ПРОЗА/ВАСИЛИЙ БОЛЬШАКОВ/ЛЮБОВЬ - НЕ КАРТОШКА


© www.pechora-portal.ru, 2002-2007 г.г.
 
 
Василий Большаков
"ЛЮБОВЬ - НЕ КАРТОШКА"
 
© Василий Большаков, "Любовь - не картошка", февраль 2007 г.
© Этот текст форматирован в HTML - www.pechora-portal.ru , 2007 г.
© Исправление - Игорь Дементьев, 2007 г.

Внимание! Вы не имеете прав размещать этот текст на ресурсах Интернета;
форматировать и распечатывать любым из способов.
Эксклюзивные права на публикацию принадлежат печорскому сайту "Свободная территориЯ" (www.pechora-portal.ru)
При цитировании, ссылка на источник обязательна.
Приятного чтения!
 
 

   Было это давно. Еще до начала Великой отечественной войны, кажется, в 1940 году.. Я тогда только закончил техникум и, как молодого специалиста, по распределению, меня назначили первым помощником капитана на пароход. Пароходик небольшой буксир, мощностью 200 лошадиных сил, с двумя гребными винтами. Построен был в Германии. Управлялся он легко, но жилые помещения для команды были очень маленькие. В каютах двухъярусные койки даже для командного состава. На отечественных пароходах жилые помещения были много просторнее. Весь экипаж состоял из 18 человек.
   В машино-котельном отделении две вертикальные паровые машины и рядом двухтопочный паровой котёл, исправно готовивший на каменном угле пар для машин и вспомогательных механизмов.
   В то время флот на Печоре интенсивно пополнялся новыми пароходами и людей — специалистов для работы на судах не хватало. И часто брали в состав экипажа людей, освободившихся из лагерей, которых в то время в бассейне Печоры, хватало. Капитаном парохода был пожилой мужчина, имеющий хорошие практические навыки, но без специального образования. Таких капитанов тогда на Печоре много было. По натуре капитан был общительным и весёлым человеком, довольно приятной наружности, и имел молодую жену Екатерину, с которой он жил только ещё второй год в незарегистрированном гражданском браке. Детей у них не было. Звали его Николаем Александровичем. Так вот этот Николай Александрович набрал себе на пароход довольно интересный экипаж. По характеру — все были различны. И когда собирались на палубе или на камбузе все вместе, то никогда единого мнения по какому-либо вопросу у них не получалось. Каждый говорил, что думал, как говорят, выступал со своей колокольни, что было близко сердцу его.
   Хотя война была уже «на носу», но о ней говорить не хотели. От Финской войны северные народы устали.
   Тогда было много освободившихся заключённых, которым выезд из Коми АССР был запрещён. Часто, многие из них, имели хорошее образование, специальность, но после отбытия наказания им трудоустроиться по специальности не разрешалось или не было такой возможности
Механиком на пароходе оказался Кузьминых Сергей Иванович — инженер-механик с высшим образованием, который вёл даже уроки в зимний период в техникуме. Почему он остался на Печоре — я выяснять не стал, чтобы не ворошить его прошлое, специалиста — высшей марки. Машины у него работали на все допустимые обороты и его помощники только стояли и с ужасом наблюдали, почему машины не разлетаются на части? А он посмеивался и говорил им, что немцы машинам дали хороший запас прочности и жалеть машин нечего.. Они на то и рассчитаны, чтобы исправно работать на самые большие обороты. Однако, такая установка механика не нравилась его помощникам. А вдруг что либо поломается на его вахте! За этим тогда следили строго и ещё строже наказывали, даже лишением свободы И когда механик уходил, они сразу же сбавляли число оборотов и корпус начинал вибрировать так, что в кормовых каютах стаканы с чаем подпрыгивали на столе и посуда дребезжала. Я был вполне согласен с механиком, но помощники механика, по части работы машин, меня не слушались, пока не приходил вновь сам механик и самолично не пускал машины на полные обороты...
