ПОЭЗИЯ/ШУВАЛОВ РУСЛАН/РАССТАЛОСТЬ


© www.pechora-portal.ru, 2002-2006 г.г.
© web-оформление, исправление -Игорь Дементьев, 2006 г.
 

Лилай Интуэри
"РАССТАЛОСТЬ"
(стихи дней)

СДЕЛАНО В ТИШИНЕ

Посвящается единственной мне верной и мной любимой,
таинственной незнакомке —
Елизавете Моновой
(она же, Лиза Джеральд, она же — Элэри Оушенс).
и моим друзьям —
ЕвГению Евтушенко и Роберту Ричу
 

Авторская обложка сборника "Рассталость"



ПРОЛОГ:

Имеющий сердце, да плачет...
Имеющий руки, да пишет...
Серебро, дороже золота.
 

ПЕСНЬ ПЕРВАЯ "ЧЕРНИЛЬНЫЙ ВЕТЕР"


«РАССТАЛОСТЬ»

В часы осеннего скрещенья,
Мечей-дождей с листвой и льдом
Я у тебя прошу прощенья,
За то, что вновь покинул дом...

Усталость дум...
Души усталость...
С людьми рассталость в смысле слов...
Чем сердцу
жить еще осталось?..
Как не забыть
во днях веков?..

Пойду, уйду из мрачной клетки.
Не редко в клетке душит быт
И оставляя ключ соседки,
Сбегаю вниз по брусьям плит.

Закат горит...
Хребет дороги,
Пробит оранжевым копьем.
Куда ведут пиита ноги?
Покинув дом,
Вхожу я в дом...

Поэту мир — большая хата!
Где горы — стол,
А луг — кровать.
Стучусь стихами в дверь заката,
Но не спешат мне открывать...

Стучусь до крови сердцем глупым.
За дверью тот,
кто всех поймет.
Сентябрь, облизывая губы,
Ест прямо с кленов желтый мед.

Впустите, милые...
Впустите!..
Так грустно в каменном лесу!
Открыв ту дверь, я сто открытий,
В квартиру эту занесу.

Так бытно в быте!
Тленно в тлене!
Что и в толпе я одинок.
Хотел все высказать в поэме,
Но получился некролог...

О сколько их таких же странных?..
Что, проклиная суету.
Свои хрустальные туманы
Увы...
Развеяли в быту.

Впустите всех!
Стучать устали!
Словами!
Жестами в пути!
Среди полей из ржавой стали,
Цветами нам не прорасти.

И умираем мы при жизни.
Врастаем грустью в прах секунд.
В сердечной, розовой отчизне,
Все зреет страшный Музов бунт!

Протест из мыла и веревки,
Давным-давно знаком нам всем.
И нет протестам остановки,
Покуда дом,
не дом совсем.

Душа печалями простыла!
Охрип и я больным стихом...
Ведь роща все отговорила...
И все сгребла в ненужный ком...

Ах, где ты?..
Где ты,...
милый дом?..

* * *

Непонятый...
Непризнанный...
Неузнанный...
Себя годами ощущая не в себе...
С дождливым взглядом я иду!
С глазами грустными!
По зацелованной листвой
Сырой тропе.

Отсентябрилось все вокруг...
Отлистопадилось...
Ветра собаками
Завыли от тоски...
Какая новая критическая гадина,
Начнет учить меня писать
Мои стихи?..

Нет к взгляду бледному,
Слащавой, жалкой жалости!
Пока стою в бою!
Пусть пью!
Но ведь пою!!!
Я так устал,
Что от самой уже усталости,
Теперь всем сердцем отмечтавшим
устаю...

Вгрызитесь, в свежую строку
Зубами мнения!
Для вас уродством быть —
Святая красота!
Что для людей,
Распять стихотворение,
Раз люди молча
распинали и Христа!

Проблемы нет!!!
Все хорошо!
Вам всем захлебненно!!!
К «прощай» привыкли,
Не привыкли ко «прости»!
Возьмите, критики из рук моих
серебряник...
Вдруг вам не хватит одного
До тридцати!

* * *

«ГРЯНУТЫЙ ГРОМ»

Безумный век,
То плачет,
То смеется,
и ждет печального, трагичного конца
Покуда что-то где-то не взорвется,
В нас не взрываются событиям сердца!

Покуда гром гремит мы мастера
Креститься!
А солнце выйдет,
Вновь обходим монастырь!
В какой мне лес уйти?!!
В какой
Мне путь пуститься?!!
Чтобы не видеть этот каменный пустырь!

Живем на кладбищах.
Без слов.
Без возражений.
Стоят холодными надгробьями дома!
Я разлагаюсь
От духовных разложений!!!
Я от безумия умов
Схожу с ума!!!

Ведь обездушиванье душ
Нас всех приводит,
Лишь к обезтушеванью!
К тлену!
К суете!
Мне говорят,
Что мысли в массах бродят...
Но видно где-то заблудились
Мысли те!

Спрошу людей:
— «Куда вы сердце дели?»
— «Иди — свищи!..» — в ответ.
Иду.
Ищу!
Свищу!!!
И даже в солнечный
И в ясный день недели,
Карандашом своим
Весь мир перекрещу!
И на него стихотворение
Спущу!!!

* * *

«ЧЕРНИЛЬНОЕ ЗОЛОТО»

Желтым смехом деревья хохочут...
Плачут ржавчиной рощи в лесах...
Вечер вкусный и сахарный очень,
Тает алой зарею в глазах.

Небо звездами снова исколото.
Горизонт, точно факел искрист.
В этот миг я чернильное золото,
Проливаю на скомканный лист.

Но на что быть словам вольнодумцами?..
Для чего находить и терять?..
Раз не в душах,
А в мраморных унциях
Будут люди мой стих измерять.

* * *

О ТЕЛЕСЕРИАЛЕ "ЕСЕНИН"

В этом сериале,
Есенин легко стреляет
в живого человека,
так, для "радости"
чего никогда не было!
И это лишь один из
тысячи абсурдов в этом «фильму»...
В главной роли Сергей Безруков.

__________________________________

Эх, Сережа...
Безногов — Безруков!..
Безсердечнов!..
Бездушнов вконец!!!
Где ты видел Есенина сукой,
Что стреляет в людей как подлец?..

Кассу сдали!
И каждый купился!
Масса миг съест,
Но выплюнет век!
Что вам б, бляди сегодня приснился,
Черный...
Черный!!!
И злой человек!!!

Он пойдет вновь от здания к зданью.
Встретит с бритвой всех вас на пути.
До свиданья, друзья...
До свиданья...
Вы продали, что было в груди.

* * *

«ТЕБЕ...»
посвящается Светлане Сирени

А я вас все-таки услышал...
И в слове том,
вновь видел дом...
Где все прекрасным сном
лишь дышит...
Где все лишь в будущем!
В ином!

И ты в нем,
точно мирозданье
как суть осенней тишины.

...Дарю букет сирени
даме,
в чьем сердце сад
сырой весны!

* * *

«ТА, КОТОРУЮ ЛЮБЛЮ»

И в дождь и в снег!
И в белый град!
Живя во влаге и в пыли,
Шагать душой босой я рад
По красоте своей земли!

Дорог и троп святая прядь,
Кудряшкой вьется вдоль лугов.
О, Мир!
Скажи, где слов мне взять,
Чтоб написать сто книг стихов?!!

Куда по миру не пойду,
Какой не дамся борозде,
Я в поэтическом бреду
Хочу быть всеми!!!
И везде!!!

Я сумасшедшим быть хочу!
Ходить безумцем средь людей!
И незнакомцев по плечу,
Рукою хлопать как друзей.

Хочу плескаться вновь в пыли!
И рядом с градом в мир шагать!
И души женщин всей земли,
Стихами нежно целовать!

Олеся!..
Бела!..
Сотни Нат!..
Элэри, Тэри и Зульна!..
Вы переспевший виноград.
Со вкусом меда и вина!

Друзья!
Послушайте, друзья!
Поэт словами вновь цветет!
Земля — волшебная семья,
Пока в любви живет народ!

Мою любовь, зовут любовь...
Она понятье!
Я ей муж.
Не зря ведь с ней рифмуют кровь.
Бескровность чувств —
Бездушность душ!

Моя любовь не варит суп.
Любовь — добру святая дочь!
Она дождем стирает луг
И подметает ветром ночь.

Любовь стучит в глаза весной!
Кричит:
— Планету обнимай!
О слово снова
песнью пой!!!
О сердце в май
Стихами лай!!!

Хочу нести в пространство свет!
И нянчить солнце на руках!
Я сумасшедший!!!
Я поэт!
А значит, все скажу в стихах!

И значит тысячи полей,
Сто ржавых рощей на лугу
Я для любви!!!
Я для людей!!!
Смогу вложить в одну строку!..

Но уходя в мой мир стихов,
Над ними просьба не курить
Ведь триллиарды облаков,
И пеплом можно раздавить!

 
* * *

«ВЭ ЕНД»

Отбезобразилась любовь...
Отвесноглазилась...
Не умирая,
Ты навеки умерла...
И дни лишились навсегда
Многообразия...
И ночь прекрасною гвоздикой
Отцвела...

Бездарен в быте я,
Но гений в декаданстве.
Что в жизни мило мне,
Раз милой я не мил?..

Вновь задаю себе вопрос
В кошмарном пьянстве:
«Ту был поэт,
иль все же
нот ту был?..

Разненавидел
Или разлюбил?..»

* * *
Ночь завыла голодной собакою...
Ветер вгрызся метелями в поле...
Окружен я духовными мраками,
И душа вскрыта лезвием боли.

Где теперь,
та, что звал летнеликою?..
Что средь шума в покой переправа?..
Ночь прекрасной,
холодной гвоздикою,
Сгнила в кадке заката кровавой

Думы в строчки сочатся чернилами.
Нет покою теперь и покою...
С гроздью слов распрощался я с милою,
Но не смог распрощаться душою...

Воет мгла и своей черной челюстью,
Прямо к сердцу крадется злым волком.
Чтобы выгрызть последние прелести!
Чтобы песня последняя смолкла!

Жри, пес!..
Жри!!!
Да поглубже заглатывай!!!
Подавись зимнеликим поэтом!
Все отплакано дикими мраками...
И зимой снова скомкано лето...

Все отжито,
А значит отпето.

* * *

«БЕЛЫЙ ЧЕЛОВЕК»
(поэма)

К 111-летию старого друга.
__________________________________

Пояснение для о-о-о-о-очень глупых:
Есть такое слово "образ"...

* * *
Вступление:

Из преданий древних эруинтов:

«Когда убита красота
и нет искусства...
Когда поэзия — чернильная калека...
Того,
кто гордо в жизнь несет
огонь искусства,
Мир называет
«Белым человеком»


«Все мы белые люди....»
С последних слов Элэри-Энолы Джей-Оушенс в Мире людей.
Около трех утра. 26 марта 1984 года.

