ПОЭЗИЯ/ШУВАЛОВ РУСЛАН/МИГОЛЕТИЕ


© www.pechora-portal.ru, 2002-2006 г.г.
© web-оформление, исправление -Игорь Дементьев, 2006 г.
 
 
Лилай Интуэри
"МИГОЛЕТИЕ"
(стихи несуразных лет)
114 стихосозданий.

СДЕЛАНО В ТИШИНЕ

 Посвящается священной дочери сентября, весноглазой Гипоташке-Наташке Шидловской 


Авторская обложка сборника "Миголетие"

Пролог:
Секунду веком назову…

* * *
Примечание предкам: читать без завываний!!
Случайных слов нет, печатать как есть.
Возможна лишь орфографическая правка, Но не смысловая!!!
Кто ослушается, будет проклят Вечностью.

В сборник также включены ранее не опубликованные стихотворения.
Стихотворения доИнтуэривской эры, к Гипоташке не имеют отношения.
P.S. Перевод на коми ЗАПРЕЩЕН (как и всех других моих произведений).
Переводчики, корректоры и лингвисты всех стран, готовьтесь сходить с ума!!!

Контактная информация:
Почта: Lilay12345@mail.ru
Телефон-824292400

1   2


 

СОДЕРЖАНИЕ СБОРНИКА:
 

1 часть

Простившись вновь с родимым домом…
Плачь зимы, укротила луна…
Отоктябрило... Отдождило...
Постучись в мое сердце улыбкой
Ты на глаза надела сон
Предзимней стужею простужена земля...
Есть в печали осенней твоей...
Все в мире безумном конечно конечно...
Я пахну медом и стихами...
Старый садовник
Суетленность
Черная женщина
Отчего разумелось вдруг поле...
Я вернулся на родину снова…
Цветок на подоконнике....
Теперь с годами ты не та...
Задернута ночь занавеской дождей...
Быть современным в своем слове не умею...
Продавцам звезд
Как мало неба на земле...
Когда задумавшись о лете...
В мире безумнейшем этом...
Путевка
Не ты ли это, русская тоска...
Нельзя смысл счастья за раз нам понять...
Я - R
РАБота
- 20
У совести народности...
Кто наши женщины?..
Ты не ты
Шел однажды ежик по тропе...
Когда в театре станет тихо...
Ах, как же, скажите...
Письмо Сергею Есенину
Любимое стихосоздание
Сентябризм
Пролетела звезда...
Ссора
Минорный дождь...
Россия. end
Сегодня мне шептали травы...
А помните, когда-то люди жили...
За далью даль...
Я поскользнулся на любви...
Пощечина
Старый дом
Покинув тех, с кем был знаком...
Снова ночь растелилась у дома....
Я просить не люблю, не умею...
В волосы трав...
Вдали от ласк твоих страдал...
Пред тем, как в дорогу пустится...
Мечта - цветная акварель...
Старый пианист

2 ЧАСТЬ

Охотник на муз
Вечерело... Ночнило... Утрело...
Вдали от суетных шумих...
ИМЯ
В сравненье с бабочкой, я хоть немного вечен...
Хотя бы раз, прожить жизнь дважды...
Рыдала осень листопадом...
2 странных стихосозданья.
Часы тиктачат день за днем...
МИГОЛЕТИЕ
Солнце
ВСЕ
Октябрь ни осенен, ни зимен...
Ночь забеременела розовым рассветом...
Душа голодная утративши приют...
Соленая скрипачка
От самой жизни и до смерти...
В этот вечер горячею песню...
Ледяной заболело простудой
Ты не похожа на других...
Стрококони
О, да! Я пил...
Я рано сердцем отгорел...
...год.
Скажи мне, мама, почему...
О, люди! Нет в нас середины...
Снег первый
Война
Грусть 3
А вы...
Белая ночь ГУЛАГА
Лишь спустя много творческих лет...
Это осень
Это весна
Это зима
Я иду с непречесаной грустью...
- 70
Была бы кость...
Именно так
Просила бабушка стыдливо подаянья...
Пихали руки мне в глаза...
Поезд в никуда
Куда сбежать? Кому подастся?...
Пластиковый вечер
Мой ветер губ цветы уронит...
Вчера был пьян...
РЯБИНОВЫЙОСТРОВ (поэма)
Не истратить мне золото осени…
Над увядшей могилою лета…
Проходит не любовь…
Правдохам
Вы слыхали?..
Смерть штампам


СТИХОТВОРЕНИЯ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

 

Простившись вновь с родимым домом,
Переступленьем за порог,
Ползу я в город незнакомый
По скоростным ветвям дорог.

Чем дальше в свет, тем меньше света,
В единой стали разных лиц.
Как много зим, как мало лета,
Вы знали жители столиц!

Как сложно в каменных деревнях,
Хранить не каменность в себе.
И наедаясь шумом древним,
Все голодать по тишине.

Мне грустно видеть мегасела.
Не города, а гореда.
Теперь я рад, что в мой поселок,
Так редко ходят поезда.

Но часто думая об этом,
Вдали от свежести лугов,
Все больше блекнут краски лета
Среди невидимых снегов.

* * *
Плачь зимы укротила луна,
Желтой песней о радости мая.
Как живешь ты, моя тишина,
Струны ночи молчаньем лаская?

В доме тихо.
Мир спит до утра.
Шум утратил на жизнь свое право.
На лужайках мальчишки – ветра,
Спят в зеленых кудряшках оттавы.

Как порой голодает душа,
По бокалу беззвучного мига!
Чтоб все шло, в этот миг не спеша,
Без нажима, без резкого сдвига!

И тогда в этот миг золотой,
В эту тихую, добрую сладость,
Мне в мечту синетелой листвой,
Прилетит весноглазая радость.

В доме тихо.
Спит кот на печи.
Обезветрившись замерли лужи.
Помолчи, тишина!
Помолчи.
Я услышать хочу свою душу.

* * *
Отоктябрило….
Отдождило….
Отлистопадило вокруг…
И в небе ржавое светило,
Совсем иначе чертит круг…
В моей душе зазимовелость….
А за окном снега…
Снега…
Ведь все отжило…
Отогрелось…
На дни…
На годы…
На века.

* * *
Постучись в мое сердце улыбкой…
Я открою, лишь ты постучи.
Даже если за дверью снег липкий,
Или солнце роняет лучи.

