ПОЭЗИЯ/МАРИНА ЗВИННИК/Я СЕГОДНЯ БУДУ КОЛДОВАТЬ


© www.pechora-portal.ru, 2002-2007 г.г.
© Этот текст форматирован в HTML — www.pechora-portal.ru, 2007 г.
© Премьерная публикация в Интернет — www.pechora-portal.ru, 2007 г.
Публикуется с разрешения автора.
 
 
Марина Анатольевна Звинник
Я сегодня буду колдовать
Сборник стихов
 
 
"Я сегодня буду колдовать"
© Издательство "ПОЛИГРАФ-СЕРВИС", 2006 г.
Тираж 100 экз.
Редактор А.В.Суворов
© Оформление А.А.Суворова.
© Рисунки Марины Звинник.
 
Качество рисунков обусловлено
качеством полиграфии данного издания.
 

 

   Марина Звинник родом из города Находки Приморского края. Живёт и работает в г. Печоре. Стихи пишет всю жизнь, но только недавно появились публикации в периодической печати, в республиканском альманахе «Белый бор». «Я сегодня буду колдовать» — первая книга поэта.


   Красивая женщина пишет стихи. Не манерные, не жеманные — самые что ни на есть подлинные, глубокие, с осознанной самоиронией, с болью и горечью, с улыбкой и сердечной добротой, с судьбой в подтексте. А самое главное, с пониманием своего поэтического предназначения и ответственностью за произнесённое слово. Редкость? По нынешним временам, когда рука «тянется к перу» или компьютерной клавиатуре, когда пример скороспелых поп-талантов будоражит души, появление хорошей женской поэзии действительно можно посчитать редкостью. Но тут случай исключительный, можно сказать, счастливый случай. Марина Звинник благодаря тонкому складу души, настроенной, как благородная скрипка, обошла все соблазны облегчённого стихотворчества, нашла единственно верный для себя тон и вышла на подлинное звучание своего поэтического сердца. Может, этому способствовало воспитание, может, то, что, сочиняя, как она говорит, всю жизнь, публиковаться начала совсем недавно. А может, ведёт её судьба правильной тропкой, которая не даёт заблудиться в погоне за успехом. Скорее всего, сработали все факторы. И то, что живёт она в Печоре, где хорошая поэзия как-то не очень приживается, и то, что жизнь не очень её балует, и природная скромность сыграла свою интеллигентную роль. Так или иначе, когда несколько лет назад появилась Марина на одном из семинаров молодых русских поэтов в Сыктывкаре, стихи её прозвучали ярко и неординарно, в них было что-то колдовское, можно даже сказать, что-то ведовское. И уже тогда из них вполне можно было собрать крохотную книжечку. Но Марина выждала, перечувствовала все свалившиеся на неё литературные переживания и, не изменив в главном, но, добрав в чисто поэтическом, профессиональном, подготовила свою первую книжку на достаточно высоком накале, почти нигде не уступив словесной поспешности и эмоциональной непроработанности. Будем надеяться, что всё в её поэтической судьбе сложится счастливо, то есть трудно и радостно, честно и мудро.
   В добрый путь, поэт Марина Звинник!

Александр Суворов, поэт.

 

 

Идёт мой род от царственных турчанок,
Княжон грузинских, киевских цыганок,
Мой род — незатухающий вулкан.
Бурлящий жгучей негой южных стран,

И мне дана в наследство кровь такая,
Которая кипит, на лёд стекая,
И я — как экзотический цветок,
В котором бродит ядовитый сок.

Меня на север ветром занесло,
И только то от холода спасло,
Что стала я в Печорской стылой мгле
Узором на заснеженном стекле.

٭ ٭ ٭

Захмелели снега и подтаяли,
Отсырели — хоть выжимай,
У девиц обнаружились талии,
И в блондинках полгорода — май!

Просыпается нежная, смятая,
Словно малый ребёнок со сна,
У кого-то весна двадцатая,
У кого-то — просто весна.

