ПОЭЗИЯ/ГЕННАДИЙ СОЛОВЬЁВ/И ПОМНЮ ТАК ТЕБЯ ОДНУ...


© Г.Г. Соловьёв. "И помню так тебя одну...", Самиздат, 2003 г.
© Публикуется по изданию: Г.Г. Соловьёв. И помню так тебя одну. — П.: HYPERBORES ПЕЧОРА "Свободная территория", 2003 г.
© Редактирование, исправление — HYPERBORES ПЕЧОРА "Свободная территория", 2003 г.
© Этот текст форматирован в HTML —  www.pechora-portal.ru, 2003 г.
© Вторая редакция — www.pechora-portal.ru, — Игорь Дементьев, 2006 г.
© web-оформление, фотографии — Игорь Дементьев, 2003-2006 г.г.

 
 
 
Геннадий Григорьевич Соловьёв
"И помню так тебя одну..."

Сборник стихов
 
 
Обложка оригинального самиздания сборника стихов
"И помню так тебя одну"
© Г.Г. Соловьёв, 2003 год.

 
Рисует память поле, ельник,
Февральский вьюжный вечерок
И у предбанника репейник,
И дымом пахнущий парок.

И ты, как а облаке витая
В туманном свете фонаря,
Стоишь божественно святая,
Невинной томностью горя.

И вновь боготворю тот вечер
И твой волшебный юный стан,
Забыв, что он уже навечно
Другим прозаикам отдан.

И я гоню души стенанья,
И твой уход я не кляну, —
Пусть будет память наказаньем,
Что помню так тебя одну.

* * *
Вот опять ты стройно и красиво,
На высоких белых каблуках,
Проплыла вновь мимо молчаливо, —
Словно лебедь в синих облаках.

   Но в походке, строго горделивой,
   Затаилась тихая печаль, —
   Память сердца, чуточку ревниво,
   Посмотрела в прожитую даль.

Знать, не всё, не всё ещё забыто,
Коль пружинисто проходишь уходя,
Коль тревожно веки призакрыты
И глядишь ты как-то не глядя.

   Ты расслабься, мило улыбнися
   И глаза пошире приоткрой, —
   Я пока ещё ведь не женился,
   Потому обид ко мне не строй.

И сегодня, встретив ненароком,
Я шепчу, восторгов не тая:
Ты была моею синеокой,
И печалюсь, — то, что — не моя.

* * *
Кружить метель всё засыпая снегом,
Снежинки колют иглами лицо
И я иду, вскруженный её бегом
Зачем-то снова на Её крыльцо.

К той, от которой ни тепла, ни света,
Ни утешения в снежной кутерьме
И я ругаю сам себя за это, —
А всё ж иду зачем-то к ней — к зиме.

Быть может, и мороз порою греет,
И безучастье теплотой горит, —
А, может, память неустанно тлеет
Былым огнём и душу бередит.

Вот потому и нет и сил, и мочи
Чтоб от неё подальше убежать, —
И я кружу средь тёмной ночи,
И не могу с собою совладать.

* * *
   Я из лунных камней ожерелье
Собираю с пристрастьем давно
И поверил в простое поверье,
Что любовь принесёт мне оно.

   Но в шуршании морского прибоя
Слышу камешков тех голоса:
Не нужно тебе счастье любое,
Не нужна и любая краса.

   Нужно то, что изведал лишь с нею
И нужна лишь она и одна, —
И пред камешком каждым немею,
И боюсь, — их возьмёт ли она?

   Злые люди и наши ошибки
Разорвали и нас и сердца, —
Лишь остались поверья зыбкие
Вместо чувств, да камней голоса.

   Но, а всё же — хочу им поверить,
На тебя ожерелье одеть,
И быстрее то поверье проверить,
И с тобою как прежде гореть.

* * *
   Потому с тобой разошлись,
Что венчальных колец не носили,
Просто мужем, женою звались,
Но как мужа, жену — не любили.

   Я пленён твоей юностью был,
А тебя я браватством пленил,
Я тебе наслаждение любил,
А вот сам их тебе не дарил.

