ПРОЗА/ВАСИЛИЙ БОЛЬШАКОВ/ПУТИ И СУДЬБЫ


© Василий Большаков. Пути и судьбы. Печора. Самиздат, 2002 г.
© Исправление, новая редакция Василия Большакова и Игоря Дементьева, 2005 г.
© Этот текст форматирован в HTML - www.pechora-portal.ru, 2005 г.
 

 
Внимание! Вы не имеете прав размещать этот текст на ресурсах Интернета;
форматировать и распечатывать любым из способов.
Эксклюзивные права на публикацию принадлежат печорскому сайту www.pechora - portal.ru
Приятного чтения!
 

1   2   3   4   5   6

 

СНОВА К РОДНЫМ

     Люди, видя голодную зиму, стали заколачивать окна и двери домов и целыми семьями стали уезжать в другие края, где природа не сгубила урожай. И у Егора на его огромных полях ничего не осталось. Стало не только нечем торговать, но и самим на прожитьё не хватило бы, даже с учётом запасов. На питание зимой и на посев весной семян даже не останется. Подумали, подумали и решили податься в родные края к отцу и матери. Оставили только соседа с охраной, чтобы всё сохранить в целости до весны. А семена придётся закупать к весне на новый посев. Все в дому собрали и получился довольно длинный караван. Ехали не ходко, но прибыли в родные места благополучно. Прибыли вовремя: новый дом уже был готов. Решили, что в новом доме поселятся отец с матерью и брат с невесткой. А старый дом, спасибо брату, был подремонтирован и в нём поселились Егор с Галиной и Иваном, а Ефросинья временно перешла жить к Ольге, где они уже врачевали вместе. А когда народ узнал, что приехала врачевать знаменитая Фрося, люди валом повалили к ним лечиться и у них не было свободной минуты. Иван учился в школе, изредка к ним забегал, но помощь оказывал только по хозяйству: принести воды, дров заготовить и прибраться около дома. Егор ездил по окружающим их сёлам и закупал пшеницу и рожь на весенний посев. С трудом сохранили лошадей, так как всё сено приходилось покупать по большим ценам. Отец Егора все их несчастья сваливал на несчастную Анну. Говорил, что если бы не поехали в город лечить Григория Ивановича и Анну, то и всех этих несчастий у них не было бы. Егор не противоречил отцу и больше отмалчивался, но зато здорово их выручала Ефросинья, которая брала плату за лечение зерном, сеном и различными продуктами. К началу весны Егор сумел собрать необходимое количество семенного зерна и несмотря на просьбу отца —  остаться с семьёй в их деревне, решил снова вернуться в свой дом, в своё село, гдё всё ему было привычно, вернуться в свой, полюбившийся им край, который многие годы безотказно обеспечивал жизнь и благополучие людей. Вернулись в село не все. Многие остались временно или постоянно на чужбине, в других местах обитания, найдя, что новые места им обеспечат жизнь краше и счастливее. Но большинство снова вернулись в свои домики и дворы. Сняли с окон ставни и оторвали доски, которыми были закрыты рамы, двери и все лазы и отверстия. Кое где нечистые руки приложили свои пальцы к чужому, даже очень бедному, добру. Но большинство домиков уже подремонтировали и они сияли, согретые весенними солнечными лучами. Около них копошились приехавшие хозяева. Ждала своих хозяев на обширных чернозёмных полях и земля, земля своих дедов и отцов и природа тоже старалась во славу человека. В лесах не смолкал птичий гомон, грачи усыпали поля, стараясь там отыскать оставшееся прошлогоднее зерно или зазевавшегося червячка, выползшего погреться на влажную тёплую землю. Вспаханы и засеяны поля были в небывало короткие сроки. Люди торопились не упустить весеннюю благодать. И вскоре показались дружные всходы. Люди, казалось, изменились и приветливо встречали каждого, даже в прошлом своего недруга Не даром говорят, что общее горе сближает людей.

   Уж солнце выше поднималось,
   Земля лучами нагревалась,
   И благодатная природа
   Весною, в это время года,
   Готовилась в себя принять
   Всей жизни нашей семена.
   И люди тоже торопились,
   В мешках на воз ложа зерно,
   Что в поле всходы даст оно.
   И окропят его дожди,
   Чтоб стебли крепкие росли,
   Вверху пшеницей колосились
   И вновь в отверженный их край
   Вернулась жизнь и светлый рай.
   Когда пшеницу жать пойдут,
   Все Богу воздадут хвалу.

   Иван не утерпел и в ближайшие дни отпросился у Егора наведать мельницу и Силантия Фёдоровича. Подходя, он видел, что, как обычно, стояли мельница и пруд и домик Силантия, но труба печная не дымилась. Иван с тревогой вошёл в дом. Дверь была не закрыта, а Силантий лежал на кровати и тихо подозвал Ивана к себе Спросил: — Приехала ли Ефросинья? Попроси её, чтобы пришла посмотреть меня. Сам не могу. Совсем ослаб. Он дал Силантию из чайника кружку воды, а сам бегом побежал домой. Дома все всполошились. Ведь все зерно в селе шло на мельницу Силантия. Ефросинья, как зашла в дом и взглянула, что делалось в помещении, сразу напустилась на Силантия, почему он не производит уборки в помещении, на столе грязная посуда и сам лежит не мывшись, не весть сколько времени. Стала всё прибирать и лишь потом взялась осматривать Силантия.

У силантия

   Он поднялся по настоянию Ефросиньи. Она вывела его на улицу и заставила походить, побыть на природе, а потом вскипятила чайник и приготовила настой на траве, который необходимо регулярно принимать и делать прогулки Самому приходить каждый день к ней на осмотр. Первые два дня за ним приходил Ваня и приводил его к Фросе. Силантий не смел противиться Ефросинье. Прошло около двух недель и мельник стал вполне нормальным человеком, ведь ему было чуть больше пятидесяти лет. В один из свободных дней Иван решил поплавать по пруду на плотике. И к его удивлению рыбки были не только живы, но вроде, стали крупнее и особенно язёнки, которые гуляли группами. Но самое главное, что его интересовало: есть ли у них потомство. И он увидал на мелководье в траве массу мелких рыбок. Он долго наблюдал за поведением нового потомства и был вполне доволен результатами. Но бела была в том, что не было чем эту молодь подкормить. И они, видимо сами находили корм в массе травы, росшей вблизи берегов. Врагов, вроде щук, в пруду не было и они не остерегались каких либо опасностей, хотя при попытке поймать их руками — они быстро разбегались в разные стороны. Дома он рассказал всем о своих наблюдениях и его радости не было конца. Егор заставил метлой сделать приборку в сусеках, где хранились зерно и мука и Иван теперь понемногу стал подкармливать рыбок. Потом он подчистил все уголки в мельнице и насобирал там порядочно корма и в мельнице стало чище и исчез затхлый воздух. К своему удивлению он не обнаружил крыс. Все куда-то ушли, но ловушки стояли наготове и он частенько в них посматривал, не появилось ли новое их поколение

НОВЫЕ БЕСПОКОЙСТВА

   Силантий же очухавшись от безделья, начал производить ремонт в мельнице и готовить её для приёмки зерна будущего урожая. А урожай все предсказывали хороший, но, как говорят, цыплят по осени считают. Некоторое время спустя пришло Егору письмо от Григория Ивановича и он спрашивал Егора о планах поставки муки в город. Егор пока ничего не отвечал, так как Галина была беременна и вскоре должна родить. Иван готовился к школе. Подбирал необходимые учебники, карандаши, ручки и бумагу. В школе никакого ремонта не производили и учащихся было почти в два раза меньше. Ведь многие семьи разъехались и многодетные, в большинстве своём, не вернулись в село. В школе выбрали классы получше и сделали мужики небольшой ремонт и начался новый учебный год, но в классах, в последствии, в большие морозы, было холодно и занятия зимой неоднократно отменялись. Урожай с полей собрали хороший. Заработала у Силантия мельница и началась торговля хлебом. Вновь в город пошли караваны с мукой, а в деревню — городские товары. Жизнь стала снова налаживаться, Галина благополучно при помощи Ефросиньи разродилась и «подарила Егору наследника — сына, которому он весьма обрадовался. Но к удивлению всех малышом больше других был обрадован Иван и он часто торчал около люльки и приговаривал: —  Вот теперь и у меня есть братик».
   Галина и Ефросинья частенько его прогоняли от малыша, но он, спустя некоторое время, снова возвращался к люльке. Учился Иван хорошо и не забывал дружбы с мельником. Силантий часто, разговаривая с Иваном, наставлял его по мельничному делу

РАЗГОВОРЫ С МЕЛЬНИКОМ

   — Вот уж стар я стал, Ванюша, постигай все премудрости мельничного дела, пока я жив, а потом сам станешь обеспечивать мукой все сёла в ближайшей окружности. Работа хоть пыльная, но денежная Всегда сыт будешь и семья не станет голодной и в праздники на вас будут самые красивые одежды. Заведёте скота, сколько вам нужно. Ведь на мельнице остаётся куча отходов помола. И рыба подрастет в пруду. Будешь не только сам обеспечен рыбой, а можно, когда её много расплодится, ловить и продавать. В наших местах свежей рыбы не водится и она ценится. Ну, ты парень умный, с головой. Ещё что либо придумаешь, вроде разведения уток и гусей, а то можно у пруда построить дом отдыха и Ефросинья станет направлять лечиться и отдыхать туда людей, чтоб набирали здоровья на лоне природы. Мельница, Иван, это золотой клад, только денежки собирай да богатей — Выслушал Иван довольно большую речь Силантия. Помолчал, а потом ответил:
   — Дядя Силантий, чтобы мельником на твоей мельнице стать, не надо даже десяти лет учиться. Скоро мельницы другого вида появятся. Жернова ни них станут вращать машины, посильнее твоих колёсных кикимор. И мельником я не имею права становиться. Я слово бабушке Фросе дал, что буду учиться на доктора, поступлю в медицинский институт после десятилетки и потом стану лечить людей. Я уже теперь понимаю многие премудрости Фросиного колдовства и это тоже мне потом пригодится
   —  Так говоришь, мельником не хочешь быть. Знать пыльной работы боишься. Врачом — работа всех чище
   — Не в этом дело, дядя Силантий. Ты же сам видел, что я грязной работы не боюсь. Сколько крыс я на твоей мельнице переловил. А это самая грязная и заразная работа.
   Силантию было нечего отвечать и он просто сказал:
   — А я-то думал завещание написать и мельницу на тебя переписать.
   — Вы ещё долго сами проживёте. Я лечить вас стану да ещё братишка у меня есть. Вырастет, может, он мельником станет? Он пока никому слова не давал, кем станет, когда вырастет. Я вот раньше мечтал, что когда буду большой, выучусь на морского капитана дальнего плавания. Да видно, Судьба распорядилась по-другому. Мог ни кем стать, да спасибо бабе Фросе. Она меня человеком сделала. Можно сказать — родила.
   — Это верно, Ваня, без неё давно бы тебя не было. Она тебя, как бы, создала
    — Ну, вот видишь, ты теперь со мной во всём согласен.
   Ваня походил немного по мельнице и потом направился к плотику смотреть и кормить своих рыбок. Ведь скоро зима. Пруд замерзнет и кормить станет почти невозможно. Только через проруби в мелких местах возле травки. Надо посмотреть, где рыбки больше водится, там наметить зимние проруби, чтобы рыбки знали своё место для кормления. Сегодня он с мельницы вернулся поздно и Фрося уже стала беспокоиться, не случилось ли что с Иваном? Как только Ваня пришёл домой Ефросинья сразу же вызвала его к себе и рассказала ему свежие неприятные новости, которые опять могут нарушить нормальную жизнь в селе и спокойную учёбу Ивану.