В зоне пристального внимания
Стройность ног и длина одежд,
Обостряется обоняние,
Блажь желаний хмельных и надежд.

Очумев от небесной просини
И бесстыдства воды и травы,
Я живу в ожидании осени,
А весной я болею, увы.

٭ ٭ ٭

Между мной и тобой — целый город,
Город маленький и суетливый,
Он становится злым и громадным,
Когда я окунаюсь покорно
В эти тихие улицы ночью.
В их чернильном густеющем мраке
Растворился ты, словно песчинка,
Ты как будто в другом измеренье,
Где-то ходишь, довольный собою,
Поминутно знакомых встречая,
А меж мной и тобой — целый город...

٭ ٭ ٭

ПРОЩАНИЕ

Я без тебя выживу, я без тебя выплыву,
Лодка моя дырявая останется на плаву.
Меньше запас плавучести —
                               больше запас живучести,
Завтра тебя ни братом, ни мужем не назову.

Я тебя отпускаю — лети себе без оглядки,
Словно меня и не было, только не сбейся с пути,
Я, словно сон, растаяла, облачной стала стаею,
Сказкой смешной и странною, печалью твоей.
                                                                      Прости.

 

٭ ٭ ٭

Залит снег вечерним светом,
Хоть стихи на нём пиши,
Очень поздно бродит где-то
Господин моей души.

Сказки сказывать умеет
В целом свете он один.
Оттого и мной владеет
Этот самый господин.

٭ ٭ ٭

Иду осторожно — боюсь расплескать
Последней любви теплоту и отраду,
Последнюю горсть золотого песка
Просыпать в сентябрь — сквозную прохладу.

Так нехотя небо светлеет к утру,
Пугливая кошка крадётся по крыше,
И сердце тихонько звенит на ветру,
Ах, как хорошо, что никто не услышит.

Я с ношей своей на ребёнка похожа,
Я прячу любовь, словно к Пасхе яйцо.
А ну как заглянет случайный прохожий
В моё, побледневшее за ночь, лицо?

٭ ٭ ٭

Знаешь, устала я двери стеречь.
Больше очаг мне растапливать нечем.
Серой волчицей завыть и залечь
Хочется, зная, чем кончится вечер.

Крикнуть захочешь — забудешь слова,
Пальцы у ворота дёрнут рубаху,
Чёрного шёлка твоя голова
Ляжет в колени мои, как на плаху.

Только повинную голову меч
Сечь не возьмётся, и я бы не стала...
Жаль, что вот этих безрадостных встреч
Слишком уж много, а жизни так мало.

٭ ٭ ٭

СЛУЧАЙНОСТЬ

Ты — мой не верноподданный,
Ты мной неверно понятый,
Ты мне однажды отданный,
Просила — и возник.
И я тебе не милая,
А просто так — шла мимо я,
Не проклиная — милуя,
Счастливая на миг.
Души в тебе не чаяла,
Других не замечала я,
Влюбилась так отчаянно —
Светилась в темноте.
Тебя, как птицу синюю,
Остаться не просила я,
Ведь не удержишь силою,
Как воду в решете.
И в радости печаль таю,
Кричу подбитой чайкою,
Сгореть свечой венчальною —
Сладчайшая из мук,
И стать не первой встречною —
Твоей тоскою вечною.
Твоей дорогой млечною
Мне выпало не вдруг.
 

٭ ٭ ٭

Как близко берег твой — подать рукой,
Всего лишь пара вёрст, совсем немного,
Взойдёт луна над сонною рекой,
Взойдёт луна, и от неё дорога —

Прямая, золотая до основ,
Отсыпана не гравием скрипучим —
Сверкающими камешками снов,
И слита из одних благополучии.

Легла к ногам моим — недолог путь,
И по воде пройду, не сомневаясь.
Мне всё равно сегодня не уснуть...
А не дойду — так просто прогуляюсь.

