ПРОЗА/ВАСИЛИЙ БОЛЬШАКОВ/ДОРОГА В РАЙ


© Василий Большаков.Печора.
© webиздат,  www.pechora - portal.ru. Печора, 2005 г.
©
web-оформление, исправление, составление, новая редакция (2005 г.), обложка  - Игорь Дементьев
©
Этот текст форматирован в HTML  -  www.pechora - portal.ru, 2005 г.
 

Василий Большаков
"ДОРОГА в РАЙ"

Внимание! Вы не имеете прав размещать этот текст на ресурсах Интернета;
форматировать и распечатывать любым из способов.
Эксклюзивные права на публикацию принадлежат печорскому сайту "Свободная территориЯ"
(www.pechora - portal.ru)
Приятного чтения!
 

 

1   2   3

Оглавление

1. Дорога в рай.
2
. Рассказ старухи.
3
. Свадьба.
4
. Первая удача.
5
. Новые познания.
6
. У знахарки.
7
. Столпы науки Зимеи.
8
. Больные.
9
. Лекарские козни.
10
. Смерть Зимеи.
11
. Мечты и планы.
12
. А где же наши дети?
13
. В тюрьме.
14
. Дни лечения и заботы.
15
. Проблемы будущего.
16
. В поисках.
17
. В гостях и просьбах.
18
. Солидарность.
19
. Нашла коса на камень.
20
. Трудный выбор.
21
. Строительные заботы.
22
. Экзамены.
23
. Стройка в разгаре.
24
. Тюремные маляры.
25
. День открытия больницы.
26
. Больница заработала.
27
. Неприятности начинаются.
28
. Развал.

 

ДОРОГА В РАЙ

    Жил в одном селе мужик Иван со своею женою Анной. Что ни возьмётся делать, всякое дело у него в руках «клеится».. И зарабатывал мужик на селе на всём, что придётся и что подвернётся. И жена Анна тоже подходящая попалась. Без дела не сидела: то лён пряла, то полотно ткала, а скотинки мало было: всего одна корова да несколько овечек с курами. Обрядится быстренько, напоит своего Ивана свежим молочком и опять за своё дело Детей у них не было. Не дал, видно, Бог им этого счастья. Скучно Анне без деточек, да что поделаешь. Вот и убивала время Анна за пряжей да за тканьём. Зато у себя и у мужа одежды полотняной много всякой было. Наткёт, набелит, накрасит всеми цветами, аж любоваться можно. Сошьёт новую одёжку для Ивана, оденет его, всё подгонит по телу и росту и смотрит, любуется своим Иваном, а в глазах слёзы появляются: были бы детки, вот так бы их всех она и разодела, чтобы все ими любовались, говорили, что вон сын Ивана с Анной идёт, а если бы дочь, то всех нарядней её в селе одевала и говорили бы: «Вон дочь-красавица Анны с Иваном идёт». И парни на неё все любуются. Мечтает Анна о детях, а слёзы всё больше льются из глаз, Посмотрит Иван на Анну и у него от жалости тоже слёзы на глазах появляются. Всё передумали Иван с Анной, как бы их горю помочь, чтоб и у них детки завелись. Всякими травами чай заваривали, отвары разные пили. К многодетным в семьи ходили с подарочками. Одежду разную приносили, может они их наставят, как им делать надо, чтобы детки плодились. Сетовали на их горе многодетные жёны и мужья, давали советы разные. Всё переделали Иван с Анной, а детей всё нет и нет. А время-то всё идёт, не ждёт. Подойдёт старость — тут уж деток не жди, а живи, как Бог даст. И никто им в старости не поможет. Заболеют — некому будет им водички подать. Так и сгинут, как бобыли Думали, подумали и надумали они идти в Змеиную рощу. Так лес у них назывался. В этой роще колдунья в своей избе жила и свои колдовские дела вела. Избегали люди туда не только к ней, даже в Змеиную рощу ходить. Кто ни сходит туда, сразу болезнь несёт, а если саму колдунью повидают — несчастий не обраться потом будет. И даже не только скот, а после этого бывало и люди в той семье умирали. Нехорошая молва шла о ней. Прозвали её Змеёй, а рощу Змеиной называть стали. Но Ивана с Анной допекло. Если колдунья может делать зло, то может делать и добро. Да и народ часто на неё напраслину наговаривает. Собрались Иван с Анной к колдунье идти. Шанег и пирогов напекли с маслицем коровьим. Одежду новую ей Анна из своего полотна сшила и как пожилой женщине разными красками украсила, чтобы было приятно смотреть и носить. Помолились Богу Иван с Анной на дорогу. Идут, а у самих поджилки трясутся. Несколько раз останавливались, советовались, не вернуться ли им обратно домой, чтоб хвори какой от