ПРОЗА/ВАСИЛИЙ БОЛЬШАКОВ/ПУТИ И СУДЬБЫ


© Василий Большаков. Пути и судьбы. Печора. Самиздат, 2002 г.
© Исправление, новая редакция Василия Большакова и Игоря Дементьева, 2005 г.
© Этот текст форматирован в HTML - www.pechora-portal.ru, 2005 г.
 

 
Внимание! Вы не имеете прав размещать этот текст на ресурсах Интернета;
форматировать и распечатывать любым из способов.
Эксклюзивные права на публикацию принадлежат печорскому сайту www.pechora - portal.ru
Приятного чтения!
 

1   2   3   4   5   6

 

Г А Л И Н А

   Весной пошли большие работы по вспашке новых целинных земель и началась посевная компания. Пришлось дополнительно закупать семена и свозить их в старый дом под замок, чтобы ночами не расстащили. К нему часто заходила Фрося, прибирала комнаты, варила на день пищу и ежедневно осматривала и смазывала ноги Егора в целях предупреждения развития болезни... А Галина вертелась почти ежеминутно около Егора., спрашивая его, что нужно помочь, не хочет ли он кушать Весной у Егора была масса дел в кузнице. Все крестьяне привозили к нему на ремонт плуги, бороны и другую технику и Егору не было времени ходить домой обедать. И тут каждый раз еду приносила Галина, а так как руки Егора были довольно грязные, она его, словно малого дитя кормила с ложечки, подавая ему хлеб в рот маленькими кусочками. Мужики приятно подтрунивали над Галиной, но она на это не обращала, казалось бы, никакого внимания, но всё же чуточку краснела от едких колких слов мужиков. По второй осени новый дом был готов. Его освятил поп и справили новоселье. Егор сразу же Ефросинье и Галине предложил перейти в новый дом, чтобы зря не расходовать топливо на два дома и они согласились. В хлеву стояло две лошади, мычали две коровы и телёночек. Урожай на целине в первый же год оказался неожиданно большим и пришлось под зерно занять свой старый дом. Сено помогли заготовить жители села за кузнечные и другие работы. В один из вечеров на кухне Галина при бабке Фросе предложила Егору, чтобы он её взял замуж. Егор от этих слов Гали опешил, сказав, что тебе ещё рано выходить замуж, нет восемнадцати лет. Но Галина сказала, что некоторые выходят замуж ещё раньше её. Ефросинья ничего не сказала. Видимо осталась довольной словами и предложением Галины. Не дай Бог, вдруг подвернется другая девка! Бабушка Фрося не стала препятствовать свадьбе Егора и Галины, но Егор поставил условие, чтобы Галина закончила 10 классов школы и свадьбу пришлось отложить до весны.
    Обильный урожай и большое количество зерна, причём хорошего, отборного, заставило Егора подумать: куда же сбыть всё это добро? И он решил написать, как ему было ни противно, письмо Григорию Ивановичу в морской город с предложением закупить у него зерно. Он на положительный ответ особо не надеялся, но через некоторое время, довольно быстро пришел ответ от Григория Ивановича, что он согласен на закуп всего зерна у Егора и его селян. И высылает для этой цели огромный обоз. Спустя пять суток обоз прибыл. Чтобы не задерживать коней, решили грузить зерно днем и ночью, для чего «мобилизовали» всех деревенских баб и мужиков со скудными доходами, чтобы они могли подзаработать. И через неделю от зерна не осталось и следа. Однако обещанных денег Григорий Иванович что-то долго не высылал, а потом зимой появился от него в деревне обоз с многочисленными товарами, необходимых так в отдалённости от города. Хотя товар по деревенским возможностям стоил и дороговато, но всё же был быстро распродан и вскоре деревенский люд стал щеголять в городских одеждах, хвастая друг перед другом своими покупками Егор заказал в город недостающие сельхозинструменты. И особенно нуждались в конных молотилках, веялках, сеялках, сенокосилках и одновременно на сельском сходе решили расширить посевные площади лучшими сортами пшеницы, гречихи и кукурузы.
   Егор вместе с главой села все вопросы согласовывал с населением на сходках мужиков. Теперь у них стал острый вопрос с кузницей, где скопилось много плугов, требующих срочного ремонта и решили в помощь Егору выделить четырех поздоровее мужиков в качестве помощников-молотобойцев и дело с ремонтом пошло быстрее. Бойкая и юркая Галина своевременно приносила им не только обед, но и ужин, так как работы шли до поздна при огнях. Однажды, случайно, в деревне появился довольно солидный мужчина и предложил свои услуги кузнеца. Его мужики сразу же направили к Егору. Егор знал, что ему одному долго кузнечное дело не протянуть. Занимали очень много времени полевые работы и приходилось на это время нанимать много мужиков на пахоту и уборку урожая. Мужика звали Митрофан Иванович. Своего хозяйства не было и он ходил по сёлам и деревням подрабатывал. Долго проговорили за бутылочкой самогона Егор с Митрофаном Ивановичем и на другой день пошли в кузницу. Егор хотел посмотреть, на что способен новый кузнец. А Митрофан его в деле тут же сразу перещеголял. У него всё получалось лучше и быстрее. и брал дешевле, но любил выпивать. Об этом они особо обговорили, чтобы в ответственное время рюмки в рот не брал. Поместили Митрофана в старый дом Ефросиньи и сказали, что питание пока будет готовить бабка Ефросинья и столоваться будут все вместе в новом доме. А найдёт себе жену, тогда пусть сам разумеет, что делать. На том и порешили. Митрофан остался в деревне и вдвоём с Егором у них дело пошло гораздо быстрее. Но Митрофану не нравилась кузница: старая, осела, полугнилая, крыша протекала и он стал за кузнечные работы брать с мужиков лесом, чтобы построить новую кузницу. Помог ему в этом и Егор.
   Так прошло около года. Исправно работал Митрофан. В праздники одевался по-городски, богато и выглядел молодец-молодцом. И приглянулась ему не так уж молодая девица и он сказал это Егору. Егор сказал, что век бобылём по свету таскаться нечего. Нужно заводить семью, чтобы были дети и под старость была надежда на кого опереться. Решили после посевной компании оба вместе пожениться и свадьбу справить в один день. Хотя гулянка затянулась на целую неделю. И зажили Митрофан Иванович со своей молодой женой Юлией Павловной в старом доме у Фроси. Митрофану не хотелось с молодой женой жить в старом доме Фроси и он попросился с годик-полтора пожить в доме у Егора Благо места хватало.
    И образовалась теперь к них большая семья — пять работящих душ. Даже Фрося помолодела и готовила пищу и убирала в доме на всю семью.

ПЛАНЫ ЕГОРА

   Рядом с домом Егора подобрали место и землю для дома Митрофана Ивановича с супругой. Сюда мужики-должники подвозили строевой лес и когда его скопилось достаточно — наняли плотников и столяров и работа пошла. А у Митрофана оказались в загашнике и денжата в запасе на крайний случай и он тут их выложил, чтобы ускорить строительство, закупить для печей кирпич, стекло. Да не мало нужно было всего на новый добротный большой дом Митрофана. В разгар строительства прибыли, высланные Григорием Ивановичем, конные молотилки, веялки, чтобы не вручную очищать зерно В деревне на горе была ветряная мельница, но она не успевала производить весь обмолот зерна, а мукой в город продавать было много выгодней.
   И тут мужики решили построить ветряную мельницу, Но Митрофан Иванович был категорически против постройки ветряной мельницы, ведь она работала, когда был ветерок достаточной силы, а таких дней в их местах было мало. И Митрофан предложил перегородить, довольно приличную речку около кузницы, земляной плотной, чтобы вода крутила жернова и мельница будет молоть зерно, почти, круглый год. Дела с водяной мельницей было раз в десять больше. Но жители всех ближайших сёл и деревень приняли участие в возведении земляной плотины, а руководил всей постройкой опытный мастер, построивший не одну водяную мельницу. Мельницу построили на три вала с большими деревянными колёсами, а все металлические детали готовил Митрофан. И через два года мельница заработала, а мастер пожелал на этой мельнице остаться мельником. Уж очень она ему понравилась да и местность кругом её была необыкновенно красива. И эта новая мельница успевала обмолачивать зерно со всех ближайших сёл и деревень. А ветряк вскоре разобрали и сделали склад для временного хранения привезённого на помол зерна. Плотна была высокая и после весеннего половодья, когда в речке задержали все талые снеговые волы, то образовался большой пруд. Вода была в нём необыкновенно чистая и дети, летом особенно, любили приходить сюда купаться и загорать. В праздники и взрослые с семьями предпочитали отдохнуть вблизи пруда на чистом воздухе Внутри сруба самой мельницы была построена комната для мужиков, которые привозили молоть зерно и ожидали очереди на помол. Им было тепло и удобно там находиться в любую погоду.
   Привезённые конные молотилки быстро обмолачивали снопы со спелой сухой пшеницей и зерно сразу же веялось и отправлялось на мельницу, а с мельницы шли уже обозы с мукой один за другим в город. Григорий Иванович честно вёл все расчёты с Егором, доверял ему товары в долг и неприязнь, бывшая в первое время друг к другу, вскоре исчезла. Хотя они не стали друзьями, но превратились в хороших деловых партнеров.. Анна расписалась с Григорием Ивановичем и у них уже было два маленьких сына. Но Анне Егор обиду не простил и в своих деловых письмах Григорию Ивановичу ни разу, ни словом не спросил об Анне, ни привета ей, словно её для Егора не существовало, хотя родители Григория Ивановича не забывали пожелать здоровья Егору. Время шло и старые обиды забывались и раны, нанёсенные в них Судьбой, постепенно затягивались, а новые взаимоотношения укрепляли деловые связи.

ПОЕЗДКА ЕФРОСИНЬИ В ГОРОД

   И однажды случилось необыкновенное: Ефросинье захотелось съездить в город, повидать того врача, который лечил Егора и узнать, какие лекарства он использует для лечения. Егор и Галина отговаривали ехать. Мол, у тебя науки в голове всего семь классов, из которых ты половину забыла, а там надо высшее образование, чтобы разбираться в болезнях и лекарствах. Но Ефросинья сказала, что в болезнях она разбирается не хуже любого врача, а вот всех лекарств, которые надо применять для лечения, она ещё мало знает. Вот и ваш врач, помните, писал мне и спрашивал, чем я лечила Егора и какой состав трав применяла и он даже поблагодарил меня.
   Как все ни отговаривали Ефросинью от поездки, так и не могли ничего сделать. Собрав все свои записки о травах и сборах, она в один прекрасный летний день вместе с попутным обозом отправится в морской город к «знаменитому» врачу на «повышение» своей квалификации. Пришлось Егору её снабдить некоторой суммой денег и написать Григорию Ивановичу, чтобы он её сводил к желанному врачу и помог устроиться в жилье на время пребывания её в городе., а потом попутным обозом отправить обратно в деревню лечить деревенский народ. К этому времени у Ефросиньи в доме Егора была своя большая комната с перегородкой. За перегородкой она спала и были все травы и её лекарства, а во второй большой части комнаты стояло по надобности до пяти коек, где лечились её пациенты, не способные передвигаться самостоятельно. Тех же, кто требовал оперирования, Фрося направляла к городским врачам и сама за лечение не бралась. Теперь Ефросинья захотела посоветоваться с врачами и узнать от них, какими лекарствами они пользуются при лечении тех болезней, которые лечит сама Ефросинья. Как она станет там разбираться в различных лекарствах—это для всей семьи был секрет. Ведь латыни она не знала. Когда-то в школе изучала немецкий язык и знала буквы этого алфавита. Вскоре пошёл обоз в город с мукой и она отправилась вместе с этим обозом, захватив с собой кучу съестных деревенских припасов, в том числе в качестве подарков для врача и Григория Ивановича с  Анной. К Анне она никакой неприязни не имела и решила её там повидать и поговорить, узнать про про её жизнь.