__________________________________

«Эпилог ставший прологом»

__________________________________

А

Не до свиданья, милый друг...
Не до свиданья...
Все ж что-то пылкое
Стучит еще в груди!
Вся жизнь лишь круг.
И круг тот движет мирозданья...
Вся расставания –
Лишь встречи впереди...

Б

В бумажном бешенстве критических сравнений,
Все тяжелей порой дается строчный шаг...
Поймите, люди!!!
Я на столько же Есенин,
На сколько церковь та,
Походит на кабак!!!

«Какой наглец поэт!
Кому поэт понятен?!!
Как он позволил древним музам зарыдать?!!»
На карте жизни есть,
Так много белых пятен,
Что мир вовеки не сумеет разгадать!

Кто не Есенин?!!
Кто не Блок?!!
И кто не Пушкин?!!
В стране, в которой сотни лет заведено.
Среди новаций,
С думой вечной!
С думой русской!
Грузить в телегу лошадиное говно!!!

...Все человечное,
отжило и отпело ...
Живут машинами народы
средь машин...
Я призываю вас,
К восстанию не тела!
Я призываю вас,
К восстанию души!

Века огромными кострами отпылали...
Сгорел серебряный...
Сгорел и золотой...
Сейчас поэзия живет,
В столетье стали!
И слово пахнет электронной пустотой!

Я нарекаю этот век,
Железным веком!
Спиной в нем движемся вперед...
Лицом назад!
И человек,
Быть не желает человеком.
И люди мертвые,
Людьми быть не хотят.

Сердца унынием
в комок ненужный скомкав
Пинаем их без сожаления!
Как мяч!
И умирает на панели незнакомка...
И раздается детский плач,
Над скукой дач...

Земля в беспамятном!
В губительном угаре!
Пьет синий спирт
Неоновых огней
— Скажи, поэт,
А жив ли, Потер Гарри?
Как встретишь нечисть ту,
Так палкою огрей!

Безумный Мир,
Ты на планету болен!!!
Меня заели шоу-бизневские вши!
Но знаю, зреет на далеком,
Древнем поле,
Восстанье разума!
Восстание души!

Я вилы ржавые дарю,
Тебе, планета!!!
Пускай клевещут языки,
Дарю стихи!
Ушедших гениев
чернильные заветы.
Мне каждой ночью сверлят мыслями
Виски...

И шепчут гении:
«Грядут те поколенья,
Что золотой строкой,
как в колокол звоня,
Напишут снова на века
стихоТворенья!..
а не типичные стишки
на злобу дня!»

Не до свидания,
друзья!..
Мы все вернемся!..
Мы громко бьемся,
чем-то огненным в груди!..
И красотою в ваших душах
засмеемся!..
И станем встречами,
что будут впереди!..

Ты только
жди...
Ты только
жди.
Ты только
жди!

* * *

«РОССИЯ — БЕРЕЗОВЫЙ КОРОБ»

А

«В тот час когда,
Нет красоты и нет искусства.
И задыхается от быта черный век.
Приходит снова в Мир людей,
С пожаром чувства
Совсем не страшный.
Белый человек...»

* * *

Б

Мне бабка в детстве,
то сказанье рассказала.
Когда в бреду лежал с пробитой головой.
И ночь лоснилась тишиной
Как ломать сала...
И в дом вливалась
Бриллиантовой волной...

Ярились тени в деревянном,
старом доме...
Огонь поленья языком своим лакал...
Метели выли за окном...
И в белом стоне,
Я вдруг о смерти,
чей-то страшной услыхал.

И видел сам себя
в березовой коробке.
И видел тех,
что ненавидел и любил.
И как наш сельский дурачок –
Алешка Вобкин,
У старой церкви громко Бога материл.

Он в небеса в слезах
Снежками все кидался.
— За что ж дитя,
И в деревянную кровать?!!
Он разве пес, какой?
Он жил!
Он не кусался!!!
Эх, твою мать —
раз мать,
Да перемать!..

А небо смуглое по улицам кружило,
Метелью дикою
Как пьяница с ножом...
И в каждом в сердце, обо мне
Мгновенье жило...
И в каждом взгляде,
Я был грустью отражен...

Вдруг вижу ящик,
Что спускают в яму молча.
Стоит толь мертвой толь живой
сестра и мать.
Глядят безмолвно на древесную кровать
В глазах у матери, застыло что-то волчье,
Вот-вот готовое
Все криком разорвать.

...Лежу в бреду...
Средь одиночества...
Средь мрака...
Вдали за стенами развылась вновь собака
Когтями снежными
скребется в дом метель.
Мне, предрекая деревянную постель.

Собака воет...
По собачьи!
По кусачьи!!!
Ей вторит Джек
И хромоногий пес Балу.
И страшный реквием.
И реквием собачий.
Комком помчится по безлюдному селу.

Он постучится в то окно,
И в те ворота.
Он обезумевшим певцом вгрызется в слух.
Пурги противная,
Холодная блевота,
Летит на землю стаей белых,
Гадких мух.

С клюкой дубовой выйдет в ночь
одна старуха.
И псу дворовому,
той палкой погрозит.
— «Окстись, треклятый пес!!!
Не мучь ты лаем уха!
Ух, я тебе!!!
Хвостастый паразит!

Уже итак страна отпета
И отплакана...
Прощайте радости!..
Уныния, привет!..
Комбайны вон,
Ненужной железякою
В полях ржавеют под снегами
десять лет.

Чего развылся пес?..
Не вой!
На клене вздерну!
Сама бы выла...
Да все некогда...
Дела.
Пока ты в будке спал,
Воры и мародеры
Россию — мамку раздевали до гола!

Кому нужны теперь бревенчатые хаты?..
Кто воспевает не безделие, а труд?..
Сейчас «поэты»,
славословят лишь зарплаты!
Да всё пегасов,
Всё на мясо продают!

Молчи,
треклятый пес!!!
Мне тоже, что есть силы,
Порой так хочется полаять на людей!
Певцы России —
Вы продажные мессии!!!
На крест не проситесь.
Пугаетесь гвоздей!

Не лай!!!
Не мучай,
ты мне душу окаянный!!!
Мне страшно дальше выходить своих ворот.
Теперь деревня,
будто короб деревянный,
В котором брошенным покойником
Народ.

Вчера мне сельский дурачок
Алешка Вобкин.
Сказал, что город —
Это каменное зло.
В амбарах сгнивших
Только стопки,
Мышь,
Да пробки!
Село...
Село...
Когда-то пахло и цвело...

Не вой, проклятый пес!..
Нам жить еще осталось!..
Ты видишь в доме том,
Что на краю села
Живет другой поэт!
И в стих вогнав
хлысталость
он скажет людям,
что страна не умерла.

Он скажет:
«Русь!!!
Ты хоть отпета!.. Хоть отплакана!..
Но до последней не прочитана главы!..»
И стаи критиков
Чернильными собаками,
Его облают с ног до головы.

«Какой нахал, поэт!!!
Как дерзок в строчном плясе!!!
Кто разрешил ему в глазах
Носит весну?!!
Не разъясняя,
сколько лет его пегасу,
На нём въезжает в разоренную страну!

Не уточняя,
Сколько стоит грамм кобылы.
Без слов, что с виду не слова,
А кирпичи.
С апрельской свежестью!
С зеленым, майским пылом!
И с небом мартовским
О Мире все кричит!»

...Не вой, трусливый пес!!!
Поплакали и хватит!
Закрой ты пасть свою,
А я закрою рот...
И хоть страна
В березовой кровати,
Еще не умер и не вымер
Наш народ!
Мы выйдем дальше покосившихся ворот!
ВПЕ —
РЁД!!!

* * *
«ПОЛЁТ ТЫСЯЧЕЛЕТНЕЙ ПТИЦЫ»

А

Над снежным лугом,
круг за кругом,
Печально коршун древний кружит...
А в доме
мать,
Над мною тужит...
А в стоне
все
Сквозит недугом...

Я узнаю в бреду
Ту птицу...
Крыло свободно!..
Небосводно!..
Она не снилась,
А лишь сниться,
Тем, что ушли строкой к народу.

Я видел Анненского Иню...
Средь нищеты и серых зданий,
Он все твердил
святое имя
Звезды светил
И мирозданий...

А там, вдали, где ливень хлесткий.
Устав от красности державы,
Играл ноктюрны,
Ма-
я-
ков-
ский!
На водосто-
чной
флейте
ржавой...

«А вы,
Смогли
бы
Сделать это?
Лишь ра-
ди
всех,
а не ме-
далий?!!»
И заходили в дождь поэты...
И флейты брали
И играли...

Лежу в бреду...
В обнимку с тайной.
Все невозможное
в ком скомкав...
Блок, трехрублевую путану,
Возвел в тиши
до незнакомки.

Эх, кор-
шун
кружи!
Больно вирши хороши!!!

У тебя печальный рыцарь
Есть на сердце старый шрам.
От того,
что ночью сниться
Белый храм
Средь черных дам.
От того,
Живя в раздоре
С жарким холодом тревог
Ты ладья в туманном море.
Одинок.
Как Бог
Наш Блок.

Эх, кор-
шун
кружи!
Среди правды
И средь лжи!!!

Одержимый я шайтаном!
Я вне вре-
ме-
ни!
В бреду!!!
И иду
за Мандельштамом
В восемнадцатом
году...

Он почти никем не признан.
Слог не тешится распять.
Удивлять консерватизмом —
Значит, лучшим удивлять!

Он внятен небу,
Притяженью все невнятней
Одним
чернильный меч,
другим —
бумажный щит.
— Твоим творениям,
Страна свинцом грозит!!!
«Язык булыжника, мне голубя понятней...»
Быть может, Осипу,
Хоть кто-то возразит?..

ПОЭТ УБИТ!!!

Поэзия убита!!!
Пегасы кассовой соломой
снова сыты!
И массы
Мясом этим падальным набиты!
Слезами треснул
Поэтический гранит!!!

УБИТ ПИИТ...................................
.....................................................
.....................................................

Б

Вновь белый странник облетел мою страну...
И был за лугом...
Был за кругом...
Был за веком...
Пр-р-р-р-р-р-р-р-р-оведите!!!
Пр-р-р-р-р-р-р-р-р-оведите меня
К нему!!!
Я хочу
Видеть
Этого человека!

* * *
«ЛОЖКА ТИШИНЫ»

Я тихо встал...
И было тихо
в доме нашем...
И за окном был вкусный снег,
Что манной кашей
Себя по миске горизонта расплескал...
Бред полуночный мой
Вновь логикой стихал.

Я тихо сел...
И ел
зеленой ложкой взгляда...
Тот вкусный снег
И тишина
сидела рядом...
И тишина
в той обнаженной тишине
Наверно тоже
размышляла обо мне.