Постучись поцелуем мне в губы!
Постучись мне в глаза красотой!
Если стану с тобой злым и грубым,
И слова вновь запахнут грозой.

Ты стучись! Так же громко, не тише!
Я открою! Отвечу! Поверь!
Даже сердце Иуды все слышит,
Нужно лишь постучать посильней.

Нужно в сердце сердцами стучаться!
Взял свое, и в другое «тук-тук»!
Ибо люди - великое братство,
Пока помнят в себе этот стук.

Я и сам это знаю и помню…
Стало стыдно и грустно теперь…
Разреши мне своею любовью,
Постучаться в заветную дверь.

* * *
Ты на глаза надела сон.
И сон тот был цветастым платьем.
Сердца вновь бьются в унисон,
И вновь крепки мои объятья.

И вновь мне хочется молчать,
Не принимать ни в чем участья.
И в тишине той обвенчать
Тебя с собой,
а ночь со счастьем.

* * *
Предзимней стужею простужена земля.
Но мне не холодно с тобой в осенней сини.
Ты весноглазая, любимая моя!
Ты летнеликая, как дождь среди пустыни!

Погоде сердца своего, я сердцем рад!
И хоть бываю на словах с тобою грубым,
Благодарю тебя за красный листопад,
Что падал нежною листвою мне на губы!

Порой метелями обид и вьюгой ссор,
Я заносил нас не по горло, а по душу.
Прости меня, за то, что до сих пор,
Себя из ревности выкапывать я трушу.

Прости за все, чего по глупости лишил.
Ведь знал я сам, в любое время года,
Ты времена моей капризнейший души!
Ты драгоценная сердечная погода!

И пусть простыла первым снегом вся земля,
Белесой пеною внимание волнуя.
Дай проросту опять, погодачка моя,
В дождях волос твоих жасмином поцелуя!

* * *
Есть в печали осенней твоей,
Что-то тихое, вечное, скромное.
Точно грустные ветры полей
Бороздят твою душу бездомную.

И порой глядя вновь на тебя,
Я хочу прокричать, что есть силы,
Ты священная дочь сентября
И подруга листвы желтокрылой!

Вечер умер…
Мир щупает сны…
Спи любимая….
Мысли отбросим…
В наших душах улыбка весны,
Даже если на улице осень

* * *
Все в мире безумном конечно конечно,
Но только в одном не найти мне конца.
В улыбки любимой запуталась вечность,
Свернувшись котенком на бронзе лица.

Проходят секунды,
минуты,
часы,
дни и годы.
Все движется,
Тащиться,
Катиться вновь.
Но лишь та улыбка, не делает хода
И стоя на месте, мне шепчет: «Любовь»!

А я, слыша шепот своею душою,
В ответ той улыбки, с улыбкой шепчу
Я просто хочу оставаться с тобою,
Пока вечна Вечность….
Пока я люблю.

* * *
Я пахну медом и стихами,
Когда весной визжит капель!
И мир волшебными цветами,
Целует розовый апрель!

Оставив ключ своей соседки,
И удивляясь стуже лиц,
Миную лестничные клетки,
В которых очень много птиц.

Но птицы те, со мной не дружат,
Ведь клеткам тем я не служу.
И потому один наружу,
Один из клетки выхожу.

С ладоней улиц солнце сдуло,
Сугробов вызимавших пыль.
Во мне тоска опять уснула.
Все толи небыль толи быль

Мне сердце счастьем продувает!
Но не боюсь я заболеть.
Любой поэт всегда мечтает,
Объевшись счастьем умереть.

Стал старым день и спелый вечер,
Упал с ветвистой ветви лет.
Седые крылья, взяв на плечи,
Иду во тьме на чуждый свет.

Миную лестничные клетки.
Здесь до сих пор не тает лед.
Обезперевшая соседка,
Мне ключ от клетки отдает.

Тоской и острыми углами,
Встречает снова западня.
Все меньше медом и стихами,
В той клетки пахнет от меня.

И у окна вдруг замирая,
Швырнув свой взгляд на край земли,
Я вижу как веселой стаей,
Летят куда-то журавли.

Они зовут меня мечтами,
В тот мир, где тысячи веков,
Все пахнет белыми стихами,
И синим медом облаков.

Прощайте милые, прощайте.
Стремитесь к вечности сквозь дни.
Но лишь душой не обнищайте,
Пока летите над людьми.

Я не забыл о перелете.
Я крылья думами ращу.
И в скучном, жизненном помёте,
Для сердца клетки не ищу.

И будет собрана мной стая,
Родных по перьям и крылам,
Те, что из клеток выползая,
Не превращают клетки в храм.

И в солнцеликий, ясный будень,
Я пред отлетом крикну вширь:
«ОБЕЗНЕБЕСИВШИЕ ЛЮДИ,
ОБОСОДУШИВАЙТЕ МИР!!!»

* * *
Иди плескайся в чудесах!
Еще не высох пруд священный!
Еще есть солнце в небесах,
И в сердце помысел не тленный!

Ведь храм небес, не бесов храм.
Там смысл секунды – бесконечность!
Ходить не бойся по волнам,
Учя других заплывам в Вечность!


«СТАРЫЙ САДОВНИК»
А.Караулову

Устал я…
Такая усталость-
быть в толпах людей одиноким.
К себе непонятная жалость,
Проснулась под сердцем глубоким.

Быть может без жидких метафор,
Без рифмок похожих на клизмы,
Я вам покажусь дохлой птахой
В новейшем гнезде поэтизма.

Пускай!
Вы поймете чуть позже,
Что значит, мне быть современным.
Планет васильковые рощи,
Цветут в огороде вселенной.

Я вырос на том огороде.
Смотрю на землян и седею.
Душа нынче вовсе не в моде,
Бездушие нынче моднее.

В мой храм никого не заманишь.
В мой храм, не несут даже хлама!!!
О время, ты вновь меня тянешь,
С улыбкой к улыбки капкана!

К чему это все?!!
Для чего же?!!
Зачем мне в такой поединок,
Лежать с выразительной рожей,
Под каменным настом ботинок.

И слышать как братья- земляне,
Идут по моей черепушки,
И с матом горланят частушки,
И пляшут и жгут на баяне!

Пляшите.
Пляшите!
Пляшите!!!
Ведь это последняя пляска!!!
Параша прошедших событий,
Покажется в будущем кашкой!!!

Моя черепная коробка,
Как все остальные взорвется,
Когда где-то красная кнопка
Ракетами в небо взметнется!!!