ИОСИФ АБРАМОВИЧ

   Доехала она до города вместе с обозом вполне благополучно. Ведь сопровождавшие обоз мужики, знали, кого везли и всячески стремились облегчить её путешествие и во всём ей помогали. А в городе её знакомые мужики проводили до дома Григория Ивановича. Григорий Иванович на видал и не знал Фроси но когда Анна увидала Ефросинью и бросившись к ней, обняла и заплакала, тогда Григорий понял, кто к ним приехал. Ведь Анна Ефросинью часто вспоминала в разговорах с Григорием. Когда Анна и Григорий Иванович узнали от неё все новости и Ефросинья сказала, что по какому поводу она приехала в город, Григорий Иванович рассмеялся, а Анна с упрёком посмотрела на него и серьёзно сказала, что ей надо обязательно познакомиться с учёным врачом и поделиться друг с другом способами лечения различных болезней. На период «бесед» с доктором Анна выделила для неё особую небольшую комнатку. Для помощи Фросе разбираться в названиях лекарств она попросила свою гувернантку. На другой день Анна проводила Ефросинью к желанному ей врачу Иосифу Абрамовичу Тот, узнав, что к нему издалека приехала та самая старушка, которая фактически вылечила ноги Егора, тотчас вышел ей навстречу и сразу же пригласил её в свой кабинет Предложил раздеться и попить с ним чайку. Ефросинья сказала, что чайку она вдоволь напилась у «дочки», так она звала Анну, а сама стала их двух принесённых с Анной довольно увесистых корзинок выкладывать на стол всё привезённое из деревни лесное крестьянское добро: приготовленные лесные ягоды, грибы своей засолки, а травы были у неё все аккуратно уложены в пакетики их газет в отдельной корзинке и все подписаны своим местным названием.
   Врач Иосиф Абрамович в этот день оказался свободным от приёма больных и сразу потянулся к травам, рассматривал каждый пакетик, ставил название по латыни, надписывал номер и подробно расспрашивал Ефросинью, когда эта трава заготовлялась, каким способом и в каких случаях она использовалась отдельно и в сборах с другими травами и от каких болезней. И он всё это записывал в свою большую тетрадь, иногда переспрашивал Фросю в названии трав и корней. С этим делом они провозились до позднего вечера. И если дело пойдёт такими темпами и так дальше, то надо будет заниматься с Фросей ещё не менее недели. Но у него времени в обрез. Свободных было всего два дня в неделю и он их все отвёл для работы с травами Фроси. А Фросе, в свою очередь, не терпелось ознакомиться с лекарствами в комнате доктора. А их было так много и этикетки на них были написаны не на русском языке. Как же она станет во всём разбираться? Да и станет ли доктор возиться с ней и объяснять назначение каждого лекарства, ведь времени свободного у него было мало, каждый день много больных пациентов, да еще к особо больным на дом ходит. К ее удивлению, на следующий день у него был приёмный день больных и он велел Фросе утром к началу приёма больных быть в его кабинете. Утром, к установленному времени она была уже на месте. Он одел её в белый халат, дал белый колпачок. Велел хорошо помыть руки. На ноги одела тапки и он указал ей место на стуле на противоположной стороне стола и вручил толстую тетрадь для записей и ручку Пригласил первого больного, осмотрел, сказал Ефросинье, чтобы она его тоже осмотрела и сказала в чём суть болезни больного и чем бы она смогла ему оказать помощь.
   Она по-своему осмотрела больного и сказала, какими травами и какими сборами трав надо его лечить и в чём сущность болезни. Доктор записал к себе все выводы Ефросиньи. Посмотрел к себе в тетрадь, в запись трав и, помурлыкав что-то, сказал что его лекарство по составу схоже с вашими настойками. Ефросинья заметила, что это так и должно быть, но травы действуют эффективнее и быстрее и тут же выложила больному их корзины травы и объяснила, как принимать и пользоваться этими травами. Доктор согласился с Ефросиньей, и отменил больному приём своих лекарств. А через три дня, как сказала Ефросинья, больной должен вновь явиться к врачу. Весь день шёл осмотр больных и Ефросинья после врача сама осматривала многих больных и давала заключение о болезни, однако, доктор не со всеми выводами Ефросиньи соглашался и объяснял ей причину несогласованности. А Ефросинья после этого долго раздумывала, что-то записывала в свою тетрадку и спрашивала доктора название лекарства, которое он назначил больному. Она название записывала по-русски, а вечером гувернантка объясняла запись названия лекарства на этикетке.
   Доктор каждый день приглашал её на приём больных. А однажды, когда утром Ефросинья пришла к доктору на приём больных, он попросил её одеть белый халат, а потом верхнюю одежду, сказав, что поедем осматривать одного тяжело больного, которого ещё не так давно не мучила никакая болезнь, а тут вдруг, за несколько дней его скрутило и улучшения в лечении не наблюдается. Они оба сели в коляску и через полчаса были у подъезда довольно большого приличного дома. Там, видимо, их уже ждали и встретили на крыльце.
   Ждали одного доктора, а он явился ещё вдвоём с женщиной, которой они не видали и не знали. Доктор отрекомендовал:
   — Это Ефросинья Сергеевна, моя коллега.
   Лучшей рекомендации не придумаешь. Раздевшись, прошли в комнату больного. Он лежал почти без движения. Доктор послушал его, постучал пальцами по недвижимым местам. Больной не реагировал Фрося стояла и что-то думала, спросила, где он работал и когда почувствовал тяжесть в ногах? За больного ответили стоящие тут родители. Фрося наклонилась, подсунула руку под колено, за что-то там сильно ухватилась и другой рукой с применением силы всего корпуса надавила на колено. Больной издал громкий тяжёлый звук и его нога, вроде, дрыгнула, задрожала То же самое она повторила и со второй ногой. После этого она подумала немного и, к удивлению доктора, назвала не только свою мазь, но и название лекарства, которым по её мнению, необходимо смазывать ноги в коленках и в сгибах суставов. Доктор подумал немного, направил Ефросинью на бричке в кабинет врача за необходимыми лекарствами по рекомендации Ефросиньи. Однако, его очень удивило, что она сотворила с ногами больного. Хотя больной по-прежнему лежал без движения, однако в его ногах появилась дрожь. В это время по указанию Ефросиньи родные производили массаж ног, как это показала Фрося. Вскоре Ефросинья вернулась назад и сама, смазав необходимые места ног, начала по-своему массажировать. Больной морщился, скрипел зубами от боли, но на это Ефросинья не обращала внимания, а в заключение, смазав ноги лекарствами врача, велела их крепко закрыть меховыми одеждами и не тревожить больного до вечера. А вечером обещалась снова повторить всю процедуру.


РАЗГОВОР О ЛЕЧЕНИИ

   На всё ушло больше трёх часов. Доктор и Ефросинья пообедали у родителей больного и отправились навестить второго больного. Там тоже их уже давно поджидали. Больной мучился кашлем и при кашле у него до боли сжимало живот После осмотра больного доктором она тоже пощупала живот и постучала пальцами по груди больного и сказала, что ей такие больные попадались только два раза. Один раз болезнь была в запущенном состоянии и он не выжил, а второй-то до сего дня здравствует. Она сказала доктору, какие травы применяла наружно и внутренне. Доктор с применением её наружного зелья согласился, а принимать внутрь назначил по своему усмотрению, сказав что-то Ефросинье. Ефросинья опять просила больного плотно укрыть шерстяными вязаными изделиями, чтобы хорошо хранилось тепло и обещалась на другой день снова посетить больного На это ушло у них целый день и доктор проговорил:
   — Если мы с вами вдвоём, уважаемая Ефросинья Сергеевна, станем затрачивать на осмотр каждого больного столько времени, то нам с вами не осмотреть по одному разу всех моих лежачих больных.
   На это Ефросинья ответила:
   — Если в городе столько больных, то нужно увеличить число врачей.
   Однако доктор сказал, что увеличением или уменьшением количества врачей в городе занимаются городские начальники.
   — А что, разве ваши городские начальники никто не болеет, и в семьях у них все здоровы?
   — Болеют да и частенько вызывают по малейшему поводу врачей к себе на дом, когда даже болезнь не стоит медного пятака...
   — А вы отказывайтесь в выезде к ним. Пусть сами приезжают к врачу.
   — Попробуй отказаться! Моментально снимут с работы и уволят.
   — Всех врачей не снимут и не уволят, если вы стаете действовать дружно и все станете защищать своих товарищей.
   — Ну, Ефросинья Сергеевна, у вас взгляды не предписанные врачам. Врач обязан оказывать помощь всякому, обратившемуся за ней к нему. Мы же клятву Гиппократа принимали.
   — В наших условиях ваша клятва не подходит. Надо лечить тех, кто действительно нуждается в лечении.
   — Вам, в вашей деревне, это можно делать. Тем более, вы одни на всю деревню. А здесь город и врачей много.
   — Много, а вылечить больных не успеваете, потому что много времени возитесь с начальниками-придурками.
   — Мне надо с вами съездить когда-нибудь к такому, как вы говорите «начальнику-придурку»
   — Можно. Я бы всё ему выложила прямо в глаза.
   — И вас моментально бы попросили покинуть город, а то, не дай Бог ещё упрячут в тюрьму.
   — За что же?
   — За вашу грубость к больному.
   После такого разговора Ефросинья приумолкла и больше не стала вести разговоры с врачом по этому поводу, а переключила свои мысли на обучение. Вечерами она долго заучивала названия различных лекарств, но не всех, считая некоторые из них «никчемными». Гувернантка хотя и помогала, но не стремилась долго с ней находиться.

ОТЪЕЗД ЕФРОСИНЬИ. ВАНЯ.

   А вот с секретами дело обстояло для врача много хуже, чем он думал. Ефросинья ещё половины не поведала ему. Ну что ж! Раз не нуждается, то и силой эти знания никто ему не наваливает. И когда все покупки были завершены, она через неделю явилась к врачу и поблагодарив его, распрощалась с ним. Для него отъезд Ефросиньи был неожиданным. Он ещё уговаривал остаться поучиться хотя бы на месяц. Обещал и квартиру на это время найти, но Ефросинья-бабка была не только уважительной к хорошим людям, но и своенравна. С ближайшим попутным обозом и письмом к Егору от Григория Ивановича и с просьбой от Анны, чтобы он её простил, Ефросинья отправилась в обратный путь. В тех деревнях, мимо которых они проезжали, каким-то чудом уже знали, что в обозе едет знаменитая бабка-лекарь и не проезжали так просто ни одной деревни или села, чтобы её не попросили посмотреть тяжело больных людей. Она всем оказывала, по мере возможности, помощь, а некоторым советовала ехать в город к тому  врачу, у которого проходила обучение. Слухи о её поездке порой были до того нелепы, что она уже от крестьян слышала, что будто бы она ездила в город обучать городских врачей, как надо умело лечить.
   В пути она встретила больного ногами беспризорного мальчика, почти не ходившего самостоятельно, который жил в селе на подачки милостин селян.
   Ефросинья, предварительно осмотрев Ваню, спросила его:
   — Ваня, ты желаешь вылечиться и ходить, как все?
   — Очень хочу, дорогая бабушка.
   — До нашей деревни осталось не так далеко. Я попрошу, тебя довезут. Но одно условие: ты останешься жить со мной, в нашей деревне и в дальнейшем станешь жить, как все крестьяне, честно трудиться и не красть.
    Ваня не только согласился, но упал перед бабушкой на колени и заплакал. Так Ефросинья привезла ещё одного нового жильца в их дом.
   Пока Ефросинья ездила на учёбу в город, Митрофан закончил строительство своего дома и у Егора в доме оказалась масса свободного места. Для Вани нашлась отдельная комнатушка и Ефросинья много времени возилась, чтобы вылечить болезнь ног Ивана. Дело хотя и шло на поправку, но очень медленно. Ефросинья ещё что-то не знала, не знала, что нужно применить чтобы дать сильный толчок к выздоровлению Ивана. Галя с Ваней обращалась, как с сыном и часто проводила время у его постели, читая ему разные книжки и сказки. Имея образование выше, чем у Фроси, Галина лучше разбиралась в названиях лекарств и по энциклопедии определяла предназначение каждого лекарства и записывала всё это в большую тетрадь по алфавиту.. И однажды Галина обнаружила лекарство, которое было рекомендовано для быстрого восстановления двигательных функций ног. Ефросинья сама несколько раз прочитала про свойства этого лекарства, сравнила с теми мазями и лекарствами, которые она применяла для лечения Ивана. И тут её, словно Бог осенил. Она все подготовила для предстоящей процедуры лечения и через неделю Иван ходил уже без помощи палки и костылей. А через месяц уже бегом носился с деревенскими парнишками в играх. Дядю Егора он считал за отца и часто говорил:
   — Папа, возьми меня помогать тебе в кузнице.
   Но Егор, помня свои невзгоды, отказал Ивану показываться в кузнице и не стал его обучать кузнечному ремеслу, а сказал:
   — Шёл бы ты, Иван, к мельнику. У него дела там столько, а никто не помогает.