٭ ٭ ٭

Заграница— берег левый,
Жизнь и смерть. И полоса
Между ними. Два предела.
Между нами — полчаса.
Полчаса на разговоры
Мне б хватило. Где их взять,
Эти полчаса, которых
Ни прибавить, ни отнять?
Наискось прорежет реку
Катерок. Туда— назад.
Много ль надо человеку?
Только голос. Только взгляд.

٭ ٭ ٭

Благодатью молочных рек
По лицу — твой взгляд из-под век,
Умоляющий и больной
И понятный лишь мне одной —
Не легко тебе одному.
Я в ответ плечами пожму:
Всё равно — смотри, не смотри —
Далеко ещё до зари,
Отражённой в окнах твоих,
Охраняющей сон двоих.

٭ ٭ ٭

Нанизывать легко
На ниточку зари
Пригоршню облаков —
Июньское пари
Меж небом и водой.
Не выиграть никому.
Подставила ладонь,
Ловлю по одному,
Ворую облака.
Сушу на солнце в ряд.
Замешкаюсь слегка —
Меня опередят.
Нахмурится река,
И облака замрут,
Сырые берега
Добычу отберут.
Не подводя итог,
Обижусь и уйду,
Трепещущий комок
У неба украду.
Ему названья нет.
Внимательней смотри —
Он розовый на свет,
С прожилкою внутри.

٭ ٭ ٭

Сегодня смеюсь я, а завтра — рыдаю,
Примите такую — без дна и без края,
Другою не буду, другой — не умею,
Хочу и целую, я знаю — я смею.

Зовите хорошей (я вправду такая!)
Безумную лошадь — Тяни-Толкая,
Мечту голубую с двумя головами,
Любите любую — покуда я с вами!
 



 

٭ ٭ ٭

Ох, что-то не так, что-то.
И спать совсем неохота.
А завтра ещё не суббота.
И снова с утра — работа.
Что в голову мне засело,
Кому и какое дело?
Наверно, чего-то съела,
Была б здоровая — пела.
А вот, не пою, не плачу,
Глаза печальные прячу,
Гадаю себе на удачу...
Эх, в баню бы мне, на дачу,
И веничком, да не по разу
По склонному к подвигам тазу.
Повыпарить дурь-заразу,
И все рассосётся сразу.

٭ ٭ ٭

Мне сегодня вполне хватает луны.
Стеклянной пуговки на графитовом шёлке.
Кто повесил этот глупый ночной фонарь
Над моей головой, неотвязный такой фонарище?
Кто придумал, что ночью
                                  не стоит бродить по улицам?
А если бродить, то непременно в компании?
Кто сказал, что во мраке таится недоброе?
Зачем этот самый скучный на свете кто-то
Взял и изобрел электричество?
Мне сегодня вполне хватает луны.

٭ ٭ ٭

ОБМАНЩИЦА

Почудилось мне — весна прошептала:
— Иду!
Дохнула по тающим, заспанным рекам,
И ветром, как тёплой ладошкой по векам,
Погладила небо:
— Иду!

И мимо прошла. Обманула? Забыла?
Вернётся ли скоро? И было ли? — Было,
Но, кажется, в прошлом году.

Апрель обманула февральская хмарь
И пудрит мукою, и врёт календарь.
Безвременье. Рваные неба полоски,
И лишь отголоски... Но чудится снова:
— Иду!

٭ ٭ ٭

Есть у времени особое теченье.
Сонной змейкой свившее гнездовье
В пыльных зеркалах, забытых книгах,
В школьных разлохмаченных альбомах.
Вдоль теченья этого, по краю
Мы бредём, в беспамятстве глупея,
Вспоминая изредка, с опаской.
Как вступаем в воду по колено.
Чтоб не замочить края одежды,
Осторожно, чтоб не потревожить,
Не будить утраченные чувства.
Чтобы вдруг не ухнуть с головою
В то далёкое, безумное когда-то,
О котором вспоминаешь только
В поездах и на больничной койке —
В суете вокзальной те же лица,
А в больнице тот же детский супчик,
Тот же запах, тот же лёгкий сервис.
Ненавязчивый и вечный, как желанье.
И так сладко, жутко и тоскливо —
Вот оно, но ты уже не прежний.
И твоё сегодняшнее «завтра»
Очень скоро прошлым назовётся.
Там, в забытом — вечном, неизменном —
Есть у времени особое теченье...