Наевшись снегом,
Я напился сладким небом!..
Оно дороже мне людей,
Чье сердце слепо...
У неба не бы —
ло
Ведь множества идей...
Кроме одной идеи —
Быть
Вне всех идей.

И не хотелось быть
На Бога мне похожим.
Быть не на кожи у планеты,
А под кожей.
И знать, что в жизни
Суждено
Не суждено
И кто же крутит сотни лет
Веретено...

Зачем нам мир иной,
Пока мы в этом живы?..
Зачем на рай, друзья?..
Вот чувства!..
Вот шалаш!..
Из-под бинтов торчит
Веселою пружиной
Как знак вопроса
Протестующий кудряш.

Как дикий волос мой
расческам неподвластен,
Так вечных споров
Нам вовек не одолеть.
Смотрите лучше
Как в осеннем сладострастье
целует ветром ночь
оранжевую медь.

Разгадывайте,
Сердцем листопады!!!
Расследуйте душою
Сентябри!!!
Есть в жизни правило
Священного уклада
«Живя — живи!!!
А не живя —
Умри!»

И кто,
пропустит сквозь событья
слово это,
И кто,
Запомнит эту истину навек,
К тому с букетами дождей
С коробкой лета,
Придет мечтательный
И Белый человек.

Он пахнет медом рощ
и спелыми лесами.
Он наши радости!
Он все!!!
И он везде!!!
Мы вместе с ним
Кудрявыми юнцами
Босыми душами
Ходили по воде.

Он ставит логику абсурдом
На колени.
Ему как гению на мненье все равно.
И мы с букетом
Маем дышащей сирени,
Влезаем к девушкам по лестнице
В окно.

И так устав от карьеристских обещаний.
От офис — логики, что в сути —
Дикий бред.
С улыбкой кормим чемодан пустой вещами...
Вот тридцать лет.
Билет.
Мы в кругосвет.

И что ж не жить, друзья?!!
Никак я не пойму!
Планета старая,
Не круглая калека!
Пр-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-овидите!!!
Пр-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-овидите меня
К нему!!!
Я хочу видеть
Белого
Человека!

Пусть будут сниться нам
Сиреневые сны!..
Пусть белый парус ищет бурь
В своем тумане!
И конь уносить менестреля
В ночь весны!
И весноглазые
С собой куда-то манят.

О, Белый!..
Белый человек!..
Ты все белей...
По вкусу мед листвы!
По сердцу запах леса!
Хочу расследовать
Штрих-коды сентябрей!!!
Хочу разгадывать
Дождей
Джи пи эр эсы!!!

Хочу прохожего любого
Знать в глаза!
И знать любую душу мира,
В душу только!
О, Белый...
Белый человек...
Пусть слов гроза,
Прольется песнями
По каменным осколкам!

Но только вовсе не желаю
Одного.
Из мультимедиа не вырастит поэтов.
Не подключайте эту осень
К Интернету!
Не плюйте душами,
В свое веретено!

На сайтах
Мартовских снегов не разместить!
Заря румяная,
Не терпит кодировки.
Есть в жизни правило
«Должно живое жить!»
Сады не любят
Металлической обновки.

Сады цементные
Как сборища калек.
Сады готовы листопадам разрыдаться.
И тростью нам в себя
Бессмысленно кидаться...
Приходит Черный!..
Черный человек!

Он сядет вечером.
На черный, мрачный дождь.
И взгляд как нож,
Воткнет в глаза планете
— Ты дура круглая!..
И дурою помрешь!..
Твою душонку смог скачать я
В Интернете!..

Не отворачивайся!..
Стран своих не прячь!..
В тряпье замотана,
А в сердце:
Голод!..
Холод!..
Планета — Выцветший,
проклятый синий мяч,
что был засчитан в своей же гроб
шикарным голом.

Планета —
Сердцем Человечества была!!!
Теперь же сердце –
Лишь Магдональдская булка.
Узнав сегодняшние все твои дела.
Другой Христос, завидев мир,
Шел в закоулки.

На вот веревку!!!
На вот мыло!!!
Удавись!!!
Раз только взрывами
Твое лицо смеется.
Раз ты не поняла,
Зачем дается жизнь,
Вдруг все ж поймешь
Зачем нам смерть дается?..

...Планета плачет
Миллионом алых рек.
Планета плачет неуемно!
Неумело!
— Ты ведь не черный,
Черный человек...
Ты как тот снег вдали...
Такой же,
Белый-белый...

Б

Я тихо встал...
И было тихо в мире диком...
Так было тихо,
Что и тишь
Казалась криком...
Со скорбным ликом
Вне пространстве и вне лет,
Я слышал тысячей планет
Предсмертный бред.

Среди других,
Моя планета умирала...
Она
от холода бездушности сгорала...
Она
От сухости сердец тонула в ночь...
И я не видел никого,
Кто мог помочь.

Леса убитые сквозили тем недугом,
Что я когда-то
в своем доме пережил...
И над планетой,
Луг за лугом...
Круг за кругом...
Тысячелетний коршун
все кружил.

Он был печален
и крыло о смерти пело.
На лбу планеты выступал
Кровавый снег

...Кому-то Черный человек,
Казался Белым.
Кому-то Черным,
Белый человек...

Доколе матери тужить?
Доколе коршуну кружить?

* * *

"ЭФФЕКТ БЕЛОГО ЧЕЛОВЕКА"

А

В жизни много пегасов оплачено.
Каждый цокот продажных копыт...
Но поверьте,
Ничто не утрачено!
Но поверьте,
Нам все же «ту быть»!

Не загнать вдохновение в унции!
Не измерить культуру в костях!
Мы останемся
вольнодумцами!
Мы поднимем
не выцветший стяг!

Все вернется!
Мир эклизиастов!
Покружит,
И на круги своя.
К нам идут новый Блок и Саврасов,
В точный штрих, и в хореи звоня.

Но должны люди быть осторожны.
Где законы есть, будет и суд.
Вдруг сейчас среди серых прохожих,
Сталин с Лениным в мир наш идут?

Та картавость и дым старой рубки,
Снова мчится стрелой в новый свет...
И мне снятся холодные трупы,
Тех детей, что еще пока нет.

Б

Всю листву давних лет, точно ветром смело...
Но все также тоскуют поля и село.
И все также печальна озерная гладь.
Значит, рощи златой,
Слова не досказать!
Значит, стоит и мне,
Дальше петь и любить...
И листвой многих рощ
Об одном говорить.

"Эпилог, что станет прологом"

«НОВЫЙ ПАРУС»

Я выветрюсь ветром печали...
Я выгорю пламенем боли...
И тихой строкою отчалю,
В далекое море покоя.

Плыву по волнам многоточья
Кляну все чернильные свары.
Вдруг вижу изорванный в клочья
Вдали, кем-то брошенный парус.

Прошел этот выцветший странник
Корабле — и душекрушенья.
Он в шторме искал
пониманья!
Он в буре искал,
утешенья!

— О парус!..
И я одинокий!..
Мне близкое не по плечу.
И край мой такой же далекий!
И в жизни я бури ищу!

Пускай будет счастье и горе!
И дни все походят на бой!..
Найду в ужасающем море,
Хотя бы на миг свой покой...

* * *
Ты только махни мне рукой!..
Мой парус пойдет за тобой.

17-21 сентября 2006 года. Поэма "Белый человек" завершена.


* * *

Наконец-то закончилось лето...
Мои музы той осени ждали...
Я оденусь
душою в рассветы!..
Я обуюсь
в туманные дали!..

Застегну листопадами вечер...
Зашнурую дождем водостоки...
И пойду, одиноким и вечным,
Мимо дней по священной дороге.

Сердце жизни и пламени просит.
И на птицу похож его трепет.
Буду ложками есть
Эту осень!..
Буду литрами пить
Эти степи!..

Я живой, лишь покуда все мертво.
Смерть листвы, точно жизнь прославляю!
Куст заката осеннего сорта,
Расцвести тишиной умоляю...

Если что-то случиться с поэтом,
Только смейтесь!
А плакать не надо...
Как смеется сентябрь листопадом,
Над увядшей могилою лета.

* * *
Повсюду я искал борьбы.
С людьми.
С толпой.
С самим собой.
Но было тщетно все...
Увы,
Я счел покой
За смертный бой.

Никто,
О битве той не знал!
Никто,
Не снял средь зла торжеств!
И вновь закат вдали сгорал,
Как флаг
Погибших королевств.

* * *
Осенний дождь, для сердца ярок...
Не просто дождь –
Водопролитье!..
Ведь каждый день,
Мне как подарок...
Ведь каждый миг,
Мне как открытье...

Открою настежь осень утром...
И пусть простыну листопадом.
Но буду знать, что те минуты,
Не зря я звал,
Святой наградой.

* * *

ХИМЕНЕСУ

На веки захлопнутых окон,
Метель поцелуем ложиться...
Но окнам в тот вечер не спиться...
Не сниться весны синий локон...

Ночь оком по дому проходит,
Но сердце мое не находит.
В походе оно за любимой!
В походе оно за любимой!!!
Но сердце ее не находит...

Быть может пора мне забыться?..
Взбеситься и счастьем напиться?..
Но белый, не тающий иней,
Вновь пишет знакомое имя...

О, веки захлопнутых окон!
Кто я в песни жизни, случайность?..
Где свежей весны синий локон?..
Но в песни так много молчанья...
И белых снегов акапелла...
Навеки что пело отпело...
Летят золотые стрелы.

* * *
«РУСЛАНОВО ДЕТСТВО»

В раздумьях грустных об ушедшем...
О босодушем, светлом детстве
Мне быть хотелось сумасшедшим,
Где я — лишь цель!
А Мир...
Лишь средство.

И вновь хотелось стать моложе.
И вскачь как в мяч играть планетой.
Быть не на коже, а под кожей,
У смеха туч...
У плача ветра...

Бежать на речку после грома...
Врастать улыбкой в эту сырость.
И знать, что в доме,
Много дома!
И знать, что в Мире,
Много Мира!

Теперь я вырос...
Даже слишком.
И ядом быта день отравлен...
Лишь сон кудрявеньким мальчишкой,
Бежит один
К реке
По травам.

* * *
Графитов гимн тоске пропел,
Душой пропахший карандаш.
И лист, что был так чист и бел,
Покрыл осенний татуаж...

В полях запахла хлебом рожь...
Грач ходит вскачь вдоль борозды...
И опьяненный ветром дождь
Рыдал у крыши на груди.

Так сонна явь!..
Так томны дни!..
Что сердце тоже хочет спать.
Хочу укутавшись в дожди,
лечь в листопад как на кровать.

Взять ночь под голову себе...
Туманом выключить рассвет...
И спать в священной тишине
Сто сотен дней!..
Сто тысяч лет!..