колдуньи в дом свой не принести, но как подумают о своей старости, то она им эта старость, хуже хвори уже стала казаться. Постоят и опять дальше идут Уже время обеда наступило, надо бы покушать, но до колдуньи уже близко было. Решили идти. Не прогонит, может, там у неё и пообедают. Стало уже избушку у неё видно. Старая, крыша соломою крыта, труба на бок скосилась, в стене одно окно, да и там стёкол целых не было: всё обломочки. Дверь едва держится, а калитка колом старым подпёрта, чтоб не упала. Видит Иван, что у неё полный беспорядок в избушке. Нет мужской руки и некому всё починить. Смотрит Иван — у калитки топор лежит, тупой, не точеный. Иван поточил его о лежащий камень и направил калитку, чтобы она не петлях держалась, открывалась и закрывалась, а Анна на дворе её убрала, подмела, сор в кучу сгребла и в яму закопала, а потом, почистив сапоги, постучали в дверь, но ответа не получили. Постояли немного. Не назад же домой идти? И открыв дверь, зашли в избушку В углу висели маленькие иконки, полузавешенные старой выцветшей занавесочкой. Иван и Анна перекрестились и оглянулись вокруг. В начале никого не заметили, где же старушка? А старушка на холодной печи лежит, старой шубой накрывшись. Увидала их, заворочалась, но спуститься с печи не может. Иван помог ей на пол стать, надел на неё шубу. Хотя было лето, но старушка дрожала, силы мало уже у неё было и мерзла. Посадил Иван её за стол. Анна убрала грязную посуду со стола и на своём новом полотенце еду разложила. Как увидала шаньги и пироги старая, глаза её загорелись и руки задрожали и потянулись к еде. Очень уж, видно, она оголодала. Накормили они старуху и та стала понемногу поворачиваться. Пальцем на пол показала, потом на окно. Догадались Иван с Анной что надо пол помыть и окно застеклить. В избушке было действительно очень грязно. Долго не делались тут уборки и от грязи досок и щелей в полу не видать. Нашла Анна у старухи помойное ведро и вехоть со старым лаптем и давай пол тереть и мыть. Стал пол беленький –любо смотреть. Иван посмотрел на окно и говорит старухе, что без стекла и инструментов окна не починить. Старуха на дверь, видимо кладовой, пальцем показывает. Открыл Иван дверь, а там полочки и инструмент на них разный лежит. И ящик со стеклом стоит и алмазный стеклорез в ящичке лежит. Но всё там в пыли. Видимо, не один десяток лет до инструментов никто не дотрагивался. Но раз инструмент тут разный мужской есть, значит был у старухи и муж. Хотел было Иван об этом у неё спросить, но ведь она ещё так слаба, ничего не может говорить, только пальцем шевелит. Вот поест, попьёт, отдохнёт, может, полегчает, тогда и спросить можно или сама обо всём расскажет. Весь день Иван проходил по дому, неполадки исправлял. Окно, как новенькое стало и солнце в него уже светит. Слазил на крышу, трубу поправил, не дай Бог, полетят искры и зажгут соломенную крышу, совсем пропадёт старуха Обошёл кругом избушку, пазы мхом проконопатил чтоб тепло из избы не уходило. А Анна, как пол помыла, вынесла всю посуду на улицу, разложила её на песке и давай тряпкой с песком натирать, грязь и ржавчину оттирать. Заблестел медный самовар, чистыми стали кастрюли, чугунки, миски и ложки. Принесла в избу дров, затопила печку, чтоб протопить и сменить воздух в избе, потом поставила чугунок щи варить. Нашла у старухи на огороде капусту и картофель, а мясо и хлеб они с собой прихватили. Ведь в пути им кушать захотелось бы, но не съели и здесь пригодилось. Щи вкусные получились. Все трое сели за стол, Иван с Анной перед едой перекрестились, а старуха только помотала рукой, наверно тоже хотела перекреститься но не получилось Анна всем налила горячих щей и сама села кушать. Потом самовар медный углями из печки вскипятила и чаем вкусным с сахаром всех напоила. Ожила старуха, стала потихоньку по избе бродить и немного, очень тихо, говорить, жалуясь на свою старость и немощь, а помочь ей некому. Когда чаю напились и в избушке стало тепло, старуха совсем согрелась и заговорила. Рассказала она нам свою нелёгкую Судьбу.
 