У МЕЛЬНИКА

   Иван часто бывал у мельницы, купался в пруду, но в мельницу без разрешения не заходил, а ему очень хотелось посмотреть там, как это вода ворочает такие большие жернова и мелет рожь и пшеницу. И Иван бегом побежал к мельнику. Бывший мастер, мельник Силантий Фёдорович уже знал и видал Ваню, но удивился: зачем это Иван один прибежал на мельницу без ребят, как это бывало обычно. Ваня сказал, что его папа послал к вам помощником и что ему очень хочется работать на мельнице. Силантий Фёдорович осмотрел Ивана, пощупал его ноги и руки и спросил:
   — Что ещё у тебя болит?
   — У меня больше ничего не болит, а у вас?
   — У меня, иногда спина ноет. Это от того, что приходится часто возиться с тяжёлыми мешками муки и зерна.
   — А зачем это с ними вручную возиться, надо сделать транспортёры, пусть мешки по ним и передвигаются.
   — Это что-же такие за штуки, уж не те ли транспортёры, что я в порту бываючи видел.
   — Те, дядюшка Силантий. Только нам не нужно таких больших, а такие, чтобы мешки с зерном с воза до лотка передвигали, когда надо, а внизу от сусеков до телеги.
   — А кто же твои транспортёры двигать станет? Может ты сможешь?
   — Надо приспособить, чтобы вода их двигала. Движет же вода вал, колёса, а почему нельзя к транспортёру ремни от колесного вала протянуть и пусть крутит, когда нужно. Только все надо хорошо обдумать.
   — Ну, Иван, не успел в мельницу заглянуть, а уже такие задачи начинаешь задавать. Надо бы всё это где-то повидать
   — А есть, где повидать. В той деревне, где я нищим жил, я часто бывал у мельника. Он добрый человек и меня очень жалел, подкармливал, да и одёжку кое-какую давал. Так вот у этого мельника, Алексея Ивановича и есть такие транспортёры и он мешков на себе не таскает.
   — Да ну! И не врёшь ты это, Иван?
   — Вот тебе крест, не вру, сам видел. И Иван перекрестился, а Силантий сел и долго, долго раздумывал, а потом закрыл затворы для стока воды, мельница остановилась и он пригласил Ваню к себе.
   — Коль пришёл ко мне в помощники, то пошли обедать. Там наша бабка вволю нас покормит. А как там твои поживают?
   — Всё хорошо, дядюшка Силантий. А я вот без дела и папа говорит: Иди учись на мельника у Силантия. Вдруг придётся
вторую мельницу строить. Ведь хозяйство большое, расширяется, земли хорошей и лесов здесь вдоволь
   — Дело ты говоришь, Иван. И мне с тобою на мельнице будет веселее. Всё один да один. Ты, я вижу, парень умный. А в школе-то учился?
   — Нет, но я сам с ребятами поучился, могу читать и писать и арифметику знаю.
   — Это не плохо. Но надо регулярно в школу ходить учиться. Вот начнутся занятия в школе и пойдешь в тот класс, куда тебя определят по знаниям учителя.
   — Ребята говорят, что мне надо в третий класс.
   — Это всё скажет тебе учитель, только учиться надо хорошо. Скоро, говорят, всё делать станут машины.  А без знания не только с машиной, но с твоим даже транспортёром ничего не сделаешь.
   — Дядя Силантий, а нам всем ребятам можно прийти на вашу мельницу и посмотреть, как она работает?
   — Всем сразу нельзя, вы будете только мешать друг другу и путаться у меня под ногами, а вот человека 3-4 сразу можно, но только всех в разные дни.
   — В один день мне будет тяжело.
   — Дядя Силантий, а у вас почему жены нет? Ведь с женой лучше жить.
   — А откуда ты знаешь, что с женой лучше жить? Что, разве ты бывал женат?
   — Не бывал. Но можно бы, если попадётся хорошая
   — А как определить, что хорошая она или плохая. Может, ты знаешь?
   — Не знаю, дядя Силантий
   — Вот и я тоже не знаю: какая жена хорошая, а какая — плохая. Узнал бы, какая жена хорошая, то я сразу бы на ней и женился.
   — Я, дядя Силантий, постараюсь среди взрослых девчат узнать, кто их них станет хорошей женой, а кто — плохой.
   — А как ты это сможешь узнать?
   — По-разному, есть много способов. Во-первых, что про них взрослые парни говорят, хвалят кого или... ну... матерят. Во-вторых можно подслушать втихаря у девок разговоры, что они о замужестве говорят и как хотят замужем с мужем жить. В третьих, можно их и самих спросить, кто из них пожелает идти замуж за мельника дядю Силантия?
   — Это что? Ты уж вроде сватом ко мне нанимаешься? И дорого ли за сватовство просить станешь?
   — Я для вас хорошую найду, а дорого брать по блату не стану. Всё зависит тоже и от того, насколько хороша жена попадётся.
   — А если плохая жена попадётся, тогда что мне делать? Буду тогда с тебя деньги просить, а за плохую жену ещё ремнём пороть буду. Как жена плохо что-либо сделает, то в первую очередь будет попадать тебе, а не жене.
   — Правильно. Как увидит она, что ты меня ремнём порешь, так сразу любая перестанет плохо делать.
   — А нам приходится работать и днём и ночью. Да ведь не одни мы бываем на мельнице. Много мужиков, которые ожидают очереди помола и сидят на мельнице в комнатушке.
   — Ну, ясное дело, Силантий Фёдорович, с мужиками на мельнице всегда веселее. А женщины привозят зерно молоть?
   — Привозят. А что?
   — Да я так. Где же они там спят? Так прямо среди мужиков?
   — Так прямо среди мужиков. Не строить же им отдельную комнату В отдельной комнате они жить забоятся, всё равно к мужикам прибегут.
   — Известное дело- бабы не мужики. Всякой мыши или крысы могут испугаться и такой вой поднимут, хоть с мельницы убегай.
   — А ты их не боишься, крыс-то?
   — Я их голыми руками могу задушить. Мне раньше приходилось спать в сараях и сеновалах, там их целые стада бегали, не побежишь же от них ночью спать на улицу, В дома меня редко кто спать пускал. Пустит чаще какая либо старушка, бросит под порог старый полушубок и на том доволен, что не на улице и в тепле, да еще утром пожалеет, чем-нибудь накормит. А я тоже в долгу не остаюсь. Воды бабке в кадку с колодца натаскаю, дров в избу принесу, тогда она мне на дорожку кусочек хлебца даст, хотя ноги мои от того ещё больше болели.
   — Да, Иван Егорович, плохие бывали дела в жизни у вас. Скажи большое спасибо бабке Ефросинье, спасла она тебя, вылечила и сделала здоровым человеком. Тебе её надо за мать родную почитать. А ты, Иван, сообразительный. И тебе надо обязательно учиться.
   — Поживешь, как я, тогда станешь сообразительным.
   Пообедав, Силантий Фёдорович вместе с Иваном вновь пошли на мельницу. Иван сразу обнаружил массу крыс, бегающих по мешкам и во всех углах мельницы. Он попросил у Силантия порожний бочонок и сделал приспособление, по которому крысы на приманку вбегали в бочонок, а обратно выйти не могли. И за несколько дней Иван переловил не одну сотню этих хищников, которые портили и разбрасывали муку.
   Силантий был очень доволен изобретением Ивана и обещал ему к началу учёбы в школе купить новое пальто.
   Ваня был очень любопытным и засыпал Силантия кучей вопросов и находил часто, по мнению Ивана, недоделки в постройке мельницы и даже ошибки. Посмотрев внутри мельничные водяные колёса он сразу обнаружил, что вода впустую стекает с лопастей и не даёт, как сказал Иван, силы.
   — А что надо сделать? — спросил Силантий.
   — А надо по краям лопастей прибить неширокие дощечки, чтоб вода задерживалась и не скатывалась раньше срока с лопастей и давление воды на колесо усилится. Силантий сам строил мельницу и замечания Ивана ему не понравились
   — Мал ещё указывать, как строить колесо. Во всех, виденных мной мельницах они сделаны так, как у меня.
   Но Иван не отставал:
   — А давайте, дядя Силантий, сделаем крылышки для начала хоть на одном колесе. И сравним работу этого колеса с работой других колёс. Если лучше не станет, то недолго и убрать, а гвозди из дощечек я все повынимаю и выправлю и они не пропадут.
   Силантий задумался над предложением Ивана и сам добавил еще кое какие изменения, изменив размеры боковых и передних крылышек и Иван сразу похвалил Силантия, сказав, А вы дядя Силантий — головастый, я бы до этого не додумался.
     И эти слова Ивана возымели решающее действие и на другой день оба начали из отходов досок подбирать крылышки и подстрагивать их по нужной форме и размеру. Два дня трудились оба с утра до вечера, а на третий день решили одно колесо остановить, сказав мужикам, что надо подкопить воды и сделать небольшой ремонт в колесе. Мужики им помогали в установке крылышек и к обеду дело было завершено. Силантий открыл затвор, но только на половину пропускаемой воды но колесо и жёрнов вращались даже быстрее, чем у других колёс. Силантий посмотрел на Ивана, а Иван — на Силантия и у обоих на лицах была удивительно большая улыбка.
   — Знаешь, Иван, что мы сделали?
   — А что, дядя Силантий?
   — А то,что у меня мельница половину времени стояла в ожидании накопления воды в пруду, а теперь, если такие крылышки поставить на все три колеса, она станет работать без остановки для накопления воды круглые сутки. Ты понял, Иван, что это значит?
   — А что?
   — А то, что мельница станет работать за две таких же мельницы. Вот тебе и вторая мельница.
   — Здорово, дядя Силантий.
   И они сразу же занялись приготовлением крылышек к остальным двум водяным колёсам. И через неделю мельница работала в безостановочном режиме. Даже мужики удивились и похвалили не только Силантия, но и Ваню