А через сто веков проснусь.
Вокруг ни тела, ни души...
Мертва планета...
Ну и пусть!
Один я буду жить в тиши!

Быть может, роботов найду,
Среди поросших мхом могил.
И в поэтическом бреду
Прочту за вас
«Я вас любил...»

* * *
Я пел о горестях молчаньем...
В безмолвных песнях, есть слова.
В них то молчанье, не случайно,
Лишь так молчит в полях трава.

Вливаюсь в утро с ночью в мыслях.
Собой себя ищу в себе.
Смертельным поцелуем листья,
Летят к желтеющей траве...

Трава не скажет мне ни слова.
Трава, как книга!
Стебль — строка!
И к этой книге слов, безмолвно
Моя протянется рука.

Ее я ласково поглажу,
Как дорогого сердцу пса.
И вновь она без слов расскажет,
Что есть земля...
Что небеса...

И мне откроется иное...
И я прочту ту книгу всем...
«Есть только мысль.
Все остальное,
Лишь суета и вечный тлен».

* * *
С утра у трав ветра спросили:
— Скажите, что же вы любили?
И травы песней отвечали:
— Лишь только землю и печали...

И дождь, и снег у рек спросили:
— Скажите, что же вы любили?
И реки плеском говорили:
— Тех, что к истокам истин плыли...

Моя душа тебя спросила:
— Скажи мне, ты его любила?
Но ты по-прежнему молчала...
И ничего не отвечала...

Спрошу у трав.
У рек!
У пыли!!!
— Скажите, вы меня любили?!!
И лишь они
В ответ ответят...
И им дарю
Чернильный ветер.

* * *
Рифмую свет, со словом «свет».
Трава рифмуется с «трава».
Пусть будут вместе — Светтрава!
И в двадцать два, мне сотни лет...
И в сотнях лет, мне двадцать два...

Наш Мир прекрасен!
Повторю...
Наш Мир прекрасен!
Повторю...
Мне ясен смысл —
Я Мир люблю!
А что люблю, то повторю...

Рифмую дождь,
Со словом «дождь»!
Рифмую рожь,
Со словом «рожь»!
Пусть будут вместе
рожь и дождь!!!

Но не могу я все никак,
Зарифмовать тот дикий мрак,
Что знает мир со старины —
Война не рифма для войны!

И смерть, не рифма для смертей!
Ищу людей среди людей.
Но все никак их не найду.
Идя один,
Один иду.

Рифмую свет,
Со словом "свет"!
Трава рифмуется с "травой"!
А мне твердят:
— Таких рифм нет!
И Мир рифмуется с войной...
__________________________________

...Я в души вывернулся раной!
То рифмавание — беда!
Убитых школьников Беслана,
Не зарифмую никогда!!!

* * *

«ЛУЧШЕЕ ПРИЗНАНИЕ в ЛЮБВИ»

Я так любил вас ненавидеть!..
И мне по вкусу был тот пыл.
Но, раскрывая душу, видел —
Я ненавидел, что любил!

И вновь струною чувства рвались.
Хотел смеяться и рыдать.
Такой убогой вы казались,
Что глаз от вас не оторвать!..

Такой ужасной, некрасивой,
Вновь посвящался цикл поэм.
И от несчастия счастливый,
Я был несчастен счастьем тем!..

Полутонами сердце дышит!!!
Что возрождаю?..
Что гублю?..
Я вас люблю!
Но ненавижу!..
И ненавидя вас,
Люблю!

* * *

«ЗАЧЕМ Я УБИЛ ЛЕТО»?

С бездонностью в собственном взгляде...
С бездомностью в собственном доме...
Под гроздь дождевых виноградин,
Подставлю сухие ладони.

Все окна мной настежь открыты...
Все песни навеки допеты...
За старой, скулящей калиткой,
Лежит вновь убитое лето.

Но смерть, не несет сожаленья.
О, мертвое лето, ты — счастье!
И значит в таком преступленье,
От части и я соучастник.

Поэты все — летоубийцы!
Душители солнца и света!
Во мраке за ясности биться –
Вот солнце любого поэта.

Была мне та тайна известна.
Средь плача, в строке все смеется.
Ведь самая свежая песня,
Лишь в черствое время поется.

И если воскреснет вновь лето.
И если печали оставлю.
Стихи свои как пистолеты,
К виску лета молча приставлю.

И выстрелом всех озадачу!
И над умирающим телом,
Чернильной слезою заплачу,
О том, что листва полетела...
__________________________________

Той песни так, сердце хотело.

* * *

«ГРАММАТИКА ВЕЧНОСТИ»

Раздумье — синоним унынья...
Улыбка — антоним печали...
Приставкой к окну — белый иней...
А слово?..
Оно лишь в начале...
А суффикс?..
Он где-то по центру...
А корень?..
Он где-то под сердцем...
__________________________________

Так я, постигал в этот вечер,
Грамматику мертвых,
Но вечных.

* * *

«СКОЛЬКО НУЖНО СТРОК,
ЧТОБЫ СКАЗАТЬ ВСЁ о ВОЙНЕ»

Кто вернется.... А кто, не вернется...

И войне этой хватит строки.
Жизнь, как варежка с детской руки —
Что-то вывернется,
Что-то ввернется.

* * *

«ЗАВЕТЫ ПЛЮШЕВОГО МАКСИМАЛИСТА»

Или лучше всех —
Или табурет!
Или прямо в век —
Или на тот свет!

Или до конца —
Или до петли!
Или,
быть в сердцах!
Или,
Гнить в пыли!

Или
Все сжигать!
Или,
Жить золой!

Или в жизнь играть —
Или быть игрой.

* * *

«РУССКИЙ БУНТАРЬ»

Бунтар-р-р-р-р-р-р-р-р-рский дух –
Р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-росиский дух!!!
Хоть рот молчком,
Но мысли в слух!

Российский дух — есть дух веков,
В стране рабов и дураков.
Но «дураки», когда дух слышат,
«Я вас любил» за вечер пишут.

И те «рабы», свои оковы,
Переплавляют снова в слово!

Р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-росиский дух —
Бунтар-р-р-р-р-р-р-р-р-рский дух!!!
О нем и молча,
Точно в слух!

* * *

«2х2 = ОЧЕНЬ МНОГО»

Как 2х2 = 4,
Ходила осень по квартире...

Но вдруг, застыл даже осень,
В мой старый дом рекой тумана,
Влилась та девушка, что носит,
В глубоком сердце ключ от храма...

Ты будешь ветреной и резкой...
Ты принесешь в губах прохладу...
И взглядом Софьи Ковалевской,
Перемножаешь грусть на радость.

...И 2х2, вновь 100–ам ровнялось
И все росло и изменялось.

* * *

«НАША ЯМА»

Тело требует бунта в народе,
А душа — одиночества в храме...
Вы свободны в своей несвободе,
Только тем, что способны жить в яме.

Я имею полнейшее право,
Точно молотом фразами фразить.
И налево ходить...
И направо...
Но из ямы вот той не вылазить!

Мы друг к другу порой ходим в гости.
По туннелям, где мыслей не видно.
Натыкаясь на свежие кости,
Что покрыты штрих-кодом
«Вы быдло»!

Ямы...
Бездны.
Овраги!
Откосы!!!
Яма прямо.
Вдали!
Яма сбоку!!!
Тело бунта кровавого просит,
А душа, тишины лишь глубокой...

И душа повторяет упрямо,
Точно мать одуревшему сыну:
— «Нет, не яма, та старая яма!
Яму выверни –
Будет вершина»...

...Зажигаю настольную лампу.
Выключаю улыбкой тоску.
И бездушье тяну наизнанку,
Привязав к нему крепко строку.

* * *

«КРУГЛЫЙ ЗООПАРК»

Андрею Тарковскому
Достигнув сердцем центра слова,
Я дрессирую листопады.
Но, оглянувшись, вижу снова —
В стране упадок!..

Продать свой век пустой минуте —
Вот, чем живут по сути люди!
Зачем вообще писать стихи,
Когда сердца к стихами глухи?..

Спущу на мир стихоТворенья!
Курок спущу своей винтовки!
Тетрадь для муз и вдохновенья,
Пущу на хлесткие листовки!

«Как сообщает Интуэри,
Ссылаясь вновь на босу душу,
Мир — зоопарк,
Где люди — звери!
И эта клетка душу душит!»

Пойду искать среди пустыни,
Тех, что еще от слов не заперт.
Но к сожаленью, рядом с ними.
Увижу грязь...
Увижу паперть...

Их лики точно в храме фрески.
Таких на небе не отыщешь!
И новый Блок и Достоевский,
В помойных баках ищут пищу.

Скажи, зачем твердить мне снова,
Среди всеобщего молчанья
Что слово — есть души основа?..
И каждый стих мой не случайность!

Ну, нет уж!
Хватит!!!
Дудки, детки!!!
Кто зверь,
Того сажаю в клетку!
А кто по сути Человек,
За тем пойду и в дожди и в снег!

И пусть сочатся реки крови!
Как мало душ!!!
Как много тел!!!
Я говорю вам о Рублеве,
Пока свинец не закипел.

* * *

«ОРИГАМИ из СИРЕНИ»
(поэма первой и последней любви поэта)

А
__________________________________

За окном старуха-ива,
До безлистья обнищала.
Золотые ветру гривны,
Отдавала
И прощала...

Небеса поспели громом...
Ливень свежим виноградом,
Посыпает крышу дома,
Голубым, веселым градом.

Я смотрю в окно и вижу.
Там, за вымокшей межою,
Листопадом осень брызжет,
И бежит в леса босою.

Брошу все!
И следом брошусь!
Догоню.
Скажу ей:
— «Слушай,
За твой взгляд чертовка — осень,
Подарю свою я душу!»

А она лишь рассмеялась.
— «Для чего мне души ваши?..
Подари мне лучше вялость,
рощи той, что возле пашни!

Подари мне песни ветра!
Песни ветра — как награда!
И тогда, тебя за это
расцелую листопадом!»

Б
__________________________________

И ушла вновь осень в лужи....
Убежала в лес босая...
И с тех пор в больную душу,
песни ветра собираю.

Осень скоро вновь воскреснет.
В мир придет в дождливом платье.
Подарите, люди песню!
Вдруг одной мне все ж не хватит?..

Подарите, люди слово!
Осень сильно я ревную!
Вдруг, кого — нибудь другого,
листопадом расцелует?..

Если так...
То я печален...
Это грустно для поэта.
Разведусь я с ней дождями,
Буду жить с горячей Лето.

В
__________________________________

Если ты на шаг решишься,
Буду я хорошим мужем.
Листопадом постучишься,
Передашь записку музам.

Пусть июнь, июль и август.
Проклинают нас за это!
Осень, знай святую правду –
Ты Богиня для поэта!

А Богов я не бросаю.
Как же, взял и Бога бросил!
Можно, рифмой поласкаю,
Вашу душу, миссис Осень?