РАССКАЗ СТАРУХИ


   Родилась я далеко отсюда в бедной крестьянской семье. В молодости была красивой девушкой и многие парни сватались за меня, но я ещё никого не любила да и родители бедных женихов не желали. Не хотели, чтобы замужем мне жилось плохо. Так я ещё прожила два года, но потом мне приглянулся парень из другой деревни: красивый, рослый, нежный и бережно он ухаживал за мной. Но и у него семья была бедная, а детей в семье, кроме него- целая куча: мал мала меньше. Посватался он за меня, но родители мои даже и слушать не хотят, чтобы меня замуж за него отдавать: «Ты же там только и делать будешь, что всю эту ихнюю шантрапу обстирывать и обмывать будешь, да вечера за скотом у них ходить будешь». Хотя скота-то у них была всего одна корова, лошадь да куры. Заплакал парень, что не отдали меня замуж за него мои родители да и я после этого вся в слезах была. Вскоре после этого в нашей деревне появился господин Он ходил по домам, налоги со всех собирал. И к нам пришёл. Как увидал меня – опешил, даже о налоге ничего говорить не стал. Ушел, а через неделю его родители вместе с ним прикатили на паре лошадей к нам свататься. Отец и мать их за стол посадили, угостили, что было, Жених же всё сидит, улыбается и на меня смотрит, а у меня на душе -мой парень Петя из той деревни, у кого большая бедная семья была. А родители жениха похваляются своим богатством и что сын на налогах хорошо зарабатывает Если замуж меня за него отдадут, то она, (то есть — я), жить богато будет. И одежду хорошую для неё( это для меня) новую, модную заведут, а налог с вас (с моих родителей ) совсем брать не будут (пока он будет собирать ). Привезли они отцу с матерью подарки, на стол вытащили бутылки крепкого вина и под хмельком отец и мать согласились отдать меня за него замуж. А когда утром хмель прошёл, то одумались, что там их дочь будут всё время бедностью упрекать, то изменили своё решение и во второй приезд им отказали и их подарки все назад возвратили. Через две недели этот отказной жених приехал и такой налог отцу преподнёс, что отец тут и сел. Все у нас продать, то и тогда не наберётся, чтоб уплатить налог. Отец поехал в город с жалобой на него Но там были все уже подкуплены и сказали, что такой большой налог — это недоимка прошлых лет, хотя отец всё исправно платил и им показывал старые бумаги об уплате всех налогов. Ничего не получилось с жалобой у отца. Пришлось возвращаться впустую домой. А мой Петя о налогах  всё уже узнал и предложил мне убежать с ним на чужую сторону, как можно дальше от родных мест. Петя сказал, что у него хотя отец не доволен, что здоровый сын из семьи уходить собрался, но зла ему делать не хочет и в путь-дорогу отпускает и даже отдаёт ему последнюю лошадь. Я же своих родителей спрашивать не стала, знала, что они меня не отпустят и выдадут теперь замуж за богатого, нелюбимого. Потому тоже и я втихаря от родных потихоньку собралась и в условное время Петя подъехал на лошади с телегой и мы бросились вдаль искать свою Судьбу. Первые дни гнали лошадку, стремясь отъехать подальше. Боялись погони моего отца и богатого жениха. Ведь после нашего побега они скорей всего сговорятся и станут нас искать вместе. А женишок может на поиски поднять всю округу и своих подручных по всем деревням. Так мы гнали лошадку целую неделю. Дадим ей и себе немного отдохнуть и снова дальше в путь. Заехали в один город, нашли себе комнатушку, Петя устроился в извоз возить товары, а я нанялась на фабрику. Фабрика была текстильная и у ткацких станков стояли всё женщины. Меня мастер поставил ученицей к одной, уже пожилой, но доброй и обходительной, женщине — Марии Павловне. Она мне, в начале, велела присматриваться к её работе и станкам, Привыкать к шуму станков и разговаривать с ней больше не словами, а мимикой. Потом уже она рассказала устройство станка и какие работы надо выполнять при обслуживании станка, как эти работы выполнять быстро, буквально на ходу, так как Мария Павловна обслуживала не один, а шесть станков и за это больше получала. Мастер — Андрон Никитич — средних лет, довольно симпатичный мужчина, почти, каждый день подходил к Марии Павловне и справлялся о моём обучении, при этом всё время ласково посматривал на меня. Через месяц я, по дозволению Марии Павловны уже начала стоять у одного станка и справлялась со всеми видами работ. Однажды Андрон Никитич принёс нам по кульку конфет за успехи в работе, Мы конфеты приняли, но Мария Павловна мне сказала, что это не к добру. К ней он не будет приставать. Она в летах, а вот тебе он кой-что предложит и не двусмысленно намекнула. Я сразу вся покраснела и сказала: «Да как он это сможет?»
   — Сможет, дорогая, он всё сможет. Согласишься — будешь тут работать и деньги пойдут. Не согласишься — уволит. Вот так что, дорогая, думай. Но ему не говори, что я тебя об этом предупредила. И меня тогда тоже уволят. Обсуди дома со своим мужем, если с мастером не спутаешься.
    И действительно, по окончании смены меня на выходе из проходной догнал Андрон Никитич и предложил то, о чём меня предупредила Мария Павловна. Я ему ничего не ответила, а дома обо всём рассказала Пете. Была бы я тогда пожилой женщиной, может так бы там и жила с Петей в этом городе. Там было спокойно.  Никто нас не знал, не искал, а Петя на лошадке катался с товаром. С фабрики развозил его по городу в магазины. Когда вечером возвратился Петя с работы, я ему обо всём рассказала и проклинала свою красоту. Такое может повториться и в других местах, а тут надо было бросать работу на фабрике и уезжать в другое место. Мария Павловна сказала, что мастер — мужик настырный и на другом предприятии в городе найдёт и не отстанет, начнёт шантажировать и нам надо уезжать. Но Петя всё же на прощание решил и мастеру устроить подарок, На другой день мы уже решили на работу не выходить, деньги за прошедший месяц мы получили, а решили съездить к жене Андрона Никитича. Узнали, где они живут и что жена мастера нигде не работает, а возится с малышом. У них был свой дом на окраине города и мы, собрав вещи и, рассчитавшись с хозяйкой за комнату, решили заглянуть к жене Андрона Никитича, когда его дома не было. Нас встретила довольно симпатичная, еще сравнительно молодая, женщина. Провела к себе в прихожую и спросила, что по какому случаю мы к ней приехали. Я, не скрывая, всё рассказала жене, что Андрон Никитич мне предлагал. Она была крайне возмущена поведением мужа, а мы были возмущены тем, что нам пришлось бросить из-за его любовных притязаний работу на фабрике и остаться без средств, пока вновь где-то не устроимся на работу, Я сказала, что уже освоила работу на ткацком станке и могла уже на нём самостоятельно работать, что несколько смен на работе уже стояла на всех станках Марии Павловны. Она только наблюдала за моей работой и была довольна, что мне теперь можно приступить к самостоятельной работе, если таковую даст мастер. А мастер даёт, но с условием, которое я вам рассказала. Жена мастера подошла к шкафу и дала нам денег, которых могло нам хватить, при экономном расходовании, на месяц пока мы где-то вновь не устроимся на работу. Мы поблагодарили его жену за оказанную денежную помощь и сказали, что если будем по богаче, то их вам вернём с благодарностью. А ведь могла она поступить и иначе- просто нас выгнать из дома. Мы с Петей на лошадке снова отправились искать место и работу и испытывать свою Судьбу. Не буду я вам всё рассказывать, но сменили мы много мест и всё из-за меня, из-за моей красоты. Или мастер, или хозяин, или его сыновья влюблялись в меня и опять приходилось снова довольно быстро менять и место жительства и место работы. А мой богатый «женишок» оказывается вместе с моими родителями уже напали на наш след и успешно по нему шли за нами, но благодаря нашим несчастьям, что приходилось часто менять нам место и работу это затрудняло их поиски и мы, не ведая этого, спокойно разъезжали по стране в поисках своего Счастья, тогда как Несчастье шло за нами следом.  «Женишок» ведь не знал Пети, знали Петю только мои родители. И раз, проездом в одном городке он, проезжая на бричке, спросил Петю, что не видал ли он где-либо такую женщину вместе с мужчиной вашей комплекции. Петя сразу сообразил, кто это, так как я ему «женишка» подробно в словах описала и Петя его направил по ложному пути в совершенно другую сторону от того направления, по которому ехали мы. В одном большом селе мы с Петей устроились на работу у богатого пожилого крестьянина. Самому ему уже было трудно вести всё огромное хозяйство. Супруга была нездорова. Детей при них не было. Две дочери были замужем, жили далеко от них и бывали редко у родителей и хозяин Игнат Иванович все дела по хозяйству взвалил на Петю, узнав, что он крестьянский сын да ещё и с лошадью.