ПОЯВЛЕНИЕ ОСУЖДЁННЫХ

   —  Ваня, пришла плохая новость: появились в наших местах трое осужденных сынков из-за твоей куртки. Их, говорят освободили и они на нас очень злые. А родители-то еще долго будут находиться на каторге в Сибири. Приехали, будто, сюда продолжать учебу в нашей школе. Сказали, что где начали учиться, там надо и заканчивать школу. А ведь это совсем не обязательно. Школ в России много и лучше нашей, вероятно, все. Не просто они сюда приехали, а с определённой плохой целью И эту цель они тщательно отработали в ссылке вместе с родителями и за ними потянется «хвост». Только вот этой их цели никто не знает. А она есть и они претворят её в жизни. Отказать в учебе им не имеют права. Они освобождены по закону. За ними придётся установить хорошее наблюдение и не плохо бы в их группу вклинился верный нам человек, но им показывающий, что нас ненавидит Кого-то надо подыскивать да охрану дома и мельницы усилить. — Пока же освободившиеся мальчишки не вели себя дерзко, как в прошедшие годы до заключения. Сидели спокойно, никого не обижали, но и дружбу, как казалось, ни с кем не заводили, только приглядывались. Школа была без ремонта и зимой в ней было холодно. Ученики сами стали конопатить паклей стены и инициаторами этого оказалась эта тройка ребят. Однако, с Иваном они никаких разговоров не заводили, словно его для них не существовало. Но Егора интересовало: кто им доставляет продукты питания и у кого они их приобретают?
   Егор с ружьём на несколько дней уходил из дома, старался проследить, куда еще пацаны ходят, но после школы все трое отправлялись в один небольшой домик, который еще остался от старого хозяйства не проданным. Никто не хотел приобретать. Вот они в этом домике и жили, Сами для себя готовили или готовое кто-то им приносил—оставалось неизвестным. Но каждое воскресенье они с большими санками отправлялись в лес за дровами и привозили довольно объёмистый возик дров Идти за ними в лес — бесполезно. Они сразу заметят, что за ними ведётся слежка и станут отменять встречи, если таковые намечались. Вскоре из города приехали трое из сыскных органов заявились к Егору поздно вечером, чтоб никто не видел. Они сказали, что один из родителей ребятишек, самый молодой и опасный, сбежал с высылки и вероятно находится в их районе, так как стал в ближайших отсюда деревнях из хлевов пропадать скот: овцы и барашки, а из амбаров — мука Эти лица заинтересовались, кто сынкам приносит продукты и где, что они покупают и на какие деньги Один из них посетил ребятишек и обнаружил, что хлеб они пекут сами, а мясо покупают у мужика, который подтвердил факт покупки. А оставшиеся двое днём не показывались в селе, а ночью уходили куда-то и заявлялись только под утро до рассвета. А третий, вероятно, всё наблюдал ночью около домика этой тройки мальчишек. Проходили неделя за неделей, но что либо путёвое узнать не удавалось. А деньги получал один из них переводом от батюшки с места ссылки, вероятно не для одного, а для всех троих. Какие суммы им переводили, сыщики знали и вероятно были удовлетворены переводимой суммой, достаточной для проживания

СЫНКИ БОГАЧЕЙ

   Как-то раз, выйдя из школы после уроков, один из них обратился к Ивану:
   — Иван, как твоя курточка поживает. Поди уж всю истрепал?
   — Курточка у меня, как новая, и я не одеваю ее, чтобы ездить в лес за дровами.
   — Может, подаришь её нам, тогда мы простим тебе старые грехи.
   — Курточка у меня не покупная, а её мне подарили потому я её передаривать не имею права, а грехов моих ни перед кем из вас не имею. Вы сами передо мной прилично грешны. Вместо того, чтобы честно дружить, вы первые сами начали применять силу и грабёж. Я от честной и хорошей дружбы ни с кем не отказываюсь, но с такими, как вы, вряд ли кто станет дружить.
   — А мы в твоей дружбе не нуждаемся. Мы все трое между собою друзья и нам этого хватает. Ведь надо учиться и готовить всё для себя самим.
   — Ух, какие вы умелые, всё сами готовите. Кто же это вам поверит?
   — А вот всё сами. Тут к нам приходили, проверяли видели, что мы умеем жить без вашей помощи.
   — В жизни, иногда, приходится обращаться к тем, к кому бы и не хотелось.
   — Во всяком случае, к вам не обратимся.
   — Нам легче —  И Иван, простившись, прошёл мимо них к своему дому, не оглядываясь
   — Ишь ты какой гордый и богатый косолапый стал! — послышалось Ивану  вдогонку. Иван обернулся и ответил:
   —  Вас бы не закосолапило, тогда что делать станете, лесные братья. А братьям послышалось, что их назвали «мясными братьями»
   — А мясо мы покупаем и чужой скот не воруем.
   — А говорят, что кто-то лазит за чужими овечками
   —  Может кто и лазит, у кого нет их. На том разговор закончился.
   Иван передал разговор Егору и трём сыщикам. Они выслушали Ивана, а потом пожурили, чтоб с такими разговорами к тройке не совался. Это ещё больше их злит.
   —  А они сами первые начали — оправдывался Иван. Не забыли ещё, всё спрашивают про курточку. Вот возьму завтра и её надену в школу, чтобы они посмотрели и полюбовались
   — А вот этого уже совсем делать нельзя. Зачем разжигать злобу. Если им так уж очень эта курточка нужна, то возьмите и предложите им купить её и цену скажите подороже. Вам ведь Григорий Иванович ещё лучше пришлёт, только не потрудитесь ему письмо написать, сразу вышлет. А мы бы посмотрели, если согласятся купить, откуда они деньги на куртку станут брать? Может смогли бы за кончик ухватиться, где обитает у одного из них батюшка и что они хотят тут подлое устроить?
   — Ну, если такое дело то мне куртки не жаль. Завтра одену и дам сперва померить в школе при всех, а потом скажу ту цену, что вы скажете. Посмотрю, что они ответят?
   — Если спросят, почему продаёшь, скажи, что не век же друг на друга сердиться и что, если понадобится, то из города могут привезти такую же.
   — Вот это правильно. А лишних разговоров с ними не разводи, а лучше внимательно слушай, что они станут говорить, как будут себя вести? Если скажут, что сейчас таких денег нет, то скажи, что можно и обождать, когда наскребёте такие деньги, а цену не сбавляй. Говори, что и то в знак будущей дружбы уступил продать куртку.
    В школу Иван пришел, одетый в праздничную куртку. На это обратили внимание все ученики класса и особенно тройка судимых пацанов. Один из них не выдержал и спросил:
    — Что же это ты, Иван, один, как козёл, вырядился. Вроде сегодня никакого праздника нет.
    — Для вас нет, а для меня есть. Сегодня у меня день рождения. —  И в доказательство всем из кармана отвалил по горсти конфет. Поди проверь, когда у Ивана день рождения, когда точно, сколько ему лет никто не знает. Все его поздравили с днем рождения и наслаждались принесёнными конфетами. Через некоторое время один из них подошёл к Ивану и сказал:
   — Дай попримерять.
   Иван, вроде бы, призадумался, а потом сказал:
   — Если честно, то примеряй — и раздевшись передал куртку просившему. Когда куртка была одета, то в ней парень словно преобразился и все на него, особенно девчонки, смотрели с восторгом. Он был красивее и статнее Ивана. Потом куртку померяли все трое по очереди и все в ней выглядели отличными парнями. Одна из девочек не выдержала и сказала:
   — Вот, Петя, вы все трое в куртках выглядите прекрасными парнями, а за что тогда, скажите перед всеми правду, обидели Ивана и хотели отнять у него куртку? Воцарилось глубокое молчание, но один из них, опустив голову вниз, сказал:
   — Сначала мы хотели попримерять куртку, а потом напугать Ивана. Думали, что он кривоногий далеко от нас не убежит. А он со страху такого стрекача дал, что мы даже от него отстали. Начали его запугивать и бросать ему вдогонку небольшие камешки.
    — Надо говорить правду перед своими товарищами. Небольшие камешки такие, что попади мне в голову, убили бы. И если бы они тогда меня поймали, может от куртки оставили бы только одни лохмотья, а мне переломали бы все рёбра.
    — Да, это так бы и было, когда ты нас обозлил, до мельницы добежал и успел отъехать от берега на плотике.
    —  А что, разве вы не знали, какие за это будут последствия. Ведь вы не маленькие дети были и тем более трое на одного. Это же групповое избиение — вновь сказала та же девушка. И Иван с благодарностью посмотрел на неё. Не боится она их.
    —  Тогда, как-то мы об этом не подумали, а потом уже поздно было.
   — Потом еще не поздно было прийти всем троим к Ивану и их родителям и извиниться за содеянное и не устраивать на мельнице взрыв.
   — Когда мы всё рассказали родителям, матери так и велели. А отцы вот взбушевались, что какой-то безродный Иван их не послушался и решили тайком отомстить так, чтобы потом долго это помнилось Ивану и его родным. Но дело их провалилось. А законы за подрывную деятельность строгие. Они не думали, что так всё обернется. Мы-то в их задуманный план мщения не были посвящены. Может быть их бы отговорили от разрушения мельницы
    —  Не верится нам — сказала та же девушка, — что вы стали бы отговаривать отцов от мести родным Ивана и мельнику. А мельник то причём? Вот и сейчас вы неправду говорите, хотя изрядно пострадали и надо бы кое чему научиться. В деревне знают, что у Пети отец из ссылки сбежал, не отсидев положенный срок. Мы думаем, что он где-то вблизи села и не затевается ли новое мщение? Вы бы лучше при встрече с ним посоветовали ему добровольно вернуться к месту ссылки, покаяться в содеянном и вам бы люди простили. Может бы попросили дозволения вернуться жить в свою деревню. Ведь жили же вы до этого происшествия мирно и никого не обижали так дерзко., иногда даже помогали кое-кому. Что же их довело до такого состояния? Имущества им, конечно, не вернут, но место, где жили и земли, им бы дали. Только надо с людьми честно и справедливо жить — Все ученики внимательно слушали Наташу — так звали эту, невзрачную на вид, но умную девчонку.
     А Петя потом спросил:
   — А ты можешь гарантировать, что дадут родителям возможность вернуться в село?
   — Если они будут так себя вести, как теперь, то ник-то в деревне им гарантии не даст. А вот если по-другому и вы сами примите активное участие, чтобы направить своих отцов на праведный путь, то такая возможность будет. Если ваши отцы честно раскаются перед людьми нашего села, попросят прощения у нА-рода и властей, что впредь будут жить честно и мирно, то жители сообща обратятся к властям и их могут помиловать и дадут возможность им вернуться снова жить в наше село. И народ им поможет в обустройстве. Ведь недавно был пожар в селе и сгорело несколько домов, то народ погорельцев не бросил и сообща им отстроили дома и теперь живут не хуже других. Отцы ваши виноваты Ведь матери-то у вас куда честнее, чем вы о них думаете. Они вас лучше воспитали, чем ваши отцы. Только вы зря тогда матерей своих не послушали. Ведь материнское-то сердце лучше слышит и понимает больше. И они теперь из-за вас в ссылке тоже маются, хотя совсем не виновны ни перед народом, ни перед властями и не перед Богом! Ой, Мария Петровна, мы вас не заметили, когда вы вошли. Вот у нас тут крупный разговор был, хотелось бы вот этих трёх бедолаг на путь человеческий наставить вместе с их отцами.
   — Я слышала весь ваш разговор и считаю, что Наташа во всём права, даже в том, что советовала сделать Петру. Ну, поживем, увидим. Ведь они теперь понимают, что за повторный диверсионный акт наказание последует самое страшное. Не дай Бог этого никому А теперь — все по местам, надо заниматься, а об этом можно продолжить разговор после уроков, но так, чтобы в процессе обсуждения никого не обидеть ни словами, ни делами. Ведь родители наказаны и не надо их укорять несколько раз за одно преступление. Они, вероятно, уже давно сами сожалеют о том, что совершили. А окончательное решение будет во многом зависеть от сельской сходки всех жителей села: мужчин, женщин и даже школьников.
   Когда закончились уроки, решили этот вопрос перенести на субботу. Там уроков было меньше и больше свободного времени. Иван пришёл домой до-вольным. Куртку они покупать за такую цену, да и вообще, не собираются, а вот происшедший разговор очень заинтересовал троих сыщиков и Егора с Ефросиньей. Поговорили и решили в субботу сходить на собрание учащихся по этому вопросу. Но сходить только одной Ефросинье, да ещё пригласить более авторитетных жителей села из числа мужчин и женщин, но немногих, чтобы это собрание прошло от имени учащихся и чтобы ученики не стеснялись высказывать свои взгляды. И это было сделано правильно. Почти все приняли активное участие в обсуждении этого дела. Разошлись уже поздно вечером Ефросинья там задала благотворительный тон, что надо всё решать по-справедливости, чтобы, если вернутся их семьи, потом в селе никакой обиды друг на друга не было и всем селом надо помочь восстановить им крестьянское хозяйство. Теперь, после засухи собрали хороший урожай и люди зажили побогаче.