ОБНОВКИ

   Силантий не стал долго откладывать обещанное Ивану, что купит пальто для посещения школы и сразу, забрав деньги, пошли в магазин и купил
Силантий Ивану не только пальто, а одел его там с ног до головы. А Иван — парень с хитрецой. Выбирал такие вещи, которые были покрасивее. Когда Силантий стал рассчитываться в кассе за купленный товар то немного опешил от названной приличной суммы для оплаты.
   — Нас, Иван, бабка за такие расходы с косточками съест. Как мы перед ней станем отчитываться?
   — Так ведь, дядя Силантий, мельница-то теперь и доход станет давать больше в два раза, да плюс крысы…
   Но Силантий не дал досказать:
   — Но и нас теперь стало больше, надо больше денег на жизнь, а потом ещё жена…
   — Так ведь дядя Силантий одни крысы у вас раньше портили больше муки и зерна, чем стоят все покупки для меня.
   — А ты что, разве считал?
   — Не считал, а прикидывал примерно. Каждая крыса наносила убыток за год не менее, чем на червонец, а я их ухлопал больше пяти сот. Вот и получается, что от этого только выгода около пяти тысяч. А ты еще на израсходовал и трёх тысяч. Давайте-ка, дядя Силантий купим и бабке что-нибудь хорошее, ну вот хотя бы ту шаль с кистями. Увидит, все обиды забудет, да и вам бы пора костюм хороший первосортный купить, ведь скоро невесты появятся. Тут кассирша и продавщицы с усмешкой взглянули на Силантия, стоящего в рабочей форме. Силантий что-то –раздумывал, потом пошёл по рядам смотреть костюмы и вскоре сбросил с себя робу и стал примеряться. В этом деле ему усердно помогал Иван, а продавщицы не жалели комплиментов по адресу Силантия. Покупка состоялась. Всё уложив в изрядный тюк, они отправились домой. Вопреки ожиданиям, что бабка начнёт их «разносить» за покупки, она внимательно рассматривала всю одёжонку Ивана и похвалила Силантия за костюм.
   — А то ходит, даже в божьи праздники в чём попало, как мучной мешок, а еще в женихи собирался...
   А последней показали бабке шаль. Она при виде шали расплылась в улыбке:
   — Ну, это-то вы зря мне старой купили и израсходовали на неё столько денег! Я бы обошлась без неё.
   — А в чём, бабушка, вы сидеть будете на свадьбе Силантия. Ведь надо же иметь на такой случай приличную одежду.
   — Верно, Ваня, золотые твои слова— сказал Силантий и вручил бабке шаль.
   Бабка тут же попримерила свою шаль, повертелась в ней около стенного старого зеркала и осталась довольна. А Силантий не дал ей много времени крутиться у зеркала и, довольно громко, сказал, чтобы она ставила щи и хлеб на стол. Бабка с неохотой положила шали в шкаф и стала расставлять на столе тарелки, суповые ложки и большой суповой горшок и черпаком разливать суп по мискам. Покрестившись в угол на икону, все уселись за стол, но и за столом разговор не закончился и причиной тому опять стал Иван. Вопреки всему он сегодня что-то долго мешал ложкой в миске, словно выискивая в ней что-то, но, как оказалось, там ничего не находил, кроме мяса, картошки и капусты.
   — Ты что там роешься? —спросил Силантий Ивана.


О ХОЗЯЙСТВЕ, ЖЕНИТЬБЕ И РЫБКАХ

   — Бабушка, а щи со сметаной вкуснее бывают?
   — Вкуснее, Ваня, вкуснее, но у меня сметаны нет
   — А что корову не заведёте? В одной деревне, где я долго жил, там часто меня подкармливал мельник и щи у них были со сметаной. Они держали три коровы, а поросят — целый выводок. В мельнице все отходы собирали и скоту на корм отдавали, а у вас, я видел, всё идёт в помойную яму. Ведь не трудно же завести хотя бы одну корову да пару поросят. И пасти тут у вас вокруг мельницы места много.
   — Ишь ты, какой бойкий! Только явился, а уже начинаешь указывать, как нам надо хозяйство вести? А кто за скотом станет ухаживать? Силантию некогда. А я не смогу. Скажи спасибо, что ещё щи да кашу варю.
   — Спасибо, бабушка, за щи и за кашу — тут же ввернул бабке благодарность Иван, хотя только еще кушать начали.
   — А спасибо, Ваня, дают, когда покушают...
   — И перед тем, как за стол садятся, тогда хозяйка подобреет и вкуснее накормит.
   — А у меня больше ничего вкусного нет.
   — Нет потому, что коровы нет и свиней. А ухаживать за ними должна невестка. Надо дяде Силантию немедленно жениться, да и я стал бы гонять корову на выгон пасти
   — Дело ты говоришь, Ваня, да вот Силантий меня не слушает.
   — Ничего, бабушка, теперь он нас с вами обязательно послушается. Правда, Силантий Фёдорович, нас двоих послушаешься?
   — Правда, если ты, Ваня,, своё слово сдержишь и под смотришь хорошую жену. Ведь ты же обещал?
   — Обещал, дядя Силантий, и я помню и сделаю и своё слово сдержу, только торопиться не надо в этом деле, а то сдуру можно нарваться на такую бабу, что сам себе не рад будешь!
   — Ну, сколько времени ты, Иван, будешь тянуть с женой?
   — Чем больше времени протяну, тем шикарнее и лучше будет жена.
   — Так можно тянуть до самой моей смерти. Как это делал один учёный перед царём — обещал козла грамоте научить через 25 лет.
   — Я, Силантий Фёдорович, раньше сделаю. Ведь это всё стоит большого труда. Говорят, без труда — не выловишь и рыбки из пруда. Из вашего пруда, Силантий Фёдорович, хоть весь век сиди, даже хреновенькой малявки не поймаешь.
   — Откуда здесь в нашем пруду рыбкам взяться?
   — Вот что я и говорю, Силантий Фёдорович. Уже сколько лет стоит пруд и мельница?
   — Около десяти лет
   — И за это время никто не подумал заселить пруд хотя бы карасями. За десять лет их тут бы столько развелось — на всё наше село хватило бы. Вот потому мы с вами никогда не увидим на столе ухи и рыбки жареной. А ведь дело-то пустяковое. Съездить в соседнее село и у мельника на развод купить живых карасиков и выпустить в наш пруд
   — Много ты, Иван, сразу хочешь сделать.
   — А ведь скоро придётся ещё больше кое-чего поделать. Я ведь, шляючись, в сёлах всякого наслышался и навидался. А в одном селе на пруду уток и гусей развели. Страсть какая их там плавает! Их отходами от мукомолья там подкармливают и всё село, почти на весь год бесплатной гусятиной и утятиной обеспеченно.
   — А что, Иван Егорович, ты ещё видал, когда шастал на костылях по сёлам и деревням? — уже в сердцах спросил Силантий, что бездомный, безродный пацан их учит, как надо жить и распоряжаться мельничным хозяйством.
   — А ещё я видел, что растёт в пруду, идёт на дело, забыл, как называется. А ещё я слыхал, будто под мельницей около колёс кикиморы живут, это такие большие чёрные голые бабы с распущенными волосами и они там под колёсами моются. Это мне мельник в одной деревне рассказывал. Он сам их видал. А моются ровно в полночь, видно, перед сном. А ещё под мельницей в омуте...
   — Ты вот что, Иван Егорович, лишка не заливай, а то со страха наша бабка перестанет обед носить нам на мельницу.
   — А я их не боюсь. Только надо, чтобы на шее висел крестик божий и она ничего сделать не посмеет. Там, где сыплется от жёрнова мука в сусек, с этого места всё хорошо видно под колёсами, что там делается и есть ли кто там. Меня один мельник водил, хотел кикимору мне показать. Пришли мы туда с фонарём в полночь, постояли, постояли, но она так и не явилась. Наверно побоялась света. Я говорил мельнику: давай потушим фонарь, но он не согласился.
   — Уж очень ты любопытный, Иван Егорович. Не всё сразу надо узнавать, а помаленьку и не всякой ерунде и россказням верить.
   — А я и не верю, если сам чего не увидал. Кикиморы не видал сам и пока не увижу — верить не буду.
   Вдруг Иван резко изменил темы для разговора.
— Силантий Фёдорович, отпустите меня дня на два-три с новой одеждой домой к папе Егору. Там бабушка Фрося — моя спасительница, хочу повидать её и платочек подарить. Я его в магазине на свои деньги купил. А она всю одежду попримеряет мне, подгонит до школы. Да и в школу ходить ведь мне придётся от них. А потом мне хочется рассказать всё им о вас и о бабушке.
   — А что хочешь о нас рассказать?
   — Что вы хорошие и мне с вами хорошо, не пожалели денег и купили новую одежду, а главное, надо сказать маме Гале, что Силантию Фёдоровичу нужна хорошая жена. Она вместе со мною скорее подберёт вам жену, чем одному мне всё везде лазить да узнавать.
   — Ну что ж, Иван Егорович, если так хочется, то можешь сходить домой дня на четыре. Как раз в понедельник после выходных и прикатишь к нам. Только лишнего языком там о нас не трепли. Это нехорошо. Не станут вас уважать не только деревенские, и нам это с бабкой неприятно станет. Ну иди, Бог с тобой Иван, собравши все вещички молнией выскочил из дома и бегом помчался в деревню к своим.
   — Видно очень стосковался о бабушке и Галине с Егором А бабушку он очень любит. Нам бы тоже надо что-то купить ей, хоть бы простенькую кофточку — сказал Силантий Фёдорович старушке.
   Иван вышел от мельника поздно и домой пришел под вечер, когда все собрались вместе, и сразу стал показывать обновы, которые накупил ему мельник, чтобы Ивану можно без стеснения от других ребят идти в школу. Галина вначале посмотрела на бабку Фросю, а потом на Ивана и от досады и возмущения сильно покраснела и сразу же выскочила в другую комнату, по пути сказав в адрес Фроси и Егора обидную фразу:
   — Взяли парня беспризорного, даже сами не догадались его одеть и подготовить к школе а за них, за родителей, его одел посторонний человек — мельник, который обошёлся с ним много лучше, чем мы. Он теперь в школе на всё село растрезвонит, что всё это ему купил Силантий Фёдорович, а не мы, которые его взяли на воспитание и потому обязаны были его одевать и кормить до совершеннолетия.
    Егор, подумавши, только промолвил, что плохо получилось, раньше не купили Ивану одежду для посещения школы. Денег за покупки мельник не возьмёт, да если и возьмёт, то Ваня всем станет говорить, что покупал всё мельник, да и продавщицы в магазине всё видели. Ваню не станет интересовать, чьи деньги были израсходованы на покупки. Этим положения не исправить. Повторно покупать одежду бессмысленно. Надо, как-то поговорить с Иваном, чтобы в школе не хвастал ни перед кем, что покупал одежду мельник.
   Бабка Фрося, примеряв купленный для неё платок Иваном, даже всплакнула:
   — На чьи же деньги ты купил мне платок?
   Иван ответил с гордостью:
   — Деньги были мои и, когда я по деревням ходил, то кое-кто давал копеечки и пятачки и вот на эти деньги я решил купить дорогой бабушке в подарок платок.
   С платком дело обошлось благо получше.
   — Ну, а теперь, Иван, расскажи, за какие это такие большие заслуги тебе накупил мельник столько добра?
   — А было, папа Егор, за что, ему мне всё это купить.
   — Ну так и говори, за что?— подторапливал его Егор.
   — Во первых, у него в мельнице были сотни крыс. Они портили муку, пшеницу, рожь, грызли мешки и в мельнице уже стоял неприятный запах. Как выводить крыс — он знал только одно: брал в мельницу кота, который съев одну крысу, ложился там на печку и спал, а остальные сотни крыс гуртом бегали по мельнице. Мельник их, видимо, боялся и только вицами и палками разгонял их. Я же крыс с детства не боюсь. С ними мне часто приходилось спать в сараях и сеновалах.. И я решил переловить всех крыс и очистить мельницу от этой заразы.
   — Я попросил у мельника бочонок и сделал приспособление с приманкой и крысы лезли в этот бочонок, а выбраться обратно не могли, а потом...
   — Ну, хватит. И много ты их там переловил?
   — Сот шесть или семь. А теперь, папа Егор, подсчитай, на сколько рублей за год вся эта тварь съела, испортила, загадила зерна и муки и кто бы стал покупать у нас такую муку?
   Иван умолк и уставился на Егора. Тот тоже молчал и шевелил губами, подсчитывая убыток, а потом сказал:
   — Да за это тебе, Иван, мельник должен в два раза больше накупить. Ты же спас мельницу от разорения.
   — А он бы и купил, но у него денег мало было.
   — У него –то мало, зато в кубышке у бабки много.
   — А потом я ему подсказал, какие мельничные колёса я видал на больших мельницах. С набойками в виде крылышек. И мы колеса усовершенствовали. И теперь колеса вертятся быстрее и воды потребляют в два раза меньше. Мельница раньше работала не больше полусуток, а потом  полсуток стояла и копили воду в пруду. А сейчас работает круглые сутки и воды даже лишка в пруду. И еще я предложил ему, чтобы в пруд завезли живую рыбу для развода, хотя бы карасей с соседней мельницы, а потом уток и гусей и ещё корову и свиней...
   Но тут его остановил Егор и сказал:
   — Надо на мельнице навести порядок. Сделать дезинфекцию, а то потом бед не оберешься. Я сам к нему съезжу и поговорю серьезно. Пусть на время прекратит работу и очистит мельницу от накопившихся крысиных остатков.
   — Папа Егор, вы там полегче, а то он обидится на меня и не возьмёт больше на работу
   — Его с работы снимать за это надо. Да и мы сами виноваты, совсем упустили надзор за мельницей.