 

С В А Д Ь Б А
 

    Хозяин заинтересовался нашими родителями и впоследствии нам пришлось рассказать ему все наши муки. Он нас внимательно выслушал и сказал, что вам надо обвенчаться в церкви, чтобы вы жили законно, тогда реже будут предъявлять к вам подобные претензии. Вы же беглые и вас по закону могут даже арестовать. А когда будете заключать брак, при его заключении можете изменить свои фамилии и изменить документы. Имена и отчества можно оставить, это не так заметно. Больше спрашивают фамилию. Свадьбы делать не надо. Это для вас лишние расходы. И никому о венчании лучше не говорить. При венчании мы со старухой съездим с вами в церковь и представимся там за отца и мать. Да простит нас Бог в этом грешном деле, ведь не для выгоды своей это делать будем, а для блага любящих сердец. А Бог велел всех любить и оказывать любящим помощь. В один из воскресных дней Игнат Иванович нас предупредил, что он договорился с попом вас обвенчать без посторонних и любопытствующих, только в нашем присутствии. «Я кое что за венчание попу дал. Он мужик сообразительный, тоже молчать будет. А народу — лишь бы потрепаться, как узнают о венчании и разговор может до какого либо начальства дойти и начнут потом всё выяснять Так что всё лучше будет в тайне и никакой свадьбы на всё село делать не будем. Отметим это только в своём кругу: нас четверо да батюшку пригласим, у него жены нет и некому об этом болтать А если что и кто спросит, то надо говорить, что день рождения был у Петра. В назначенный день мы приоделись и на лошадке Игната Ивановича вечерком, все четверо поехали в церковь. Там уже нас ждал батюшка. Когда нас увидал, то весело улыбнулся и пожелал «такой великолепной паре» всех благ в жизни. Венчание было выполнено по всем правилам. Игнат Иванович для этого даже припас нам два золотых кольца, хранившихся от их свадьбы. Всё прошло тихо, не заметно и вечерком отметили это событие празднично накрытым столом. Его приготовила Надежда Петровна — супруга Игната Ивановича. Хотя ей это было делать тяжело, но она нашла силы и съездить в церковь и приготовить с моей помощью праздничный ужин. Мы просидели за столом почти до полуночи, но Надежда Петровна, ссылаясь на немощь, пошла к себе отдыхать. Утром она почувствовала себя хуже и Игнат Иванович на рысаке съездил за доктором. Доктор долго расспрашивал Надежду Петровну, слушал её грудь, щупал пульс и назначил лекарства, а потом, наедине долго говорил с Игнатом Ивановичем. После разговора с доктором, Игнат Иванович вышел хмурым и сказал нам, что болезнь у неё тяжелая, запущенная и на выздоровление надежды мало. Выписал лекарства, но они лишь будут снимать боль. Мне было очень жаль Надежду Петровну и я стала думать, как помочь их горю. Моя мать в деревне лечила кое-кого травами. Какие её успехи были — я не знаю. Но мать летом всегда брала меня на луг или на поле собирать цветы и травы и рассказывала о каждой травке очень много: от каких болезней и как её применять. Я всё запоминала, память у меня была хорошая, а мать частенько меня проверяла, насколько хорошо я всё запоминала. Говорила, что в жизни это всё очень пригодится. Сколько раз она вылечивала от всяких болезней и отца, да и мне велела делать настойки из трав, если что-то начинало болеть. Мать говорила — болезнь не надо запускать, а если своевременно начать лечить, то болезни излечиваются и быстрее проходят.
 


ПЕРВАЯ УДАЧА


    На чужбине нам с Петей было не до трав, но сейчас, когда Надежде Петровне стало плохо, я стала вспоминать все травы, какие можно было применять для лечения Надежды Петровны. Я решила сама потихоньку осмотреть Надежду Петровну, послушала её грудь и потом стала вспоминать все советы моей матери, какие можно травы применять для лечения. Сходила несколько раз на луга и набрала трав от всяких болезней и тех, что теперь были нужны для примочек и отваров Надежде Петровне. Игнат Иванович удивился, увидав у меня такое количество трав и кореньев, которые я принесла. Некоторые надо было сушить, а другие разводить в водке или в вине, третьи — готовились сразу, в виде примочек и отваров. Он расспросил меня, насколько я знакома в применении трав,  но промолчал, видимо, не удовлетворившись моим ответом. На следующий день вновь приезжал доктор и сказал Игнату Ивановичу, что положение супруги безнадежно. Я попыталась поговорить с доктором по применению моих трав для лечения, но доктор, выслушав, только покачал головой, а потом сказал: «Попробуйте, может, полегчает, но моя медицина тут уже бессильна».
   И я начала Надежде Петровне делать согревающие компрессы из трав, давала пить, приготовленные из трав, микстуры, не отходила от постели дни и ночи и засыпала ненадолго, когда Надежде Петровне было легче.
   Так прошло две недели. Состояние её было без изменений, но не хуже, как это прогнозировал доктор. Он ещё приезжал к ней два раза, но улучшения не заметил, мне же казалось, что Надежда Петровна лучше стала реагировать на мой разговор и легче принимала мои лекарства и настойки. Так прошло около месяца и меня часто одолевало сомнение, что я сама бесполезно трачу свои силы и время, раз врач находит состояние Надежды Петровны безнадежным. Кушала она плохо и давать еду ей приходилось почти принудительно, часто небольшими дозами. Прошла неделя И вдруг Надежда Петровна попросила мужа, чтобы он истопил баньку и сводил её там погреться и помыться. Игнат Иванович был в недоумении: не перед смертью ли она попросила баньку истопить? Ведь бывало такое у стариков. В бане она с удовольствием парилась не на сильном жару. Вымыли мы её с Игнатом Ивановичем и потом дома до пота пила чай с малиновым вареньем. Вытерев пот с тела, её уложили спать. Всю ночь она спала спокойно и я вместе с ней хорошо выспалась Приняла мои лекарства и, нежно погладив меня по щеке, сказала: «Спасибо тебе, деточка, вы меня спасли» и с этого дня у неё дело быстро пошло на поправку. Игнат Иванович повеселел, хотел меня чем-то отблагодарить, но не знал чем. Я ему сказала, что каждый человек должен делать добро другому и меньше будут болеть люди. Через месяц Надежда Петровна ходила уже по дому, крутилась около печи, приготовляя пищу, но работать на улице или со скотом мы пока её не допускали, хотя она всё порывалась сходить посмотреть во дворе своё хозяйство. В селе уж все знали, что я спасла от верной смерти Надежду Петровну, когда уже даже врач отказался  её лечить дальше, признав её состояние безнадёжным. Пока я лечила супругу Игната Ивановича, в это время запасала на зиму нужные травы, цветы, коренья, листья и Игнат Иванович для этого отвёл мне специальную комнатушку и даже пытался помогать, но мыс Петей успешно справлялись сами. Через некоторое время крестьяне меня стали звать посмотреть их больных жён, детей или внуков. Я всем отказывала, у кого больных лечил врач, а те, у которых положение было тяжёлое, часто уже были на грани смерти и я тут их лечить не бралась, сказав, что болезнь запущена и одолеть мне её не по силам.