ЧТО СКАЖЕТ РОДИТЕЛЬ ПЕТИ?

   Но окончательное решение этого вопроса зависит от сходки всех жителей села и их решения при непременном участии правоохранительных органов и в случае, если беглый отец Пети — Никифор добровольно явится в село и заявит о своём прибытии властям. Теперь весь вопрос упирался в том, что известит ли Петя своего отца о решении школьников и части жителей села и явится ли Никифор с повинной.? И знает ли Пётр, где обитает его отец? Хотя ученики про это спрашивали Петра, но он говорил, что о том ему отец при встречах не говорил и являлся сам, когда это он находил нужным и безопасным. Приносил мясо, муку, картофель. Как и где он это доставал, Пётр не знал да и не спрашивал? Всё равно он бы это им не сказал. Только спрашивал, что о нём говорят в селе и какие известия есть о других ссыльных отцов, а больше молчал. Время шло. Тройка учеников ходила унылой, часто припрашивала от своих учеников в группе принести им что- либо покушать, лучше всего хлеба. И ребята, часто даже тайком от своих родителей приносили хлеб, картошку и таким образом подкармливали тройку, которая теперь вела полунищенскую жизнь Видимо отец у Петра перестал воровать и кормиться самому было нечем. Значит, он уже подумывает заявиться в село с повинной и Егор сказал Ивану, чтобы завтра все трое явились с санками и мешками за мукой и картошкой, а то не дай бог ещё помрут с голоду. Они пришли хмурые и покрасневшие. Им дали мешок муки, чтобы хватило до весны и два мешка картофеля. И другие соседи, узнав об этом, тоже стали помогать детям. И дети стали меняться к лучшему, желая жить в своём селе. Теперь, видно, тройка ребят перестала ходить к Никифору, своего рода объявила ему бойкот...

НИКИФОР

   И однажды вечером отец Петра Никифор явился к Егору. Он был голоден, весь оброс, одежда—одни лохмотья. Никифор понимал, что его судьба больше всего зависела от Егора и потому не пошёл к другим селянам. Вечером была истоплена баня и Егор сразу же его направил в баню, найдя ему новую, недорогую одежду и бельё, а старую одежду всю сожгли в банной печке. Затем, посадил его за стол, накормил его, как голодного волка. Он отогрелся, почувствовал сытость в желудке и решился поговорить. Спросил, что нет ли кого постороннего в доме, а Ивана и Галину просил уйти в другую комнату. Разговор вёлся только в присутствии Ефросиньи. В это время трое из сыскного ведомства уехали к своему начальству на доклад о создавшемся положении и с возможностью возвращения семей на родину., что вскоре по этому делу намечается сходка жителей села и отец Петра вот-вот должен сам появиться в селе. Никифор всё обстоятельно рассказал Егору, признал свою вину, но просил простить их сыновей, их жён и двух других его друзей, находившихся в ссылке, которые не пожелали бежать с ним на свободу. А он в чём виноват, пусть суд судит и он понесёт за то кару. Вскоре в селе все узнали, что Никифор добровольно заявился в село, находится пока у Егора. Его никто не сторожил и дана полная свобода, но он никуда не уходил, кроме, как навестить сыновей. Народ в селе взбудоражился, по селу ходили разные слухи, вымыслы и сплетни, но большинство жителей к этому отнеслись положительно, так как Никифор теперь не представлял угрозы жителям ближайших сёл и все почувствовали в своих душах большое облегчение. С приездом начальства из города в воскресенье все собрались на главной площади села. Там уже за столом сидели представители властей города и Суд. Судья начал вести дело с допроса Никифора и всё зафиксировал, что и где он брал на своё пропитание и для сыновей. Вопросы Никифору сыпались целые кучи. Все хотели «раскусить» его личность и совсем мало говорили об оставшихся в ссылке. Оказывается, начальник уже сделал запрос по месту жительства ссыльных, их характеристики и желание выехать на родину. Все без исключения там работали исправно, получили хороший отзыв о их работе, даже на Никифора, до его побега. А выезд затруднялся тем, что не было у них на это своих средств и просили их дорогу оплатить, как возвращающихся из мест заключения. Но вот слово у суда попросила Ефросинья. Она сразу же сказала, что виновные очень строго наказаны, отбывают в Сибири ссылку и вместе с мужьями там находятся совсем невиновные жёны и дети. Пора сменить жестокость к ним на милосердие. Они достаточно много пережили горя и страданий в ссылке. Здесь, у нас в школе, учатся три их сына, которые остались совсем безнадзорными и без средств существования. Хотя они и являются изначальными виновниками всего случившегося, но они признали свою вину и ученики и все жители села простили их и фактически они живут и учатся теперь на подачки селян. Надо воссоединить их семьи, чтобы дети не оказались на произволе жестокой Судьбы, как это было с моим приёмным внуком Ваней, который находился тогда беспризорным и был на грани смерти. Мы не должны далее допускать жестокость в отношении детей. Никифор признал свою вину и добровольно явился в село.
     Зачем за одно и то же преступление дважды наказывают людей? — провозгласила Ефросинья — пусть все три семьи вновь приобретут свой очаг в селе, а главное — дети будут жить при своих родителях. Народ обещался всем селом восстановить хозяйство высланных, тем боле они желают жить в селе с народом в мире и дружбе. А что же ещё больше нам всем надо? Добродетель всегда поддерживается Богом. Давайте же и мы поддержим эту добродетель — так закончила свое выступление Ефросинья.
     И после неё характер выступлений изменился. Теперь, почти все, просили их скорейшего возвращения в село к началу весенне-полевых работ. А дома им помогут отстроить жители села. И Суд вынес положительное решение в пользу просьбы селян. Однако решение суда ещё подлежало утверждению в вышестоящих инстанциях. Никифора пока временно взяли под охрану, но он уже проживал вместе со своей тройкой и убегать никуда не собирался. Охрана его отпускала по делам к жителям села под надзором, а больше времени он проводил на строительстве дома вместе с помощниками-сельчанами. Большую роль в этом деле сыграло вмешательство Егора и Григория Ивановича и вышестоящие инстанции утвердили решение суда и охрану Никифора сняли Никифор, еще до приезда ссыльных, с По-мощью соседей и Егора начал возводить общий дом для все трёх ссыльных семей и им выделили общий земельный надел тоже в одном месте для всех трёх семей. Никифору дали условный срок наказания и выплату всем жителям, что им было украдено для своего проживания и для сыновей. Но большинство жителей от своих претензий к Никифору отказались. Все ссыльные семьи вернулись в село к началу весенне-полевых работ и с азартом приступили к восстановлению своего хозяйства. Но всё же не все были единодушны к приезду высланных на родину. Ещё многие пытались сводить старые счёты, но жители села быстро прекращали всякие споры. Весна шла своим ходом и работы в селе не прерывались с раннего утра до позднего вечера. Благо, что дни стояли длинные и сравнительно тёплые, позволявшие производить наружные работы на стройках, затеянных в селе. Егор отправил последние обозы с мукой в морской порт и тут к нему в дом пришёл Никифор. Он попросился к нему на работу по сопровождению и охране обозов, сказав, что сын клянчит, чтоб приобрести ему такую же куртку, как у Ивана.
   — Я Петру сказал, что у нас ещё с домом не всё закончено, а ты поёшь песню о новой дорогой куртке. Где я тебе её возьму? Надо деньги большие
   — Ну, деньги уж и не так большие, если её в городе покупать. Здесь, с учётом перевозок, такие вещи становятся в два раза дороже. Пойдешь в обоз. Возьми несколько таких курточек в городе для сыновей богатых мужиков по городским ценам, а здесь продашь по нашим ценам с учётом перевозок. Я тебя на несколько штук могу ссудить. После их продажи деньги возвратишь. Расписок я не признаю и деньги в долг даю с уплатой по совести в установленное время. Если выполнишь мои условия, то дам тебе авансом, как говорят, в счёт будущей работы. Никифор с благодарностью согласился. Егору нужно было узнать отношение Никифора к нему и его «честное слово» И это открывало ворота Егору, что его товары в до-роге станут надёжно охраняться. Лишиться такой работы ни один работящий мужик не захочет.