И на огороде вселенной,
Среди синих рощей – планеток,
От нашей земли современной
Останется куст жженых веток.

Останется пень пережженный
И молча к нему в телогрейке
Приблизиться старый садовник,
С пустой, продырявленной лейкой

Январь 2004 Г.
(19лет) «ДоИнтуэривская эра»


«СУЕТЛЕННОСТЬ»

Старуха – ночь прозрела утром.
Но мир тем утром не прозрел.
И слепотой сухой и мутной,
Он ослеплял вновь сотни тел.

И вновь на ощупь шли народы,
Все, спотыкаясь о грехи.
К свободе не бывшей свободой,
Пропахшей гиблостью тоски.

Город за городом слепило
И тленом дел и скукой числ
И человечество лепило
Из своего безумья смысл.

Я не ослеп, но пред глазами,
Лишь суета и слепота.
Недопрозревшими сердцами,
В себе не сыщем мы Христа!

В глазах моих от боли сыро.
Ту боль лишь верой превозмочь.
Когда же мир прозреет миром,
Как прозревает утром ночь?

* * *
Тоска в России по России,
Увы, знакомая тоска.
И ей пропитан вечер синий,
И дни, и годы, и века.

И мало жизни в нашей жизни,
Обутой в грех, одетой в сталь…
Печаль в отчизне по отчизне,
Увы, знакомая печаль.


«ЧЕРНАЯ ЖЕНЩИНА»

А

Умрет закат.
Погаснет свет.
Метель захнычет над оврагом,
И чей-то женский силуэт.
Придет ко мне беззвучным шагом.

Она присядет на скамью.
Косу свою к столу приставит.
Чтоб мне сказать про жизнь мою.
То мне пора ту жизнь оставить.

Я в страхе липну к брусьям стен.
Ее глаза знакомы, милы.
Они такие же совсем,
Как и той, что не любила.

И голос тот же и лицо,
И те же руки те же плечи.
«Ты не убьешь любовь вином»
- она, оскалившись, мне шепчет

«Ты зря меня пытался гнать,
Когда опять под сильной мухой,
Еще одну кобылу – шлюху
Который раз впрягал в кровать!

А хочешь, я тебе скажу,
О ком же думал ты бедняжка
Пока катал свою губу,
По чьим-то спелым, белым ляжкам!

Ты знаешь сам, что это я!
Меня вовек ты не забудешь!
Любовь людей убить нельзя,
Пока по правде люди любят!

Ведь как не пил бы человек!
С кем не пришлось ему е……
Он все продаст и дождь и снег,
Лишь б только с милой увидаться!

Так вот же я!
Возьми меня!
Вглядись в глаза светлее неба!
Пойдем со мною в никуда!
Пойдем туда, где раньше не был!

…. И я пошел за нею вслед.
Она, меня в тот миг любила.
Пока метель в овраге выла.
Пока вставал на табурет.

Б

Увы…
Мой Бог с ее лицом…
И он не дал мне храм построить,
Куда бы я входил как в дом,
Чтоб ум и сердце успокоить.

Февраль 2004 (19 лет) « ДоИнтуэривская эра»


* * *

Отчего расшумелось вдруг поле?..
Отчего раскачался покой?..
Видно что-то случилось плохое.
Видно что-то случилось со мной.

Снова жмет!
Снова жжет!
Снова режет!
Мою душу глухая тоска!
Авторучку свою вижу реже,
Чем наполненный водкой стакан.

Все кричат: « Что случилось с поэтом?!!
Отчего тебе хочется пить?!!»
Я могу рассказать вам об этом,
Но, увы, не могу объяснить.

Тот, кто Вечность вопросом тревожит:
«А зачем? Почему? Для чего?»
Сам себе же невидимый ножик,
Загоняет без слов под ребро.

Ведь когда тайны в злом хороводе,
Вдруг однажды ворвутся в тебя,
Ты прибавишь мыслишек в блокноте,
Но вот вычтешь себя из себя.

А потом после счастья и славы,
После тлена, что будет потом,
Будешь с белой холодной отравой,
Обниматься обветренным ртом.

Вот тогда на руинах покоя,
Ты сумеешь вдруг всем объяснить
Отчего расшумелось вновь поле,
Отчего снова хочется пить.

И какой-то мальчишка, быть может,
Услыхав вдруг случайно тебя.
С отвращением вытащит ножик,
Из худого ребра у себя.

2004 (19 лет) ДоИнтуэривская эра.

* * *
Я вернулся на родину снова.
Я вернулся к любимой своей.
Ведь среди родин старых и новых,
Эта родина мне всех родней.

Пусть глаза ее грустны и стары,
Пусть белы ее пряди волос,
Струнный шепот испанской гитары,
На испанский совсем не похож.

Я пою ей и с каждым куплетом,
Вспоминаю вновь давнюю боль.
Как однажды из родины этой,
Эмигрировал сердцем к другой.

Но не знал за границей я рая,
Что-то звало обратно внутри.
Ведь на свете из женщин любая,
Чья-то родина чьей-то любви

18 лет (2003)
ДоИнтуэривская эра

* * *
Цветок на подоконнике.
Искусственный цветок.
Из белого покойника
Бумажный лепесток.
А рядом люди – гадами,
На клетчатый салат,
Искусственными взглядами
Искусственно глядят.

17 лет.
ДоИнтуэривская эра.


* * *
Теперь с годами ты не та,
Моя святейшая Россия!
Распятой девою креста,
Ты ждешь все нового мессию.
И плачешь ты, росой полей,
Что рвут тебя и вслух и молча.
И с каждой новой гроздью дней,
Все по-другому.
Все по-волчьи.
И ты весишь…
Весишь одна.
Моя распятая Россия.
А у подножия креста
Все тонут новые мессии.

17 лет. ДоИнтуэривская эра.

* * *
Задернута ночь занавеской дождей
И в эти простые минуты.
Бессмысленны фразы безумных вождей
И тленность, и суетность люда.
И нечем оправдывать прозу веков,
Что крестятся лишь после грома…

Мне кажется Вечность, понятна без слов
Когда молчалив я к земному.

* * *
Быть современным в своем слове не умею.
Как не умеют жить дельфины средь песков.
Мне прозе дня любимей и милее
Священная поэзия веков.