 

НОВЫЕ ПОЗНАНИЯ


   Некоторые на меня обижались, что я отказывалась лечить. Другие понимали, что не всё я способна делать. И действительно, я ещё многое не знала о чудодейственной силе трав. Я об этом раз намекнула Игнату Ивановичу. И он мне сказал, что в одном месте он знает старушку, которая раньше занималась лечением, а теперь по старости никуда не выезжает и лечить отказывает. Она живёт одна в лесной избушке. Мужа схоронила, а детей ей Бог не дал. Ехать к ней вёрст пятьдесят с гаком будет. Наверно и с едой теперь плохо у неё. Вот я по собираю кое-что для вас, чтобы жить там вам было можно и, если она согласится, оставлю вас я у неё перенять её секреты лечения. Надо, конечно, её материально поддержать да и дом посмотреть — не постарел ли? Может и жить в нём уж нельзя. Я с Петей обо всём поговорил и он согласился с моей поездкой, но чтобы и он туда тоже дорогу знал. И решили ехать все трое вместе. Это у Игната Ивановича и Пети займёт дня три. Игнат Иванович на это время наймёт соседских мужиков, чтобы они эти три дня управлялись со скотом и что там прикажет Надежда Петровна.
    Игнат Иванович запряг в тарантас ходового рысака. Мы погрузили муку, масло, мясо и другие самые необходимые продукты, а там, на месте, видно будет, что надо ещё привезти, если старушка согласится меня приютить и с ней совместно пожить какой-то срок. Это уже видно будет, насколько ценные сведения о травах станет давать старушка. Петя мне купил большой блокнот и ручки для записи более нужных сведений. Я сразу набросала план, о чём больше спрашивать бабушку. Конечно, надо спросить, как она лечила больных в случае тяжёлых заболеваний. И конечно, надо тут поинтересоваться удачными результатами. Нельзя игнорировать и её промахи в лечении. И всё достоверное, ценное надо записывать. А вот как потом всё это проверить? Я этого не представляла. Не буду же я действовать и лечить точно по её указке. Вдруг всё это чушь! Так можно не вылечить, а угробить людей и за это народ мне не простит. Если я собираюсь лечить, то надо всё знать точно и наверняка, чтобы в лечении никаких промахов не было. Надо составить перечень разных больных, каким образом она их лечила и сколько времени ушло на лечение? Где производилось лечение? Какие она имела контакты с врачами? Как к ней относился народ? Вопросов была целая корзина и надо их все решить. А что не удастся с ней решить, то придётся где-то узнавать в других местах, у других людей. Я всю дорогу только об этом и думала, а потому Пете и Игнату Ивановичу казалось, что я не хочу с ними говорить. И они на этом не настаивали. Дорога была просохшая, рысак бежал резво и шагом шел, где были на дороге вымоины, колдобины и разъезженная колея. На полпути дали рысаку один раз отдохнуть и снова дальше в путь. Петя сидел на облучке рядом с Игнатом Ивановичем и расспрашивал о ближайших тут селениях и людях, чем они тут занимаются и какое ведут хозяйство? Игнат Иванович сказал, что богатством ни одно село здесь похвастать не может. Не знают, как надо правильно вести хозяйство на своей земле. О простейшем севообороте представления не имеют, а потому и не соблюдают. Изредка попадались встречные повозки и телеги, тащившие мешки с зерном и брёвна из ближайшего леса. А леса здесь большие, тянутся на десятки вёрст Это и есть их главное богатство. Рубят лес и возят в город, там и продают и многие всю жизнь на этом только и живут Пока то да сё, Игнат Иванович вдруг с дороги своротил в лес и покатил по лесной дороге, по которой мужики вывозят из леса брёвна, но и эта дорога постепенно стала исчезать в лесных развилках. Ехали уже шагом по тропе, боясь зацепиться за деревья и кусты и вскоре в лесу показалась избушка. Никто в избушке у старушки не вышел их встречать, хотя тарантас громко тарахтел на неровностях и кореньях деревьев, пересекающих тропинку. У избушки остановились, отпустили рысака на луг кормиться, а сами все трое вместе вошли в избушку. Старушка сидела в стареньком кресле и, видимо, дремала после полуденного обеда. Места теперь в избушке для одной было многовато, но раньше жила не одна, а с мужем. Было две комнаты, отапливающихся от одной печки. Когда вошли, старуха вздрогнула, пошевелилась, посмотрела на них и показала на лавку, чтобы садились. Внимательным взглядом осмотрела каждого и на лице её вспыхнуло недоумение: люди вроде, все здоровы, тогда зачем они приехали к ней? Не в гости же? Тем более у неё и угощать-то нечем. Постный суп да сухари. Вместо чая — листья смородины и есть немного клубничного варенья. Сахара она потребляла мало. Игнат Иванович, как старший, вежливо с ней поздоровался, назвав старушку по имени-отчеству. Она кивком ответила на приветствие. А так как Игнат Иванович молчал, то она догадалась, что разговор будет долгий и кивком им показала на вешалку у двери, чтобы все раздевались. Игнат Иванович сходил за торбочкой с дорожными продуктами и попросил разрешения покушать с дороги. Она кивнула и сказала: «Садитесь за стол. Чайник в печи, богатой едой не располагаю, а женщина, видать, травками занимается. Похвально. Польза от них большая, только не все это понимают».
 