ОБОЗ В ГОРОД С НИКИФОРОМ

   Егор нанял Никифора для охраны обоза с хлебом в город, зная, что он человек бесстрашный и, в случае нападения разбойников, даст им достойный отпор. Галина и Иван были против этой затеи, но Ефросинья говорит, что если Никифора привлечь на свою сторону, то не надо держать сторожей у дома и у мельницы и мы будем спокойны сами за себя. Никифор хорошо вооружился. Он уже знал места, гдё буйствуют ворьё и разбойника. И многих их по своей старой жизни знал. Сказал Егору что в случае чего, можно от них откупиться парой мешков муки, а на большее он не согласится и их придётся «успокоить»,чтобы в дальнейшем вообще не показывались на дороге. Риск, конечно, есть но он может быть оправдан смелостью, силой и опытом Никифора в таких перевозках. Обоз был последний из запасов муки прошлого года. А следующий обоз пойдёт месяца через четыре из муки нового урожая. Дорожные грабители и воры знали, что после прохода этого обоза они в дальнейшем большой добычи не получат. И Никифор в пути встретился с ними. Обоз был остановлен и грабители и вымогатели запросили большой выкуп, но когда с ними пришел разговаривать Никифор, они величину выкупа резко сократили. Никифор показал им вооружённых своих людей и сказал:
   — Если дорогу через пять минут не освободите, то я, данной мне властью, с вами расправлюсь, как с разбойниками.
   Никифору хоть никто такой власти не давал, но он для убедительности ещё помахал какой-то бумажкой перед носом грабителей и они все тотчас смылись и Никифор ещё крикнул вдогон, чтоб на его пути они больше не появлялись. Таким образом обоз в город прибыл благополучно и в срок.

ПЕЧАЛЬНЫЕ ВЕСТИ ИЗ ГОРОДА

   По прибытии обоза в город, хлеб приняли, рассчитались, снабдили их товарами для Егора, для села, заместители Григория Ивановича. В этот день и в то время, когда Никифор стоял перед разбойниками, у Григория Ивановича скоропостижно скончалась жена Анна. Умирая, она очень мучилась и говорила какие-то бессвязные речи, вспоминала и проклинала Егора и её глаза недовольно косились на Григория Ивановича. Только простившись с детьми, она замолкла и душа, какая у неё была, покинула тело Анны. Обстоятельное письмо Егору и Ефросинье было на-писано знакомым им врачом. Он лечил её и присутствовал при последних минутах жизни Анны. Никифор же, получив товар, не стал задерживаться. Купил обещанные куртки и кое-что по заказам сельских мужиков и баб и отправился в обратный путь. Обратно ехали налегке и путь до дому прошли в два раза быстрее. Но дома, в селе их ожидала новая неприятность. По неведомо какой причине в тот день и в тот же час, когда умирала Анна, сгорел дотла новый дом Егора. Благо, что в доме никаких товаров и запасов не было, а деньги были переданы Никифору на покупки. Сгорел не только дом, но и вся мебель, привезённая из города. Мало что успели спасти. И теперь Егор вновь ютился в старом тесном домике вместе со всей семьёй. Селяне очень сожалели о потерянном доме. Думали, что кто-то поджог или это дело злого умысла. Некоторые говорили, что видели при совершенно ясной погоде, как сверкнула молния и врезалась прямо в дом Егора. Многое и разное говорили. .Но когда приехал Никифор, вручил ему письмо и рассказал всё то, что поведал ему врач, тогда Егор вспомнил слова отца, что Анна и при смерти может сотворить много пакостей.

СТРОЙКА НА ПЕПЕЛИЩЕ

   Теперь следовало в срочном порядке на погорелом месте строить новый дом. Зато Никифор в город съездил удачно, продал муку даже дороже, чем продавал Егор. Купил много товаров на деньги, вырученные за муку и деньги Егора и это всё оказалось не подверженным пожару. И убыток составил значительно меньше, чем говорили в селе. Расчистили место—пепелище, окропили святой водой землю, где стоял сгоревший дом. Мужики уже начали свозить к месту постройки лес и закипела работа. Всем хотелось подзаработать. Егор пригласил из города специалистов, архитектора и задумал дом построить по городскому образцу. А склады и амбары построить отдельно, подальше от дома., тоже на случай пожара. Затем Егор дал задание мужикам, знавшим хорошо лес, где росли длинноствольные ели метров по 30 и на самом высоком месте села соорудил громоотвод, а также пожарный сарай, колодец и заказал две ручных пожарных машины со шлангами и брандспойтами. Многие мужики считали это ненужной затеей Егора, но при первой настоящей грозе убедились, как молнии начали врезаться вверху в металлический прут, конец которого по столбу уходил в землю. Говорили, что это Анна в бессилье теперь бросала молнии, так как громоотвод отводил её стрелы от нового дома Егора и домов сельских жителей. Никифор в городе купил всем трём друзьям Петра куртки, такого же образца, что и у Ивана. И теперь их всех видали в новых куртках вместе с Иваном. В этом году они должны перейти в десятый класс и каждый из них мечтал о своей дальнейшей судьбе. А Иван своей мечты не изменил и уже вовсю готовил не только уроки, но и изучал медицинскую литературу и даже частенько заводил с Ефросиньей споры по какой-либо медицинской проблеме. Но Ефросинья, почти всегда, оказывалась права и улыбалась не потому, что выиграла спор, а потому, что внук её вступил на тот путь, о котором она мечтала для него. Егор и Галина оправились от потрясенья, которое в них вызвал пожар. Теперь они оба знали, что Анны нет и не может больше случиться такой беды, как пожар. Поэтому о старом доме не тужили, а в новом прекраснее все жили. Но всех тяжелее обошелся пожар Ефросинье: у неё сгорели все медицинские книги и энциклопедия. Но книги можно постепенно купить снова в городе, а вот всех своих записей по памяти ей не восстановить. Но пока память жива, Ефросинья сразу же занялась этим. Вспомнила об Ольге, которая жила и занималась врачеванием в селе родителей Егора. Она же, почти три года училась у Ольги должны сохраниться все копии записей Ефросиньи. Ольга кропотливо тогда всё переписывала. Надо будет попросить Ольгу, чтобы она выслала на время все свои записи, сделанные здесь, чтобы Ефросинья смогла восстановить хотя бы часть своих трудов. В их переписи окажет помощь Галина и Иван. И она написала Ольге, чтобы та выслала свои записи для снятия с них копий. Через месяц или два Ефросинья возвратит их Ольге. А без них у Ефросиньи уже создавались трудности в лекарском деле. Особенно ценны записи Ольги о свойствах трав и их применений в лечебном деле. А они у Ольги должны быть. Ефросинья надеялась, что Ольга отплатит добром за её трехлетнюю учёбу. и проживание у Ефросиньи. И она не ошиблась. Ольга ценной посылкой выслала все записи Ефросинье и очень сожалела, что сгорела вся её библиотека.