٭ ٭ ٭

ЭЗОТЕРИЧЕСКОЕ

Я совершенствую себя,
Из жизни в жизнь перетекая.
Надеясь, веруя и зная,
Мы возрождаемся, любя,
И умерев, не умираем,
А возвращаемся туда,
Где лишь игра воображенья,
И мысли лёгкое скольженье.
Где бесконечные года —
Лишь взмах ресниц, руки движенье.
Где по законам Постоянства.
Как пчёл-трудяг жемчужный рой,
Как островов недвижный строй
Под толщей водного пространства,
Мы все едины меж собой.

٭ ٭ ٭

ГРИБНИКАМ

Промысел ясен и чист.
Словно, вторженью в угоду,
Будит сорвавшийся лист
Топи стоялую воду.

Прячется в зябких ветвях
Ветер с повадками беса.
Голос мой — счастье и страх —
Тонет в зыбучести леса.

Август грибами пророс,
Шишки топорщатся коркой,
Осень рубашки берёз
Шьёт золочёной оборкой.

Бродит послушная тень.
Свет за спиною таится.
Лета оставшийся день —
В руки упавшая птица.

٭ ٭ ٭

Говорят, что ведьмы больше не летают,
Говорят, что нынче метлы устарели...
Где вы, ведьмы? Собирайтесь в стаю,
Приглашаю в полнолунье! Полетели!

Неземных высот не обещаю,
Только ветер, лётную погоду,
Пироги малиновые к чаю, И любви колодезную воду.

Взять в награду разве что посмею
Смех счастливый, платье цвета ночи...
Ничего, что я летать умею,
Ну, а вы пока ещё не очень.

٭ ٭ ٭

Из тысячи невольных прегрешений
Я предпочту обман и не умру.
Когда почувствую себя мишенью,
В окне распятой на сквозном ветру.

Не всё ль равно, какою мерой мерить?
Всем добродетелям я предпочту обман.
Я верная — а мне никто не верит,
Я трезвая — а всякий мною пьян.
 

٭ ٭ ٭

Лукавая наглость недетского взгляда.
Мужское начало над верхней губой,
Послушайте, мальчик, не надо, не надо
Бояться, в мужчину играя со мной.

Откуда вам знать-то, на самом ли деле
Моя благородная ярость чиста?
А может, ночами, на смятой постели
Блазнится «старушке» любви маета?

٭ ٭ ٭

Оттепель в ноябре.
На обманутой иве набухли зелёные почки.
Лужи, и ругань прохожих, скользящих
                                              по тёмной дороге.
Дворникам не до тепла,
                     им прибавилось грязной работы.
Только озябшие птицы, ива и я
                     отогрелись в нечаянном счастье.
Глажу по влажной коре разомлевшее дерево:
— Слушай,
Подружка, усни до поры.
                                   Это совсем не весна —
                                                           Оттепель
                                                        в ноябре...

٭ ٭ ٭

Давай немного помолчим,
Замрём. Дыханье затаим.
Не торопись искать ключи.
Потери миг неуловим.
Один короткий вздох-душа
Сорвётся яблоком под ноги...
Но сколько можно — не дыша?
И сколько можно — на пороге?