   На пароходе было четыре кочегара. Вахты несли по три часа два раза в сутки. Но один из них заболел и на пароходе осталось трое. Механик хотел их перевести на четырех часовые вахты, но двое на это не соглашались, а третий сказал, что он сможет обрабатывать недостающего и будет стоять две вахты подряд, то есть по шесть часов. Но рабочий день у него тогда выйдет 12 часов. Это было хотя и нарушением существующего законодательства и допустимого предела рабочего времени (8 часов в сутки), но механик временно согласился до доукомплектования с таким порядком работы кочегаров. Кочегаром оказался мужчина лет тридцати пяти, сильного телосложения, но не имевшим семьи. Он только освободился из лагерей. Имел высшее юридическое образование и в спорах умел всегда доказать свою правоту. Говорили, что до лагеря работал прокурором, но за хулиганство получил срок. После отбытия срока наказания выезд с Коми ему пока запретили. Он познакомился с механиком и согласился идти на пароход кочегаром. Вещей у него не было, кроме затасканной старой гитары, на которой он отменно играл и сам же пел. Голос у него был приятный и часто собравшиеся просили его что-либо сыграть и спеть. Конечно, в его репертуаре было изрядное количество лагерных песен, но тут их все слушали с удовольствием. Фамилия его была Завгородний. Потеряв часть своей молодости в лагере, он теперь вспомнил про любовь. И в его репертуаре оказалось много старинных, любовных романсов и песен про любовь. Решил, видимо, наверстать упущенное. Но одежонка на нём была не того! В такой на танцы не пойдёшь или знакомиться с девушками. Надо приодеться. Он это сам понимал и потому напросился у механика на 12-и часовой рабочий день, чтобы подзаработать и приодеться. Кочегары зарабатывали неплохо и через пару месяцев Завгородний уже ходил франтом, в новом костюме и рубашке с галстуком. Одевался, чтобы показаться команде.
   И команда высказывала своё мнение, что к девушкам надо идти не только хорошо одевшись, но иметь и подарочки. И тут ему наши женщины советовали, что надо купить в качестве подарков. И он в магазинах тихонечко приобретал всё необходимое для подарков. Все ему искренне желали влюбиться в хорошую девушку и жениться. Ведь годы-то уходят и не жить же ему век бобылём!
   Завгородний был сильным мужчиной и умел за себя постоять. Но с начальством не спорил.
   Видимо, его в лагерях этому научили. Однако, свои доводы высказывал взвешенно и грамотно Задумав вести любовные дела, он стал любить и деньги. Его никогда не видали в хмельном состоянии. И если где попадалась денежная работёнка, он сразу же предлагай: свои услуги. И был. вероятно, мастером на все руки. Играл в карты, но на деньги с командой не играл. Сам показывал на картах все фокусы, как можно обжулить согласившегося с ним поиграть в «Очко» .
   Раз, в первые дни навигации весной, я в штурманской рубке, по поручению капитана, по платёжной ведомости выдавал заработную плату членам команды. Зашли в рубку механик Кузьминых и кочегар Завгородний. Механик получил прилично, а Завгородний — мало. Он только начал работать. Посмотрев на пачку двадцатипятирублёвых банкнот механика, он взял одну, положил в пустой спичечный коробок и сказал:
   — Бросьте в воду за борт, если не пожалеете. Я отсюда нырну за коробком и достану двадцатипятирублёвую купюру...
   — Но ведь вода-то около нуля градусов. Недавно кончился ледоход. Вон смотри, на берегу ещё остались не растаявшие до конца льдины. Простудишься, заболеешь или схватит судорога в воде ноги. С этим шутить нельзя! — сказал механик.
   — А я и не шучу! Если достану коробок, то двадцатипятирублевка будет моя. Если не достану, то вам возмещаю свою. Согласны на моё условие?