ЗАБОТЫ ЕФРОСИНЬИ

   Теперь всё свободное время Ефросинья, Галина и Иван занимались копированием записей Ольги. Ефросинья хорошо разбирала почерк у Ольги и говорила им, что следует переписывать, а что не нужно и этим ускорялась работа. Также Ефросинья составила по памяти перечень медицинской литературы и написала своему коллеге—городскому врачу Иосифу Абрамовичу, чтобы он подобрал в городских книжных магазинах необходимую ей литературу и энциклопедию. Она ведь вместе с ним покупала книги и он, вероятно, не забыл и помнит, что нужно Ефросинье. Она написала что всю библиотеку и все свои записи у неё сгорели в огне случившегося пожара и убедительно просила Иосифа Абрамовича помочь в подборе нужных книг, а деньги она вышлет для их покупки и пересылки с обозом, который в ближайшее время пойдёт из их села в город. Старший в обозе Никифор, который расплатится за книги и привезёт их ей в село. Иосиф Абрамович сожалел о потере библиотеки особенно записей Ефросиньи. Он писал, что тогда Ефросинья поторопилась с выездом из города. Он не смог получить от неё все сведения о травах, её лекарствах и лечебных делах Ефросиньи. И было бы неплохо, если бы Ефросинья, насколько позволит её здоровье, приехала сама в город. Но коль не сможет, то он сам выполнит её просьбу в покупке книг. Книги он в магазинах отберёт. Там их запакуют и по приезде Никифора он книги может взять с собой. Это немного успокоило Ефросинью, но она ещё очень страдала. Записи Ольги оказались не совсем полноценными, в некоторых местах с явными ошибками, это говорило о том, Ольга или торопилась или ленилась в переписке с тетрадей Ефросиньи. Однако, главное всё-таки сделано, а остальное будет постепенно восстанавливаться в памяти Ефросиньи И она для таких восстановительных работ завела новую большую тетрадь и вносила в неё всё в алфавитном порядке За зиму все переписные работы были закончены и Ефросинья все записи Ольги выслала ценной посылкой ей обратно в село, поблагодарив ее, что она не отказала ей в этом. Сообщила Ольге, какие ошибки она обнаружила в её записках и просила учесть это в лекарском деле. Зато теперь Ефросинье в новом доме Егор выделили больше ме-ста для лечения и приёма больных Теперь она могла держать на лечении одновременно до десяти человек. Лечила, конечно, не бесплатно и эти же вырученные средства фактически и шли на лечение других больных. Богатые, конечно, за лечение платили больше. А с бедных—много не возьмёшь. Егор неоднократно предлагал деньги Ефросинье на лечение и содержание больных. Она, улыбнувшись, отказывалась, говорит, что пока «заработок» не плохой. Люди приезжали к ней лечиться не только из ближних сёл, но даже из дальних деревень и сёл и из города. И она попросила Егора, чтобы в помощь ей он нанял служанку, так как ей лечить и обслуживать одновременно было уже тяжело. Егор, немедля, нашёл для неё немолодую, но работящую женщину и теперь в лечебном корпусе Ефросинья стремилась наладить порядок, как в городских больницах. Торговля зерном и, особенно, мукой давали хорошую прибыль не только Егору, но и всем сельским мужикам, которые свои излишки с обозами отправляли в город. Поэтому посевные площади расширялись и засевались лучшими сортами пшеницы, доходы от этого, естественно, увеличивались. Жить люди стали лучше и денег стало в карманах больше. В плачевном состоянии находилась сельская школа и Егор попросил всех хозяев села собраться и решить вопрос о строительстве новой школы. В один из воскресных дней все собрались на главной площади села и, почти, единодушно постановили немедленно начинать подготовку и строительство школы-десятилетки. Место решили выбрать для неё в центре села, где стояли старые домики старожилов села. Решили эти домики сносить, а в удобном для них месте построить новые дома. Решено было убрать около десятка таких домов-развалюх, Чтобы около школы были большие земельные участки, где ученики могли бы учиться выращиванию сельскохозяйственных культур. Это было необходимо для того, чтобы в последствии больше молодёжи оставалось на селе, а не разъезжались по городам или в другие места в поисках нового счастья или не уезжали бы учиться для приобретения новых городских специальностей. Егор видел, что и его благосостояние будет зависеть от того, сколько осядет в селе молодёжи после окончания школы. Егор попросил подумать мужиков о строительстве домов молодожёнам за счёт сельских жителей. Егор обещал лично содействовать этому. Но мужик туг на отдачу денег. Часть мужиков была против этого, что родители молодожёнов должны заниматься этим, но Егор возражал, что семьи часто не создаются и даже распадаются именно из-за того, что молодожёны несостоятельных родителей сами не в состоянии что-либо построить. Или жили с родителями часто в тесноте и обидах и ещё хуже — уезжали в город., бросая село, отца и мать и неудовлетворяющий их дом родителей. И всё-таки большинство поддержали Егора.

НУЖНА БОЛЬНИЦА

   И снова Егор, неожиданно для всех, заговорил о строительстве в селе больницы городского типа с врачами и необходимом оборудованием. Егор сказал, что здание больницы сельчане могут построить сами, а с врачами и оборудованием Егору придётся обратиться за помощью к городским властям и Григорию Ивановичу. Село большое, дает много хлеба городу и город должен оказать помощь селу. Ефросинья уже в годах и не в состоянии принимать много больных. Пора об этом подумать всем жителям села. На род по этому вопросу на площади долго гудел, были и тут разногласия, но на условиях, поставленных Егором, решили после постройки школы сразу же начать строительство больницы. Ефросинья была крайне заинтересована в этом вопросе и попросила Ивана, кончавшего десятилетку, узнать, сколько в их группе желает ехать учиться на врачей? Таким учащимся даже Ефросинья обещала оказывать материальную помощь с условием, что после окончания медицинского института они вернутся работать в село по специальности в новую больницу, которую за предстоящий период необходимо было построить. Ефросинья попросит содействия в учёбе таким в городе знакомого ей врача Иосифа Абрамовича и купца Григория Ивановича. Егор пришёл домой после сходки в хорошем настроении, так как эти вопросы он уже давно хотел решить с жителями села. С наступлением зимних дней подготовили дорогу на выделенную лесосеку и началась заготовка и подвозка брёвен для школы. Егор на паре лошадей тоже поехал в лес принимать участие в лесозаготовках. А на месте, где будет стоять школа, уже копошились плотники. Решено было печей не ставить, а построить котельную, которая бы снабжала теплом новую школу, а в последствии и больницу. Наметили построить школу двухэтажную, вместительную, с учётом прироста населения села детского возраста. Егор части приходил на место постройки школы и разговаривал со строителями об ускорении её строительства., чтобы следующий учебный год уже могли ребятишки учиться в новой школе. Одновременно с постройкой школы велась и заготовка дров, так как в лесу оставалось много отходов и сухостоя. Из города обозы стали привозить уже больше не одежду и товары для населения, а необходимое для новой школы стекло, краски и к весне привезли для котельной небольшой котёл с необходимым количеством труб и обогревателей. Тут пришлось пригласить специалистов из города. Егор больше половины всей прибыли от продажи муки вложил на приобретение котельной. Весной, несмотря на посевную компанию, городские строители уже копошились в новом здании школы, протягивая трубы и устанавливая обогреватели от строящейся котельной. После окончания посевной компании в школе вновь закипела работа по отделке помещений и установке привезённого оборудования. Егор настаивал, во что бы то ни стало, чтобы за лето её достроить, чтобы осенью дети шли учиться в новую, тёплую школу. Все учителя тоже работали, помогая ускорить ввод школы в строй. В начале августа школа была готова к занятиям, хотя работы в ней по достройке продолжались до самых последних дней. Зато сколько было радости и веселья в день открытия школы Не только дети, а всё село перебывало в школе Всем хотелось посмотреть плоды своего общего труда. Иван же в школу не приходил. Он уехал в город с тремя товарищами поступать в медицинский институт. По приезде в город все, по настоянию Ефросиньи, обратились к врачу Иосифу Абрамовичу и вручили ему письмо от Ефросиньи. Иосиф Абрамович, кроме своей работы в клинике, вёл уроки в институте. Он способствовал поступлению их на учёбу. В институте обратили внимание на незаурядные медицинские знания Ивана и его перевели в группу расширенного обучения, то есть по нескольким медицинским специальностям. Григорий Иванович знал о приезде Ивана в институт и оказывал им всем материальную поддержку С Иваном приехала в город учиться в мореходном училище знаменитая сельская тройка вместе с Петром. Этих тоже взял на своё попечение Григорий Иванович с условием, что они займут командные должности после окончания мореходного училища на его корабле, который он заказал корабелам. Ефросинья очень скучала без Ивана и теперь много внимания уделяла внуку, который уже резво бегал по комнатам и за ним надо присматривать. Однажды к Егору заявился Силантий Федорович. Егор удивился его приходу. Что случилось у него? И Силантий рассказал, что у него не вяжется жизнь с бабкой и Агриппиной, которые не хотят работать по уходу за скотом. Требуют, чтобы Силантий для этого нанял домработницу, проще говоря, скотницу. Он им в этом отказал и они обе ушли от него к родителям Агриппины и сказали, что не придут до тех пор, пока не будет домработница. Долго Егор и Силантий разговаривали по этому поводу, что им делать? Как вернуть Агриппину к Силантию, чтобы они с бабкой и занялись делом по обслуживанию хозяйства. А иметь домработницу ещё, кроме них, он содержать не в состоянии. Средства есть, но места в их маленьком доме мало. Как мы уже знаем, красотой Агриппина не выделялась, а бабка — тем более, но получая от Силантия исправно немалые деньги, они стали их расходовать на приобретение красивой, модной одежды и разные безделушки и потом целыми днями наряжались и вертелись в новых одеждах друг перед другом и перед зеркалом, которое они приобрели новое, большое, взамен стенного старого. Стали разнаряженными появляться в селе, у родителей и над ними уже смеются все жители села. и Силантию за них большой позор. Помельцы прямо стали говорить, чтобы Силантий поднял сзади их подолы сарафанов и хорошенько их выпорол и денег в их руки больше не давал. А как не давать им деньги, если они пока хозяйство ведут и покупки делают на питание. Ведь нужно и сахарок и чаёк, а они в этом тоже стали преуспевать Часами сидят за шипящим самоваром и дуют чай с дорогими конфетами, печеньем и пряниками. Силантий их последний раз предупредил, чтобы они занялись делом по хозяйству и не смешили народ в селе, а то он перестанет давать им деньги. Однако угроза Силантия на них не подействовала., так как у них денег было достаточно в запасе. Он ведь не плохо получал от мужиков за помол зерна. Агриппина с бабкой не послушались Силантия и он вынужден был отказать им в деньгах. Все необходимое он ездил и сам покупал в магазине. Вот тут-то они обе и взъярились и набросились на него с громкими криками и руганью, как пьяные мужики с всяческими угрозами.