Можно, с нежностью великой,
Расскажу вам на сердечном.
Что божественной гвоздикой,
Расцветает спелый вечер!

Что вдали в долинах, далях...
Светлячки где светят в сене...
Все поэты женам дарят,
Оригами из сирени...

— Мне по ливню то названье!
Листопадом ты вещаешь.
— Лишь с рассудком расставанье,
Встречу с сердцем предвещает!

Соглашусь с тобою осень...
Суть любви — лишь соглашаться.
Если строчка искры просит,
Нужно с пламенем встречаться!

Лишь безумию я верю!
С совершенством жажду драки!
Пробудите во мне зверя!!!
Зверь, милей цепной собаки!

Пробуждайте ваши души!!!
Тормошите сном туманы!!!
Без мечты –
Дни точно лужи!
А с мечтою —
Океаны!

В каждом спит, мой друг Есенин!
Достоевский спит!
Державин!
Оригами из сирени –
Это сердца оригами.
__________________________________

Эпилог:

... Я собрал все песни ветра.
Подобрал их, и не бросил...
Ухожу от вас поэтом,
Целовать стихами осень!

* * *
ВТОРАЯ ЧАСТЬ:
"БУКЕТ КАМНЕЙ"
(Армянские песни)


* * *

«БУКЕТ КАМНЕЙ»

Мгновенье выключу стихами...
Что миг расскажет о поэте?..
Мы будем жить с тобой веками!
А если плыть, то лишь по Лете.

Не подарю тебе сирени!
Лишь соберу в букеты камни.
В камнях, цветы всех поколений
Букет тот снегом не оплавлен.

Ты слышишь?..
Стало очень тихо...
Так очень тихо стало...
Слышишь?..
Не вянет ночь, точно гвоздика...
Я не пишу...
И ты не пишешь...

Хотя, постой!..
Возьми сирени!..
Что век расскажет о поэте?..
Жизнь — не застывшее мгновенье...
Жизнь — только ветер...
Только ветер!

* * *

«ПАРАДОКС РУССКОЙ БЕРЁЗЫ»

Есть обычай в России морозной,
Где привыкли пред Пасхой поститься.
После грома у белой березы,
Мужикам на коленях креститься...

Я под ропот бездушный, знакомый,
От борьбы никогда не устану.
Перед белой березой у дома,
На колени вовеки не встану!

Не забудет народ моих песен!
Не забуду от тлена поститься!
Перед громом и в солнечный месяц,
Буду снова стихами креститься!

Кто ругал,
Тех навеки прощу...
Дайте Русь,
Словом перекрещу!!!

* * *

«СЕКРЕТ ПОВТОРЕНИЙ»

Скажу,
Что мир ужасный яд!
И это точно повторят...

Скажу,
Что смертью день наш дышит!
И это точно перепишут...

...О новый злой иль добрый гений,
Ты в поэтическом бреду,
Так жаждешь частых повторений...
Я повторения не жду!
__________________________________

Скажу,
За все душа болит...
Вдруг чье-то сердце повторит?

* * *

«Итыия» — нас люди звали,
Когда сердца любовью пели...
И в нечто общее сливаясь,
Мы разделяться не хотели.

Листва сочилась златом с ивы...
Катилось солнце в ночь как мячик...
Мы были цельно — половины.
И кто поймет,
Тот любит, значит...

Нам все в тот миг принадлежало!
Все было светлым и безбрежным!
Вновь нити ливня как кинжалы,
Вскрывали души нам и нежность.

Закон « друг к другу тяготенья» —
Другим законам всем предтеча.
То век,
Похож в нем на мгновенье.
То миг,
Походит в нем на вечность.

«Итыия» — нас солнце звало!
«Ияиты» — река шепталась!
И что–то снова умирало,
И тут же снова возрождалось.

* * *

Когда ты станешь пустотой,
Тебя я памятью наполню...
И в день, осыпанный листвой,
Вновь выпью медленно, что вспомню.

Я буду пить твои слова
В забвенье гибельном и диком...
Ты снова первая глава,
В моей любовной толстой книге.

Ты снова песней тишины
На древе вечности повисла...
В ней звуки слова лишены,
Но не лишилась песня смысла.

Как будто дождь в окно стучит.
Всего лишь стук.
А в сердце стоны...
Та песня, точно кирпичи,
Мной недостроенного дома.

Но в доме том, нет даже стен.
И нет семейного веселья.
Совсем один.
Один совсем,
Вновь жду гостей и новоселья...
__________________________________

В печальный вечер и пустой,
Так напивался я тобой.

* * *

Тех дней, что я на осень тратил,
Мне и вовек не сосчитать!
И я мечтал о новом злате...
И я умел, ту осень ждать...

И знал в лицо свою свободу.
И в сентябре, богат был так,
Что лист осенний как пятак,
Бросал в озера «на погоду»...
__________________________________

Ну, как его не бросить?..
Будь снова ранней, осень!

* * *

«ДА ЗДРАВСТВУЕТ БЕЗУМИЕ!!!»

Сходить с ума красиво нужно!
И до безумия безумным,
Жить листопадом в синих лужах,
Пить сердцем полночь в свете лунном!

Питаться свежими ветрами!
К зонтам дождями прислоняться!
И сумасшедшими словами,
Вновь в здравомыслящих швыряться!

Когда проснешься, смейся громко!
Раз ты живой, смеяться надо!
А если встретишь незнакомку,
Прочти ей песни листопадов!

И поцелуй метелью леди!
И обними ее цветами!
Наобещай, что с ней уедешь,
Туда, где все живут стихами.

Там и меня найдешь.
Послушай!
Вот адрес:
Ночь.
Проспект поэта...
Стучать три раза словом в душу,
И ждать ответа...
Ждать ответа...

К безумцам выйду я безумным!
Спасу от книжных изуверов.
И будем вместе в свете лунном,
Пить ночь из розовых фужеров!

...О, здравомыслящие чувства,
Давайте кушать осень ложкой!
Ведь суть священного искусства —
Быть сумасшедшим понарошку!

Лишь болен тот, на самом деле,
Кто от мечтаний убегает.
И снова с логикой поддельной,
Дожди и ветры отвергает.

Чернильный парус шторма просит!
Мне все по рифме!
По плечу!
Я чаще всех ем ложкой осень!
Главой безумцев быть хочу!
__________________________________

Сердцами в шторм ушедшие,
Виват вам, сумасшедшие!!!

* * *

«СИРЕНЕВАЯ ЛЕДИ»

Средь зимы одиночеств твоих,
Поцелуй мой,
как первый подснежник.
Стих до шепота мягкого стих...
Ты безбрежность...
Ты свежесть...
Ты нежность...

Это пламя осенних садов,
Разожжет новой встречей прощанье.
Ты мое
серебро майских слов...
Ты мое
золотое молчанье...

Сядем рядом.
В глаза поглядим.
Говоришь все о муже поэту...
Я настолько тобою любим,
Что ты даже не знаешь об этом.

Скажешь вновь:
— «Мне почти тридцать шесть!
Ну, зачем тебе старая леди?..»
Отлинявшую, желтую шерсть,
Остригает в лесах старый ветер.

-« А тебе то, всего двадцать два!
Но огонь не сживется с прохладой...
Где ты видел, чтоб в марте трава,
Умоляла прийти листопады?!!

Если молод
и снам не до сна.
И безбрежность в желаньях!
И свежесть!
Только той, в чьем дыханье весна,
Подари поцелуя подснежник!

Пусть он чувствами в ней прорастет!
Пусть кусает страданья за локти!
Твоя молодость —
Приторный мед.
Я же в нем
Тридцати пять ложек дегтя!..»

Что ответить мне женщине той?
— Правы вы, только в том,
Что не правы...
Очень хочется маю порой,
Целовать губы осени ржавой!

Так же хочет безумный поэт,
Целовать эту карею сырость!
Тридцати пяти лет,
Вовсе нет,
Если сердцем до быта не вырос.

На двоих нам
уж пятьдесят семь.
Юность душ не доводит до склепа...
Молодые еще мы совсем,
Если сравнивать с возрастом неба.

Вычитаются в страсти года,
Если в чувствах запуталась вечность.
Время нашей любви —
навсегда!
Миг сердечных страстей —
бесконечность!
__________________________________

...Средь шумих,
стих до шепота стих.
Ты безбрежность...
Ты свежесть...
Ты нежность...
В белом снеге сомнений твоих,
Прорастает горячий подснежник!

* * *

«А изменять я не умею, даже тому, кому и верной быть не могу....»
Гениальные, но грустные слова сиреневой леди...
__________________________________

Тебя умом я не пойму...
Но сердцу ведь понятна все же!
Не изменяешь ты тому,
Кому и верной быть не можешь...

В душе не выкриченный крик!
Я тоже полон
Пустотою...
Кто там, у зеркала,
Двойник?
Или меня вдруг стало двое?..

И ты...
В печали сентября,
Вдруг раздвоилась!
Расстроилась!!!
Найти бы главную себя,
Той, что зима без снега снилась.

Найти бы все до мелочей,
Тебе и мне в проклятом круге.
И связку розовых ключей,
Вручить в объятиях друг другу...

Мы все найдем!
Мы победим!
Пускай других съедает осень!
Вплетусь в тебя как сладкий дым.
Без разрешения!
Без спросу!!!

* * *

Отпечалю печали,
И грусть отгрущу...
Что от всех получаю,
Тем, всем заплачу.

Но платить если буду
Бездушьем и злом.
Ведь меня не забудут,
И ночью и днем!

Вот такая планета!
Такой этот стих!
Что забыл Пиночета,
Не забыв о других...
__________________________________

...Вновь Освенциму
дарят частушки!!!
И в гробу,
молча ерзает
Пушкин.

* * *

«ДАО ДИССИДЕНТА»

Если век твой вдруг траурной лентой,
На могилу прекрасного ляжет,
Полюби старика — диссидента,
Он о многом помалу расскажет.

Он расскажет о вороне черном.
Диссидентам всем, птица та сниться.
И как хмуры глаза заключенных...
И как скорбны их гордые лица...

Они знали, кто был под запретом.
Кто под трон вел раскопки идеей.
Натыкаясь на алые беды
И безмолвье конторских халдеев.

Диссидентство — суть жизни и смерти.
Диссидентство — подпольное Дао.
Знал об этом,
И юный Дементьев.
Знал об этом,
И старый Ландау.

... А теперь, сердцу каждый изменщик.
Хочешь роботом будь и не бойся.
Диссидентов —
Все меньше и меньше.
Черных воронов —
Больше и больше.

Гомосапиенс кто...
Кто-то гомик...
Среди морд, вижу реже все лица.
Принесите мне
Борхеса томик,
Где измяты от чтенья страницы!!!

