ПРОЗА/ВАСИЛИЙ БОЛЬШАКОВ/САМОГОННАЯ ИСТОРИЯ


© Василий Большаков. Самогонная история. Печора. Самиздат. 2000 г.
© Исправление, новая редакция Василия Большакова и Игоря Дементьева, 2005 г.
©
Этот текст форматирован в HTML  -  www.pechora - portal.ru, 2005 г.
 

Василий Большаков
"Самогонная история"
рассказ

Внимание! Вы не имеете прав размещать этот текст на ресурсах Интернета;
форматировать и распечатывать любым из способов.
Эксклюзивные права на публикацию принадлежат печорскому сайту "Свободная территориЯ"
(www.pechora - portal.ru)
Приятного чтения!
 
 

   Грицко с женой Мариной постигла тяжёлая утрата скоропостижно скончалась мать жены. Весь ритуал, как водится на Руси, был совершён в селе исправно. И на поминки денег наскребли, хотя и жили не богато. В селе люди более сердобольны они все знают друг друга с детских лет. Но помянуть ещё придётся по обычаю на девятый и сороковой дни после смерти матери. С закуской кое-чем обойдутся: стояло лето, была масса овощей и фруктов. Огурчики поспели, помидорчики покраснели, а вот на водочку средств не только не хватало, ещё и за первые поминки в долгах остались.
    Грицко с женой Мариной решили на поминки приготовить самогон. В селе водку, обычно, редко покупали: с деньгами у всех было туговато. И люди гнали самогон, что обходилось значительно дешевле. Для этого  в хозяйствах своего всегда хватало: и буряка и помидоров и дрожжей и прочих разных приправ. И бочки с аппаратами соседи не скупились одалживать друг другу.
   И Грицко с Мариной бражку вскоре затворили. За трое суток поспела хорошо. Нюхнув, она до слез бросалась в нос. Два дня трудился Грицко и вышла самогоночка крепкой: на блюдечке горела, как спирт, светло-голубым огнём. Прошла она и очистку от всех дурных запахов и вредных примесей и по качеству во многом превосходила водочку, которую современные коммерсанты продавали в своих ларёчках и магазинах. Можно было с уверенностью приглашать на поминки на девятый и сороковой день всех родных и знакомых сельчан. Поразливали после очистки всю самогонку по трехлитровым банкам и бутылям, А потом накрепко закупорили для хранения до нужного времени. Хранить её дома нельзя: обнаружат или кто-либо из недругов, донесёт в милицию, тогда с ней бед не оберёшься.
    А оставшуюся негодную бурду от бражки унесли в помойную яму подальше от дома, на задворки, чтоб запахом дурным у дома не воняло. Хотел всё это Грицко закопать, да время было позднее рыться в темноте ему не захотелось На другой день он с утра налил пятилитровую банку воды, тщательно её закрыл пластмассовой крышкой, отнёс к ближайшим кустам, воровато оглянулся, чтобы его никто не видал, закопал неглубоко и присыпал её сверху сухой травой...
    Хозяйство у Грицко было не богато, но и бедным назвать его было нельзя: были корова с телёночком, свиноматка с поросятами и, конечно, как у всех, с десяток кур с горластым петухом. Марина их рано утром выпустила на волю, чтобы сами себе там еду находили и кормились. Ведь было ещё лето и кругом всё росло и цвело. Походили курочки по огороду, дошли до задворка и нашли ту бурду от бражки, от выгнанного самогона, что не успел закопать Грицко, поклевали и тут, около помойной ямы их обнаружил Грицко без признаков движения и сразу же сказал о том Марине, что, мол, курочки-то сдохли. Надо их ощипать, ведь пух-то с зимы на них был пышный и бросать его зря было жаль. Марина, потужив, сразу же занялась за дело тут же, где их мёртвыми обнаружил Грицко. Велела дохлых кур закопать в землю, но дело было уже вечером и Грицко сказал, что до завтра полежат, потом утром выроет яму и всех сложит их туда вместе с горластым петухом, но яму с отходами от бражки всё же закопал Не дай Бог повадятся сюда ещё соседские куры, тогда не оберёшься беды. Утром, не откладывая дела от беды «в долгий ящик», Грицко пошёл копать могилу для кур. Ведь дел в доме и без того хватало. Вышел... и обомлел! Куры-то ходят все живые, но голые, потихоньку находят какую-то еду и клюют Грицко бегом кинулся к Марине