Р А З В О Д

   Однако Силантий — мужик тоже с твёрдым характером и им дальше распоряжаться деньгами не позволил. Они тогда для него перестали готовить пищу, варить и печь хлеб. Силантий перешёл на самообслуживание и для себя готовил на мельнице, а необходимое покупал сам в магазине. Так продолжалось около месяца и в один прекрасный день они, собрав все свои вещи, на лошади укатили жить к родителям Агриппины. Егор спокойно выслушал семейную драму Силантия и стали думать, что делать дальше? Идти к родителям Агриппины и упрашивать её с бабкой вернуться на мельницу—это значит сдаться перед ними без боя. Они вернутся, так как их деньги тают быстро, но вновь начнут вести себя даже наглее, чем раньше. Это к хорошему не приведёт и не восстановит семью. Решили найти для Силантия пожилую женщину-домохозяйку, которой Силантий поручит вести всё хозяйство, а за работу станет платить. Однако в магазине всё станет покупать сам. Силантий также пожаловался Егору, что у него нет сменного помощника. Он круглые сутки на мельнице и даже отдохнуть ему удается всего несколько часов, так мельница работает круглые сутки и когда он спит за всем на мельнице следят мужики. А что мужик знает в мельничном деле? Прошлый раз запороли целый воз зерна. У них получилась не мука, а помесь муки с крупой. Помощник ему давно нужен и он очень надеялся в этом деле на Ваню. Из него бы вышел хороший, толковый мельник. Он ведь летом очень помогал Силантию и подменял его, когда Силантий отдыхал. Но теперь даже Вани нет. Егор пообещал ему подыскать подходящего мужичка, которого Силантий обучит постепенно мельничному делу. И такой нашёлся.

НАЗАР

   В селе жил хромоногий Назар, он потерял у одной ноги ступню во врем войны и считался инвалидом и жил на поддержку властей, которая была весьма мала. Жены не было, так как замуж за инвалида в деревне никто не пойдёт. Жил скудно и заниматься крестьянским хозяйством не мог, а родители уже давно умерли. Егор с Силантием сходили к нему, поговорили. Ведь на мельнице не надо пахать и сеять, а надо больше следить и делать руками, а руки у него были ещё крепкие, а вот ходил он с палкой на берёзовой ножке-протезе, но весьма резво. И Назар согласился идти работать сменщиком к Силантию, сказав, что его родители раньше тоже где-то работали на мельнице и он, когда ещё был малышом-школяром, помогал им и в мельничном деле кое в чём разбирается, а Силантий обещал его подучить. Назар был рад перемене жизни. Ему надоело одиночество и уж дом содержать было ему не под силу Закрыв свой никудышный домик на замок, он переехал к Силантию на мельницу и стал в последствии исправно ему помогать в работе и готовить пищу. Проживая холостяцкой жизнью Назар сам пёк хлеб и пищу готовил весьма искусно. Но вот за скотом он ухаживать и обслуживать не мог. Всё таки Егору пришлось найти для Силантия домохозяйку. В селе тоже нашлась такая одинокая женщина, которая не имела своего хозяйства, а жила, занимаясь швейным делом и была неразлучна со свой старенькой швейной машинкой. И говорят, что шьёт она не плохо, но ей надоело жить только на том, что приносили ей клиенты за шитье. Да и приносили не много, а времени на работу уходило порядочно. Теперь же всякого барахла в магазинах полно и ей очень редко стали приносить материалы, ситца и сукна на шитьё и она жила полуголодной жизнью

Е В Д О К И Я

   Звали её Евдокией. Так вот эта Евдокия оказалась в одних годах с Силантием и согласилась, после некоторого раздумья, идти к нему в домработницы. Домработница была не плохая, но у неё была неувязка со скотом. Если с овцами, свиньями и коровой она уживалась, но страшно боялась лошадей. Когда-то, в молодости, лошадка лягнула в неё и у неё на всю жизнь осталась хромота — было разбито колено ноги. В деревнях парни невест выбирали не только за красоту, а больше смотрели, чтобы будущая жена была здорова, не страдала бы изъянами, препятствующими нормальной работе. Да и кому бы хотелось услышать в след: «Вон идет такой-то с хромоногой Евдокией!». И это бы так осталось на всю жизнь И Евдокия осталась незамужней девой. С Назаром оказалась подходящая пара, но почему-то она его невзлюбила. И Назару досталась дополнительная обязанность по уходу за лошадьми, но зато он освободился от всей кулинарии и кухонных дел Евдокия готовила пищу лучше Назара, хотя Назар частенько старался обнаружить изъян в приготовленной пище Евдокией. Вероятно, на этой почве у них и пошёл разлад, а так они жили мирно и исправно вели своё дело. Однажды, в мельницу, ковыляя, спешным ходом влетел Назар и сказал, что приехали бабка с Агриппиной и выгоняют Евдокию из дома. Силантий схватил плётку и вместе с Назаром побежали выпроваживать не прошенных гостей. Когда расходившиеся бабка с Агриппиной увидали Силантия с плёткой и Назара с палкой, бежавших в дом, обе сразу замолкли и стали без разговоров собираться в отъезд восвояси, оставив Евдокию в покое. С этого времени жизнь на мельнице восстановилась и Назар с Евдокией больше не стали спорить о качестве приготовленной пищи Евдокией.

НОВОСЕЛИЯ

   В селе в этом году справили новоселье почти полсотни семей. Построили новые домики старикам взамен снесённых при строительстве школы да много домов было старой постройки, ветхие и разрушались. Раньше жители не имели возможностей и средств, чтобы пуститься на постройку нового дома. Теперь люди стали жить богаче. Торговля мукой многим давала хорошие доходы и появилась возможность строить себе новые, просторные дома. И в большинстве к обновлению своих жилищ приступили многосемейные старожилы села. Им было тесно и холодно в старых и ветхих домах. Так или иначе строить было надо, дома старые, покосившиеся и время пришло к замене жилища. Многие жители дома строили сообща, то есть объединялась группа хозяев и всем скопом строили вначале одному жителю дом, потом опять вместе — другому. Это хотя не давало возможности всем сразу получить новое жильё, но зато быстро, в порядке ими установленной очереди и договорённости, дома за короткий срок доводились до готовности. Одному строить дом не под силу. Каждый в одиночку не мог ворочаться с тяжелыми брёвнами, а группой люди быстро справлялись с любой тяжёлой работой. Егор подумывал о сносе и переносе некоторых жилищ из района вблизи школьной котельной, где намечается постройка больницы. Егор приходил к жителям тех домов, которые, по его мнению, не-обходимо будет сносить или переносить в другое место. Тем, которым обещали построить новые дома, взамен старых, эти быстро соглашались на снос. А вот к переносу жилищ на новое место все отказались, мотивируя тем, что тут у них всё на месте, а при переносе многое в домах и, особенно хозяйственные постройки, сильно пострадают и даже разрушатся. Егор посоветовался с мужиками этих домов и решил, что выгоднее не сносить и не перевозить дома в другое место из района котельной, а для больницы наметить другое место и построить там свою котельную установку, как в школе И жители посоветовали Егору строить больницу вблизи его дома Там свободного места ещё много и Ефросинье станет ближе ходить. И Егор послушался советов мужиков. Тем более, он мечтал в своём доме тоже сделать отопление от котельной, заменив большое количество печей, которые зимой расходовали много дров на отопление всех помещений,, занимали полезную жилплощадь и представляли опасность в пожарном отношении. Егор помнил, как тяжело ему обошелся пожар, который подверг уничтожению всё, что было в доме и очень боялся повторения подобного. Вблизи печей всегда скапливался мусор, разные отходы и величайшая грязь. Недалеко от дома Егора располагалось несколько новых больших домов жителей села и было место для больницы. Тогда Егор пошёл к этим жителям посоветоваться насчёт отопления их жилья через котельную будущей больницы. Все с радостью приняли предложение Егора, но опять всё упиралось в сумму денег, которая потребуется для сооружения котельной и во сколько им обойдётся переход на централизованное отопление от котельной. Надо сделать хотя бы приблизительные расчёты. Ведь он знал, сколько ушло средств на такое отопление в школе. Теперь и Егору с жителями придётся затратить на котельную и переход с печного на водяное отопление в домах значительную сумму денег. Егор надеялся, что городские власти выделят средства на постройку больницы с котельной., а от больницы можно подключиться к отоплению и ближайших домов жителей. Не век же жить с печками.


К ВЛАСТЯМ НА ПОКЛОН

   И Егор, не любивший откладывать дела на потом, сразу же наметил поездку в город с обозом для решения этого вопроса у властей, а также необходимо повидаться с Григорием Ивановичем. Он тоже может оказать существенную помощь. От величины его помощи будет многое зависеть и его надо уговорить на выделение средств. Но, судя по всему, Егору будет трудно добиться от него какой-либо помощи, ведь Григорий Иванович строит свой торговый корабль и на его постройку идёт много средств. Ему также хотелось встретиться в городе с Иваном и посмотреть там, как идёт его обучение, на сколько времени затянется период учёбы. С Иваном не виделись почти полгода и приедет он на каникулы только летом. Переговорил по этим вопросам с Галиной и Ефросиньей, подсчитали свои, имевшиеся ресурсы и приуныли. Их наличных средств хватит только на подключение дома к отоплению от котельной. Он сказал также и соседям приблизительную сумму денег, которая будет необходима для подключения их жилых домов к котельной. Соседи оказались не так бедны, как думал Егор и в принципе были согласны на это. Значит, надо во что бы то ни стало уговорить власти о выделении средств на новую котельную, а Григория Ивановича—  на поставку необходимого количества труб и обогревателей, которое потребуется для снабжения теплом больницы и ближайших жилых домов. И Егор уселся в расчёты, пригласив на помощь Галину. Когда всё было подготовлено и расписано по всем объектам, он стал собираться в город Тут пришла Ефросинья и попросилась, чтобы и её он взял с собой Ей уж очень хотелось повидать Ивана, но об этом она молчала, а говорила о необходимости её поездки, что она там больше «раскачает» власти и Григория Ивановича.