Бесценнейшее «где-то» и когда-то»,
Непроменяемо на «здесь» и на «сейчас»
Сегодняшним «сегодня» лишь объято.
Сегодня – эта Вечность лишь для масс.

Но то, что лишено больного тлена,
В чем смысл мирозданья заключен,
Как вдохновение и как морская пена,
Приходит и уходит вне времен.

Лишь в тишине, все совершенство всяких звуков.
И лишь в мечте, все потаенное людей.
Быть современным не призванье, а наука,
Для изучения изученных идей.


ПРОДАВЦАМ ЗВЁЗД

Быть всегда вне пространства и времени –
Вот удел человека с мечтой.
Я из древнего, странного племени,
Что дружило с вечерней звездой

Раньше племя безумных романтиков
Ела взглядом конфеты дождей.
А теперь вместо них только фантики,
И бессмыслица вместо идей.

А теперь называем мы звездами,
Тех, что звездами вовсе не созданы.
Тех, что тащат нас в бой на убой,
С одинокой печальной звездой.

И купились на них!
И поверили!
Однодневному вечное вверили!
Но звездою не будет звезда,
Та, что свет не несет никогда!

Души…
Души!!!
Вы стали все льдинами!
Вы, живя, не умеете жить!
Брошу все!!!
Заплетусь в август ливнями!
Буду с осенью сердцем дружить!

* * *
Как мало неба на земле,
Когда не верят люди в небо.
Что служат лишь греховной тьме,
Что сыты лишь единым хлебом.

И в день, что будет сеять страх.
Все человечество очнется.
Но на остывших небесах,
Землей холодной захлебнется.

* * *
Когда, задумавшись о лете,
Весной черемухи пьяны,
Сердечней всех других на свете
Стихи российской тишины

Они записаны ветрами,
Они в нас льются день за днем
Такими нежными словами
О чем-то вечном и родном.

И шепчет всем быстринка-речка
Под хвойной юбкою сосны.
Забудь про все…
Насыпь в сердечко
Немного русской тишины.

ДоИнтуэривская эра ( 18 лет )

* * *
В мире безумнейшем этом
Просто мне радость найти.
Люди считают монеты,
Я же считаю дожди!

Пусть вам охота смеяться,
Выиграв «Джек-пот» в казино.
В небе так много богатства
Мало кто видит его!

Гляньте на верх, вы, получше!
Также как сам я смотрю.
Даже у маленькой тучки
Капелек сто на счету.

Вот потому я счастливый!
Деньги мои не для вас!
Снова кладу каждый ливень,
В банк своих собственных глаз!

ДоИнтуэривская эра ( 18 лет)


ПУТЕВКА

Мешками прошлого набитый,
Плывет корабль текущих лет
И нет уж сил, чтоб то корыто
Остановил я, сдав билет.

Эх, гады-годы…
Вам бы малость
Свою негодность изменить
Даёте нам путевки в старость
Забыв об этом нас спросить

И мы, свернув в мозги, как в тряпку
Огрызки юности своей
Грызясь со всем, ведется к трапу
Цветной ордой календарей.

ДоИнтуэривская эра ( 17 лет)

* * *
Не ты ли это русская тоска
Просыпав по полям колючий ветер
Древесными губами ивняка
Все шепчешь мне, что я один на свете.

О да один…
Один.
Один!
Один!!!
Мне одиночество знакомо даже в кубе
И от того с людьми всё нелюдим
И от того со мной не людны люди.

Мне за подружек, за врагов и за друзей
За всех знакомых, за любимых, за хороших
Квадратные ладошеньки полей
И круглые глаза озер заросших.

Одни они! Одни они меня
Поймут. Но страшно вдруг, что тоже
Они одни! Они одни, как я
Среди других на них самих похожих.

И вдруг сейчас какой-то старый вяз,
Что смотрит на меня в чащобе скрывшись
По глотку в одиночестве увяз
С другими вязами все так и не ужившись.
 
ДоИнтуэривская эра (17 лет)

* * *
Нельзя смысл счастья за раз нам понять
Его понимаем мы лишь постепенно
Вначале для нас мамы, папы - не ценность,
Потом же бесценны и папа, и мать.

И кто-то потратил по свету свой срок
Летал в самолетах и мчался в вагонах
И только под самую старость вдруг понял
Все то, что искал он, лежало у ног.

Таких вот, как он, в стране миллион
Таких вот таких на земле миллиарды
И хочется сесть за скамью школьной парты
Замес-то скамьи за рабочим столом.

И тянет с годами нас не к суете
Не к барам, не к сварам и не к Мерседесам
А к желтому морю осеннего леса
И к синему лесу кругов на воде.

Пройдись по высокой росе босиком!
И чувствуешь сердцем, и чувствуешь кожей
Что счастье людское породы не сложной
Оно любит прятаться в самом простом.

ДоИнтуэривская эра ( 18 лет)


Я – R

Мне часто в этой жизни приходилось
Стоять с самим собой
Лицом к лицу
Я номер раз -
Доверчивое было
Я номер два -
Не доверяло никому
Первое Я -
Так не любило ненавидеть
Второе я -
Так ненавидело любить
И если первое -
Хотело зло забыть бы
То номер 2 -
Зло не хотело позабыть
Одно, с улыбкою негромкой обожало
Потрогать взглядом проржавевшую листву
Пока второе я,
Оскалившись, бежало
С листвой банкнот к ближайшему ларьку
Не знаю я,
Какое я сильнее
Не знаю Я,
Какое Я нужней
Когда становится
Хоть в чем-то красивее
Тогда становишься хоть в чем-то
Все ж страшней

Хорошее в плохое переходит
И потихонечку
На цыпочках идя
В Я - номера раз
Я номер два заходит
И выдает себя
За первое то Я
Мы путаемся в них
Не понимаем
Не разбираем
От чего же?
Почему?
Бесславье превращается
В тщеславье
А голоса друзей
Вдруг превратились в тишину.

Меняем доброту на озлобленье
Меняем мелкий грех
На крупных три
И вместо чистых тел
У нас замусоренье
Подмена внешности -
Ведь он подмен внутри.
Нам не дает
Нигде, никак покоя
Уж если раз
Столкнулись где-то с ним
То мерзкое,
Плохое Я - один!
Замаскированное
Точно под второе!..

Постойте-ка…
Чего-то тут неверно
Раз я хорошим
Я второе посчитал
Во мне уже
Подмена есть, наверно,
Которую я сам не замечал
В Я номер раз
Я номер - два пролезло,
Пытаясь первое
Собою подменить
И если сдамся сам
То тихо, безызвестно
Их друг от друга
Не смогу я отличить.