   — Что же нам с ними, голыми, делать? Ведь позор на всё село!
   — Вот, на топор, отруби всем головы, а я их быстро приготовлю на поминки. Ведь курочки-то были гарные, жирные и за ночь не испортились. Ведь теперь и теребить-то не надо, трошки опалю. Сказано — сделано. К вечеру всё было готово. Закуски, теперь всем хватит на поминки. Но к вечеру вдруг около дома со свистом тормозов остановилась автомашина «козлик» и из неё вышел милиционер. Всё, как честь-честью, расспросил, кто в этом доме живёт, унюхал жареную курятину и стал спрашивать, что по какому такому случаю столько приготовлено?
   — Да вот несчастье, на поминки матушки моей жены и моей любимой тёщи сготовили. Курочки-то справные, на закуску пригодятся. Завтра будет девятый день Как же так близкого нам человека не помянуть уж так заведено. Все поминают, ведь теперь не запрещаются поминки и отпевать в церковь возили.
   — А выпивку-то где брали ?
   — В магазине водочки купили. Спросите продавцов. Они знают и скажут сколько и чего по какому случаю мы брали.
   — А мне сказали, что вы незаконно самогоночку гнали.
    — Да кто же это её законно гонит ?
    — Ну так, Григорий Иванович, показывай, где ваша самогоночка припасена на поминки по случаю девятого дня ?
    — Да нет у нас никакой самогонки...
    — А есть — вдруг вмешалась в разговор соседка Дунька.. Баба безмужняя, ленивая, любила ходить по домам попрошайничать или на праздник, на торжество к кому-либо заявится без всякого приглашения. А язык у Дуньки был длинный. Что где увидит, сразу по всему селу разойдётся с её добавками и красочными прибаутками. Особо про самогонные аппараты и самогонные дела сразу идёт до милиции. Люди всеми путями старались избегать глаз Дуни. Но частенько приходилось и откупаться, чтобы не ходила куда не надо и не болтала. Но зато потом к таким откупщикам частенько наведывалась: то ей денежек взаймы (без отдачи, конечно) вдруг немного понадобилось, то хлебушка или сахарку вдруг в магазине забыла купить. Попробуй не ублаготвори! При всех таких просьбах она нисколько не краснела, а словно требовала, ранее данное, своё. На этом так и жила... Сторонились и боялись люди глаз Дуни. Но она на этом была уже хорошо намётана и уберечься от неё было тяжело.
    Пронюхала она, что и Грицко затворил бражку и, когда по её мнению, самогон был готов, позвала участкового милиционера. Может быть бы и не позвала, если б Грицко с ней поговорил ладком, без шума, угостил бы. Но Грицко знал, что Дуня не такая. Она потом еще не раз и не два припрётся к ним за угощениями, с просьбами или просто вдруг заглянуть на чаёк.
    Грицко таких людей не любил, это знал и сразу Дуне отказал и наказал ей, чтобы больше её ноги в их доме не было. Дуня, конечно,  ушла ни с чем, обиделась и решила отомстить. Подсмотрела, как Грицко прятал в кустах большую стеклянную бутыль с самогоном, как он, озираясь кругом, тщательно её прятал и даже сверху подбросил сухой травки. Делал это Грицко исподтишка, словно воровски, а сам посматривал на окна в доме Дуни. Дом-то её был рядом, только на другой стороне дороги. Подсматривал и затягивал операцию, чтобы Дуня могла всё хорошо рассмотреть. А Дуня, не отрывая взгляда, смотрела, что делал там в кустах Грицко и когда он убедился, что Дуня все дотошно рассмотрела, только тогда пошёл к себе домой. А в уме Дуни уж созревал план мести за то, как Грицко «враждебно» отнесся к её «милостивой» просьбе. И на вопрос участкового резко показала рукой на кусты, в которых была спрятана бутыль Григория Ивановича.