   Сын родился, заботы росли, —
Я ж в просторах речных пропадал,
И не думал, что горе несли
Те просторы. И даже не знал

   То, что девушке женщиной быть,
И что может она тосковать,
И что может другого любить
Если мужа давно не видать.

   Очень жаль, что теперь уже нам
Не помогут венчальные кольца,
Как напрасно прошедшим годам
Не нужны ни тепло ни солнце.

* * *
   Вчера во сне как наяву
Твои глаза с моим рядом
Слились в единую мольбу,
С зовущим и молчащим взглядом.

   И в них за этот краткий мир
Всей жизни взгляды пронеслися,
И в бессловесно громкий крик
Все чувства и слова слилися.

   В них было всё: тоска, испуг,
Любовь и ненависть, и муки, —
Но всё погасло сразу вдруг, —
И снова ночь, и боль разлуки.

   И, странно, — это протекло
В каком-то ярком озарении,
Но между нами — лёд, стекло, —
как в жизни: холод и презрение.

   Ты даже странно отдалась:
Не дав ни губ, ни рук, ни тела, —
Вся ниже глаз оборвалась
И взгляд смотрел куда-то смело.

* * *
   Замела метель дороги, —
Ни проехать, ни пройти,
И в сугробах тонут ноги
В заметеленном пути.

   Эх, вы, сосны, эх, вы, ели —
Пропустите молодца,
Эх, сугробы, эх, метели —
Не губите до конца.

   Не шутите вы со мной, —
Всем ветрам назло дойду,
Чтобы раннею весною
Утопить свою беду.

   Чтоб беда напившись влагой
И нектаром как пчела,
Из беды медовой брагой
И весельем зацвела.

   Не такой я уж пропащий,
Чтоб в сугробах умереть, —
Буду клёном неопавшим
И зимою зеленеть.

* * *
   Тебя другие уже милуют,
Пьяня как прежде в дым и синь,
Тебя неверную целуют,
А я верный, — но один.

   Но нет в моей душе стенаний,
Укоров, ревности и мук,
И не ропщу на боль страданий,
Но боль тоски и боль разлук.

   Так веселись и наслаждайся,
И смейся мне и всем в лицо,
И с упоением отдавайся
Кого вновь любишь горячо.

* * *
На сердце — холод, в мыслях — лёд
И кто же душу отогреет,
И кто во сне ко мне придёт
И нежной ласкою согреет?
Быть может, сам я виноват,
Что я один с своею думой, —
Не потому что староват,
И жил не так когда был юным.
Ведь я уж любил и тосковал, —
Весь мир в глазах её сверяя,
Но где-то, что-то — не понял
И не познал блаженства рая.
Теперь глаза те далеко —
И невозможно что-то сверить,
А вот печаль так глубока —
И очень трудно в то поверить.

* * *
Кощунство — все мои сравнения
Тебя с улыбкой божества,
И не создать сего творения
Рифмуя нежные слова.
Но так природа повелела:
Из всех улыбок лишь одна
Душою каждого владела, —
И всех прекраснее она.
И даже муки от любимой
Милей подарков от врагов.
А недостатки? — И не зримы, —
Закон природы в том таков.
О, Леонардо! О, Джоконда! —
Вас мир ещё не разгадал,
Так и тебя моя, мадонна, —
Я знал, но так и не познал.

* * *
Стою на старом пепелище,
На том, где старый клуб стоял,
Теперь здесь только ветер свищет,
Да я к нему душой припал.
Сгорел не клуб, сгорело счастье
В ту ночь морозным октябрём,
И вспоминая то несчастье,
Сейчас я плачу о своём.
Спасая книги я не думал,
Что крыша рухнет на меня,
Что из удушливого дыма
Я вынес муку для себя.
А книги пахнувшие дымом
На новом месте уж пожар
Зажгли в тебе с другим любимым
Внеся семье и мне удар.
Хотя и искры те погасли,
Но холод чувства все сковал
И наш союз семейный рухнул, —
Остался пепел и скандал.
И снова я на пепелище,
Хотя и новый клуб стоит,
Но счастья старого не сыщешь, —
Его тот пепел не вернёт.