٭ ٭ ٭

О ВЕЧНОМ

«Люблю, целую. Я»
                           — сюжет для телеграммы.
А у меня края,
                       миры, планеты, драмы.
А у меня закат.
                        разорванный на клочья,
А у меня летят
                        по небу днем и ночью
И паруса в огне,
                        и острова, и птицы.
А у меня в окне
                        восходят небылицы —
Наивно выгнув бровь.
                        растёт в горшке цветочном
Зелёная «любовь»
                        на стебле худосочном,
Кораблик — чей? — ничей.
                        от корабля — запчасти,
Пущу его в ручей —
                        пусть это будет «счастье».
Вот «можно» и «нельзя»,
                      «хочу» ложится между. Легка моя стезя,
а значит, есть надежда:
Пока жива в груди
                      щебечущая птица
И вечность впереди —
                      куда мне торопиться?

 

                    

 

Все сны твои я знаю наизусть —
Ты хочешь стать бессмертным и счастливым,
В ночное море обратиться? — Пусть,
Я стану берегом — повремени с отливом.

٭ ٭ ٭

Не надо с любовью — постылою ношей.
Не надо ни в кровь, ни навзрыд.
Исколото сердце февральской порошей.
А разве твоё не болит?

٭ ٭ ٭

ЕВПАТОРСКОЕ

Колыхнётся искусительно
Золотистый силуэт —
Нету на меня Праксителя,
Боттичелли тоже нет.
Кудри, солнцем опалённые.
Нехотя свернутся в жгут.
Поцелуями солёными
Волны кожу обожгут.
Захлебнусь шершавой нежностью.
Поднимусь со дна рывком,
Над прохладной безмятежностью
Закачаюсь поплавком.
Барышни моей комплекции —
Пух над морем, а не груз.
Хорошо бы выплыть в Греции.
Или возле Сиракуз...

٭ ٭ ٭

Хватит, сердце, —
остынь, отомри —
Запоздалой любовью томиться.
Пролетают мои сентябри —

Жесткокрылые, грустные птицы.
Мимо август прошёл — не заметил?
Так теперь ходи — замечай,
И тужи о потерянном лете...
Ну, а мне-то что за печаль?

Лебедою пропахшее небо
Красит крыши гуашью зари.
То ли был поцелуй, то ли не был?
Хватит, сердце, остынь, отомри.

٭ ٭ ٭

Дима — дома, дома — Дима.
Бородатый, нелюдимый.
Волк полярный — пыль дорог,
В одиночестве продрог.

Без тепла и женской ласки
Одичал, глядит с опаской,
Ревность лютую тая —
«Ты моя иль не моя?»

Любишь — худо. Что за блажь?
А не любишь — входит в раж.
Я кормлю и глажу зверя,
А сама ему не верю —

Взгляд чужой, слова, походка,
В рюкзаке — бутылка водки.
Листья тундровых берёз...
Что ж любви-то не привёз?

٭ ٭ ٭

В темноте — колодец света,
Неизмеренный, глубок.
Ворошим остатки лета —
Пёс. хозяйка. Поводок.
Комары летят в горнило.
Листьев плавится руда.
Как бы нас не утащило
Этим светом в никуда.
Враг душевного покоя.
Нами (пусть не по летам)
Движет детское, пустое
Любопытство — что же там?
Осторожно, по-над краем,
Обрывается душа,
Холодеем, замираем
И крадёмся, не дыша.
Вдоль границы полумрака,
Заступая за края.
Очень старая собака.
И ещё не очень — я,
Словно пара бесприданниц, —
Только б видеть без конца
Комаров последний танец.
Свет, хрустальные тельца...

٭ ٭ ٭

Меня осенило в одну из ночей,
Когда одиночество в кресло уселось,
Что где-то ты бродишь, усталый, ничей,
И так мне тебя отогреть захотелось.

И ревности нет, и обида прошла,
И нежной волной с головою накрыло
Простое желанье любви и тепла —
Та тихая сила — великая сила.

 


 

٭ ٭ ٭

Блаженные, не помнящие ран,
И мы сошлись, как сотни в мире странников:
Я — правнучка замученных дворян.
И ты — потомок лагерных охранников.

Историю не развернуть назад,
Но отчего сквозняк сжимает тело?
Вдруг превращается пронзительный твой взгляд
В литую сталь ружейного прицела.