У  ЗНАХАРКИ

   Тут она приумолкла, посмотрев на наши продукты, разложенные на столе. Игнат Иванович пригласил её садиться за стол, покушать за компанию. Она ничего не ответила, но кресло придвинула ближе к столу, а когда увидала бутылку красного вина в руке у Игната Ивановича, сходила тихонько до шкафа и выняла четыре небольших миниатюрных рюмочки. Я внимательно на них посмотрела и определила, что это был какой-то подарок старухе, может ещё в молодости от мужа или за её заслуги по врачеванию от благодарных клиентов. Игнат Иванович, посмотрев на рюмочки, улыбнулся : много ли в них нальёшь, но, просить более крупные, не стал. Все выпили по рюмочке, как сказал Игнат Иванович: «За знакомство». Сам представился и представил меня с Петром, как мужа и жену. Звали старуху Зимея Зиновьевна или просто: Баба Зимея. Выпив рюмочку, видно вино старухе понравилось, и она свою стопочку придвинула ближе к бутылке и Игнат Иванович её снова наполнил. Она выпила и рюмку убрала в сторону, сказав: «Первая рюмка согревает, вторая — даёт здоровье, а третья — портит человека. Видно, давно баба Зимея не ела мяса и с удовольствием уплетала кусок за куском, хотя и зубы были не все. Мне так и хотелось сказать Зимее, чтобы пожалела она свой желудок на старости лет, ведь с непривычки может пронести. Но подумавши, ведь людей лечила и сама про себя знает, сколько мяса может вытерпеть её желудок. Заболит, так травки какой либо найдёт, а тут на даромшину и волю можно себе дать. Однако ни сейчас, ни потом, старуха, не мучилась своим животом и весело сидела на кресле. Покушав, заварили в чайник настоящего чаю и выложили на стол разных конфет. Зимея жадно посмотрела на конфеты, видно, в молодости их любила, но с чаем использовала всего половину конфеты, а вторую половину, завернув в фантик, положила себе в сахарницу, в которой валялись три небольших обсосанных кусочка сахара. Видно, после плотной еды вернулось хорошее настроение к бабе Зинее и она попросила меня рассказать о себе: откуда родом, кто учил разбираться в травах. Когда я рассказывала, у бабы Зинеи всё больше расширялись глаза и открылся от изумления рот. Она не вытерпела и сказала: «Ты что же, дочка, всё про меня рассказываешь, а про себя ничего не сказала?» Теперь уже я была изумлена больше, чем баба Зинея Оказывается у старухи в молодости тоже оказалась такая же нелёгкая Судьба: тоже травам её учила мать, тоже хотели выдать замуж за нелюбимого, потом они сбежали из дома и так же, из-за своей красоты, часто им приходилось переезжать с места на место и бросать работу. Её долго разыскивали и потом они скрылись в этом лесу, Построили тут домик и она начала врачевать в ближайших сёлах и деревнях, понемногу набираясь опыта и знаний от других, сведущих в этом деле людей. Муж на своей лошади стал возить бревна в город. Так они в этой избушке и жили двенадцать лет. Детей у них не было, видно Бог не желал их дать. На тринадцатом году жизни она потеряла мужа. В городе, куда он возил и продавал брёвна, узнали его, что он её похитил и увез. Стали его допрашивать, где находится она, но он ничего не сказал. Его страшно били, но он молчал. Потом, полумертвого, бросили на телегу и плёткой огрели лошадь, чтобы его увозила с их глаз. А лошадь знала их дом и привезла его уж при смерти домой: «Что я с ним ни делала, пытаясь спасти его жизнь, ничего не получилось. Умер мой муженёк и вон там, за окошечком, его могила»
   — Зло меня взяло на тех людей, что они избили моего любимого мужа до смерти. Собрала я отравной травы побольше, хвори и боли вызывающей, насушила её и пошла в город, нарядившись старухой-нищенкой и разыскала этих людей, где они в городе живут. Муж, пока был в сознании, всё о них рассказал мне и их я легко нашла. Как нищенка, заходила к ним в дома,  подбросила этих трав в их воду и поскорее ушла из города. Через некоторое время в этих семьях почти все заболели и стали болью очень мучиться. Врачей  вызывали, но они с этой болью сделать ничего не смогли. А я после смерти мужа от горя седая стала и лицо покрылось морщинами, сразу постарела и красоту свою потеряла. Немного спустя из этих семей, кого не поразила боль, приехали ко мне и, рассказав всё, стали просить меня снять с них боли. Я спросила их: «А может, в ваших семьях кто либо зло сотворил ? Тогда надо у Бога просить прощения, не у меня «Они же ответили, что у них никто зла никому не делал. Солгали они мне. Я во зле их всех выгнала вон, сказав, чтобы все сходили к попу на исповедь и просили прощения, а потом бы ехали ко мне, Богом прощёные. Вскоре снова они приехали ко мне, сказали, что исповедовались. Привезли продукты и деньги предлагают. Слезно просят от боли избавить. Сжалилась я над ними. Приготовила в бутылку микстуру и сказала, как и по сколько её пить. А за это два воза муки пшеничной и корову с них потребовала: «Как привезёте всё, остальное лекарство отдам, тогда всё и пройдёт у них. Согласились они и слово своё сдержали. Вот так одна и живу с тех пор...
    Она замолчала и слёзы у неё выступили на глазах. И мы все сидели, подавленные её рассказом.