* * *
Забортный ящик и кингстон
Зачем в стихи толкать,
Ведь не рифмуется же он, —
Так стоит ли писать?
А было так: —поставлен в док
В тот день наш теплоход,
И дан кратчайший был и срок
Закончить тот ремонт.
И как назло, кроме винтов
Кингстон пришлось менять,
И до двенадцати часов
не смог я убежать:
Туда, где сын, жена и мать
Все ждали как отца
Чтоб из роддома повстречать
Мне сына первенца.
Жена и сын, — я вас прошу:
Не рыться во грехах, —
Вот потому и пишу
Про тот кингстон в стихах.


* * *
Ты уже в объятиях другого, —
Я ж один и тишина вокруг,
Очень жаль, — из-за него чужого
Разорвался наш семейный круг.
Не вернуть уже того задора,
Даже память стала увядать,
Даже не припомню первой ссоры
И твоё лицо стал забывать.
Очень жаль.. И всё уж объяснимо,
Что с другим ты счастья полна,
Но, поверь, порой не выносимо,
Что любовь другому отдана.

   Зачем же снова ты приснилась? —
И снова будто наяву,
И между нами страсть родилась,
И я вновь в нежности плыву.

   Ведь решено. и — безвозвратно. —
Что нам уже не быть вдвоём, —
И надо же, — я многократно
Просил тебя всё об одном.

   Просил вновь тела. чувства, ласки, —
И понял: всё лишь это маска, —
И прежней жизни не начать.

   И то, что ты другою стала,
И мне с тобою не гореть.
Не унижайся! — ты сказала, —
И злато превратилось в медь.

* * *
Неужели я совсем недавно
Эту женщину ласкал и целовал,
И не скучно, трепетно и складно
О совместном будущем мечтал?
Неужели я недавно верил
Этой женщине и всем её словам,
И других её аршином мерил,
Поклоняясь всем её богам?
Неужели только в ней и видел
Совершенства женской доброты,
И других и качества не предвидел
Средь мирской привычной суеты?
А сегодня как исчадье ада
Её сущность вылилась во брань,
Сгустком желчи, пустоты и яда,
И она,- не идеал, — а дрянь.

* * *
Что таить, — целовано не мало
В папиросном и спиртном дыму,
Может, это и началом стало,
Что теперь не нужен никому.
Но поверьте, — целовал не губы
Целовал всегда свою мечту,
Ту, которая презрительно игрубо
Надсмеялась с грузчиком в порту.
С той поры тепла её не видя,
Грелся, — где пригреют, приютят,
И в угаре дымном не предвидел, —
Что они мне душу разорят
И текло, текло существование
Без тепла, без ласки, без любви, —
И пришло ко мне же наказание
За прощение всех измен твоих.
А теперь других я не целую,
Хоть и гуще сигаретный дым, —
не могу полюбить другую,
Хоть и стал давно я холостым.

* * *
Какая грусть, как скука,
Тоска, безделица и муть, —
Коль в сердце нет с тобой разлуки
и в каждом звуке лишь: — забудь.
Забудь семью, забудь что было,
Забудь о ласках, о весне,
Чтоб сердце ни о чём не ныло
Ни днём, ни ночью, ни во сне.
Забудь, — легко сказать другому, —
А мне забыть те двадцать лет,
Что были жизнью, были домом, —
Во мне пока той сил нет..
Теперь скучаем, может, вместе:
Я — по тебе, а ты — по мне,
Я вновь по юной той невесте,
А ты, быть может, по весне.