И будет зло
Казаться добротой,
И будет доброта
Мне злом казаться
И буду сам собою
Подменяться
И изменять себе
С самим собой.

ДоИнтуэривская эра (18 лет )


РАБота

Народ - не скот!
Но часто в жизни этой
Ему на шею вешают ярмо
И он, как кляча
От заката до рассвета
Безмолвно пашет
Неизвестно, на кого.
То протестует!!!
То не протестует.
То вдруг умнеет!
То вновь становится глупей!
Ведь сколько наций
И народов существует
Столько же разных
Запряженных лошадей…
Века по-прежнему
Сменяются веками
Коней по-прежнему
На пахоту ведут
Как будто бы
У каждого в кармане
Лежит невидимой железкой
Ржавый плуг.

ДоИнтуэривская эра
(18 лет )


-20

Взрослеет вечер постепенно
И наблюдает он за мной,
Как я справляю День рожденья
В кругу себя с самим собой.

Мне двадцать лет!..
Но мне не страшно
Из-за того, что как огни
Часы сгорают час за часом
И день за днем сгорают дни.

Ведь жизнь - костер,… а год полено
Я двадцать тех полешек сжег!
От этих дров попеременно
Шел то дымище, то дымок.

И пламя прыгало, скакало,
Не было ровным никогда.
Оно бывало, затухало,
И разгоралось иногда.

Мне двадцать.
Двадцать.…
Ну и что же?
Не зря горят дрова мои!
На куче красных головешек
Взойдут когда-нибудь цветы!

А если вдруг в дождливый будень
Они погаснут до конца
Моим углем другие люди
Затопят стылые сердца.

* * *
У совести народности
Закончился срок годности!
В просроченной холодности
друг с другом мы опять.
На ложь во лжи ссылаемся!
От правды закрываемся!
И пылью покрываемся
Идя по вспятью вспять!
Кричим в эфир новости
Бездушестые повести
А кто ж из нас о совести
Вдруг прокричит, друзья?
Чтоб закипел в народности
От слов без срока годности
Наш гнев к простой холодности
Кто скажет-то вот?
Я!!!

ДоИнтуэривская эра
(17 лет)

* * *
Кто наши женщины?
Погоды!
Циклоны чувств!
Стихи дождей!
И жар взаимности природной,
Когда по теплому мы с ней.
В глазах у каждой центнер неба!
Две тонны солнца!
Горы звезд!
Но в их миры порой мы слепо
Из старых досок строим мост.

Кто наши женщины?
Дороги!
Шоссе загадочной души!
Начала их не сыщут Боги!
Ну а конца не сыщем мы!
Ведь не пройти тропинки эти!
К тому же следует учесть,
Что их так мало на планете,
Что просто-напросто не счесть!

Кто наши женщины?
Загадки!
Шарады, ребусы сердец!
И простоты нет в их загадки,
Как нет и сложности в конец!
Они для нас всегда кроссворды!
От часа в час, день ото дня!
И в меру громко,
В меру гордо
Безмерно правят нашим «Я».
Кто наши женщины, друзья?

ДоИнтуэривская эра
(18 лет)



ТЫ НЕ ТЫ

Ты умерла…
Вновь смертью многоразовой…
Верней уснула
В этот вечер января
И слышу я,
Как челюстью пластмассовой
Часы дожевывают
Третий час утра.

Мерцает свет
Под юбкою светильника.
Он зря старается
Хоть что-то осветить.
И в старой вазе
На макушке холодильника
Который год
Цветок оставлен гнить.

А рядом с ним
В простой, облезлой рамочке
За запылившимся
За треснутым стеклом
Я вижу фото
Милоглазой, дивной дамочки
С таким счастливым
И таинственным лицом.

Она совсем ничем
Не растревожена,
Она не ведает,
Что месяцы спустя
Её улыбка будет в слезы
Кем-то брошена,
И этим «кем-то» для неё
Вдруг стану Я…

Что скажешь тут…
Обратно фото вешаю…
Сажусь я рядышком со спящей
На кровать,
И тут хорошую…
Ту миленькую женщину…
И ту красивую…
Ту радостную женщину…
И ту любимую
Ту «рамочную» женщину
Я в той же самой
Не могу никак узнать.....................

ДоИнтуэривская эра (19 лет)

* * *
Шел однажды ежик по тропе.
И увидел камень на тропе.
Взял он камень и столкнул с тропы.
Чтоб спокойно бегали ежики как ты!

ДоИнтуэривская эра (3.5года)

* * *
Когда в театре станет тихо
Когда к окну прилипнут тени,
Сыграй мне, милая актриса
Минуту осени на сцене.

Станцуй круженье листопада,
Изобрази колючий ветер.
И стань ноябрьскою прохладой
И колыханьем голых веток.

Чтоб я смотрел без остановки,
Как ты красиво и изящно
Играешь осень понарошку
Намного лучше настоящей.

ДоИнтуэривская эра (19 лет )

* * *
Ах, как же, скажите,
Вот так получилось
Любимая мне навсегда отоснилась
И снится теперь без особых помех,
Там много красивых…
Там много не тех.
И где-то и ей
В эту ночку не спится
Ах, как же, скажите, могло так случиться,
Что снится ей тоже
Без лишних забот
Какой-то красавец…
какой-то не тот…
И вот уже оба не спим в лунном свете
И с нами другие на этой планете
Не спят, так устав от сердечных атак.
И снятся друг другу,
Но как-то не так.

ДоИнтуэривская эра (18 лет )


* * *
Посвящается лучшему другу детства Сережке Есенину
Письмо Сергею Есенину

Ну, здравствуй, друг,
Ну, здравствуй, дорогой!
Я тонко чувствую
Твою тоску и память,
Вот потому пишу тебе
Под жидкою луной,
Чем мир живет
И чем я в мире занят…

Дни как ручьи бегут…
Но вот куда?
Пытаясь все понять
Стает все непонятней!
Ты помнишь тот кабак?
Там также пьют,
Лишь только шлюхи
Стали поопрятней…

По-старому
Худая лошадь - жизнь
Волочит плуг
По бороздам столетий,
И точно также
В проспиртованной глуши
В кармане у народа
Свищет ветер.