   Механик подумал и согласился. Взял коробок с банкнотой и выбросил за борт. Весной тут глубина была большая. И Завгородний в своей кочегарской пробе стрелой сиганул ныром за борт. Через пять секунд он вынырнул и показал нам спичечный коробок с банкнотой. Быстро подплыл к борту, взобрался на палубу и бросился в баню. Открыл пар и хорошо пропарился, а потом вышел улыбаясь, показывая уже частично подсохшую банкнотку. И никакая болезнь его, после такого купания, не схватила. Команда об этом узнала лишь после всего случившегося...
   Однажды в порту кочегар Завгородний отпросился на рейс остаться в городе. Мол, в следующем рейсе пропущенное время отработает. Механик и капитан не стали возражать ему и просьбу его удовлетворили. Он с шиком приоделся, взял сумочку с подарками и видавшую многое, гитару. С улыбкой, махнув всем рукой, бегом сбежал по трапу на берег. Механик вдогон напомнил ему, чтобы водкой не баловался, а то вернёшься ни с чем...
   Через пять дней мы вновь вернулись в порт и увидали кочегара Завгороднего, сидящего с гитарой на тумбе, ожидающего прихода нашего парохода. Видимо, ему о приходе сказал дежуривший диспетчер. Вид его был унылый. Сумочки с подарками не было. Пока мы пароходом подходили к берегу, он не стал ждать подачи трапа и прямо в одежде с гитарой побрёл к борту парохода. Захватился в начале за иллюминатор, подтянулся, уцепился за привальный брус и вылез на палубу. А потом сразу же пошёл в баню. Спал, почти, полусуток. Но уже на следующий день одел кочегарскую робу и пошёл на работу. Где он был? Как провёл время ? Каков любовный результат? Никто его об этом спрашивать не стал. И так видно, что поход за любовью у него получился неудачным. Даже денег на курево у него не было и их он одолжил у своих товарищей по вахте. Те его попытались обо всём расспросить, но он только отмалчивался и, махнув рукой, злобно плевался в горячий шлак. Видимо, очистили его там девушки-подружки. Ведь хоть он был и в годах, но как надо вести любовные дела, в этом еще у него опыта не было. Или уж нарвался случайно на таких, с которыми парни в портах связываться не желают...
   До Нарьян Мара он стоял «удлинённые» вахты, отрабатывая пропущенное время гулянки в порту.
   В порту, по какой-то случайности, мы оказались стоящими у стенки, к которой подают иностранные суда для погрузки угля портовыми кранами. Их не было. Но вскоре рейдовый пароход подвёл немецкий сухогруз и поставил его у стенки для погрузки угля под нашей кормой.
   Немецкие моряки с высокого борта в носу с удивлением рассматривали наш пароход, что-то показывали руками. Команда нашего парохода тоже вышла на палубу в корме посмотреть на немецких моряков. Ведь немцев они в глаза ни разу не видали. А тут был как раз 1940 год, когда у нас с немцами был подписан пакт о ненападении и шла торговля с ними. Но старая неприязнь давала себя знать в недружелюбных разговорах между собой и у нас и у немцев. Вскоре немцы руками стали нам показывать, как они будут расстреливать нас: Пуф! Пуф!, изображая пальцами. Наша команда это поняла. Но таких ответных действий не производила. Только все стали хмурыми и перешептывались между собой. Языка их мы не понимали, хотя их разговор нам был слышен ясно. Что они говорили? По их лицам судя, то были, вероятнее всего, недружелюбные выкрики в нашу сторону, хоть и находились в нашем государстве и были обязаны соблюдать этикет, установленный, принятый порядок поведения в иностранном государстве. Присутствовавший тут кочегар Завгородний вдруг побледнел и выпустил громко такую длинную цитату матерщины, что на нашем пароходе даже все стихли, а на немецком сухогрузе, услыхав русский мат, команда, видимо, его поняла, но не знала, к кому это относится. Там все громко рассмеялись и что-то кричали в сторону нашего парохода. Вдруг кочегар Завгородний на немецком языке громко обратился в сторону немецких моряков и те сразу стихли. Выслушали его и отошли от борта. Видимо, небольшая речь Завгороднего сбила у них спесь и больше они у борта не показывались. А Завгородний повернулся, смачно выругался по-русски и пошёл к себе в кочегарку. Там он кочегарам сказал, что таких сволочей надо учить, чтобы они соблюдали законы приличия в иностранных портах. А капитан Николай Александрович, видя это сразу же распорядился убираться с этого места подальше от немецкого сухогруза. Может что-нибудь ещё похуже они постараются тут выкинуть! И правильно сделал. Ведь такое нехорошим делом может обернуться...