     Привела участкового самолично к месту, смела сверху бутыли сухую траву и гордо сказала:
   — Вот! —и сама своими цепкими руками тут же вытащила из земли бутыль Григория Ивановича, хотя ей на то пришлось приложить немалые усилия. Бутыль открыли и участковый велел Дуне испробовать содержимое. Она глубоко вздохнула, надеясь, что испробует первача, но ощутила простую воду.  Однако быстро сработал её изворотливый ум и, нахмурившись после глотка воды, сказала:
   — Ну и крепкая же штука!
    Милиционер строго посмотрел на Григория Ивановича и укоризненно начальственно сказал:
   — Как же так, Григорий Иванович, вы говорили, что самогонки не гнали и её нет у вас ?
   — Да, я и сей час говорю, что у меня нет самогонки.
    — А это чья ? Выходит, что не ваша, так кто же эту бутыль сюда принес и спрятал? Ты, Евдокия, видела  точно, что он прятал эту бутыль?
   — Точно видела, товарищ участковый. Сама всё из окна лично видела, как он озирался и прятал эту бутыль.
   — Что вы на это скажете, Григорий Иванович?
   — Скажу что точно так и было, но в бутыле не самогон.
   — А что же?
   — А вы сами попробуйте.
   — Но ведь Евдокия пробовала.
   — Вот и вы попробуйте, не всем доверяйте, а лично сами убедитесь.
   Участковый взял в руки тяжёлую бутыль, обмыл горлышко содержимым из бутылки, глотнул раз, глотнул два раза....
   — Да ведь это же вода. Настоящая вода. Вы что, Евдокия, вкуса самогона не отличаете от воды. Или, может, успела содержимое заменить водой.
   От таких слов участкового глаза у Дуни полезли на лоб и она больше ничего не могла сказать.
    Тут уже участковый снова обратился к Грицко :
   — Григорий Иванович, скажите, для чего вы прятали в бутыле эту воду?
    — Чтобы этой водой, испробовав, напилась прелестная Евдокия Петровна.
    — А что же это за вода, которой вы хотели напоить Евдокию Петровну ?
    — Я не предлагал ей этой воды, чтобы напиться. А напилась, так пусть знает, что этой водой мыли умершую мою тёщу и хранили её до сорокового дня, до дня, когда душа умершего покидает нашу бренную Землю. Водичку эту хотели унести на сороковой день на кладбище и окропить ею могилу моей любимой тёщи и матери моей супруги.
   — Выходит, что вы этой водой мыли труп своей тёщи?
   — Выходит так.
   Тут воцарилось глубокое молчание.
   Евдокию Петровну и участкового стошнило.
     Грицко опосля позвал участкового в свою хату, налил стакан водки, поставил на стол жареную курицу и, усмехнувшись, сказал, что в бутыли вода была чистая, кипячёная, только чуть-чуть подсолённая будто ею мыли покойника. А что ею мыли покойника, я это для Дуни сказал, чтобы прошиб её понос и не лезла не в свои дела. Однако, участковый обоим выписал квитанцию на оплату по пятьдесят рублей штрафа и добавил:
    — Могли бы вы, Григорий Иванович, не предлагать мне этой воды, а водочку-то за помин души вашей любезной тёщи я всё таки выпью, но крепко накажу  если обнаружу у вас хотя бы одну поллитровку самогона... От этих слов Грицко с Мариной опечалились.

 

Обсудить "Самогонную историю" на форуме

Написать письмо Василию Большакову

Список книг Василия Ивановича Большакова

вернуться