пот,
И РЭБ, и пароходство,
И наш аэропорт.
Печоре верной тезкой —
Работница-река.
Ветрам навстречу хлестким
Течет через века.
Шумит тайга прибрежная,
Пьянит черемух цвет,
И гроздь рябины свежая,
Что краше будто нет.
С Днем города, печорцы,
Печорцы-земляки!
Пусть сердце ее бьется,
Пусть светят огоньки!

* * *

Вера МУРАШОВА

Над песчаными плесами,
Над печорской волной,
Над зелеными косами
Город машет рукой.
Как река, он Печорою
Назван был неспроста.
Над речными просторами
Он поднял паруса.
Улыбнется нам в радости
Город наш над рекой.
И прикроет от напастей
Потому, что он — свой!
Светлый, радостный,
                      ласковый.
Хоть стоит на ветрах,
Он ночами ненастными
Светит нам, как маяк.

* * *

Алевтина БЕЛЬЧЕНКО

Печора — город ветра и зимы,
Где Севера сиянье в небе блещет,
Зеленой змейкой средь небесной тьмы
Искрится и уходит в бесконечность...
Гляжу на реку в ледяной тюрьме,
И на ресницы ляжет колкий иней,
Зима станцует снежный танец мне
И небосвод вдруг станет синий-синий!
Здесь сказка, снега легкий пух,
И замки снежных королев виднеются,
Глядишь вокруг — захватывает дух!
И сразу хочется на лучшее надеяться!
В Ижевске суетном,
                              среди уставших дам,
Среди машин, морального террора,
Кто знает, что милее будет нам:
Ижевск или далекая Печора?
P.S.
И стрелки по Москве,
Багаж стоит в прихожей —
Окончена эпоха холодов.
Друзья стоят в тоске,
И мне печально тоже,
Быть может,
                        не увидимся мы вновь...
Взгляну последний раз
На белые сугробы,
И по перрону медленно пройдусь...
И опущу глаза...
«Любимая Печора,
Прощай, к тебе я больше
                              не вернусь...»

* * *

Любовь ЛЫСЕНКО.

Гастрономы, парикмахерские,
                     детские сады,
Как все тщательно,
    как мастерски и на все лады
Пелось, строилось, мечталось,
                     вроде на века,
И бурлила, волновалась жизнь
                     здесь, как река.
Но зачем же так причитывать?
                     Это не конец,
Рановато вам отсчитывать
                     ритм наших сердец.
Ты, родимая сторонушка,
                     светлая слеза,
Город мой, моя Печорушка,
                     веселей глаза!

Валерий Вьюхин
ПЕЧОРА

Печора не закована в гранит,
Пески ей верно служат берегами.
Над ней сосна веселая шумит,
Зелеными махая рукавами.

Она нежней, чем я предполагал,
Чиста вода и так протяжны дали,
Как будто я вошел в огромный зал,
Где рамы навсегда повыставляли.

Соболью спину гнут березняки,
Ветрам полет указывают ели.
Я представляю, как бы степняки
От этого простора ошалели.

Что степняки, им рощица берез
Бог весть какой покажется тайгою,
Но я вот то же к берегу прирос
И ничего не сделаю с собою.

Хотя любил другие берега,
А в них еще пленительнее воды,
Но никогда не чувствовал пока
Такого ощущения свободы.

Такого ощущенья волшебства,
Когда душе не надо разговора,
Лишь видеть, что качает острова,
Как маленьких детенышей, Печора.

Олег Федорович Григораш
ПО ПЕЧОРЕ

Ночная качка, волн обряд.
Над головой — ветров шатёр.
И дом как дым, пока горят
Звезда, и бакен, и костёр.

"Феля"
ПЕЧОРА

Печора, Печора, Печора
Нет прекрасней тебя земли,
Хоть ты покрыта лесами
И вьюги тебя замели.

Землям твоим нету края,
Прекрасна ты, как все на земле,
Лучше тебя нет края
Во всей великой стране.

На тебя я смотрю и вижу
Твою суровую красоту.
Мне ты милее и ближе,
В тебе я вижу мечту.

Мы живые! Живые... Живые ли?
Отголоски в багровой мгле.
Черви дней сердцевину выели,
А мы все топчемся по земле.
Верим, ждем, обретаем знания,
Суть вгоняя в колодки норм,
Заполняя нишу сознания
Шелухою “великих” форм.