* * *
В тот день когда нас развели
На подоконнике игриво
Вдруг розы ярко расцвели, —
И было это так красиво.
И ты нелепо пошутила:
То видит бог и знаки шлёт,
Ушло, что нелюбимо было,
В замен любимое придёт.
Мне не судить: как приходило?
Когда? И сколько? И за что?
И было всё тебе то мило?
И не жалеешь ли про то?
Твои права вполне резонны:
Кого желать? Кого любить?
Но, помни: страсти и сезонны,
Придёт черёд и им не быть.
Давно те грозы розы отцвели, —
Но всё одна ты много лет,
Чему ж они свой счёт вели?
И знак был добрый или нет?
Цветок давно отцвёл, отрос..
Не в том ли божий перст:
Что на тебя всё тот же спрос, —
На тело — да, на душу — нет.

* * *
Всё перепуталось, всё смешалось,
Не пойму теперь что икак,
И когда всё это начиналось, —
Или просто я был дурак?
Прыгнул я из огня да в пламя
Понаслышав тот дерзкий совет:
Что любовь это так, — не знамя,
Так сказал, мол, великий поэт.
Наколовшись на глупой сказке
И решил я: — не надо любить,
Надо брать не давая ласки,
Просто так, для себя пожить.
Только это не так всё просто:
Я любил, тосковал, страдал,
Да и знаю теперь: — напрасно
Я поэта слова повторял.

И пошла канитель по кочкам
Будто тройка без ямщика, —
И в обманные тёмные ночки
Эта тройка тебя унесла.

* * *
Какой-то рок проклятья непонятного
Взял за душу мен давно-давно:
То нежного, а то совсем развратного
Я знал себя, — другого не дано.

Любил, страдал, но забывал, — и снова
Влюблялся и горел, кажись, дотла, —
Но первая жена нашла себе другого
И мой покой в проклятие возвела.

Но всё забыл. И паспорт в клочья порван,
Лишь быть бы вместе с юностью твоей.
Но тем проклятьем был я всё же скован:
Грубил и пил, и не был понежней.

И ты в другом искала утешения,
Затем в других.. О, как же я страдал!
И тот же рок прервал моё презрение, —
Мы снова вместе, — кончился скандал?!

Такую цепь проклятий злого рока
Не вставишь ни в роман и ни в кино,
И страшно: — до какого же мне срока
Терзаться за тебя судьбой той дано?

* * *
Позастыли ноги,
Позастыли руки
Оттого, что рядом
Милой нет подруги,
От которой ветер,
От которой муки, —
Без которой сердце
Песни о разлуке.
Осень золотая
Хмелем золотится,
Ну, а мне шальному
Как же позабыться, —
Как же не напиться, —
Коль от той подруги
Мне не похмелится.
И зимой метельной
И весной зелёной,
Да и летом знойным
Её забубёный
Я горю как хворост
Молнией зажённый,
И ножом под сердце
Будто бы пронзённый.
Холодеют ноги,
Холодеют руки
От тоски-кручины
Без неё в разлуке,
Потому хмелею
Без вина без скуки
И конца не вижу
Захлестнувшей муки.

* * *
Тьма за окном, ни зги не видно,
Метель визжит и дребезжит стекло,
И до чего же мне во тьме обидно,
Что счастье слишком рано утекло.
Как я любил метель в далёком детстве:
Лишь заметёт, — и я навстречу с ней,
На лыжи в поле, к дальним перелескам,
И даже рад когда метёт сильней.
Лицо в снегу, глаза ручьём слезятся,
А губы шепчут молодым теплом:
Встречай, метель! Иду с тобой сражаться,
Чтоб породнится с вьюжным февралём.
А, может, потому, что в феврале родился
И жизнь метельно-вьюжно пронеслась, —
Не шутки ради дважды я женился,
И трижды в жизни та любовь рвалась.
Нет..На февраль валить вину не надо,
И вьюга тоже бедам не сестра,-
Они наверно, той беде не рады,
Как те любимые, которых знал вчера.

* * *
И вновь отвергнут и забыт,
И пустота, и темень ночи
Немым молчанием страшат
Уже невидящие очи.
Да и зачем их открывать,
Зачем внушать мечты иные,
И, распалясь, ревновать
Не веря в сладости земные.
Не смей упрёки возводить:
Твоя отверженность, — расплата, —
Что ты уже не можешь уж любить, —
А это — большая утрата.
Коль нет в душе в твоей горения,
Нет милости в чужой тоске —
Ты сам столкнул себя в падение
И гвоздь забил в своей доске.