   Потом она снова заговорила:
    — Плохо мне одной здесь, сил уж совсем не стало,  даже себя обслуживать трудно. Врачевание совсем забросила, никуда не хожу и ко мне никто не стал ходить. Изредка кое-кто приезжает за лекарствами и травами, тогда что-либо и привезут или за старое лечение иногда вспомнят, а так — на своем сижу, на огороде малость растёт, а муку покупаю на деньги, что от мужа остались, да лошадь его вместе с телегой продала. А сейчас и эти запасы все закончились. Не знаю, как дальше жить? И Бог смерти не даёт, от болезней ограждает, а самой на себя руки накладывать — то великий грех!
   Все долго молчали после слов Зинеи, а меня её рассказ, как ножом по сердцу саданул. Не дай Бог, чтобы это всё со мной случилось в будущей жизни. Уж больно похожи её и моя молодости и не дай Боже такой старости.
   После этого уже перешли к делу. Я сказала, что хочется мне лучше узнать действие трав и цветов, люди просят меня приходить оказывать помощь больным, Но я пока в своих знаниях не уверена и мне хочется поговорить обо всём, поучиться у вас, ваш большой опыт перенять, пригодилось бы всё это при лечении добрых людей, но не таких, которые довели вашего мужа до гибели. Вы, как всё это рассказали, у меня даже на сердце тяжело стало: а вдруг и моего Петю так же поймают и изобьют. Лучше бы вы нам это не говорили. Теперь всё это в голове думой стоять будет и днём и ночью. Но дело надо начинать и если вы будете согласны своим большим опытом в лечении поделиться со мною, то я с вами останусь, буду вам по хозяйству помогать и кушать нам будут привозить или Петя или Игнат Иванович. Может и корову заведём. Здесь места хорошие. Около дома луг и сено тут заготовить на корову можно. С молоком своим были бы..
   — Мне, дорогая, сейчас не много чего надо, вам о себе думать надо, чтобы жизнь свою устроить. Ведь у меня вторая комната пустует, вот там ты и поселишься и Петя к тебе будет наведываться, а если пожелаете, то и оба можете поселиться у меня. Только где здесь работу найдёшь? Не город, а в сёлах своих батраков хватает. С лошадью, конечно лучше. Можно и лесом, заняться, как мой занимался — царство ему небесное. А знания мои зачем мне в могилу тащить? Буду всё рассказывать, что накопилось в моей жизни Мне легче с тобой заниматься, ведь твоя матушка уже кое к чему тебя натаскала. Вот и Игнат Иванович говорит, что вы его жену от смерти спасли. Это большое благородное дело. Оставайся, доченька, и мне веселее с тобой станет. А плохие люди ко мне сюда побаиваются заглядывать. Отвадила я их. Если попытаются ещё при мне к нам по худу заглянуть, то и ружья мужа у меня остались. А пуще всего их страх сюда идти не пускает. Всякие тут разговоры в народе про меня ходят. Один  лучше другого выдумывают про меня небылицы. Стращают друг дружку, а я молчу. Пусть стращают, Меньше недругов сюда лезти станет, а если ещё и Петя с нами жить будет, то совсем хорошо станет. Ведь здесь можно и хозяйство небольшое развести. Хлев для скота можно живо срубить. Лес рядом… Что-то я сегодня разговорилась. Вы ведь с дороги, надо вам и отдохнуть. Там, в другой комнате три койки с постелями. Пусть Петя вынесет их на улицу и от пыли похлопает. Давно на койках никто не спал. Сейчас уже темно назад ехать да и лошадке надо отдых. На ночь надо её в сараюшку завести и закрыть. Там свободно. Раньше корову там держала. А я сейчас больше на печке сплю, грею на кирпичиках свои старые кости...
   Однако ещё часа два сумерничали. Никак не могли закончить разговоры на разные случаи жизни Только, когда уже совсем стемнело и Зимея забралась под шубу на печке, смолк разговор в избушке. Все мы  спали на деревянных кроватях, на матрацах, набитых Петей свежим сеном и накрывшись старыми одеялами. Надо будет сказать завтра Пете, чтобы привезли новую постельную принадлежность. Кровати тоже были старые, может, на них и больных лечила и об этом надо переговорить с Петей.  Зимея нас обнадежила и завтра утром всё решим, что нам делать? Ночь спали все крепким сном, видно, утомила нас всех длинная дорога и напряжённые разговоры с Зимеей. Утром все проснулись рано. Игнат Иванович решил сегодня утром отправляться домой.  На дорогу согрели на костре в чугунке воду и заварили чай и плотно покушали хлеба с мясом. Вместе с Игнатом Ивановичем поедет и Петя, Надо там помогать по хозяйству, ведь время летнее и работы в хозяйстве везде много. Зимея с Игнатом Ивановичем договаривались, когда приехать ему к нам на побывку и что необходимо привезти. Корову решили своим ходом перегнать. За два дня дойдёт. А мне поручили косить траву и готовить сено на зиму. Коса у Зимеи нашлась и её Петя подогнал под мой рост и хорошо наточил. Расставались грустно, но ведь не на долго, а там на зиму может и Петя к Зимее переберётся. Ведь зимой дела у Игната Ивановича будет меньше, а Петя может заняться постройкой хлева для коровы и заготовкой леса для продажи. На зиму нужно завезти сюда необходимое количество продуктов. Когда Игнат Иванович и Петя уехали, сразу как-то опустело в дому.