٭ ٭ ٭

В ДОРОГЕ

Увечное дитя в плацкартной нише
Кричит— заходится, как недобитый птенчик,
И шепчет мать:
— Не плачь, не надо, Гриша!
В вагонном сумраке над ней мерцает венчик
Волос пушистых (или нимб сияет?).
Мне грезятся иконы вековые,
Она уродца нежит и ласкает
И пальчики целует восковые,
Она ему на каждом полустанке
С печальной кротостью Марии-Девы
Готовит супчик в пол-литровой банке,
Мурлычет колыбельные напевы
На языке, понятном только ей —
Слепит пустые глазки сон-дремота...
Сын улыбается кормилице своей
Счастливою улыбкой идиота...

٭ ٭ ٭

Когда ты становишься большим листком
На ветке старого дерева неизвестной породы,
Когда ночные цветы оживают
                               за забором соседнего сада,
Когда стройным хором цикады поют
                                          свои знойные песни,
Когда ты слышишь голос розы,
                                        увядающей в темноте,
Когда звук осторожных шагов вызывает восторг;
Когда твоё сердце вмещает миры и пространства,
Тогда я скажу—тебе лучше уснуть,
Иначе ты станешь поэтом...

٭ ٭ ٭

Мне до поезда осталось меньше часа,
Мимо дамы, чем-то недовольны,
Равнодушно проплывают брассом,
Набегают на перрон людские волны,
Мужики «печорского посола»,
Словно крепость, осаждают кассу,
Запивают пивом, кока-колой
Пирожков сомнительную массу.
Закурю, дымком дохну в пространство
(Сколько ж там смолы и никотина?).
Обретя покой и постоянство,
Дремлет рядом выпивший мужчина.
На меня, отставшую от жизни, Пробуждаясь, смотрит:
— Кто такая? —
Застывает взглядом в укоризне,
Хмурится и говорит, вздыхая:
— Дымное пожарище мне снится
От того, что смачно курит рядом
Ядовито-рыжая девица
С утомленным взглядом...

٭ ٭ ٭

ПОЭТЫ

I

Престранные люди, прескверные — эти поэты,
Светила, туманности, карлики, просто планеты,
Закованы в панцирь одни, а другие раздеты,
Но каждый — талант, даже если кропает куплеты.

II

За то и за это
Ругайте поэта,
Хвалите поэта
За то и за это.

Он вам не ответит,
Он голову склонит
И снова «поэтит».
Он слышит иное,
Не троньте поэта.

III

Сознаюсь вам, что на беду мою
Я не пишу стихи, я ими думаю.

٭ ٭ ٭

Мне нравятся сумасшедшие —
Разве их затруднит
Спросить имя у женщины
И с кем она спит?

٭ ٭ ٭

Прозу жизни поутру
Превращаю я в игру,
Потому что проза эта
Мне совсем не по нутру.

٭ ٭ ٭

По улице Гагарина
Иду — навстречу ты,
Вот так порой нечаянно
Сбываются мечты.
 

٭ ٭ ٭

Есть у Анны и Марины
И у прочих Белл,
Свой, безудержный, старинный
Бабий беспредел.
Женщина душой и телом
Так в ладу с собой,
Что себя положит смело
На алтарь любой!
Что бы там ни говорили
Злые языки,
Вы когда-нибудь любили
Женщин, мужики?
Невозможных, ярких, шумных,
С ворохом затей,
Сверхызысканных и умных,
Сумасшедших фей,
Кошек — замурлычут или
Когти в вас вонзят?..
Вы когда-нибудь любили
Тех, кого нельзя?
Непокорных, битых мужем
(Тяжкие грехи!),
Странных, да ещё к тому же
Пишущих стихи?

٭ ٭ ٭

Я промолчу. Не докричу. Не дотянусь.
Я задохнусь и недоплачу. Пусть.
И Песнь Песней придёт ко мне извне
И, недопетая, останется во мне.