* * *
Спустились сумерки на землю
Всё погружая в темноту,
Загадкой грустной мир объемля,
Глаза повергнув в пустоту.
Не видно стало дом далёкий
И перелесок в темноте,
И снова грустно-одинокий
Сижу забывши про покой.
Кругом темно..А я же вижу
Как в доме дальнем, за стеной,
Коты там кошку нежно лижут,
Мурлыча льстиво ей одной.
Да что я вру? Котов в том доме
И не водилось отродясь, —
Ведь там сейчас в вечерней дрёме
Другая жизнь началась.
Там всё чужое, не моё, —
И сердце завистью заходит,
Всё от того, что там Её
Другой в свой мир шутя уводит.

* * *
Спору нет, — красивы вы южанки
С бронзовым отливом чёрных глаз,
Милые болгарки и турчанки, —
Но влюбится не могу я в вас.
Вас сегодня в Миссис выбирают,
Заманив на конкурс красоты,
На виду у всех вас раздевают,
Не стыдясь девичьей наготы.
Хороши и статны вы собою
А в походках молодость звенит,
Но от вас и от себя не скрою,
К северянке кровь моя кипит.
Наготу девичью на подмостках
Не хочу я видеть, не хочу,
И, по моему, такое просто
Не созвучно с словом: заплачу.

* * *
До свидания, южные ели, —
Уезжаю сегодня к другим,
Где блестят ещё снежные бели,
Где теперь я уже не любим.
Не хочу я её упрекать, —
Хоть бывает обидно порою, —
И зачем этим душу терзать,
Путать ночь с золотою зарёю.
Просто мы не сумели тогда
Отличить злые ветры от добрых,
Потому, и с тех пор навсегда,
Будем просто считаться в знакомых.
До свидания, южные ели, —
Уезжаю сегодня я к той,
Там где ветры весною запели,
Не в своей, — но, а всё же родной.


ДРУГУ СОБОЛЮ

Милый пёсик, — вой не вой
В своей деревне Косино, —
Породнила нас с тобой
Жизнь-перекосина.
Ты молчишь и я молчу
В упрямой одержимости,—
Нам с тобой по плечу
Собачей терпимости.
Потому и дружелюбно
Ты мне лапу подаёшь, —
Понял, как и мне здесь трудно,
Коль не сладко сам живёшь.
Дай тебя я расцелую
Как заправскую родню
За собачую такую,
За судьбу одну.

* * *
Мы были впервые у моря,
Купаясь и нежась в любви,
Ни в чём, ни о чём не споря,
В объятиях его синевы.
И море прибойной волною
Ласкало и нежило нас,
Была ты во всём со мною
Была, — как будто сейчас.
Но море то было далеко
И разнились дни отпусков,
И было тогда одиноко
Без общих объятий и снов.
И море ласкало и грело
Всё чаще тебя, — и одну, —
И песни другие напело,
И волны тянули ко дну.
Теперь — ни тебя и не моря,
Ни нежности и ни любви, —
И в давней глубокой ссоре
Как море и волны, — и мы.
А море ласкает и нежит
Влюблённых других, — а не нас, —
Лишь сердце по-прежнему бредит
В тебе б окунутся сейчас.

* * *
Ты при встрече вчера рассмеялась,
Но в глазах была боль и тоска,
И наигранно-бодрой казалась, —
А вот губы сложились в оскал.
И в оскале смешливо-надменном
Был и явственно видел укор,
И тревожно-пугливый, и бренный
Беспощадный судьбы приговор.
Может быть, потому и запомнил
Обречённо-предчувственный взгляд,
Что тебе этот мир уготовил
Уж не белый, а тёмный наряд.