"Дукалис"
ПЕЧОРА

Речушка ты наша, Печора,
Рек шире тебя не найти.
Наш город ты весь окружила
Не весь, а на три стороны.
На север стремишься тихонько
С поворотами дальней мечты,
Притоки твои расширяют
Тебя и твои корабли.
И устье уже на подходе,
В губу превратилася ты.
С восторгом вливаешься в море,
Вспоминая себя позади.
А сколько мостов проезжает
Ж/д и авто над тобой.
Ах, если б не ты, не могли бы
Любоваться такой красотой.
Речушка ты наша, Печора,
Рек шире тебя не найти.
Наполняй свои волны любовью,
Не тонули чтоб в тебе корабли.

Игорь Куницын
ПЕЧОРСКАЯ СКАЗКА

Я помню небо, в небе гасли звезды.
Мне было лет не больше десяти.
Большая лошадь раздувала ноздри
И фыркала на сбившихся с пути.

Большая лошадь не сходила с места,
Стоял и я, не думая о том,
Что мой отец с друзьями по соседству
У лодки занимается костром.

Вокруг туман. Обычный, без названья,
Особенно над озером хорош,
Когда, смывая леса очертанье,
Становится на облако похож.

Отец кричал на непонятном коми,
На необычном коми-языке.
Он звал меня, и вздрагивали кони,
И голос отдавался вдалеке.

Я шел к отцу, туман заметно таял,
Уже я видел искры от костра,
Уже спугнул застенчивую стаю
Озерных птиц, уснувших до утра.

Вокруг костра, в кругу тяжелых елей
И безразличных к дыму комаров
Друзья отца и мы с отцом сидели
На самом лучшем в мире из пиров.

Я помню небо, в небе гасли звезды.
Мне было лет не больше десяти.
Большая лошадь втягивала воздух
И подходила к сбившимся с пути.

Большая лошадь занимала место
В кругу друзей и, греясь у огня,
Казалась заколдованной невестой
Не менее волшебного коня.

Мы шли с отцом, туман давно растаял,
Уже я видел угли от костра,
Опять спугнул застенчивую стаю
Озерных птиц, проспавших до утра.

Уснул и я, усевшись посередке,
Под возгласы на коми-языке
Друзей отца в качающейся лодке,
Плывущей словно утка по реке.

Ф.Щербаков
В НОВОМ ПОРТУ

Смотри, как сияют огни на Печоре. —
Сиянье на крыльях взвилось в высоту!
Не северный всполох зажег свои зори,
А труд наш развел ярких звезд хороводы в порту.
Сердца молодых не привычны к покою,
И ветрам навстречу мечта нас ведет.
Застанет гроза — мы поспорим с грозою,—
Сквозь волны плывут корабли все вперед и вперед.
Пусть штормы бушуют — они не преграда:
Мы песню поем над крутою волной.
Улыбка любимой нам будет наградой,
Чтоб все превозмочь для счастья отчизны родной.
Смотри, как сияют огни на Печоре! —
Мы партии славу поем на борту.
Все выше над нами крылатые зори,
И жизнь трудовая кипит в нашем порту!

                                                                     1961 г.

Т. Крамская
МОЯ ЛЮБОВЬ
Посвящается 20-летию основания города Печора

Я люблю тебя, город мой северный,
И с трескучим морозом, с пургой,
И с улыбкой людей, что уверенно
Тебя строят, любуясь тобой,
         Твои школы прекрасные, чистые,
         Где рождается юность, мечта,
         И звенят голоса серебристые.
         Где веками молчала тайга.
Интернаты твои трехэтажные,
Где ребята спокойно живут,
Детплощадки, где песни протяжные
Дети весело, дружно поют.
         Я любуюсь твоими больницами
         И сверкающей их чистотой,
         И врачей благородными лицами,
         Создающих больному покой
Кинозалы твои, как столичные,
И твой зритель, что смотрит с душой,
Северянки твои симпатичные,
Закаленные долгой зимой.
         И жилые дома, что построены,
         Там, где раньше хозяйничал зверь,
         Где дорожки им были проторены,
         Там пути проложил инженер.
И с любовью смотрю я на девушек,
На ровесниц Печоры — невест,
По путевкам на Север приехавших,
Чтоб трудиться на совесть, на честь!
         Чтобы сделать наш город красивее.
         Чтоб красавцы-дома воздвигать,
         Чтобы вместе с мужчинами сильными
         Семилетний наш план выполнять.
Я люблю тебя видеть в дни празднества,
Твой нарядный народ трудовой,
Что шагает колоннами радостно,
С песней смелой, родной, боевой!

                                                                  1961 год.

 

вернуться