КУПЕЦ ЗАХАР ИВАНОВИЧ

   Егор отговаривал Ефросинью, что ей в дороге станет тяжело и может заболеть. Хотя дело шло к весне и днём уже хорошо грело солнышко, но всё-таки была зима и погода может круто измениться. Но Ефросинья настаивала И Егору пришлось согласиться. На другой день неожиданно в доме Егора появился купец с севера и поездку ему пришлось отложить на сутки. Купец, видимо, был богат и сразу же вечером выложил причину своей поездки к Егору и вообще в эти края. Звали купца Мяндин Захар Иванович. Он занимается на севере торговлей рыбой, пушниной и для населения привозит необходимые товары домашнего обихода и некоторые продукты, которые особенно пользуются большим спросом. Сказал, что у них на севере стоит дорого мука высших сортов, так как собственные посевы часто совсем не дают урожая. Даже рожь, не говоря о пшенице, не успевает дозревать. И жители часто довольствуются ячменем и овсом и то не в полную меру. А пшеницу там и не пытаются сеять. Но жители хотят покушать не только ячменную шаньгу, но и пшеничных булок. Купец узнал про нашу пшеницу и муку и хотя путь сюда далёкий, всё же решил съездить и узнать, во что обойдётся на севере пшеничный каравай, а потом возможно и заключение сделок на поставку пшеничной муки на север. Егор внимательно выслушал приезжего северянина и спросил:— А какую цену вы предполагаете дать нам за каждый пуд нашей пшеничной муки? Купец назвал цену. Она оказалась в полтора раза выше той, за какую цену Егор продавал муку в го-роде. Но это, видимо, не всё. Ведь купец назвал минимальную цену и ещё Егор с ним не торговался А судя по всему, он даст и двойную цену за каждый пуд пшеничной муки. Егор сказал, что поставками муки он связан с городом, куда им много легче её доставлять, чем к ним на север, куда путь раз в пять длиннее, чем у нас до города. Город нас обеспечивает хозяйственными и промышленными товарами и мы от них зависимы.Если мы прекратим поставки муки в город, то нам немедленно прекратят завозить товары и власти откажутся нам оказывать помощь. Вот у нас необходимо в селе построить больницу с центральным отоплением от котельной. Корпус больницы мы построим своими силами, а вот с центральным отоплением и всем необходимым оборудованием и котельной установкой—нам самим не справиться и мною на днях намечается поездка в город по этому делу. Что нам ответят власти и городские купцы, покупающие нашу муку? Если они нам откажут в этом вопросе, даже и в этом случае мы не сможем им взаимно отказать в поставках муки.
   — Жаль — сказал Захар Иванович — ведь ваш район тяготеет к нашему северу и находится всех ближе к нам. Могли бы мы обратиться за пшеничной мукой и в другие районы, но та мука нам будет в убыток. Всю прибыль съест доставка, даже, если её нам будут предлагать по более низкой цене, чем я предложил вам. Выше этого не просите, я не смогу вам заплатить. Но мною предложенная цена вам ещё много выгоднее тем, что я вас избавлю от доставки части муки в город и на этом вам будет выгода. Вы станете поставлять муку только до моей базы, которая располагается в двухстах верстах от вас, что много ближе, чем до вашего города.
   — Всю муку у вас я не возьму — продолжал Захар Иванович — это дело будущего, а мне теперь хочется купить только один ваш обоз и посмотреть, каковы будут конечные результаты с доставкой и продажей пшеничной муки. Вы даже можете не говорить в городе, что продали мне один обоз муки. Это очень маленькая доля в общем потоке вашей муки в город. Но когда у нас потребность в вашей муке увеличится и мне будет выгодно муку возить к себе от вас, тогда я предложу вам договор, весьма вам выгодный, на поставку половины вашей муки на север. Там, в городе, на юге, найдут другие пути и места, где можно в достатке закупать муку. Вот только меня беспокоит, что вы снабжаетесь товара-ми из вашего города и там ваши власти. Но у нас на севере тоже есть порты, куда завозят товары со всей Европы и товары не хуже ваших и, кстати, дешевле. Я уже это проверил и узнал, по каким ценам вы покупаете товары для вашего села, в ваши магазины. В магазинах они у вас очень дороги. Я не навязываюсь вам силой, но прошу вас трезво подумать о наших условиях закупки муки, а товарами мы вас обеспечим не хуже, чем вас обеспечивает сейчас Григорий Иванович. Вы бы только посмотрели в наших магазинах, какие у нас меха, шубы, шапки меховые, они известны на всю Европу.
   Купец замолчал и посмотрел на Егора, какое впечатление на него произвела его пространная речь. Егор удивился, что купец, видимо, весьма пронырливый и даже знает Григория Ивановича. С таким дело вести надо весьма осторожно. Смена рынка сбыта может обернуться не выгодой и прибылью для Егора и всего села, а потерей обеих рыков сбыта и крахом его «фирмы». Город, несомненно, найдёт где купить муку. Раньше же жили без нашей муки и не умирали. А купец, когда мы потеряем торговлю с городом, может отказаться от торговли с нами или предложит такую низкую цену, что нам вообще станет не выгодно продавать муку и придётся сокращать посевы пшеницы или лезть в хомут, надетый на нас этим купцом. Егор мысленно быстро всё обдумал, к чему всё это может привести, пока купец молча пил чай, посапывая его из блюдечка.
   — Я вот что подумал — сказал открыто Егор — а не останусь ли я, как говорят, на бобах, если с вами начну торговлю. Городские купцы с нами связаны, честно торгуют и платят нам исправно за муку. Если же мне торговать мукой только с вами, я не уверен в вас и вижу первый раз. Не знаю, к чему в дальнейшем приведут наши связи в торговле. А не получится ли так, что вы в один прекрасный день мне скажете, что вам не выгодно с нами торговать и откажетесь от торговли Это же для нас тогда станет, почти, полным крахом! Ведь город тоже откажется от торговли мукой, когда я буду связан с вами. В этом году мы расширили посевные площади и за счёт этого я смогу вам продать один обоз муки, но не более. А там время покажет, не только мне, но и вам, что делать дальше. Выгодно ли вам сюда ездить за мукой в такую даль?
   — Но наш народ на севере — не бедняки. Они хотят кушать не только ржаной, чёрный хлеб, но любят и конфеты, и булочки и одеваются, я бы сказал, лучше вашего. Они не откажутся от булки, если она даже и дороговата. Я считаю, что торговля с нами была бы вам выгодней, но вы нас считаете ненадёжными партнёрами.
      — Что ж, я постараюсь вам доказать обратное. Кстати, наш народ на севере не знает таких вещей, как хищение и воровство чужого, весьма доверчив и верен своему слову. Никогда не бросит товарища в беде. Этому нас научила тяжёлая северная природа. Поживём, как говорят, увидим. У вас я пока многого не прошу, потому что сам не уверен в своей затее, во что она мне обойдётся. Когда буду уверен, тогда я скажу вам и предложу другое, в чём вы будете весьма заинтересованы. А пока, дорогой хозяин и хозяюшка, извините меня за внезапное вторжение. Я у вас пробуду всего одну ночь и завтра уеду в другие места, посмотрю и поговорю с людьми. Может кто откликнется на моё предложение. А обоз-то с мукой у вас я завтра заберу и попрошу подвезти муку до моих лошадок, до места, где моя самая южная точка в торговле. Это вёрст двести. По нашим северным меркам — это совсем рядом. А оттуда я муку повезу уже на своих лошадях или другим способом. И вашим извозчикам не плохо бы посмотреть и узнать ко мне дорогу. Не ровен час, может, надумаете сами ко мне приехать. Буду всегда рад таким гостям. Я весьма удовлетворён, что мы так открыто поговорили друг с другом.
   На этом переговоры закончились.
   Егор вызвал Никифора, указал на купца и сказал:
   — Поедешь с обозом к ним, куда он покажет, но недалее, чем двести вёрст до его базы. А потом обратно. Я расчёт за муку с ним произведу завтра, чтобы вам не таскаться с деньгами. Никифор удивлённо посмотрел на Егора, потомна купца, но ничего не сказал, только спросил:
   — Много туда будем муки возить? — Всего один обоз, а весь хлеб будем возить в город.
   — Вроде предлагаете новый путь посмотреть? — Посмотрите хорошенько и мне потом скажете
   — Ну, если вёрст двести, то за неделю управимся.
   — А потом поедете снова в город — добавил Егор. Я послезавтра с Ефросиньей на паре лошадок отправлюсь сам в город. Надо побывать у властей, у уважаемого Григория Ивановича —при этих словах посмотрел на Захара Ивановича. — надо с ним переговорить насчёт помощи для нас в постройке больницы
     — Я бы вам, даже сейчас, не отказал бы в такой помощи — сказал Захар Иванович.
    — А где вы всё это возьмёте?
     — Да у вас же в городе. И не нужно бы вам было ездить туда и клянчить эту помощь у властей и Григория Ивановича.
   — Но у нас в городе есть и другие дела. Да еще хочется повидаться с сыном. Он там учитсяна врача.
   — Ну, это другое дело. А надумаете или когда станет туго, я обещаю вам помочь.
   — Весьма большое вам спасибо, Захар Иванович, за предложенные нам услуги и не откажусь, если меня в городе постигнет неудача в этом.
   — Вот видите, мы уже начинаем понемногу входить в доверие. Войти в доверие не просто. Это требует конкретных честных дел и, конечно, взаимовыручки. У нас, на севере, взаимовыручка дорого стоит. Без неё там не прожить. Здесь, у вас, проще. Люди живут в лучших условиях и сторонняя помощь им не так нужна — так завершил наш разговор Захар Иванович.
   С купцом приехали три человека его охраны и они отдыхали в комнате для приезжих. Егор распорядился, чтобы в доме на всякий случай была такая свободная комната для приезжих людей. Рано утром купец уже был на ногах и находился вблизи обоза со своими охранниками. Один из них осматривал состояние обоза, лошадей и саней, а второй проходил вдоль обоза, вероятно подсчитывал количество мешков муки, а третий находился у двух пар лошадей. Егор тоже уж давно проснулся и из окна наблюдал за всем, что делается в обозе Егор подумал: «Всё же подсчитывает мешки, думает, что мы его можем обмануть. Считай, считай, там два мешка лишних было положено для хозяев, где квартирует в городе Иван» Самовар уже был готов и ждали купца с его свитой завтракать. Когда проверка обоза была закончена, явился купец, пожелал всем доброго утра и не, ожидая приглашения, разделся и сел за стол. За ним последовала и охрана. Однако, он извинился, сказав:— Мы не привыкли терять время на различные формальности. На севере зимой дни короткие и надо беречь каждую минуту. Однако, мы с вами, уважаемый Егор Петрович, должны рассчитаться. По нашим подсчётам в обозе находится два лишних мешка муки. Мы поэтому и задержались, думали, что ошиблись в подсчёте.— Так оно и есть, уважаемый Захар Иванович. Два лишних мешка были положены не на продажу, а сыну в городе, где он квартирует Так уж получилось. Не снимать же их с саней. Пусть это будет моим подарком вашей семье. Мука самая отличная, своя, со своей мельницы.
   — Покорно вас благодарю и не останусь в долгу. —  Тут купец вынул пачку ассигнаций и, не считая, вручил её Егору, тот, не считая, передал Галине, а Галина положила деньги в комод.