* * *

Ты старше вечности была...
И мига, в тот же миг моложе...
Моя ладонь по морю кожи,
Бесстрашной шхуною плыла.

Я парус ласки поднимал,
Средь томных вод хрустальных стонов.
И мчался вновь вдоль белых скал
Твоей гордыни покоренной.

Мне в море том, не нужен брод.
Пусть сумасшедшей будет нежность.
Просторы этих карих вод,
Таят великую безбрежность.

Годам тебя не осушить!
По морю сердцем я тоскую...
И бьешься ты об борт души,
Волною свежих поцелуев.

Пойду словами по волнам!
Хочу тонуть в тебе и плавать!
Любовь — бескрайний Океан,
Но Океан тот, точно гавань.

...Сердца вновь бьются в унисон.
Шагаю с флагом губ в атаку!
И твой хрустальный, пьяный стон,
Уходит в глубь веков
Как якорь.

* * *

Утрат вовеки не утратить...
И грусть утрат не отгрустить...
Сердцам утраты болью платят,
Той, что на счастье не скопить.

И я копил утраты молча...
Хоть накопленья не желал.
И в тело жизни дикой, волчьей,
Печаль вонзалась как кинжал.

Осенний дождь скулит собакой
И точно кость грызет тоску.
О чем мечтает гвоздь во мраке,
Что был прибит мной к потолку?..

Никак не выйду я из леса,
Хоть и прошел уж полпути...
На гвоздик прошлое повешу!
Мне в новый день пора идти!

Я помню даму в белом платье.
Над нею хватит мне тужить.
Утрат вовеки не утратить,
Но с ними можно дальше жить!

И в Мир людей босой шагаю!
Стихи в сердца вам заплету!
А если что-то потеряю,
То что-то все ж приобрету!

* * *
«ПРОТЕСТАНТ»

Сердце полной жизнью бьется,
А вокруг лишь пустота...
Из великого уродства,
Вырастает красота.

Что-то странное в России,
Стал народ на душу скуп.
Все по-волчьи!
Все по-псиньи!
Трон за трон!
И зуб за зуб!

Образ жизни безобразен.
— Флаг, почем ты?
— Три рубля!
Кто нам нужен, в клетки
Разин,
Или клетка для царя?!!

Что любить, себя в народе,
Иль в себе народов хор?
Из великой несвободы,
Вырастает залп Аврор!

Из тотального безверья,
Вырастает старый крест.
Где Россия –
Там волненья!
Где волненья –
Там протест!!!

* * *

Весна для сердца моего,
Под осень только наступает.
Цветет поэмами оно,
Покуда листья облетают.

Как много вкусной тишины!..
Сентябрь желаю кушать ложкой!
Среди осенней желтизны,
Похож на Бога я немножко.

Вот этот пьяный ветром лес,
Где обитает дождь и скука.
В меня поэзией пролез.
Без разрешения!
Без стука!

Какая наглость, черт возьми!!!
А он молчит и пишет это:
« Вновь осень ржавыми гвоздьми,
Ветра распяли над планетой...»

А знаешь лес...
Ты в чем-то прав...
С тобой готов стихом общаться.
У листопадов скверный нрав.
В окно и ночью постучаться!

И скажут тихо:
— Выходи!..
Прошелестят оконной раме.
И что-то пылкое в груди,
За ржавой бестией поманит.

Ведь Осень, девка еще та!..
самой себе она лишь служит
В тумане желтом красота,
Печалью головы нам кружит...

Но мне по сердцу эта дрожь!
Во мне шесть литров листопада!!!
Сентябрь, на белый май похож!
Весне осенней сердце радо!

И чувства снова расцвели,
В предзимнем мире...
Желтоснежном...
Средь замерзающей земли,
Найду когда-нибудь подснежник!

* * *

Внутри меня завелся мир!!!
Во внешнем мире, было тесно...
И есть в нем
собственный Памир!
И есть свои же
Эвересты!

Поэт не ест!!!
Пиит не спит!!!
Мир в поэтическом угаре!!!
Ведь завтра в космос полетит,
Мой личный,
Собственный
Гагарин!

* * *

В оранжевой, скорбной усталости,
Вздыхают деревья листвой...
Есть снежные в сердце рассталости,
С еще не пришедшей весной.

Есть чувство духовного голода,
И сытость от кухонных слов,
Когда тополиное золото,
Ворует орава ветров.

Тогда, от себя созидания.
От тайных сердечных предтеч.
Рассталость — души состояние,
Не ждущее с тленностью встреч...

Иду одиноким паломником.
И кажеться земли в снегах.
Во мне что-то днями надломлено,
Чтоб что-то срослось на века.

О, ты, одиночество истины!..
Рассталость — есть сущность твоя!
Мной майская роза осмыслена,
Лишь только в конце декабря.

Ведь людям даны расставания,
Лишь для осознания встреч...
Как сложна судьба понимания,
Своих подсердечных предтеч!

* * *

Отрезвев тишиной среди шумного дня.
Не доев головой черствый хлеб суеты...
Ты не спрашивай, милая больше меня,
Для чего я дарю тебе эти цветы.

Видишь, в нашем саду орхидеи цветут?
Здесь метафоры нет...
Здесь гиперболы нет...
Я уже в десять лет,
понял высшую суть.
И круженья планет...
И крушенья планет...

Верь,
за далью есть даль!!!
Верь,
за краем есть край!!!
В чем нет края и дали,
для душ суета.
Все, чем сердце живет,
до конца принимай!
Помни смысл меча...
Помни смысл щита...

Средь сплетенья дорог,
Самый мудрый цветок,
Я сорвать для тебя
в этот день поспешил.
Тот цветок одинок.
Тот цветок точно Бог.
Он смотрел на спешащих,
А сам не спешил.

Он в безмолвие вечном глядел на меня,
И пьяня от смысла его,
красоты,
Я трезвел тишиной
среди шумного дня...
Я доел головой
черствый хлеб суеты...

Может, будем
по небу мечтами кружить?
Может, будем,
шутя на ромашках гадать?
Смысл жизни лишь в том,
Чтобы нам в жизни жить.
Смысл смерти лишь в том,
Чтобы нам умирать.

* * *
 
«ЗАВЕТ ТВОРЦА»

Предела нет нигде ни в чем!
Не будь творец от дум печален.
Что не ломается плечом,
То будет сломлено плечами!

Я, как и ты, ищу — свищу.
На муз средь ночи вновь охочусь.
Творцу, что станет по плечу,
В том будет много многоточий.

Не проклинайте свой удел!
Где дело есть,
Там будет дельность.
Каков же мой земной предел?
Он очень мал.
Он — беспредельность!!!

* * *

Если ты болен синдромом творца.
Хочется мысль на бумагу намазывать,
Все должно быть
До краев,
До конца.
Монументально
и
Эпатажево!!!

Из тишины себе плот смастери.
Это сложней, чем хлестать уши криками.
Красной волчицею тело зари,
В шею реки вгрызлась сонными бликами!

Ешь этот мир!
Одиночество пей!
Будь лишь собой,
А не прочими прочими.
Видишь,
чернильной ладонью своей,
снова нанес сентябрю я
пощечину!
__________________________________

... Если живешь по заветам творца,
Все ламца-дримцаво!!!
Все гоп-цаца!!!

* * *

«ВОКРУГ ЛИШЬ КРУГ»
(имитация звука старой дрезины, плюшевого сталкера)

__________________________________

— ...Ты знаешь, друг,
Лишь круг вокруг...
— ... Я знаю, друг,
Лишь круг вокруг...
__________________________________

Круги...
Круги.
Круги!
Круги!!!
Вперед — назад
Шагаю я.
Теперь друзья,
Мои враги.
Теперь враги,
Мои друзья.

Вокруг круги!
Круги кругом!
Со смуглой но –
чи до утра.
Сегодня я,
Вам незнаком,
Но знали вы,
Меня вчера!

Круги!!!
Круги!
Круги.
Круги...
То ли бегу...
То ли бежал...
А вы, чита –
ли те стихи,
Которых я
Не написал?!!
__________________________________

— ...Ты знаешь, друг,
Лишь круг вокруг...
— ... Я знаю, друг,
Лишь круг вокруг...
— ...Ты знаешь, друг,
Лишь круг вокруг...
— ... Я знаю, друг,
Лишь круг вокруг...
— ...Ты знаешь, друг,
Лишь круг вокруг...
— ... Я знаю, друг,
Я знаю, друг...
Я знаю, друг.

* * *
__________________________________

«Я знаю, что я знаю, то, что знаю,
лишь потому, что не знаю,
а знаю ли я, зная, то, что знаю,
то, что не знаю».
Вечерняя мысль плюшевого медвежонка
__________________________________

Я верю таинству земли и небу звездному.
И верю запаху сирени на лугу.
Все, что не понято,
Не узнано,
Не познано,
Назвать я истиной поистине могу.

Не доверяю пьяным бунтам, демонстрациям,
Ведь их не сложно трезвым сердцем разгадать.
Лишь доверяю красоте простой акации.
Что делать мне пред ней,
смеяться, иль рыдать?..

Познанье — трудный путь, но мысль осмыслена.
Чернильным молотом пределы сокрушу.
Я разгадаю все загадки и все истины,
Но никому об этом не скажу.

Кто хочет знать, когда он сам умрет?
Без промедления.
Без слова.
Шаг вперед!

* * *

«ЖЕНЩИНА с ТЫСЯЧЬЮ СТОНОВ»

Эта женщина с тысячью стонов.
С миллионом глубоких страданий
С миллиардом путей не найденных.
С триллионам безмолвных рыданий.

Есть у женщины плюшевый мальчик.
Любит мальчик варенье и осень.
Этот мальчик, был быта обманщик.
От того, в сердце стонов не носит.

Мальчик любит разгадывать души,
И хоть часто ведет себя плохо.
Но стихи его так любит слушать,
Эта женщина с тысячью вздохов.

— Что расскажешь мне, милый мальчишка?
Ты уныньем меня помоложе!
На прочтенную, скучную книжку,
Я от времени стала похожа...

Дочиталась до страшной страницы,
Где пролог, прозвучал эпилогом!
И безумной летят колесницей,
Мои годы по скользким дорогам...

Мой малыш, ты еще не мужчина!..
Ты не знаешь о жизни и малость!..
Когда стрелами смерти морщины,
Беспощадно вонзаются в старость.

— Слушай, женщина с тысячью взглядов...
Слушай, женщина страшную тайну...
Я таким же, как ты полон ядом –
Миллионном безмолвных рыданий!

Наизнанку от быта старею.
Старость мудрого — старость под кожей.
Прячу это от всех как умею,
Но стихи, на морщины похожи.

Очень хочет твой плюшевый мальчик,
Постареть вдруг досрочно. И точка!
Или ты молодой рифмовальщик,
Или старый пиит одиночка.