ПОХВАЛА ЕГОРА

   Он схватил Ивана руками, поднял вверх и поцеловал, сказав при этом всем громко:
   — Вот из этого парня выйдет настоящий хозяин!
   Взял Ивана за руки и пошли с ним и с Галиной в магазин. Там они накупили массу книг, тетрадей, карандашей, школьную сумку, пенал и много других вещей и это богатство оказалось дороже одежды, которую ему купил мельник. Придя домой, он при всех сказал, что одежду честно заработал сам у мельника и даже маловато за такие заслуги. Иван сказал, что надо бы ещё ему купить праздничную рубашку и брюки. Егор обещал, что в следующий раз они съездят в товарный магазин и он всё ему купит, что должно иметься у сына богатых родителей. На этом все успокоились, а Иван, вместо того, чтобы баловаться с друзьями на улице, стал разбирать книги. Сделал для них специальный уголок с полочками у себя в комнате и тут же поставил два стула. Иван, за эти дни до школы, непрерывно отвлекал Галину, когда вычитывал в книге что-то непонятное. Галина посоветовала ему приглашать своих друзей, которые хорошо учатся, в гости и совместно с ними заниматься. Ведь теперь у Ивана оказалось столько книг, сколько не имел ни один ученик у школе. Тут были учебники на все предстоящие годы обучения, много детской литературы и сказок и ребята с удовольствием приходили к Ивану каждый день.
   Он их расспрашивал, что они проходили в школе и старался усвоить пройденное. В этот предшкольный период Иван с помощью друзей и мамы Галины узнал очень много. Научился правильно писать.

ШКОЛА

   Иван в школу пошёл в первый раз в жизни при сопровождении мамы Галины. В школе она продолжительное время разговаривала с учителями и директором о том, в каком классе ему надо начинать учиться. По возрасту Ивану надо бы быть уже в четвёртом или даже пятом классе. Ему исполнилось двенадцать лет. Позвали в кабинет директора самого Ваню. Учителя проверили «знания» Ивана, которые оказались жидковаты и ему надо бы садиться учиться во второй, не далее класс, Но Иван был парнем рослым и ему было бы стыдно и обидно сидеть среди всей детской мелкоты. Галина сказала, что за второй и третий классы она его подгонит дома и станет помогать по программе четвёртого класса. Если же дела с учёбой у Ивана пойдут не важно, то придётся перевести в третий класс. На том и порешили и Иван стал ходить в четвёртый класс, старался всё усвоить, но чувствовался недостаток знаний за младшие классы и ему приходилось с Галиной много заниматься быстрыми темпами по пропущенной программе третьего класса Иван очень уставал, но не роптал и не позволял себе долго быть со сверстниками на улице. Полгода прошли в усиленной подготовке, но к зимним каникулам он выполз без плохих оценок. Вторая половина года шла уже много успешнее. Иван наверстал упущенное и шёл вровень со средне успевающими сверстниками своего класса. Подошла весна, Иван уже не только учил уроки в школе, но и помогал работать в поле. Хорошо управлялся с конём и вместе с другими боронил поле. После окончания посевной Иван стал вновь посещать мельника и помогать ему в работе в выходные дни, свободные от уроков в школе.

СИЛАНТИЙ ЖЕНИТСЯ

   Силантий Фёдорович решил построить два небольших транспортёра: один вверху, а второй внизу, около мучных ларей. Для этого он специально ездил посмотреть эти транспортёры на ту мельницу, где они находились в рабочем состоянии. Иван тоже кое в чём помогал мельнику, но больше следил за ритмичной работой мельницы. Однажды, неожиданно для мельника, к нему приехали Егор И Галина и отдельно от Ивана вели какой-то продолжительный разговор с Силантием Фёдоровичем. Оказывается, что отец и мать приезжали специально по части женитьбы Силантия. Они рекомендовали в селе двух, уже в годах незамужних женщин, хотя с ними еще разговоров не было. Пойдут ли замуж они за мельника? Силантий подумал и попросил идти сватами Егора и Галину к деревенской девке кроткого нрава, но не блистающую красотой Агриппину. Сватовство состоялось и уже летом, ещё до уборки урожая была сыграна невеликая свадьба и Агриппина поселилась в доме Силантия Фёдоровича. Имея кроткий нрав, она быстро сошлась во всех отношениях с бабкой и все дела по дому вели вместе, дружно, без обид и жалоб. А вот Ивану Агриппина не понравилась и он с укором сказал Силантию, что не мог подождать, ведь на примете к него тоже имелись невесты для Силантия, но более привлекательные. Однако Силантий сказал, что не тебе, Иван, с Агриппиной жить. Вот вырастишь большой, тогда уж сам себе выбирай красавиц, а я и с такой пока поживу, ведь и сам не удалой молодец, годики-то, Ванюша, уже не маленькие и молодые да красивые замуж -то за меня не пойдут

ГОРОДСКИЕ

   После уборки урожая пшеницы, ржи и некоторых других культур, вдруг неожиданно, без какого либо предупреждения к ним в село из города приехал Григорий Иванович с женой Анной. Встреча хотя была не особо любезной, но походила на встречу старых деловых знакомых, заинтересованных в одном деле людей. Только Анна и Ефросинья, встретившись обнялись и заплакали, а потом Анна с ней долго сидела в комнате Ефросиньи и о чём-то продолжительное время они говорили и от Анны вышла с порядочным кулёчком трав, которые сразу же положила в свой чемодан. Галина довольно вежливо относилась к Анне и Григорию Ивановичу, но особой любви им не оказывала. Анну и Григория Ивановича особо заинтересовал Ваня, как он из беспомощного и бездомного инвалида превратился в здорового и развитого мальчика и они с ним порядочно времени вели разговоры на разные темы. В основном-то его спрашивали, а он отвечал на их вопросы. Григория Ивановича удивило, что по предложению Ивана в мельнице на колёсах были поставлены крылышки и она стала работать круглые сутки, словно за две старых мельницы и Григорий Иванович подарил Ивану за его работу на мельнице богатую заграничную куртку и сапожки, чем он был очень доволен и сказал, что теперь в школе ему станут завидовать все ребята.
Григорий Иванович спросил, как учится Иван и о чём мечтает? Оказывается мечтой Ивана стало досрочное окончание пятого класса на дому, чтобы к осени поступить в шестой класс и они с Галиной всё лето штудировали программу пятого класса. А дальнейшая его мечта: изучать машины и работать на них. Тут Григорий Иванович сказал, что после окончания школы он его в городе может устроить учиться по задуманной им специальности в высшее учебное заведение. Григорий Иванович расширяет торговлю хлебом и по пути заключал договоры с богатыми мужиками на поставку в город муки и пшеницы в зерне. Но его в некоторых сёлах не удовлетворяло качество муки и он с ними заключать договор не стал.
   Пробыли они в селе всего трое суток, а у баб осталось разговоров на целый месяц, всяких предположений и выдумок. Но все, как мы видим, было гораздо проще, если не считать разговора Анны с Ефросиньей, о содержании которого никто не знал, кроме их самих. Может, Анна информировала Григория Ивановича о каких-то их секретах.
    Вскоре они уехали и жизнь в селе пошла своим устоявшимся путём, только Ваня уже учился в шестом классе, а Егор увеличил поставки муки в город. Увеличение обозов вызвало в пути в некоторых местах разбойные нападения на них, с целью захвата муки. В двух случаях в схватках с разбойниками они потеряли обоз и мужиков, которых разбойники всех перебили. В это дело вмешались власти, но всех грабителей поймать не удалось. Егору пришлось усилить охрану обозов, в поездках состыковаться с  соседями. На такие крупные обозы разбойники нападать уже боялись. Егору пришлось увеличить ставки охранникам, так как желающих идти в охрану стало наниматься меньше. Пришлось закупить для охраны обозов дополнительное количество необходимого оружия.


КУРТКА

   В начале учебного года, в конце сентября в школе намечался праздничный вечер с выступлениями художественной самодеятельности учащихся. Иван попросил у отца одеть на вечер подаренную Григорием Ивановичем куртку, так как на улице вечером было прохладно, а Ивану очень хотелось показаться перед своими сверстниками в подаренной заграничной куртке. Отец долго обдумывал предложение Ивана, намеревался пока ему куртку не давать, но сжалился, ведь и сам в детстве, ох как любил хорошо одеваться и пощеголять, особенно перед девушками. И такое щегольство в последующие годы закончилось тем, что он решил пожениться, можно сказать, на самой красивой девушке из деревни Зимогорья. Поколебавшись, он куртку всё же ему вручил. Галина обошла Ивана кругом, подправила воротничок и ремешок и отпустили Ивана на праздничный вечер. В большом зале школы уже собралась половина старшеклассников. Детей из начальных классов не приглашали и особенно тех, кто жил далеко от школы. На улице осенний вечер был тихим и прохладным, светила полная Луна и с деревьев уже тихонько начал опадать лист. Ивана встретили одноклассники и все с любопытством рассматривали заграничную модную куртку, открывали и закрывали замочки на куртке и на кармашках, щупали лёгкий и мягкий мех воротника и подкладку. И пощипывали Ивана, как это обычно бывало, когда рассматривали обнову. Девчонки с уважением смотрели на Ивана, а некоторые мальчики даже просили померять, но Иван мерить не разрешил, сказав, что она не продаётся и другим нечего одевать. Многим стало досадно и они обозвали Ивана «лапотошным калекой», на что Иван ответил, что теперь ему Бог дозволил за все старые мучения и хождения в лаптях поносить хорошую новую куртку. Концерт уже заканчивался и Иван вышел на улицу, чтобы отправиться домой. Но около сквера из-за деревьев выскочили трое мальчишек в масках. В темноте он их сразу не мог опознать и, угрожая, приказали снимать ему куртку. Иван видит, что дорога к дому перекрыта и, будто бы, намереваясь снять куртку, отошёл несколько в сторону дороги на мельницу и бросился бежать изо всех сил. Ноги его были здоровы, кроме всего Фрося ему велела делать каждое утро скоростные пробежки на полтора-два километра,, каждый день ускоряя бег и удлиняя дистанцию. И Иван надеялся, что его не смогут догнать, а на мельнице там поможет Силантий Фёдорович. И мужики-помельцы. Да и на пруду с шестом был приткнут к берегу его плотик.
   Иван бежал, стараясь не допустить их близко к себе, но стремился особо и не ускорять свой бег, чтобы сохранить свои силы. Ведь до мельницы было три километра. На полпути догонявшие стали понемногу отставать, видно у них не было такой тренировки, как у Ивана, но зато они стали на дороге подбирать камни грамм по двести и бросать ими, стараясь попасть в Ивана и всю дорогу угрожали, чтобы он остановился, а то ему не только куртку, а вместе с ней и голову снесут. Иван прибавил скорость, но и парни не останавливались, надеясь, что бывший хромоногий Иван когда нибудь остановится и не сможет дальше бежать. Вот уже была видна мельница, но двери у неё были почему-то закрыты, а у нижних дверей стояла оседланная лошадь Силантия и вход был открыт, но Иван не бросился в мельницу. Там его смогут быстро поймать да и Силантия, может быть там нет. И он бросился к плотику. Кинул куртку на плот, а шестом быстро оттолкнулся от берега, чтобы уплыть к другой стороне пруда,
куда бы не долетали камни догонявших. В то же время Иван громко звал на помощь Силантия. Силантий, видимо, не смотрел на колёса, которые издавали страшный шум. Он услыхал голос Ивана и выскочил из мельницы. Увидав троих юношей, стоявших с камнями и палками в руках и кричавшего на плотике Ивана, который сразу же сказал, что это грабители и хотели с него снять куртку. Силантий, не долго думая, вскочил на коня, схватил кожаный плетёный кнут довольно порядочной длины, как у цыган, и бросился на коне к тройке грабителей. Те стали сопротивляться и замахали палками, но через несколько секунд Силантий кнутом выбил у них из рук палки и так огрел их плетью по спинам, что все трое тут же завизжали от боли и согнулись в дугу. Силантий приказал им сбросить маски и всем положить руки на головы, встать рядом и не шевелиться. Некоторые не послушались приказа Силантия и получили вторую порцию ударов кнутом и сразу смирились и заныли, что мол они только попугать Ивана хотели. А Иван той порой поставил плотик к берегу, подбежал к Силантию и, увидав всех троих без масок при хорошем лунном освещении, сразу всех узнал, которые в школе больше всех издевались над Иваном. Это были сынки самых богатых родителей на селе. Они часто вели себя презрительно, недостойно и хулиганили. Обижали не только мальчишек, но и девочек. Уже учились в восьмом классе и с ними справиться никто не мог. А беседы директора с их богатыми родителями, обычно, заканчивались миром, как только в руки директора попадалась довольно увесистая денежная сумма, Директор успокаивался и говорил, что приложит все свои силы, чтобы успокоить слишком резвых, распустившихся и наглых сынков богатых родителей. И сынки, после обычной «взбучки» на педсовете с новым усилием принимались за изобретение новых развлечений, обычно заканчивающихся для малышей и девочек слезами. А слезам учителя не особенно верят. Верят только фактам и своей интуиции. Иван обошёл всех троих распоясавшихся хулиганов и сказал Силантию их фамилии и имена и чьи это отпрыски. Силантий приказал им двигаться рядом, вплотную друг с другом и не разговаривать и привёл их не в школу, а в органы блюстителей порядка. Там, как положено, всех их допросили, составили акты допросов, на которых все поставили свои подписи в присутствии понятых и затем вызвали родителей этой тройки и Егора с Галиной. Егор и Галина были крайне возмущены и сказали, что над сынишками богачей они потребуют суда, суда не простого, а открытого при школе чтобы и другим впредь было неповадно заниматься разбоем при школе, нарушать дисциплину и установленный порядок, а самое главное—держать в страхе всех детей школы. Лишь под утро Егор, Галина и Иван в своей куртке вернулись домой. А как там изворачивались богатые родители этих сынков, нам не известно, но только утром их сынков в школе уже не было. Они были взяты под стражу до выездного суда. Их родители неоднократно приходили к Егору и просили прекратить дело и хорошо за всё возместить.