 СТОЛПЫ НАУКИ ЗИМЕИ


    Зимея сразу же занялась за моё «образование». Развесила плакат с внутренними органами человека и стала подробно объяснять их назначение. Потом перешла к болезням, которые могут поражать эти органы и как каждая болезнь проявляется на человеке. Тут у неё была уйма примет и я всё в свободное время стала записывать в блокнот, чтоб не забыть, сказанное Зимеей. Я была поражена, насколько велики были знания Зимеи и чувствовала, что на мою подготовку уйдёт не один год. В травах хотя я разбиралась не плохо, но всех свойств, даже хорошо знакомых мне трав, я не знала. Оказывалось, что одна и та же трава может лечить несколько болезней, а может давать и вред человеку, смотря как её приготовить и в какое время года собирать. Всё это я опять записывала в блокнот. Чувствовала, что бумагой запаслась ничтожно мало и со следующим приездом Пети надо заказать ещё 3-4 Блокнота или больших тетрадей. Зинея на другой день меня подробно спрашивала о том, что рассказывала сегодня и очень часто делала мне замечания в неточности ответа. Говорила, что неточность знаний может привести не к лечению болезни, а к её усугублению. Расспросила, как я лечила жену Игната Ивановича. В принципе осталась довольна моим лечением, но уж очень долго я возилась. Можно было лечение ускорить в 2-3 раза и рассказала, как она эту болезнь лечит. Я удивилась простоте её лечения и большой эффективности. Я заметила, что Зимея со мною стала выглядеть лучше, здоровее и появилась в её теле необыкновенная подвижность. Я ей об этом сказала. Она усмехнулась и сказала что многие болезни можно лечить без трав и лекарств, нужно только человеку создать для того благоприятные условия.
    Свободного времени для записей у меня было мало. Утром, как только начинало светать, брала косу и шла косить траву. Луг хотя был не большой, но трава выросла густая и высокая. За несколько дней накосила и наготовила сена на всю зиму корове, даже с телёнком. Всё сносила и сложила в скирду около сарая, чтобы зимой сено было под рукой. Вот только когда Петя привезёт или пригонит нам корову? Надо договариваться с Игнатом Ивановичем Думаю, что корову нам даст и дорого не запросит После сенокоса шла в лесок за дровами, собирала хворост и сухие сучья, несла в избушку и топила печь, если на улице было прохладно. Надо сказать Пете, чтобы на лошади съездил за дровами, а то вблизи избушки весь сушняк был выношен, а ходить далеко в лес тяжело и к тому же я одна в лесу быть боялась. Зимея копошилась около печи, приготавливая пищу на целый день или пекла хлеб. Это была её забота. После завтрака с Зимеей шли на огород, возились с огородными культурами. Рядом был ручеёк и оттуда брали воду на полив. Зимея говорит, что в это лето всё растёт хорошо, особенно картофель и капуста. Было у неё посажено немного огурцов, помидоров, моркови и разной зелени для приправ. Потом Зимея шла отдыхать, а я садилась за стол и вела записи, чтоб не забыть сказанное Зимеей вечером. Ведь света у нас не было. Лампа стояла в кладовке, без керосина. Сейчас лето и ночи ещё короткие и лампа не особенно требуется, а вот осенью и зимой дни короткие и без лампы никак нельзя. Надо Пете сказать, чтоб купил фонарь ходить в сарай к корове и керосину канистру. У Зимеи есть несколько свечек, но она их бережёт на непредвиденный случай. Отдохнув, Зимея вставала и садилась за стол, приглашая меня заниматься. Просматривала мои конспекты. Исправляла мои ошибки. Потом называла тему занятий и рассказывала всё подробнейшим образом, что касалось той или иной болезни, способа лечения и приготовления всех возможных лекарств, настоев и сборов, необходимых для лечения этого недуга, о котором меня знакомила Зимея. После обеда занятия вновь продолжались до самого ужина.Ужин был лёгкий. Мне, в начале, не хватало, но я терпела и добавки к ужину у Зимеи не просила, но потом к такому ужину привыкла и ночью спала легко, не просыпаясь до самого утра. Зимея ночью иногда вставала, что-то копошилась на печи, иногда слазила с печки и пила у шкафа какие-то настойки. У меня иногда ныли руки, ноги и спина, но Зимея мне никаких настоек пить не давала, а угощала своими разными чаями, приготовленными из всевозможных листьев и трав. Через две недели приехал на своей лошадке и телеге Петя и пригнал корову. В дороге хоть была только два дня, но отощала Непривычно на привязи шагать за телегой. Мы с Зимеей её накормили свежей травой. Молока с дороги нам дала совсем мало. Петя сказал, что дорогой три мужика его остановили и пытались у него забрать не только корову, но и лошадь. Хорошо, что Игнат Иванович на дорогу дал двустволку, как припугнул их выстрелом под ноги и их, словно ветром, сдуло и больше не показывались. Петя сказал, что много было работы по обмолоту пшеницы. Урожай хороший и Игнат Иванович просит его съездить с ним в город продать несколько возов пшеницы. Сейчас там с женой готовят добавочно новые мешки и он будет засыпать пшеницу в эти мешки. Петя у нас был три дня и все эти дни провёл на заготовке дров. Возил из леса и складывал сушняк в кучу. Пилить на поленья было некогда. Это можно делать, когда Пете станет свободнее, зимой. И я ждала зимы, когда Петя станет жить с нами, хотя и не полностью всю зиму. Надо и Игнату Ивановичу помогать. А на хлев лес начнёт заготавливать зимой, когда всё везде подмерзнет и на санях лес вывозить легче из тех мест, куда летом на телеге вообще не попасть.


 

1   2   3  

Обсудить "Дорогу в рай" на форуме

Написать письмо Василию Большакову

Список книг Василия Ивановича Большакова

вернуться