   Прошло, почти, четыре месяца безмятежной работы нашей команды. Только кочегар Завгородний на вахте второго помощника механика частенько подплясывал с юмором около паровых машин. Они работали только на половину мощности, хотя пар в котле держался на «марке». Просил добавить ход, но пом. механика был неумолим, хотя корпус судна страшно вибрировал в такт работы машин. Даже пытался шуровать котёл шлаком, доказывая, что при такой работе машин и на шлаке пар в котле будет держаться на «марке».
   Время приближалось уже к осени и вдруг кочегар Завгородний в порту снова стал проситься на берег, на один рейс. За это время он поднакупил подарков для женщин, воспрянул духом и снова захотел испытать своё счастье. Но механик ему отказал в этом. Вот перед следующим рейсом встанут они на профилактику и тогда они сходят вдвоём на берег. Ведь механик был тоже холостым. И двоим счастье скорее улыбнётся. Завгородний согласился с доводами механика и исправно шуровал в рейсе за двоих. А потом с механиком, в его каюте, вели долгий разговор. Видимо, Завгородний рассказывал ему о неудачных знакомствах. Теперь они, уже совместно, вдвоём, составили новый план действий, чтобы не «остаться в дураках ».
   С приходом в порт механик, дав задания своим помощникам и кочегарам, вместе с Завгородним шикарно оделись и сошли по трапу на берег. Вся команда с улыбкой провожала их, желала им удачи. Только Николай Александрович, наш капитан, с юмором, бросив на них взгляд, сказал негромко, как бы про себя, но так, чтобы слышали все стоящие:
   — Пошли бл.... искать по всему городу, а их тут, в порту, кучи. Вернутся два дурня ни с чем. Жён надо искать не тут, а в деревне. Здесь, у нас в городе, хороших мало. Голенькими оба придут. — Но слова капитана не оправдались.
   На третий день они оба вернулись под ручку со своими жёнами. У механика была весёленькая, чернобровая женщина лет тридцати пяти, а Завгородний вёл под ручку молодую жену капитана, с которой тот жил в гражданском браке и не расписан в ЗАГСе. Жил с ней около двух лет. Она была много моложе его и скучала без мужа в течении долгих его плаваний по реке. А тут подвернулся холостой, здоровый телом и душой, весьма образованный человек и Катерина, жена капитана, дала руку и сердце кочегару Завгороднему. Завгородний знал, что ему теперь на этом пароходе оставаться работать нельзя. Он распростился с командой и вместе с Катериной ушли в город. Он решил найти в городе для себя подходящую работу. И в этом ему обещал помочь механик.
   А механик? Он справил на пароходе маленькую свадьбу, на которую пригласил всю команду и на рейс взял молодую жену с собой, вроде, в свадебное путешествие.
   Навигация шла уже к концу. На берегу у механика была однокомнатная квартира и она с радостью согласилась жить и обзаводиться в ней. Сказала:
   — Потом видно будет.
    Они оба мечтали о счастливой семейной жизни и, кажется, механик одну жену в городе не оставит и найдёт подходящую работу на берегу.
   Но что потом получилось — никто этого не хотел.
   Началась Великая отечественная война, перевернувшая не только их судьбы, а судьбу всего Советского народа.
   И судьба этих людей мне осталась тоже неизвестной. Ведь и меня к себе взяла эта война

Февраль 2007 года


Обсудить на форуме

Написать письмо Василию Ивановичу Большакову

Список книг Василия Ивановича Большакова

Учебные диафильмы (ПРУ) Василия Ивановича Большакова