Конечно, есть прогресс
От новых лет,
Но знаешь, он
Как будто бы не с нами
Ведь до сих пор
Поверишь или нет
В полях мы машем
Ржавыми вилами

По-старому…
По-старому все тут…
Вот только мнение
О правде подновилось:
Стали ценить
В народе лживых сук,
Чья совесть от бездействия
Подгнила.

И я…
Я тоже в общем уценен.
Мне говорят,
Писать стихи не в моде,
И от того
Мое наследье день за днем,
Объевшись пылью
Чахнет на комоде

Но все ж я счастлив!
Год такой придет,
Который обязательно застану!
Когда страна
На цыпках подойдет
К моим стихам,
Как доктор к наркому!

Она старательно
Ощупывая все
Не перестанет
Моим мыслям удивляться,
Как вот такой
«Колхозный дурачок»
Умеет в стилях
Как погода изменяться»..

Эх, ладно… хватит…
Это все потом…
Ну а пока скажу
О том, что будет, есть и было
По-старому,
Крутя своим хвостом,
Волочит плуг
Уставшая кобыла

И знаешь, друг,
Она идет не в такт,
Сама идет, сама!
Не с нами в ногу!
И может быть
Её неровный шаг
Вдруг перепашет как твою
Мою дорогу.

ДоИнтуэривская эра (18 лет )

* * *
Стоит зима…
Вот снег идет…
Вот поле…
Смотрю в окно…
Одну минуту…
Две…
И вроде вижу я сейчас
Совсем простое…
Но сколько сложности
Вот в этой
Простоте.

ДоИнтуэривская эра (18
лет ) Любимое стихотворение.


СЕНТЯБРИЗМ

И летним днем… и днем весенним
В моих глазах, что смотрят вниз,
Живет какая-то осеннесть,
Какой-то вечный сентябризм.

В гостях.…
В компаниях веселых…
Там, где движение,…
где шум…
Моя душа играет соло
На фортепьяно грустных дум.

И я, устав от них до смерти,
Все жду…
все ту, что принесет
На сцену дней в ладонях сердца
Хотя б чуть-чуть мажорных нот.

Тогда забыв свое ненастье,
Безумно радуясь весне,
Я дам концерт любви и счастья
В ее прекраснейшей душе.

* * *
Пролетела звезда.…
Вниз спустилась
И упала в бутылку вина…
В эту ночь ты опять мне приснилась,
В это ночь мне опять не до сна.

Сколько можно, скажи, сколько можно
На твою фотокарту глядеть,
И как пес озираться тревожно
И как осень цветами реветь.

По трущобной, асфальтной пустыне
Вместе с пьяным народом гулять
И в каком-то глухом магазине
Что-то белое снова глотать.

А потом на разбитой гитаре
Громко петь об убитой любви
«Каждой твари, наверно, по паре
Но кому-то отнюдь се ля ви!»

Так чего же цвести, лучше сохнуть!
Так чего же молчать, лучше петь!
Ведь мне хочется попросту сдохнуть,
А не просто как все умереть

И залаяв не хуже собаки,
Закричать, как же осень права!..
Такова жизнь пьянчуги-бродяги…
Такова жизнь, поэт.…
Такова.

ДоИнтуэривская эра (18 лет )

ССОРА

Когда в наш дом вползает ссора,
Когда посуду бьем опять,
Тогда хотим мы пулей снова,
Сердца друг другу расстрелять.
- Ну, как,
Любовник твой в порядке?
- Иди ты к черту!
Милый друг…
И вновь летят звукоснаряды
Во внутрь ушей из пушек губ.
Вдруг приутихли мы немножко…
Прошла одна минута…
Две…
Затем скандал!
Опять бомбежка!
Души бомбежка по душе!
И вот и снова свищет слово…
Идут тяжелые бои!
Еще один большой осколок
Застрял от взрывища внутри!
Ты ослабела…
Я слабею…
И вроде дальше можно жить.
Но страшно, что
От войн семейных
Нам ран уже не залечить,
Уже не вытащить осколки,
Навек застрявшие в душе…
А разбежимся…
Скажем только:
«Семья погибла на войне».

ДоИнтуэривская эра (18 лет )

* * *
Минорный дождь ты давишь…
Давишь..
На плечи августской тиши…
Как будто этим переправишь
Неисправимости души.

Как будто кто-то безутешно
Расскажет в уши сточных труб,
Что я всю жизнь чужую нежность
Срываю с чьих-то чуждых губ.

ДоИнтуэривская эра (19лет )


РОССИЯ.END

В этот вечер
О ночи печали
Снова чувства споткнулись в душе,
Я надеюсь в надежды
Вначале,
А в какие….
неважно в конце

Все не так,
Как хотелось когда-то!
Нам на Родину всем наплевать
Облаков черномазую вату
Так хочу я
В сортир затолкать!

Так хочу свой талант и уменье
Продавать у кремля по рублю,
- А хотите я
Стихотворенье
Вам на попе ножом наколю?!

А хотите на первом канале
рекламировать буду дерьмо?!
Ведь Россию мы все
Умертвляли,
Так давай похороним ее!

От того-то у деток за партой
Вместо ручек кресты на плечах,
Ведь Россию находят на картах
Но ее не находят в сердцах!!!

Я быстрей иностранцев признаю
Гражданинами нашей страны!
Их валюту
Скупаем…
Скупаем
И скупаемся ей же
Все мы!

Всюду пьянь!
Всюду рвань!
И разруха!..
Эх, Ванюха…
Дружище Ванюха…
Ты сыграй на баяне про ту,
Про которую песню спою.

О России!..
О той, что любили!..
Подпою тебе!..
Пусть я и пьян!..
Что забыл?
Эх, Ванюшка, милый,
Поломай свой поганый баян!!!

Раздолбай эту чертову штуку!!!
Дайте водки!!!
Мне скоро бежать!!!
Я сегодня
Со шлюхой под руку
Буду в поле осеннем гулять!

Я сегодня,
От спирта промокнув,
Буду песню старинную петь.
И упавши с той девкой в осоку
Золотыми слезами реветь!

И ничто
не прошепчут мне травы!
Не захочет
Пропеть мне туман!
Эх, Руслан…
Эх, Руслан, ты, Шувалов,
Раздолбай
Свой старинный баян…

И пусть люди
По-прежнему ходят…
Пусть поют на чужих языках…
Да…
Россию на карте находят,
Но ее не находят
В сердцах.