СУД


   Но Егор поставил перед ними только один вопрос:
   — А где ваши гарантии, что с Иваном не повторится подобное или с мельником и его мельницей, с ними самими и с их хозяйством. Кто из вас станет гарантом, что однажды, кто-нибудь, по вашей указке, не подожжёт дом или не нанесёт вреда мельнице. Богатые крестились, становились на колени, но Егор знал привычки этого класса людей и не верил их обещаниям. Сказал, что там на суде разберутся и сынки получат по заслугам, если это будет честный и не подкупленный суд А чтобы этого не случилось, Егору пришлось написать письмо Григорию Ивановичу в город и описать всё, что случилось Егор попросил проследить и узнать, какие судьи выедут сюда и поговорить с ними. А так как судить станут сынков богатых родителей, то те, несомненно, постараются подкупить не только самого судью но и весь остальной состав суда В связи с этим Егор опасается, что они в отместку могут учинить поджоги мельницы, дома, хлебных амбаров или даже ударить по хлебным караванам, идущим в город. Егор написал, что ему одному здесь не по силам справиться с обозлённой бандой мужиков и это может повредить нашим поставкам хлеба в город о том, что здесь будет происходить я вынужден сообщить вам, чтобы было возможно принять какие-то предупредительные меры. И даже в конце написал приветы родителям и уважаемой супруге Анне. Письмо до Григория Ивановича дошло довольно быстро и он сразу же пошёл в городские судебные органы узнать, что им известно о начавшейся неприятной судебной истории, которая может отразиться на снабжении всего города хорошей дешёвой пищевой мукой.
   Там Григория Ивановича внимательно выслушали, прочитали письмо Егора и пообещали принять меры по охране хлебных караванов и задерживать всех подозрительных или причастных к грабежам. Богачи, тоже не дураки. Знают, как дорого достается хлеб и вряд ли станут грабить хлебные караваны и запасы муки. Они, скорее всего, примут другие меры. Ведь в этих караванах будет находиться и часть их хлеба. А вот собственность Егора и Силантия Фёдоровича оказалась в опасности и не защищённой. И Егор, втайне от посторонних, нанял ночную охрану для своего дома и мельницы. И не зря. Вскоре ночью на мельнице попался мужичок, который пытался взорвать деревянные устои и щиты плотины и вывести из стоя мельницу. Но охранник ночью вовремя заметил диверсанта, арестовал и передал его, вначале Егору, который его досконально допросил, а потом вечерком передал в правоохранительные органы вместе с охранявшим мельницу сторожем. И ниточка опять вывела на этих же богачей, которые хотели таким образом отомстить мельнику и одновременно Егору. Зерно тогда бы повезли молоть на другие мельницы, а одному Силантию с восстановлением и ремонтом мельницы было бы не справиться. Теперь под стражу взяли и соучастников предполагавшегося взрыва мельницы. И вскоре приехал суд Решили судебное заседание проводить открыто, в школьном зале. Народу набралось -негде было ногой ступить. Виновные мужички были подавлены, а их сынки сидели и улыбались словно ничего страшного не произошло. Ну, думают, посадят лет на пять отцов, и без них это время выживём, а потом снова покажем Силантию и Егору, но будет им много горше. За всё рассчитаются. Но случилось на суде совершенно другое. Весь народ вступился за Силантия и Егора и высказали много злодеяний, которые сотворили обвиняемые и сейчас еще творят в их селе.

НА КАТОРГУ В СИБИРЬ

   Суд затянулся почти на неделю. И наконец, объявили приговор, который даже всех противников и озлоблённых на подсудимых повёрг в ужас. В решении суда указывалось, что обвиняемые пытались сорвать поставки хлеба городу и оставить жителей без хлеба, пытались совершить диверсионный акт — взрыв мельницы, подкупали людей и учителей, где учились их сыновья. В общем были перечислены все их злодеяния и суд постановил: все три семейства сослать в Сибирь на каторгу, а имущество их продать и передать в Государственную собственность, а вырученные средства направить на строительство новой школы в селе. С последней частью решения суда, конечно, все соглашались. Школа была старая маловместительная и не обеспечивала десяти классного образования, а молодёжи из года в год становилось всё больше. А вот, что семьи выслать на каторгу в Сибирь — этого никто не ожидал. Даже подсудимые не верили свершившемуся. Выступивший защитник, правда, пытался доказать необъективность данного решения суда и он, де, постарается отменить это решение в высших инстанциях. Но пока суть да дело, мужички со своими семьями на лошадках с привязанными сзади коровами будут уже гулять по Сибири, спеша достигнуть тех мест, куда их бросила злая Судьба. Зато теперь обозы шли спокойно и на всём протяжении дороги никто не нападал на бедных деревенских мужичков, так как решение суда было опубликовано в газете и все знали, какие могут быть последствия за такое злодеяние.



ПОЕЗДКА ЕГОРА НА РОДИНУ

   Зимой Егор почувствовал, что делать стало, вроде, нечего, а дома у своих родителей не бывал больше дюжины лет. Ведь в деревне осталась масса родни: братья, сёстры, ещё живы отец и мать, хотя их частенько хватали кое какие болезни, которые или проходили само собой или с помощью тоже имеющейся там знахарки. Во время зимних каникул Ивана и в праздники Нового года и Рождества Христова решили они всей семьёй побывать на родине.Путь не малый, Но и не так велик Это всё равно, что съездить в город. Сосед пообещал остаться на время отъезда в их доме и все похранить и содержать к нужном порядке. Егор знал, кто из родичей теперь жив и живёт в деревне. Взял бумагу он стал переписывать всех лиц на листе с указанием тех лет каждому, когда они уехали, а потом всем со знаком плюс добавил цифру 12 и получился совремённый возраст каждого родича. Теперь они всёй семьёй сели перед этим листом бумаги и стали записывать: кому какие подарки нужно приобрести и взять с собой. Ведь не поедет же такой богач, как Егор пустым к своим родным в свою деревню, хотя его так безжалостно отправили оттуда и ему пришлось порядочно помыкаться. Даже бабушка Ефросинья, узнав о поездке, не захотела оставаться дома. Ей хотелось повидать родных Егора и Анны и познакомиться со своей соратницей по колдовскому делу и при необходимости кого-нибудь там подлечить. Поехали на двух парах лошадей, запряжённых в кашовки. Впереди ехали Егор с Галиной, а на второй ехал и управлял Иван с Ефросиньей. Дорога была самая хорошая. Снегу ещё напало не много, но уже хорошо укатана и лошадки легко, рысью несли лёгкие сани с небольшим грузом.
   Ночевали три раза в сёлах у приличных людей, дома которых красовались и далеко виднелись еще не въезжая в село. Лист с деревьев опал и сёла лежали на белом фоне природы, словно на выставке и видны, как на ладони. Егора многие знали или о них по слухам слыхали и встречали гостеприимно, как старых знакомых. Во многих сёлах в бытность с дюжину лет тому назад, он зарабатывал себе на житьё-бытьё кузнечным и прочим ремеслом и сейчас всё это вспоминали с приятной улыбкой. Вот проехали Зимогорье. Здесь останавливаться не стали и их проезд просто остался не замеченным. Когда Егор увидал родное село, а затем и родной дом — сердце его часто застучало: какая же будет встреча родных. Письма хотя друг другу писали, но очень редко и больше всего на Новый год или на пасху. Когда две пары лошадей въехали в ворота, все, кто был в домах поблизости, повыскакивали на улицу — узнать, кто это такие приехали к родным Егора. Погода была не холодная. Первым вышел отец, он обнял сына и слёзы покатились по его старческим щекам. После отца Егора обняла мать и тоже заплакала, а потом по очереди все обняли и его, и Галину, и Ивана и Ефросинью. Долго на улице просили не задерживаться. Лошадей ввели на конюшню, а кашовки разгрузили и всё, что надо, внесли в дом. Потом кашовки закрыли циновками и поставили около забора на свободное место.
   С отцом жил только один младший брат Егора с женой и малыми детьми, а остальные все были отделены и жили со своими семьями в своих домах в своей же родной деревне. Зачем куда-то далеко уезжать и искать себе лучшей доли? Всё везде было не легко.