Наплевать мне на жалкие мненья!
Для меня ты, как Бог бесконечна!
Я прочту тебе стихотворенье,
О бессмертном...
О тайном...
О вечном...

...Эта женщина с тысячью вздохов.
Этот мальчик с печальной страницей.
Так похожи
На две
Хлебных крохи,
Что клюют в парке
Белые птицы...
__________________________________

Кормит птиц очень старый мужчина.
На лице ни единой морщины.

* * *

«ВОП?ОСЫ на ОТВЕТЫ»

А

Уже исписано два центнера бумаги...
Кричащесть стала вдруг присуща тишине...
Непонимание, что крепче хлебной браги,
Пьянит печалью и раздумьем сердце мне.

Быть может это,
мной придуманные склоки?
Быть может сон,
где сам себе я годы снюсь?
Хожу по дому приведеньем одиноким,
И сумасшедшего из зеркала боюсь...

Пугает время бессердечное и злое.
На миг безумия походит целый век.
Я мертвый голос в нем...
Я пыльное...
Немое...
Как книга древняя в шкафу библиотек.

Кто прочитает?
Кто оценит?!
Кто осмыслит?!!
Кому отдастся мудрой женщиной строка?
В которой спрятался табун
Осенних листьев.
В которой стаями
Порхают облака...

Вы бессердечности,
смените на сердечность.
И в море творчества
держитесь на плаву.
Мне однодневное,
Вовек не спутать с вечным.
Ведь быту — бытово.
В нем музой не живу.

А книги пишутся...
Растет макулатура...
Но эпилог опять
походит на пролог.
Я раскусил тебя!
Поэзия — ты дура!!!
Но эту дурочку,
Как нищих,
Любит Бог.
__________________________________

Я знаю всех,
вот потому и одинок.

Б
__________________________________

Все, что не сбудется,
Забуду и прощу...
А все, что сбудется,
Запомню не случайно...
Зачем мне грустным быть,
Когда я не грущу?
Зачем печальным быть,
Когда мне не печально?

Зачем страдать по тем,
Кого и не любил?
Зачем желать того,
Чего и не желаю?
Ведь я живу еще!!!
Я жизни не прожил!
А значит знаю,
Что я знаю,
То, что знаю!
__________________________________

...Мы лишь тогда свои предтечи понимаем,
Когда суть жизни и суть смерти принимаем.
О, как на жизни, наши жизни все ж походят,
Когда ты знаешь:
Всё уходит.
Всё приходит.

* * *

«ИСТИНА БЕЛОГО ЛИСТА»

Любой поэт,
В любом стихотворенье,
Не совершенней
Белоснежного листа.
Лишь белый лист,
То самый Бого—гений.
И в этом истина.
И в этом красота.
__________________________________

Я совершенству сердцем плачущим внимаю.
Из ручки пасту молчаливо вынимаю.

* * *
__________________________________

ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ:
«Виноградные слезы»
(молдавские песни)

__________________________________

«ВИНОГРАДНЫЕ СЛЁЗЫ МОЛДАВИИ»


Ночной Орхей — бокал багрового вина....
Смотрю на землю — мать сыновними глазами...
Моя Молдавия, ты странная страна,
Что разрыдалась виноградными слезами!

На эту степь взгляну! На этот сад взгляну!
Шумит камыш за кукурузной полосою...
В Молдове, что-то есть, умом, что пойму,
Ведь это что-то понимаешь лишь душою.

О как мне близок лебедей озерных клик.
Хочу туманами и небом захлебнуться!..
И от улыбок чернобровых Аурик,
Уже вовеки своим сердцем не очнуться!

Какие девушки в Молдавии живут!..
Они нежней стихов и сладостнее меда!..
Когда те девушки, расстроено вздохнут,
То и вокруг вдруг изменяться погода.

И ты, Молдавия, как первая любовь,
Что и захочешь позабыть, но не забудешь...
Напоминаешь шутки мартовских ветров –
То вдруг согреешь все, то снова все остудишь.

Бокал вина мне старый пахарь преподнес.
Смотрю на пруд за кукурузной полосою...
Цвети, Молдавия!!!
Навек «щиць сэнетос»!!!
Я снова плачу виноградною слезою!

* * *
Из дома в дом.
От дома к дому.
Иду.
И всюду принимают...
Гостеприимности Молдовы,
Как объяснить,
Не понимаю!

Веселый Нелу вновь смеется
— Ты ешь плацинты так не складно...
Нет.
Не рекой вино здесь льется,
Вино здесь льется водопадом!

Я поражен!
Стол точно треснет,
От этой спелой, желтой дыни!
О кто бы знал,
Какие песни,
Поют здесь люди о жасмине.

О, кто бы видел душу юга!
Его цветастую кричащесть!
Где от вина все ходит кругом.
И в этом круге сердцу счастье...

...Из песни в песнь.
От дома к дому.
Иду.
И вижу много света.
Тебя волшебная Молдова,
Не разгадать вовек поэту!

Листва в садах танцует польку...
Журавль над кодрами вздыхает...
Я о Молдове знаю только,
Что ничего о ней не знаю!

* * *

По древней улице Михая Эминэску,
Где в кудри вечера, закат вплетался спелый.
Плыла печально крылобровая невеста,
Точно в безбрежном океане ялик белый...

Плыла, отчаявшись, и рифов острых ждала.
Была в безумии тоски плыть к скалам рада.
Ее глаза как два весла, как два кинжала,
Вонзались в розовое озеро прохлады...

...А за холмами громыхала песней свадьба.
Никто побега не заметил к сожаленью.
И подвенечное, торжественное платье,
Вновь развивалось белым флагом пораженья.

Все наполнялось в ней глухим, колючим криком...
Ночные кодры листопадами линяли...
И вновь безумная от горя Аурика,
Себя взять в жены грустный ветер умоляла...

Но он молчал играясь с желтыми садами...
Совсем другая каждой ночью ветру сниться.
Он безответно был влюблен уже годами,
В золотолицую красавицу пшеницу.

* * *

«ПЕРВЫЕ БУКВЫ МОЛДАВИИ»

Мне Молдова знакома во снах...
Облетевшие старые кодры...
Листья вишни... Черешня в садах...
Днестра синие гордые воды...
А когда на чужбине проснусь,
Вновь не буду клясть белые ночи.
И уняв виноградную грусть,
Я прочту буквы первые строчек.

* * *
Сады в желтеющей помаде.
В дождях вишневые аллеи.
И виноград в дубовой каде,
Сам от себя в тиши пьянеет.

Что рассказать еще я в силе?..
От слов остались только крики.
Сменил пощечины России,
На поцелуи Аурики.

Есть в ней загадочность востока!
Есть дерзость огненного юга!
Плыву к истокам всех истоков,
В медовых ласках пальцев смуглых.

У этой девушки наверно,
На месте сердца гроздь черешни?
В садах за каменной таверной,
Ты даришь дыневую нежность...

Как летнелика Аурика!
Как мудрословны ее речи.
Дарю тебе закат — гвоздику,
Что расцветает в этот вечер!

...И вновь жасминовые ласки,
Вплетала в губы поцелуем.
И говорила на молдавском.
И чувства в свежести тонули.

Звездой над садом плакал вечер
И утирал холмы закатом.
В той виноградной, вкусной речи,
Я слышал шелест листопадов...
___________________________________

Мне не доесть хрустальный месяц!
Мне не допеть веселых песен!
И не допить вина и слова!
И не дожить в себе Молдовы!

* * *

«ЖАСМИНОВАЯ ПЕСНЯ АУРИКИ»
(древнее, поэтическое предание эруинтов)

__________________________________

А
__________________________________
 
Когда предутренние блики,
Стучались в дом листвою белой
Я слышал песню Аурики,
Что о жасмине тихо пела...

В словах ее плескалась вечность...
В глазах — две карие метели...
В коротком жесте — бесконечность...
В глубоком вздохе — беспредельность...

Я вышел медленно из дома.
Долина сумраком лоснилась.
Мне не подвластная истома,
К той странной девушке манила.

У Аурики были брови,
Как крылья сокола, как скалы.
С какой-то древнею любовью,
Она черешню собирала.

У Аурики были губы,
Нежней стихов и слаще меда.
Они на дикости не скупы.
Все в них до пламя! До исхода!

Как дивны взгляды
Аурики!
Как хрупки плечи
Аурики!
Как нежна кожа
Аурики!
Как светла песня
Аурики!

Я подошел чуть ближе к саду
И песню слушал о жасмине.
В тиши на грозди винограда
Ложился утра белый иней.

А эта девушка все пела
И слово мудрое вещала.
О том, что нет земных пределов.
Вернется то, что распрощалось.

И кто решиться на глубины,
Не испугавшись, мели мнений.
Постигнет истину жасмина,
И станет слогом поколений.

Той песни, музы не боялись.
Они ее уж годы пели.
Во взгляде пристальном плескались,
Зелено-карие метели.

Я подойти решился к деве.
— Послушай, южная богиня,
В твоем жасминовом напеве
Себя я чувствую жасмином.

Мне как цветку земля по нраву!
Мне как цветку по вкусу небо!
Они дороже всей державы,
Ведь сыто сердце этим хлебом.

Я не спешу спешить спешащих.
Не тороплю, тех, кто торопит.
Мне нужен ветер говорящий,
Что голос трав под снегом копит.

Мне нужен март как сахар белый!
Он в кружке взгляда очень сладок.
И нужен май дождями спелый!
И нужен шепот листопада!..

Как молчалива Аурика...
Как многословно то безмолвье.
Над миром розовой гвоздикой,
Пылает утро, пламя словно.

— Послушай, юноша печальный...
Тебе не знаю, что ответить.
Все в этой жизни не случайно.
И эта даль...
И этот ветер...

Быть может в этой древней чаще,
Меня черешня собирает.
А от того душа все чаще,
Так мало спит...
Так много знает...

Раз ты услышал песнь жасмина,
Средь голосов противоречий,
Пора безмолвным пилигримом
Идти тебе строкою в вечность.

— Но в чем же смысл, борьбы той дикой?
Где я, то крест, то вновь медали!
Спросил я тихо Аурику,
В чьем взгляде жили, только дали.

— «Борьбы совсем не существует!» -
Она мне гордо отвечает —
«Пока богаты мы на пули,
В нас что-то вечное нищает.

Кто в жизни быть уверен может,
Пока в той жизни много смерти?
Из кирпичей войны не сложишь,
До храма истины дороги.

И в этом суть жасмина, путник.
И эту песню вечно помни.
Пока стоишь ты на распутье,
Не вспомнишь истинные корни.
__________________________________

Б
___________________________________

Вновь солнце зрело желтой дыней...
Рассвет цвел красною гвоздикой...
В саду о розовом жасмине,
Мы пели вместе с Аурикой...

И голос плыл духовным хлебом.
И слышал песни я другие.
О ветре...
Солнце...
Травах...
Небе...
Что были сердцу дорогие.