ДоИнтуэривская эра (19лет )

* * *
Сегодня мне шептали травы…
Шептали травы из снегов
- Что ищешь, ты, Руслан Шувалов,
В тиши заброшенных лугов?

Зачем глядишь на пни и рощи?..
Куда плетешься не спеша?..
И пальцы бледные полощешь
Зачем в расческе камыша?..

Ах, травы…
травы…
знали б…
знали б…
Мою печаль всю…
мою боль…
Когда вы снегом обрастали
Я обрастал внутри зимой

И вот теперь собачкой жалкой
Угрюмо рыская в тиши,
Ищу зеленую фиалку
В снегах заброшенной глуши.

ДоИнтуэривская эра (17лет )

* * *
А помните, когда-то люди жили,
Когда-то люди жили по-людски
И ходят слухи,
Что друг с дружкою дружили
Не за бесплатные мобильные звонки.
Бывало даже
Вместо виса в Интернете,
И вместо тыканья по клавишам пальцом
Они гуляли даже на рассвете
Так называемым - бессмысленным пешком.
Ну ладно, всё!
Проехали, забудем!
Пора идти обманывать «друзей»
А помните,
Когда-то жили люди,
Похожие так сильно на людей?

ДоИнтуэривская эра (17лет )

* * *
За далью даль…
За морем море…
За океаном океан…
И за любой страной и полем…
много полей...
и много стран.

Как жаль…
Что круглая планета.
Что нету края у земли.
И я давно, узнав об этом
Смотрю с тоской на корабли.

Смотрю с тоской на эту тайну…
Смотрю с тоскою на поля.
И вся тоска уже бескрайна…
И также кругла, как Земля.

ДоИнтуэривская эра (18лет )

* * *
Я поскользнулся на любви................
Я растянулся в луже сплина................
В мой мозг ошметками втекли
Обломки фраз, мгновений тина.

И я захлебывался днем…
И я захлебывался ночью…
Не в горле ком, а в сердце ком
Дыханье жизни спер мне прочно.

Ее душа…
Её лицо…
Её глаза…
ресницы… веки…
Её…её! Её!... Её!!!
Но не мое!..
На дни!..
На веки.

Я поскользнулся на любви
И встать нет сил и нет желанья…
У сердца ноги затекли
От слов…
От грусти…
От страданья…

Все окружающее вдруг:
Года…
События…
Предметы…
Слились в один безумный круг,
И стали серы…
Не заметны.

Как будто бы на всей Земле
Весь свет.… Все звуки отключили.
И в этой мертвой тишине
Я мертвецом лежу в могиле.

Везде и всюду ходит люд,
Но гроб он мой не замечает.
То тут, то там,
то там, то тут
Его ногой переступает.

А я лежу…
Лью водку в грудь…
Гниет мой гроб…
Обивка рвется…
Мечтая, что когда-нибудь
Любовь о край его споткнется.

Чтоб разглядев мое лицо,
Мое страдание… грусть и слезы!
Пускай положит на него
Один бутон цветущей розы.

ДоИнтуэривская эра (19 лет )


ПОЩЕЧИНА

А

Облаков голубеющий локон
Поседел от закатных лучей,
И глаза засыпающих окон
Ночь закапала тьмою своей.

В этот миг я - безмолвный свидетель,
Наблюдатель рутинных картин
В вазе время в букете столетий
Засыхает цветком год один.

Я не знаю, какую частицу
Тех цветков посадили мне внутрь
Может быть их цветенье продлиться
Пару лет или пару минут.

Может быть, обожравшись тоскою
Прожевав сердцем тонны тревог
Я когда-нибудь пьяной рукою
Вырву с корнем последний цветок.

Пусть летят они в черную яму!
Пусть сгниют сотни их лепестков!
И святым удобрением станут
Для других восходящих ростков.

Жрите!
Жрите!
До боли в желудке!
Обсуждайте в кругу светских дам!
Как Руслан уж не раз проституткам
Объяснялся в любви по ночам.

Как я часто в сырую погоду
С обреченной гримасой лица
Обращался в мольбе к цветоводу,
Камни глаз, зашвырнув в небеса.

Но молчал цветовод этот главный,
Онемев от своей высоты
И вниз падали карие камни
И калечили в сердце цветы…

Б

Кто поймет, что такое же время,
Тот пощечину даст небесам,
Но чуть позже той истины бремя
Для себя остановит он сам.

И тогда, рассмеявшись ветрами…
В час, когда утром солнце встает
От его ржавой кадки с цветами
С лейкой старой уйдет цветовод.

ДоИнтуэривская эра (19 лет )


СТАРЫЙ ДОМ

А

Внутри тебя есть старый дом,
Есть старый дом с увядшим садом
Я рядом с ним стою с зонтом,
Глядя на окна грустным взглядом.

И вспоминаю вдруг с тоской
Уже седой о том, что было,
Что дом построен был тобой
Лишь для того, кого любила.

Ты в нем ждала…
ждала…
ждала…
Когда ж в него войду я смело.
И шли года…
года...
года
И дом старел…
и ты старела

Под корень тихо высох сад,
Под крышей мыши сгрызли доски,
И на пол шел там снегопад,
Когда с стен сыпалась известка…

… И вот я рядом с ним теперь…
И вот я слышу… вот я вижу,
Как заскулила громко дверь,
И кто-то в двери тихо вышел.

А во дворе такая тьма!
Что даже черт сломает ногу!
О Боже!.. Это же она
Стоит с клюкою на пороге!

Её с опаской оглядел
Фигура дряхлая, худая,
Как вдруг от страха обомлел,
У ней в груди дыра сквозная.

И тут же я отпрянул в сад,
Об ужас собственный запнувшись,
Поняв, что много лет назад
Она в тот дом вложила душу.

И сердце в дом тот отдала
И камнем к шиферу прибила
Чтоб мне оно всегда-всегда
Светило будто бы светила.

- «Скажи, мой милый, это ты?»-
Раздался вдруг вопрос набатом.
Затем лишь тишь.… Потом шаги,
И вот она уже и рядом.

Впритык с клюкою подошла,
Я испытал в тот миг тревогу
И, заглянув в ее глаза
От этих глаз невольно вздрогнул.

Её зрачки сам увидал,
Была их краска не живая.
Она не видит! Так и знал!
О, так и знал, любовь - слепая!

- «Скажи мне, милый, это ты?» -
Опять услышат, как и раньше.
И две костлявые руки
Пошли по мне горстями пальцев.