У РОДИТЕЛЕЙ

   А тут все вместе с родными, легче пережить жизненные невзгоды и часто они друг другу оказывали необходимую помощь, бывали друг у друга по делам и так заходили в гости и все считали себя самыми близкими родными отцу и матери. Отец почти ежедневно что-то мастерил и помогал своим сыновьям. Однако, к выданным замуж дочерям ездили редко не потому, что замуж вышли в далёкие селения и деревни, а потому, что в тех домах семью возглавлял хозяин другого рода. А тут шла прямая родня, насколько помнят старики и старухи и имеющиеся записи из церковных книг. Пока шли разговоры касательно здоровья и бытия родных в доме отца Егора и Егор больше справлялся о здоровье отца и матери и похвалился, что, мол, мы приехали со своим «дохтуром». Из писем Егора они уже многое знали о Ефросинье. А Ефросинья, в свою очередь, оглядывала своим острым взглядом и легонько ощупывала отца и мать, незаметно притрагивалась к нужным местам и уже имела некоторое представление о состоянии их здоровья не из их слов, а по своему незаметному осмотру. Это продолжалось не долго. Вскоре молодая невестка младшего брата весело попросила всех садиться за стол и покушать с дороги. Нашлось у отца Егора и вино, которое разлили по рюмкам и поставили против взрослых. Помолившись Богу, уселись за стол: отец в углу под божницей, а Егор с братом рядом, а потом рядом с Егором Галина с Ефросиньей и Иваном. А невестка с матерью всё выносили на стол из своих кладовых. Уже ставить было некуда, а они всё несли и несли, словно оправдываясь за прошлое. Егор зла на них не имел и отец считал, что так, видно, распорядилась судьба. Подняли рюмки за встречу и хотели было выпить, но Ефросинья свою рюмку пригубив, отставила и к удивлению всех взяла и отставила в сторону рюмку отца Егора, сказав, что она вам только вред принесёт, а я вас к ночи должна подготовить для лечения ваших ног, с которыми вы мучаетесь, вероятно, порядочно времени. Врач-то у вас, видно, никудышный. А вот у нашего Ивана были не ноги, а больные кости и передвигался он только с костылями с самого детства, а мы вот, слава Богу, всё у него вылечили. Его даже в последний раз хулиганы догнать не смогли. А у вас, батенька мой, надо лечить ножки, пока не поздно, да и у вашей супруги правая нога ниже колена побаливает. Все попримолкли и рюмки так и остались на столе не выпитыми, но зато чай пили по составу, сделанному из трав Фроси и она сказала, что это хорошо согревает ноги, не то что вино. Когда всю еду со стола убрали, Егор открыл корзины и стал одаривать всех своих родичей подарками и о не выпитом вине вскоре все забыли. Первому подарок Егор вручил отцу — хорошую, тёплую выделанную шубу и сверху покрытой темно-синим сукном. Тут же шубу по примеряли и она оказалась как раз по отцу. Нигде не жало и не сдавливало тело. Это понравилось отцу и он сказал, что завтра же одену и пойду покажусь соседу, но Егор на него одел ещё пыжиковую шапку, которая накрыла не только голову, но и нос отца. Отфыркиваясь, отец поправил на себе шапку и посмотрел на себя в стенном зеркале и даже не узнал себя. Потом уже Галина одаривала мать Егора. Мамаша, одев кофту или сарафан, долго вертелась перед зеркалом, но особенно ей понравилась заграничная шаль. А потому-же вновь Егор одарил своего брата, а Галина — невестку брата.


РАЗГОВОР О НОВОМ ДОМЕ

   Мать Егора не утерпела и попросила показать, какие подарки привёз Егор другим родственникам. Когда дело с подарками было закончено, Егор примолк и потом сказал, что ваш дом скособенился и даже ремонтировать нельзя. Надо строить новый дом,
   — А где же мне взять деньги-то на новый дом? Всё продашь и то не хватит денег. А на чём потом жить станешь? Пусть сыновья сами себе строят дома, какие им нужны. Я ведь себе построил и мне на мою жизнь хватит.
   — Не хватит, батюшка мой, не хватит — тут вмешалась Ефросинья.
   — А откуда вы знаете?
   — Знаю, а откуда - не скажу. Дом развалится значительно раньше вашей смерти. Где же жить-то стане?
   — Кто-нибудь из сыновей подберут.
   — То-то, что подберут. А жизнь надо проживать во своём доме до самой смерти. Вон Егор уже в карман полез и поможет тебе дом-то новый построить. Да не такой малюсенький, надо делать посвободнее. В свободном доме люди счастливее и долго живут.
   И Егор действительно вручил отцу довольно крупную сумму ассигнациями. Отец стал пересчитывать и все следили, сколько он насчитает? Когда все деньги пересчитал, то потом даже изрядно вспотел и сказал:
   — Тут на два дома хватит
   — А ты не делай два дома, а сделай один, зато просторный, тёплый и красивый. Не хватит денег, даст Бог я ещё тебе пришлю.
   — Ну раз такая ваша воля, то будь по-вашему—сказал
отец и положил деньги за божницу. Бог лучше сбережёт
   — А вот брату я пока много денег не дам. Пусть подремонтирует этот, подкопит денег и тогда уж мы с ним решим, что строить: дворец или баню — пошутил Егор
   После этого весь вечер слушали Ефросинью, как она вылечила ноги Егору, в город даже возила для консультации к большому врачу. А вот с Иваном пришлось долго повозиться Парень был на грани гибели и мог совсем лишиться ног. Три года мы с ним возились. Но Бог помог нам его вылечить. Видите, какой парень стал! А был настоящий калека, ходил по деревням с костылём и побирался. Кому он был такой нужен? Но сердце моё послушало божье слово и я, несмотря ни на что, подобрала Ивана и теперь он живёт нормально, а учится и работает лучше своих сверстников. Потом Егор рассказал всё, что случилось с курткой, подаренной Анной Ивану и чем всё это закончилось. Тут вмешался отец:
   — Это всё от того, что Анна из того несчастного Зимогорья и даже подаренная ею куртка не принесла Ивану добра.
   — Ничего, мы всё отстояли через суд и виновные теперь в Сибири и Иван спокойно носит куртку
   — Пока спокойно — сказал отец Егора, — а потом может получиться такая карусель от неё, что рад будешь избавиться, да станет невозможно. Продай ты её, ради бога, кому-нибудь и сам купи куртку Ивану. Ведь бываешь же в городе. Однако, хоть Егор и слушал отца не перебивая, но думал своё, что куртка тут совсем не при чем, а люди были жадные такие. Но возражать отцу не стал, а тот говорил, что Егор послушает и продаст несчастную куртку. Много было разговоров об Анне, её муже Григории Ивановиче, о знаменитом докторе, который учил Ефросинью разбираться в лекарствах, а она ему рассказала свои секреты лечения: «Вот у вас, я вижу, знахарка малоопытная. Ведь ваши ноги давно можно было вылечить. Будем ложиться спать я сама приготовлю отвар».
   — Выпьешь его на ночь, а ноги намажу своей мазью и через неделю станете, как молодые
   — Дай то Бог — сказал отец Егора.
   — Заодно и мне ножку помажете — сказала мать Егора.
   — Сделаю, матушка, сделаю и тебе и у тебя вровень с ним поправится. Я вас больных тут не оставлю.  А вот к вашей лекарке мне надо сходить и немного поучить её уму-разуму, а то вместо лечения станет калечить людей. Не послушается меня, тогда я добьюсь, чтобы власти запретили ей заниматься лекарским делом. Это не шутка -людей лечить. Овец да поросят и то надо знать, как лечить.
   — Правильно говорите Ефросиньюшка — сказала мать Егора.
    На ночь Ефросинья сделала всё, что было нужно и все отправились спать. Ночь прошла спокойно, но отец Егора потел и ворочался и всё пытался сбросить с себя все одеяла и шубы, которыми он был укрыт по указанию Ефросиньи. И Ефросинья ночью вставала и снова его укрывала. Утром он проснулся мокрый, как мокрая курица, искупавшаяся в воде. В огороде уже топилась баня и сразу же, как только можно было идти, отец и Егор отправились в баню отмывать весь ночной пот и ещё похвастаться там берёзовыми вениками. Домой они пришли свежие, повеселевшие, даже ноги почти не болели, но Фрося сказала, что так надо сделать не меньше пяти раз. После отца в баню сходили мать Егора и Ефросинья, которая её там, в бане, всю тщательно осмотрела и нашла ещё ряд заболеваний.
    На другой день, утром отец Егора встал опять весь потный, но заметно повеселевший, так как уже  не чувствовал боли в ногах. Но Ефросинья была строга и сказала, что если только один раз нарушить процедуру, это может привести к срыву всего лечения. И отец Егора покорился. Прошло пять дней лечения и отец Егора совсем поправился, но Ефросинья сказала, чтобы ноги, особенно коленные суставы, держать в тепле Она попросила, что нет ли у них три заячьих или кроличьих выделанных шкурки? Таковые нашлись и Ефросинья сделала на ноги отцу Егора вроде наколенников, пришила в нужных местах вязочки, чтобы при ходьбе на улице не сползали. Так же сделала и для матери Егора. Большое облегчение почувствовали родители Егора в ногах, словно помолодели. Не знают чем отблагодарить Ефросинью. Что ей не предложат, от всего отказывается, говорит, что Егорушка держит её в достатке, кормит и одевает и у неё есть даже в доме две своих комнаты. Одна комната, где она спит, её одежда и лекарства, а в другой, большой стоят кровати и там лежат до выздоровления больные, которые сами передвигаться не могли. Когда поправятся, тогда на их места других положат.
   — Так, значит, Ефросиньюшка у тебя там в доме вроде больницы. А что, разве городские больницы и врачи не принимают больных?
   — Принимают, да не всех. Кто деньги имеет и болезнь излечимая, то таких берутся лечить. А если болезнь неизлечимая, то и богатым отказывают. Ну вот, например, какой бы врач взялся лечить нашего нищего-калеку, ходившего на костылях, кому это нужно? А мы не побоялись и нас Бог вознаградил, меня хорошим внуком, а Егора с Галиной—хорошим сыном. Да и еще их Бог детьми не обидит. Вот и Иванушка ждёт себе братика или сестричку. Вы, матушка со своим супругом хоть бы побывали у нас, посмотрели бы, как мы живём. Ведь вот в такое зимнее время всего удобнее к нам приехать И не так долго ехать. Мы за четверо суток доехали.
Правда, наши лошадки нас ходко несли. По лошади на человека. Но вам-то торопиться нечего.
Это вот у Егора большие дела, хлеба надо много городу и обозы туда идут непрерывно во всякое время года. И дела неплохо идут.
   — Это потому, Ефросиньюшка, что от него Анна  ушла и все несчастья свои с собой забрала. А была бы она с ним —  не обобраться бы бед ему с ней и не быть бы Егору богатому.
   — Да нет никакой вины за Анной и не делала она никому несчастий. Судьба творит все несчастья. Ведь живёт же она уже много лет с купцом первой гильдии Григорием Ивановичем, уже двое детишек у них в семье и живут они дружно, богато и счастливо и слава Богу у них никаких несчастий не было. А в несчастьях сами люди виноваты или судьба людей толкает. Надо Бога больше уважать и он всякому верующему и крещёному поможет
   — Бог–то бог, да и сам не будь плох — сказал отец Егора — будешь лодырём и ничего у тебя не будет.
   Само богатство только к ворам прибегает, да только пользы им это богатство не приносит. Всё от них уходит прахом да еще болезни их всякие сражают.
   — И то верно, батюшка. Что заработано своим трудом, своим горбом, это человеку пользу и здоровье даёт и лечиться ему не надо. Некоторые до самой глубокой старости живут и болезней никаких не испытывают, потому что праведно, по совести живут. Ох, заговорились мы тут с вами, а мне ведь надо еще побывать у вашего лекаря и поговорить с ней, чем и как она больных лечит и знает ли медицинскую науку.
   Тут Ефросинья встала и начала одеваться. Потом спросила: « далеко ли ваша знахарка живёт, сколько ей лет и как её звать?»
   — Зовут её Ольгой, живёт не далеко, батюшка мой вас к ней проводит. Она еще молода и опыта у ней маловато и медицинских знаний не имеет.
   Ольга уже знала, что к отцу Петру приехал Егор с женой, с сыном и старушкой, знаменитой знахаркой Ефросиньей. Когда она их увидала, подходящими к дому, то быстренько всё лишнее убрала со стола и кинулась ставить самовар, но не успела. Гости вошли, поздоровались и Ефросинья сразу же сказала, чтоб не беспокоилась и самовар не ставила, а лучше время делу посвятим. Гости разделись и уселись около маленького деревянного столика на табуретках. В комнате у Ольги было чисто прибрано. На вид ей было около пятидесяти лет. Никакой обстановки или какой-то богатой одежды ни на Ольге, ни на вешалке, не было. Видно, не особо жалуют её за своё лекарское дело. Ефросинья тоже проходила такую стадию работы в жизни, когда за помощью к ней обращались редко и то бедные крестьянские люди. Но после нескольких удачных излечений богатеньких больных, дела пошли в гору, да и то, когда она стала знакомиться с медицинскими учебниками, со свойствами трав по книгам и не поленилась поездить по краю к другим лекарям и так постепенно набиралась опыта в работе. Большую поддержку ей оказал и городской врач, обучивший её многим, неведомым ей способам лечения. И главное, у неё было много учебников, пособий и других книг по различным болезням и своя энциклопедия. Судя по всему, у Ольги этого не было. А знания Ольги она быстро определила несколькими вопросами и ответами Ольги на эти вопросы.
   — Бедно живёшь, моя дорогая коллега. Чтобы успешно лечить, я изъездила весь свой край, побывала у десятка врачей и знающих бабок, прочитала много книг по медицине.
   — Их у меня целая библиотека и дома у меня есть кровати для тяжело больных, которым была уверена, что смогу оказать помощь. Тем же, кто смертельно поражён и я не в силах оказать им помощи, я с сожалением отказывала в лечении и называла городских врачей, лечащих людей по данной группе болезней. И было бы вам, дорогая Ольга, ещё не поздно, вы молоды, немного поучиться у врачей, посетить своих других коллег и обменяться, как говорят, секретами лечения.
   — Да кто же мне станет выкладывать свои секреты, дорогая Ефросинья? Ведь этим самым они себе убыток станут наносить.
   — Когда вы станете владеть необходимым количеством знаний, с вами начнут разговаривать, как с равными и станут рассказывать свои секреты. В моей жизни тоже такая пора была. Но я заинтересована не в сохранении своих секретов, а мне хочется, чтобы мы все умело лечили людей и народ не смотрел бы на нас, как на бабок—знахарок или колдуний и доверялся бы нам в лечении. Если у вас есть желание поучиться, я с удовольствием вас приму. Вы посмотрите мои способы лечения и, конечно, познакомитесь с лекарственной литературой. Скажите, Ольга, сколько классов вы окончили?
   — Десять.
   — Прекрасно. У меня того не было. Вам все станет даваться много легче, чем мне когда-то. И обязательно ведите записи всех больных, как и чем лечили и какой конечный результат. Я вам по- дружески предлагаю съездить ко мне и думаю, что будет не плохо кое чему вам у меня поучиться и ваши дела потом пойдут значительно лучше. Надеюсь, вы не обиделись на мои слова и моё предложение.
   — Это ваше дело: принять моё предложение или отказаться. С вас я никакой платы брать не стану, но только прошу соблюдать мои порядки и мои способы лечения и помогать мне в этом. А вам учиться и всё записывать в толстую тетрадь для записей И тогда у вас пойдёт дело. И когда меня не станет на белом свете вы, пользуясь богатым опытом сможете самостоятельно лечить сложные болезни людей и станете пользоваться заслуженным авторитетом А всё это зависит от вашего усердия в накоплении знаний.
   — Я, Ефросинья, с удовольствием бы с вами поехала, но материально живу я плохо и чем могу я вам отплатить?
   — Ничем и ничего нам не надо. Но отплатить должны усердным занятием по учебникам, книгам и по уходу за больными. У меня нет сиделок. Только единственный мой помощник — мой внук. Он усердно старается мне помогать, так как сам в жизни потерпел тяжёлую, почти неизлечимую, болезнь ног. Так, как скоро вы можете ко мне приехать.?
   —У меня никакого хозяйства нет и собираться мне запонадобится два-три часа.
   — Вот и прекрасно. Тогда с нами же и уедете. А мы отправляемся через три дня рано утром. Об этом вас вечером мой внук Ваня предупредит.
   На этом Ефросинья распрощалась с Ольгой и они вернулись домой. Ефросинья сразу же предупредила Егора, что Ольга поедет с ними. Большой перегрузки у лошадей не будет. Теперь ведь никаких подарков им везти не надо, кроме каких-либо мелочей на память и их возики станут легче, когда они отправятся назад. А Ольге одной трудно добираться.