* * *
Зачем, зачем ты сотворила
Ту Вальпургиеву мне ночь,
Сжигая страстью, одарила
Блаженством, обещая дочь.
И был шабаш всех вожделений
Твоей колдовской наготы,
Которая сожгла сомнения
И вновь моею стала ты.
Но в ночь влюблённости обманной
ты грех свой тяжкий в мой позор,
Коварно, лживо и престранно
Свершила всем наперекор.
Зачем, зачем же сотворила
Ту Вальпургиеву мне ночь,
Ты ночь весны, — и всё убила:
Надежду, веру, да и дочь.
И дочь, — уже не та, — другая,
Моя, но только без меня,
Растёт меня и жизнь ругая,
Не зная правды того дня.

* * *
Ещё одну, а, может, и последнюю
Сегодня ночь ты подарила мне,
И в эту ночь желанную, весеннюю
Сожгли мы снова в трепетном огне.
А все их можно перечесть на пальцах,
Но невозможно ни одной забыть, —
И как же жить без них мне дальше,
Не знаю, — как же дальше быть?
Но не пойми, что я страдаю
Лишь об огне таких ночей, —
Нет! Нет! — Я горестно рыдаю
Без милой юности твоей.
Той, от которой жизнь кипела,
Звала на риск, звала в полёт,
И жить так страстно мне хотелось, —
Теперь же, всё наоборот.

* * *
То, что было, то — было
И быльём поросло,
Даже сердце забыло
И с души отлегло.
И твой запах забылся
И упругость плеча,
И чем часто томился,
И была ль горяча.
И цвета твои слились
Из палитры в пятно,
И глаза утопились
Будто в бездне давно.
Губы, голос — затихли
И не шепчут, не льнут,
Руки, ноги, поникли, —
Никуда не зовут.
И где родинки были,
Как вились волоса, —
Пальцы тоже забыли,
Как забыли глаза.
И ко снам не взываю,
Коль при жизни забыл,
Одного не скрываю, —
Я всё это любил.

* * *
Я вожделенно зрел твои колени,
Их зов и бёдер голоса
И был всегда желаний этих пленник,
А ты ко мне — ленива и пуста.
И в миг супружеской уступки
Твердила мне небрежные слова:
Тебе бы только снова эти штуки,
Ну, делай свои тёмные дела.
Ну, снова — да, а тёмные — за что?
Коль это зов моей души и тела,
И гложет червь вопросом душу то:
Чего же ты сама тогда хотела?

Ответа нет.. Желания угасают
И на колени больше не гляжу, —
Ну, а теперь они чего желают,
Или я снова глупость горожу?

* * *
   Может быть, по этой же аллее
Ты, виляя бёдрами плыла
И страстишки мелкие лелея, —
Ты, себя к другому увела.

   Как вот эта жгучая брюнетка,
И конечно ж мужняя жена,
Ставшая искусною кокеткой,
Отдаваясь встречному сполна.

   Не причём конечно та аллея,
Не она нас вскоре развела,
Но тебя теперь я не жалею, —
Коль сама в неверность уплыла.

* * *
Ну что ж, любимая, прощай!
/ Прощай и ты любовь земная./
И в снах меня не навещай, —
Живи с другим, забот не зная.
За всё, любимая прости!
/Прости и ты тропа земная./
И не встречайся на пути, —
Иди с другим, разлук не зная.
И всё, любимая, забудь!
/Забудь и ты молва земная./
И навсегда счастливой будь, —
С другим любимым, мук не зная.

* * *
Вот сижу на морском берегу
И в загар лучи солнца вбираю,
Возле ног тихо волны бегут
И как в песне: — в дали пропадают.
Всё кругом: и вода, и песок,
И небесная высь золотится,
И ласкает мне грудь ветерок,
Горизонт синевою клубится.
Всё в истоме тепла от тепла,
и само начинает светится, —
Только дума моя не светла
И зачем-то к морозу стремится.
Мне бы лучше метелью напиться,
Мне бы лучше в снегах утонуть
И как прежде тебе полюбится,
И в объятиях твоих бы заснуть.
Но ведь летом зиме не бывать, —
И напрасно о том я мечтаю, —
Мне тепла твоего не видать, —
Кругом солнце, а я — замерзаю.
 

 

вернуться