Они сползли по шее вниз,
Потрогав все с большой придиркой
Как вдруг застыли.… Напряглись
О нет! И тут сквозная дырка.

Б

Внутри меня есть старый дом,
Есть старый дом с увядшим садом,
И кто-то рядом с ним с зонтом
Глядит в окно печальным взглядом.

И вот в какой-то тихий миг
Из дома тихими шагами
Выходит сгорбленный старик
С большими, белыми зрачками.

Ее я грустно позову
Потом приближусь к ней вплотную,
И на груди без слов найду
Еще одну дыру сквозную.

В

О, как порой любовь страшна,
Когда она теряет зренье!
Порою строим мы дома
Лишь для старенья и гниенья.

ДоИнтуэривская эра (19 лет )

* * *
Покинув тех, с кем был знаком…
Тех, с кем пожил и не ужился
Я возвратился в старый дом,
Но дом в меня не возвратился.

Вот поле…
сад…
мой дом за ним
Такой знакомо-незнакомый,
Он стал как будто бы седым,
Уставшим стал и стал бессонным.

Я молча двигаюсь вперед,
Вокруг так много узнавая.
Большая ива у ворот
Теперь совсем уже другая.

И все чужое…
не мое…
Так думал я и вдруг запнулся.
А может быть… тут все свое
И просто я чужим вернулся?..

И дом, в который захожу
Как прежде, тихий от природы?
Нет, я не стал чужим ему,
Но он мне стал чужим на годы.

И все другое…
все не так
Куда бы я бы не метнулся,
А может просто я дурак,
И только я другим вернулся.

А может просто всем назло
Я все придумал и напился,
Не возвращаясь в старый дом,
Где дом в меня не возвратился.

ДоИнтуэривская эра (19 лет )

* * *
Снова ночь растелилась у дома,
Снова в этой осенней тиши
Авторучкой своей будто ломом
Ковыряю богатства души.

Раз за разом с размаху вгоняю
Эту мирную внучку копья,
И глазами своими таскаю
К белым клеткам осколки себя.

А за окнами творчество бродит.
И лишь слышит оно в той тиши,
Как другие ломами колотят
По своим бриллиантам души.

ДоИнтуэривская эра (19 лет )

* * *
Я просить не люблю, не умею,
Но тебя почему-то пришлось.
Занеси мое сердце по шею
Шелковистой метелью волос.

Я готов в этом бархатном снеге,
В этом смуглом сплетении вьюг
Пропорхать, поселиться навеки
Красной стайкою бабочек губ.

Я хочу на луга твоей кожи
Ими снова и снова лететь,
Ведь сдержать тот полет невозможно,
Эти крылья так жаждут сгореть!

Их нельзя отучить, не за вечер
Не за день,
не за год,
не за век.
Не лететь к твоей стайке навстречу
Мимо чаще ресниц, мимо век.

Ведь они рождены, чтоб друг с другом
В пекле страсти сплетаться не раз…
Ороси, мое сердце, подруга,
Синеватым дождем своих глаз.

ДоИнтуэривская эра (19 лет )

* * *
В волосы трав…
В их прическу зеленую…
Капли дождя заплетает июнь…
Под этот шум…
Я в твои губы сонные
Красным цветком заплету поцелуй…
Пусть за окном
Снова водопролитие…
Пусть и слова наши снова просты,
В самом простом
Можно сделать открытие
Ты - это я…
Я - это ты!

ДоИнтуэривская эра (18 лет )

* * *
Вдали от ласк твоих страдал…
Вдали от губ твоих я понял…
Моя любовь - огромный храм
И ты в нем - главная икона.

Ты та, пред кем и тьма светлей
Пред кем поставить так хочу я
Вместо лишь нескольких свечей
Сто миллиардов поцелуев!

Внеси их в храм свой парой рук,
Храни их свет и вечно помни.
И в миги встреч и в миг разлук
Уже в себя мою икону…

А я по-прежнему любя,
Как прежде в храме буду тихо
В святой мольбе склонять себя
У твоего святого лика!

ДоИнтуэривская эра (18 лет )

* * *
Пред тем, как в дорогу пуститься…
Пред тем, как был собран багаж…
Мой взгляд, будто дикая птица
Цеплялся за дно твоих глаз.


Ах, милая, слезы забудем!
Быть может, мы встретимся вновь.
Чем дальше любимые люди,
Тем ближе к ним наша любовь.

Я знаю, разлуки печалят!
Я знаю все это, черт с ним!
Ведь ласки мои так скучают
По ласкам нежнейшим твоим.

И сердце скучает по сердцу!
Скучает щека по щеке!
И хочется в жизни до смерти
Прижаться любовью к тебе!

И хочется, слышишь, подруга,
Свой взгляд бросить в глубь твоих глаз!
Чем больше мы любим друг друга,
Тем меньше различия в нас.

Я ехал…
Я нервно мял пальцы…
Без слов становился седым…
Чем наши любимые дальше,
Тем наша любовь ближе к ним.


* * *
Мечта - цветная акварель…
Я - кисть,…
а жизнь моя - бумажка…
И мне решать, в какой из дней
Начну творить шедевры краской.

И мне решать, что рисовать,
Куда вдруг краски те прольются
Авангардистом нужно стать,
Чтоб к реализму прикоснуться.

Но авангард страшит всегда,
Боимся былью делать небыль
Смотри ж еще одна мечта,
Теперь во плоти мчится в небо!..

Ведь всех картин художник - ты!
И потому запомни это:
Нет человека без мечты,
И нет мечты без человека!

СТАРЫЙ ПИАНИСТ

Еще ржавее клены стали
И в ночь, когда с них брызжет лист
В пустынном зале на рояле
Играет старый пианист.

Он пьет из кружки «Изабеллу»,
Он пьет ушами каждый звук,
И в море клавиш черно-белых
Ныряют пальцы его рук.

Они на дно беззвучно тонут,
Они потом из темных вод
Всплывают вверх, неся со стоном
В зубах души бутоны нот…

В пустынном зале на рояле
Играет старый пианист,
И от игры той гениальной
Ржавеет в парках каждый лист…

И если кто чуть позже спросит
- Скажи, что ты всю ночь играл?
Ответит он: «Я снова осень»
Движеньем пальцев написал.


ИЮНЬ 2006

1   2

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ:
2 ЧАСТЬ


Обсудить на форуме

вернуться