ОТЪЕЗД ОТ РОДИТЕЛЕЙ

   В день отъезда с раннего утра начались последние сборы и послали Ивана за Ольгой. Та притащилась с лёгоньким чемоданом, в шубе и валенках, так что в дороге мёрзнуть не станет. В случае чего можно в некоторых сёлах остановиться и обогреться, если застанут крепкие морозы. Расставание и провожание сопровождалось слезами родителей. Они настойчиво просили, чтобы все гости их вновь посетили в удобное для них время и лучше всего осенью до начала учёбы в школе. Иван всё время твердил, что как только он закончит десять классов, то сразу же постарается поступить в медицинский институт. К этому времени он уже многое будет знать от Фроси.
   Обратная дорога им показалась легче и не так утомительной. Видимо, в первую дорогу оказало воздействие нервное напряжение о встрече и благополучии родных А теперь это всё ушло в прошлое и их больше всего беспокоил свой дом. Всё ли там в порядке и какие их ждут новости. Когда стало видно село, они заметили, что дом у них стоит на своём месте, но несколько халуп в селе не стало. Случился пожар и старые домишки сгорели дотла. И там теперь селяне общими усилиями строили новые дома и резво стучали топоры плотников. Погорельцев разместили в домах родичей, а часть их оказалась и в доме Егора. Сосед взял ответственность за их вселение. Егор по этому поводу соседу ничего не сказал, но вселившихся потеснил, сказав, что с Ефросиньей приехала её ученица и ей тоже нужно местечко. Приездом они были довольны, что для них всё закончилось благополучно и теперь снова все находились в родном гнёздышке. Любопытные соседи сразу же собрались у Егора и стали подробно его расспрашивать о поездке и, особенно, как живет народ в тех краях?

СНОВА В ГОРОД

   Когда Ольга зашла в комнату Ефросиньи, она удивилась обилию книг и обстановкой в комнатах для больных. Соседи сказали Ефросинье, что тут уже многих больных привозили к ней на лечение, но её дома не было. Егору пришло несколько писем от Григория Ивановича. Он стал жаловаться на боли в позвоночнике и просил, если Ефросинья сможет и согласится к нему приехать, то он за ней направит скорую тройку и через двое суток она будет в городе В пути будут менять лошадей. Видно серьёзная болезнь у Григория Ивановича.
   Получив такое извещение Ефросинья посоветовалась с Егором, что он скажет, а у того сразу в голове всплыли слова отца, что «Анна будет приносить в семье несчастье». Отправить Ефросинью одну — опасно, всё таки возраст под восемьдесят да и недавно с дороги и надо бы немного отдохнуть, а самому ехать некогда. Своих дел накопилось невпроворот. Просился Иван, но ведь каникулы кончились и ему надо учиться идти в школу. Вот тут Ефросинья и предложила Ольге съездить вместе с ней и впервые повидать морской город и в пути им веселее и будет для Ольги первая практика. Тройка лошадей быстро их домчит до города. Но Ефросинья задумалась над болезнью Григория Ивановича. Ведь он в письмах никаких симптом болезни не указал, а написал просто «болит». И видимо, городские врачи ничего не могут поделать, раз он обратился в такую даль за знахаркой Ефросиньей. Раз болезнь есть, она станет прогрессировать и Ефросинья не стала ожидать троек лошадей. Когда еще письма дойдут, сколько времени пройдёт.
   Для Егора потеря Григория Ивановича тоже может обернуться, если не крахом, то большими убытками в деле. И Егор распорядился дать Ефросинье с Ольгой пару хороших лошадей и надёжного кучера. И они уже на второй день отправились в город.
   Ехали уже два дня, а на третий день на одной из станций ей сказали, что ожидают вас тройка лошадей. Они пересели на тройку, а кучера на паре лошадей отправили обратно в село. Как только прибыли в город, они сразу направились к дому Григория Ивановича. Там от них давно ожидали ответа на письма, но Григорий Иванович, не вытерпев, велел выслать в село тройку лошадей, чтоб ускорить приезд Ефросиньи. Вскоре Анна узнала от Ефросиньи причину их задержки и, сидя за столом, спросила Ефросинью, как живут её родичи на далёкой родине, но Ефросинья сказала, что к ним они не заезжали. Анна долго смотрела на Ольгу, словно что-то вспоминая, а потом узнала Ольгу и теперь вся беседа Анны переключилась на Ольгу, которая хорошо знала всю обстановку в ближайших сёлах, в том числе и в Зимогорье. Сказала, что родители Анны живы, но лечить их её не вызывали. После короткой беседы с Анной Ефросинья вместе с Анной вошли в комнату Григория Ивановича. Он уже знал о приезде Ефросиньи и когда они вошли, то приветливо ей кивнул и просил подойти и садиться Григорий Иванович лежал на широкой кровати и на вид, казалось, был совершенно здоров, но когда стал поворачиваться к вошедшим, лицо сморщилось от боли.
   —Вот, видите, уважаемая Ефросинья, и меня болезнь схватила и теперь у меня вся надежда на вас. Мои врачи не лечат, а только уговаривают на терпение и надежду, что мол, даст Бог, поправлюсь. Да вот что-то не поправляюсь, а становится всё хуже — Ефросинья тщательно обследовала, ощупала всё тело Григория Ивановича и задумалась.

БОЛЕЗНЬ ГРИГОРИЯ

   Такой случай в жизни у неё уже был и человека не могла спасти: его парализовало. Почему тогда, много лет назад, она не смогла вылечить человека?
   Но Анне и Григорию Ивановичу сказала:
   — На всё воля Божия, и теперь, пока не поздно, надо нам съездить проконсультироваться со знаменитым врачом. Беседа с врачом длилась не долго. Врач, осматривая Григория Ивановича, имел совершенно другое представление о его болезни. Но Ефросинья убедила врача в правоте её диагноза и врач сказал:
   — Тогда вдвоём, пожалуй, и поднимем мы его на ноги —  и тут же назначили совместные способы лечения, а Ольге велела всё тщательно записывать, насколько она могла сама и по подсказке Ефросиньи и врача.
   И начался для Григория Ивановича длительный период лечения. Болезнь не сдавалась, но уже и дальнейшего ухудшения не наблюдалось. Врач начал делать уколы в спинной позвоночник, а Ефросинья, по согласованию с врачом, стала делать массаж спины в согласованных с врачом местах. Вот тут-то болезнь и начала, в начале медленно, а потом уже довольно быстро стала отступать И Григорий Иванович с Анной воспрянули духом. А когда он встал на ноги и стал свободно ходить по комнате, врач прямо и открыто ему сказал, что по отдельности бы им не вылечить Григория Ивановича и мог он на всю оставшуюся жизнь остаться калекой, а вот совместное лечение, к его удивлению, дало положительные результаты.
   Доктор сказал, что в его лечебной практике положительных случаев излечения этой болезни не бывало и Ефросинья сказала о своём единственном неудачном случае лечения. Видно Всевышний услышал слова о помощи и лечение так удачно закончилось. Григорий Иванович и Анна не знали, как их и чем отблагодарить, а доктор и Ефросинья сияли от удовольствия, что такое сложное лечение им удалось сделать, может, впервые в мире. Ведь сколько и чего они ни читали, нигде не было сказано, как надо лечить эту болезнь. Два дня доктор и Ефросинья сидели и писали обстоятельный доклад в медицинскую академию и минздрав о том, каким образом им удалось вылечить эту коварную болезнь и в конце это подтвердили и сам больной и Анна с Ольгой. И вскоре их доклад был опубликован в медицинском вестнике и тут повалил поток писем на разных языках доктору со всего белого света. Он, естественно, всем отвечать не мог, а просил обстоятельно почитать российский медицинский вестник.
   Ефросинью и Ольгу дома ждали тоже неотложные дела и они на тройке лошадей чинно прикатили домой. Всё рассказали Егору с Галей и Ивану. И собравшиеся соседи вскоре узнали, какую опасную болезнь они излечили и спасли жизнь человека. В дом Егора больные стали прибывать в большом количестве и многим приходилось ждать. Но где? Места в доме для них не было. Легко больных, снабдив мазями и лекарствами, инструктировали, как лечиться и отправляли домой. Благо, что при поездке в город на деньги Григория Ивановича привезли домой около десятка коробок разных лекарств, которые отбирали в аптеке вместе с доктором. Всё бы было хорошо, но вдруг наша природа начала с весны преподносить сюрпризы. Несколько сильнейших ливней размыли земли и сгубили половину урожая. Пытались подсеять, когда земля стала подсыхать, но подсыхать стала настолько интенсивно, что при отсутствии целый месяц дождей, всё позасыхало и осенью с полей даже не стали ничего собирать, кроме некоторых культур.

 

1   2   3   4   5   6

Обсудить "Пути и судьбы" на форуме

Написать письмо Василию Большакову

Список книг Василия Ивановича Большакова

вернуться