* * *

«ОДНИ ЕДИНСТВЕННЫЕ РОДИНЫ»
(гимн планеты Земля)

Я только Родину люблю!
А государство ненавижу.
Люблю вишневую зарю...
И как сентябрь осины лижет...

Да разве можно не любить,
Сырых садов?..
Просторов снежных?..
И пьешь ее,
Но не допить!
И ешь ее,
Но не наешься!

У сердца Родина одна!
Зову ту Родину — планетой!
И эта круглая страна,
Как дом кудрявому поэту!

Иду по локонам Земли,
Расческой строк, метлой негрубой.
Березки русские вдали,
Напоминают пальмы Кубы!

Я так люблю молдавский мед!..
Люблю гонкконговскую осень!..
И тот, кто мудр,
Меня поймет.
А кто не мудр,
Пусть мудрых спросит.

Границ уже не отменю.
На бунт народ не созываю.
Я очень Родину люблю!..
Весь этот Мир
Ей называя!!!

* * *

Звезды выросли синими грушами.
И под сонной, рубиновой шалью,
Босоногими и босодушими,
Кареглазые песни бежали...

Это девушки были молдавские.
Их глаза, не глаза, а поэмы!
Совершенными, южными сказками,
Мне казались тела цвета крема.

И метелями черными волосы,
Восхищеньем меня заметали!
Только тихим, графитовым голосом,
Музы что-то другое шептали.

Были краше те девушки жемчуга!..
Был рубиновым тающий вечер!..
Но писал я про русскую женщину,
Что когда-то бежала навстречу.

* * *

Ты мне со старости знакома...
И хоть не старо мое тело,
Стихов чернильная солома,
До многоточий поседела.

Дожди поют сырые песни.
И в песни те, вникают люди.
Во мне ты музыкой воскреснешь,
Лишь суету, когда забудешь.

О, как знакома эта старость,
Всем тем, что в души не плевали!..
И чувств священную усталость,
Глазами в осень проливали.

Идем с тобой по травам к дубу.
На нем живет столетний аист.
Его гнездо как перстень круглый,
Казалось Бог надел на палец...

Все в нашем мире круглым было.
Об этом с детства знает каждый.
И все однажды приходило...
И уходило все однажды...

И мы с тобой уйдем когда–то...
Всем отпоемся...Отоснимся....
И может в облике заката,
На землю снова возвратимся...
__________________________________

Катилось дыней в сумрак солнце...
Дожди сырую песнь допели...
У самой кромки горизонта,
Быть может мы,
Зарей горели....
__________________________________

Скажи, не ты ли ночь апреля?

* * *

Над ночной, виноградной Молдавией,
Гроздью звезд расцветает покой...
Ты метелями дикими, карими,
Замела мое сердце тоской.

Точно вновь я в России простуженной,
От морозов седых трепещу.
И под снегом людского бездушия,
Золотую фиалку ищу...

Ах, метели вы карие!
Дикие!
Поцелуем меня замети!
Променял на пургу с Аурикою,
Чьих-то глаз голубые дожди...

В чьи пустыни они проливаются?..
В чих садах дарят влагу листве?..
Позабыв о чувствительном пьянице,
Точно май об ушедшей зиме.

* * *

«ТО, ЧТО Я СКАЖУ НЕ СКАЗАВ»

Когда премудрому Шекспиру
Своей строкою угожу.
Я не скажу не слова миру,
А значит, все ему скажу...

Омар -Хаямчивость близка мне.
И Эминэску сердцу мил.
Лишь потому, что с облаками,
Я тоже с юности дружил.

Святым не сделался в отчизне.
Сказал лишь только:
« Друг мой, знай!
Живя живым, живи ты в жизни!
А, умирая, умирай!»

И эта мысль, увы, не нова,
Как и беспамятства обряд.
Я не скажу тебе не слова!
Но даже это
Повторят.
__________________________________

Безмолвно слово не случайно.
Пусть спорят обо мне в молчанье.
Сказать о Боге вам хочу!
Я знаю все!!!
Но промолчу.

* * *

«ТАЙНА ЖЕНСКОЙ ДУШИ,
РАЗГАДАННАЯ МУЖЧИНОЙ»

Аурики.

У этой девушки в глазах жила старуха...
И той старухой, эта девушка была.
На тишину любви, истратив столько слуха,
Она лишь крик и одиночество пила...

Куда бы чувства дикой птицей не метались,
Везде лишь клетка! Только кухня да кровать!
И дни потрепанною книжицей листались.
И смысла не было закладки оставлять.

Подобных книг у нас —
Увы...
Библиотеки.
И их навряд ли кто
Внимательно прочтет.
Старухи — девушки —
Бездонные вы реки!
Но кто не сыщет брод,
Тот строит грубый плот...

А от того,
Вас называют снова тайной.
И тайна эта,
Что-то варит у плиты.
В глазах рабыни для утех
И пропитанья,
Рыдает кровью
Королева красоты.

* * *

«ПЕЧАЛЬНЫЙ ХУДОЖНИК»
Подруге Нине Прокушевой.

Если сердце от грусти завянет.
Облетят все улыбки как листья.
В память сердца, в цветочный румянец,
Обмакну ту печаль точно кисти.

Начерчу абрикосовый вечер,
Старый дом и старуху — калитку.
И твои обнаженные плечи,
Что моим поцелуем укрыты.

Нарисую две карие вьюги,
Что меня тишиной заносили.
Пробуждая от каменой скуки,
Утром красным и вечером синим.

А когда силуэт южной ласки,
Выводить будут старые кисти,
Вдруг закончатся старые краски!
Облетят все улыбки как листья!

Полотном белым жизнь моя станет.
И завяну опять...
Затоскую...
Нарисуй, кареглазая тайна,
Кистью губ,
На щеке
Поцелуи.

* * *

Там где яблонь листва, спит в коробочках почек
В поэтичном бреду, я куда-то бреду...
Может, в белых садах затерявшись до ночи,
В сердце новую музыку счастья найду.

Абрикосовый цвет молодого заката,
Вновь окрасил тоскливые лица лугов.
Черепичные крыши в холодных заплатах,
Тихо тающих старых и белых снегов.

Там вдали за холмами, поет кто-то песню.
Кто-то чистит лениво у печки фасоль.
И молоденьких кроликов бабушка крестит,
Что вовек им не встретиться с хитрой лисой...

Каждый жест, каждый звук в те минуты безбрежен.
Все кричит совершенством в такой тишине.
И бреду я в бреду, вдоль холодных черешен.
И в игольчатой стуже не холодно мне.

Может в белых садах затеряться навеки?
Над листвою зеленой весною кружить.
И когда навсегда, вдруг захлопнуться веки,
Знать, что жизнь не напрасно сумел я прожить...

Бабка крестит крольчат от зубастой лисицы.
Среди белых аллей песню счастья ищу...
Даже если тот сад, мне увядшим присниться,
Я как бабка крольчат, его перекрещу.

* * *

Тишина птичьим криком простужена.
Утро катиться свежестью с гор,
И ныряет за желтой жемчужиной,
В океан белоснежных простор...

Выйду в реки дорог белым яликом.
Поплыву вдоль рассветных теней.
Сливы, будто бы синие пряники,
Дразнят взгляд мой с высоких ветвей.

Будет день этот грушевым! Дыневым!
Словно в книги сердечный рассказ!
Солнце теплым, оранжевым инеем,
Окропляет черешню и вяз.

Песни старого пахаря радуюсь
Слышу вечное в сочной тиши.
Наливайте мне жизнь виноградную,
В поэтический кубок души!!!

Буду пить ее жадно!
По-новому!!!
Что создам,
то и людям раздам!
И как плугом стихами медовыми,
Я пройду по другим бороздам!

* * *

«РАЗГОВОР с КИШЕНЁВСКОЙ КУРТИЗАНКОЙ»
пред отъездом, Несчастной Аурики Натуаэа ...

Среди синей зимы одиночества...
Среди белой весны ожидания...
Ты, как красное лето проносишься...
Ты, как желтая осень в страданиях...

Листопадами алыми, свежими
Поцелуи в тиши разлетаются.
Чьим-то взглядом, руками небрежными,
Твое платье как книга листается.

Этим людям, чьи лица брутальные,
Лишь нужна твоя плоть.
Это плотники!
Их мечта подноготная, тайная,
Превращать всех людей в подлокотники.

Что ответишь мне, девушка нежная?..
Ты по простыне чувства рассыпала.
Все духовные тайны безбрежные,
Заглушились кроватными скрипами...

— Ах, поэт...
Мое сердце сожженное —
Отвечает ночная красавица. —
Раньше душу несла обнаженную,
На никто на нее позарился...

И теперь, когда пьяный счастливчик
Без объятий,
Без ласки,
Без слов,
Вдруг срывает с меня
красный лифчик,
Я ему не читаю стихов.

* * *

«ЛУГОВСКАЯ ОСЕНЬ»

На цвета, вновь цветы обнищали...
Стала даль на туманы богата...
Окропляет безмолвной печалью,
Мед листвы деревенские хаты.

Там за длиной, озябшею пашней,
Лес сырой листопадом простужен.
Ах, люблю я оранжевый кашель!
Обожаю жемчужины — лужи!

Сентябрем этим плачущем болен,
Как болеют простудой и гриппом.
Стонут в желтой горячке вдоль поля,
Одноногие нищенки-липы.

Все так странно...
Обманно...
Туманно...
Осень — лучшее лето поэта!
Васильковую ленту тумана,
Заплетают дожди в косы ветра.

Бродит в поле с теленком корова...
Бродит в сердце сырая усталость.
Снова осень!
И это не ново...
Снова осень.
И это не старо.
____________________________________

К нам вернулась волшебная слякоть.
Красоте суждено повторяться.
И от этого
Хочется плакать
И рыдая,
Сквозь слезы смеяться.

* * *

«СЕВЕР-ЮГ. ЮГ-СЕВЕР»


Там где в майский, жасминовый вечер,
Чернозем пахнет сердцем и плугом.
Под цветов лепестковые речи,
Примерился я Севером с Югом.

Винограда тяжелые грозди,
В книге сада — прекрасная сказка.
Я желаю, о русских березах,
Петь зеленой дубраве молдавской!

Я стараюсь Сибирь с Кишиневом,
Есть большой поэтической ложкой.
Чтоб по вкусу мое было слово,
Точно вишня со спелой морошкой.

Ах, какое в Молдавии лето!..
Ах, какие в России морозы!..
Полевую ромашку, вот эту,
Подружу с горделивою розой!

Север с Югом — как шепот и крики!
Юг — как пламя!
А Север — как льдина!
Я сегодня съем горсть голубики,
Что на вкус, точно спелая дыня!

* * *
песнь третья завершена 4 октября 2006 года


Обсудить на форуме

вернуться