И сгинет слово. Музыка замрёт.
И онемеет пересохший рот.
И шерсть звериная пробьётся по хребту.
И я волчицею завою в пустоту.

Себя теряя, мир вокруг губя,
В котором нет мне места без тебя.

٭ ٭ ٭

В бане, около печки, хилый, бледно-зелёный,
Вылез побег малины из-под расшатанных досок,
                                          у бака с водой горячей.
Неделю его жалела и даже печь не топила.
Но мыться как-то же надо.
                          Пришлось расстаться с беднягой.
В банку его поселила—может быть, пустит корни,
Раз уж такой настырный.
Только пришлись не по вкусу солнце
                                                      и свежий воздух
Бледному жителю бани — листья свернул и сгинул.
Жалко, но что поделать?
Лето бежит, не спросит, сколько тепла нам надо,
Буйно кудрявятся травы,
                                        цветы сменяют друг друга,
Нежная спеет малина,
А друг мой на старом месте —
                                печальный, бледно-зелёный —
Жмётся к теплу поближе.
Вздохнула, огонь запалила,
                                           дров не жалея, пожарче,
Раз уж ему, упрямцу, нравится
                                                   жить экстремально,
в бане, около печки.
 

٭ ٭ ٭

ОБИДА

Времени нет, чтоб написать ответ
На письмо, которое тысячу лет
Мается в ящике письменного стола.
Спросят: «А кто это?» — вскроют конверт.
Скажешь: «Была,
Странно, не помню имени,
Кажется, два
Слога, как небо или трава,
Что-то очень простое.
А почерк! А стиль!
Мама мия!
У неё отложенье солей
И, кажется, аритмия...
Ладно. Отвечу. Потом..
Когда подберу слова.
Времени нет».
Напиши мне ответ,
Пока я ещё жива.
 

٭ ٭ ٭

ПРОШЕНИЕ О ДОЖДЕ НА ДАЧЕ В МАКСАКОВКЕ

А дождь идти не торопился.
Там кто-то в облаках вздыхал,
Ключами громыхал, возился,
А все никак не открывал
Задвижки на небесных кранах —
Наверно, молодой стажёр
За дело взялся слишком рьяно,
Да заржавел тугой запор.
Устала ангельская рать
Выслушивать земные требы
И улетела отдыхать
В пансионат «Седьмое небо».
Колдую — совершаю грех
Из-за небесных проволочек,
В моём ходатайстве «наверх»
Рябит от запятых и точек:
«Неделю не было дождя,
Как вы несправедливы всё же,
Забыли, в отпуск уходя, —
Живое без воды не может.
Помилуйте —  едва дышу! —
Дождя! Не то я вам устрою —
Ключ у соседа попрошу,
Залезу и сама открою!»

٭ ٭ ٭

Все стремятся уйти подалее,
Да ещё и пожить подолее,
Обрести единоначалие,
Благолепие, благоволие.

И мостят пути намереньями,
Ожидают щедрот и милостей,
И гордятся своими твореньями,
И боятся душевной хилости.

Только я не боюсь — уверенно
Отменяю закон вычитания,
Триста лет я себе отмерила
Благоденствия и процветания.

Под ногами дорога млечная
Остроглазыми звёздами колется.
Я и так позапрошловечная,
Мне и триста лет — не околица.

٭ ٭ ٭

Ты полюбишь меня! Это так неизбежно,
Как зима, как октябрьский утренний снег.
И тоска, и любовь, и великая нежность
Вдруг тебя вразумят, глупый мой человек.

٭ ٭ ٭

Эта жизнь в темноте — как упругий канат,
На одном конце — я, на другом — никого.
Остаётся гадать — к двери в рай или ад
Там, над пропастью, кончик привязан его?..

٭ ٭ ٭

Бела дорога.
                     по ней иду,
Прошу у Бога,
                       молюсь и жду
Надежды, Веры,
                           Любви немного.
Бела дорога,
                      была дорога...


 

вернуться