СНОВА В ГОРОД

   Распростились, пожелали друг другу счастливого пути и купец с охраной вышли. И в то же время зашёл Никифор и сказал, что наши все в обозе имеют оружие, ведь не знают, куда едут и всё может случиться на незнакомой дороге, да еще, когда надо ехать в первый раз Егор похвалил Никифора и велел держать ухо востро. В случае чего уходить, даже без лошадей. Понял?— Как не понять? Не раз бывало. — Ну тогда, Никифор, счастливого пути. Да обоз оберегайте посменно, круглые сутки И Никифор вышел. Тут же явилась Ефросинья, уже одетая по зимнему, и сказала, что и нам пора отправляться, только вот на дорожку надо чайку попить, а еды она уже собрала про запас. На всю дорогу хватит. Да и Ивану кое что мы с Галиной собрали вечерком. После отправления обоза, выехали и Егор с Ефросиньей с одним охранником, он же и кучер. Большой поклажи в кашовке не было и застоявшиеся лошадки с места рванули крупной рысью Ефросинья полулежала на шубе и сверху, вместе с Егором накрылись тулупом. За день отмахали больше ста вёрст. Дорога была хорошая и погода с попутным ветерком. Ночевали у знакомых, а на следующий день доехали до Степана. Он их с радостью принял. Ведь не видались давно и сразу же, после ужина, завязалась дружеская беседа. Разговоров было много Егор рассказал и о приезжем купце с севера. Степан выслушал это внимательно.
   — Раз-на-раз не приходится, Егор Степанович. Где-то выиграешь, а где-то и проиграешь, но по моим меркам с ним надо ухо держать востро. Ладно, что сразу деньги за муку взял.
   — Порядочно взял. Когда прикинул, то вышло, что и на котельную нам денег хватит. Посмотрим, что нам в городе скажут? Откажут в помощи, то намекну им, что приезжал купец с севера и просит муку ему продать за более высокую цену. Что они тогда ему ответят?— Не дразни их пока этим, Егор Петрович, Это только в крайнем случае. Ведь на котельную-то тебе теперь хватит. А предавать дружбу по пустякам не стоит. Кто его знает ещё, что будет впереди?
   — Это верно, Степан. Но и мне нужна поддержка. Ведь это нужное дело для всего села Сколько мы муки им перевозили, а они пока особо не раскошелились. Помнишь, трудный год был. Засуха. Полсела у нас уехало в разные стороны от голодухи. А окажи им тогда помощь, село бы было теперь в два раза больше и муки давали бы в два раза больше. У нас ведь мест для посевов непочатый край. Только не ленись.
   — Да, Егор Петрович, на наши беды они откликаться не охочи. Вот вы были погорельцем, а кто из них шелохнулся, чтобы помочь вам?
   — Никто мне, Степан, не помог. Один Бог дал сил мне вновь выстроиться и дело ещё шире развернуть. Простившись со Степаном рано утром Егор с Ефросиньей вновь выехали на большую дорогу, идущую в город. На пятые сутки без особых приключений прибыли в город и сразу поехали к Григорию Ивановичу. Он очень обрадовался, особенно, когда увидал, что Егор приехал не один, а еще с его спасительницей Ефросиньей. Деловых разговоров в первый вечер не вели, оставили на завтра, хотя Егору не терпелось всё узнать. На другой день после завтрака все трое, удобно устроившись в креслах в одной из многочисленных комнат, начали говорить уже по делу.— С чем пожаловали к нам, Егор Петрович и дорогая Ефросинья. Опять, видимо, что-то строить затеваете на селе. Уж не больницу ли, раз и матушка Ефросинья в город пожаловала?
   — Угадали, Григорий Иванович.
   — И велику ли её хотите сделать?
   — Примерно такую же, как и школа. А средств на неё уйдёт больше. Ведь надо, кроме второй котельной, ещё много медицинских приборов, товаров и особенно лекарств. Здание мы осилим построить своими силами, а вот на остальное пока у нас средств не хватает.
     —  Помог бы я вам, мои дорогие, но связал меня по рукам и ногам строящийся корабль. Идёт теперь достройка. И сколько всего на это надо, больше, чем на корпус корабля. Даже пушки придётся ставить. Ведь на морях балуют пираты.
   — У нас, у Европы, пиратов нет. Давно их вывели.
   — А вот у берегов Африки в Средиземном море они бесчинствуют. Мне уж говорили капитаны, которые еще недавно были в тех водах. А на одни паруса надо около трёх тысяч аршинов парусины. Потом шлюпки, спасательные средства, да разве всё перечислишь? Без этого в море не выпустят. Каждый день приносят счёта, то за одно, то за другое. Уж пришлось ссуду в банке брать. Вот как меня вытряс кораблик. Я уж хотел вас просить, чтоб хлеб подешевле мне продавали, хотя бы года на два-три. А там Бог даст, может, товары свои привезённые будут Не зря же строил корабль. И прибыль стану больше получать. Рассчитаюсь с банком и вам верну денежки, доплату за муку. А теперь, Егор Петрович, ничем помочь не могу. Если есть у вас свои деньги на котельную и её оборудование, то могу вам всё для неё купить и выслать. Или куплю всё в счёт поставок за муку. Но это затянет года на два приобретение котельной. Нам нужна котельная, всё оборудование, трубы и нагреватели теперь. Через два года пришлёте, да ещё потом там на месте с котельной два года провозятся и затянется постройка больницы на пятилетку.
   — Если будут ваши деньги, то за лето я вам всё вышлю и с осени, после уборки нового урожая, вы сможете производить её монтаж. А когда построите больничный корпус?
   — С корпусом справимся за один год, как со школой.
   — Тогда я по вашей заявке, буду искать, покупать и отправлять с вашими обозами всё, что вам нужно.
   — Надо сходить к городским властям, может, они нам кое в чём помогут? Хотя бы оборудование больницы и лекарства.
    — Мы можем сейчас же отправиться к городским властям. Там меня хорошо знают и нас примут без задержки. Будем просить всё вместе: и котельную, и оборудование и лекарства. Если всё не дадут, просите оборудование, медицинские приборы и необходимое количество лекарств.
     — Это Ефросинья уже подготовила, сколько, каких лекарств надо. Только цен мы не знаем и во что всё это нам обойдётся?
     — Надо привлечь к этому делу Иосифа Абрамовича. Он лучше знает, где купить лекарства подешевле.
     — После посещения городских властей съездим и к нему.
   Первый этап переговоров закончился тем, что Егор был вынужден отдать, почти, половину денег Григорию Ивановичу в счёт поставки котельной. А вторую половину пока приберечь на лекарства. Они уже сейчас очень нужны Ефросинье. Городские власти располагались в пятиэтажном большом корпусе и куда, и кому идти Егор не знал. Но Григорий Иванович шёл уверенно на третий этаж, а там вошли в приёмную. Девушка-секретарь в приемной, не спрашивая Григория Ивановича, сразу же пошла докладывать о его прибытии. Видно, он был тут частым и известным гостем. И тотчас из кабинета навстречу Григорию Ивановичу вышел лысоватый пожилой человек с тощими усиками и такой же бородкой клином. Он вежливо поздоровался с ним, а потом Григорий Иванович представил Егора Петровича и Ефросинью, как врача сельской больницы. Вошли в кабинет. Он всех пригласил садиться и сразу же спросил:
   — По какому поводу прибыли?
   — Это наши кормильцы — сказал Григорий Иванович — они, почти десятилетие, исправно снабжают город хорошей пшеничной мукой и пришли со своими заботами.
     Тут слово взял Егор и, иногда, ввязывалась в разговор Ефросинья, но у неё не получалось, не было опыта в таких делах. Чтобы поднять её авторитет, Григорий Иванович рассказал, что она его спасла от неминуемой гибели и не только его, а и сына Егора Петровича. Никто бы нас не вылечил И вдруг Ефросинья перешла на другую тему:
   — Вы, Сидор Артемьевич очень страдаете одышкой. Надо вам лечиться и не запускать болезнь.— Я уже обходил почти всех городских врачей, а толку мало. Мучает она меня проклятая. — Если не возражаете, я вас послушаю и скажу, что вам нужно предпринять. И Ефросинья, не раздумывая, предложила ему раздеться до пояса и тщательно его обследовала.
   — Недельку мне придётся с вами вечерами повозиться, а потом, Бог даст, и здоровыми станете.
   И тут Ефросинья спросила, когда удобней к нему приехать. Договорились быстро. И после этого уже пошёл разговор Егора с Сидором Евгеньевичем о сельских делах и больнице. Сидор Евгеньевич морщился. Было видно, что ему тяжело брать на свою шею всю обузу со снабжением сельской больницы, но он не отказал, за исключением котельной., мол лес у вас там рядом и делайте сами печное отопление. Хотя Егор доказывал своё, но Сидор Евгеньевич выделять средства на котельную установку отказался — Средства на лекарства и оборудование больницы мы вам найдём. Кто только будет покупать и отправлять? Мы это не сможем — Прикупать станет доктор Иосиф Абрамович, а отправлять Григорий Иванович. И на какую сумму помощи мы можем твёрдо рассчитывать?— На ту сумму, которую нам предъявит Иосиф Абрамович. Он человек знающий и укомплектует вас по норме, чтобы можно было нормально лечить людей. А вы какой мединститут кончали? –спросил Сидор Евгеньевич Ефросинью— Пятилетний—ответила Ефросинья и Сидор Евгеньевич был удовлетворён.В общем, благодаря Ефросинье тут их дело, хотя не полностью, но было выиграно, кое что обещали и дадут. Надо теперь посетить Иосифа Абрамовича и Ивана Тепло распрощавшись, как со старыми знакомыми, они пошли к нему в городскую поликлинику. Иосиф Абрамович был на приёме больных, но когда ему доложили, кто его ждёт, он немедленно вышел и от радости обнял всех по очереди и сразу же пригласил в свой кабинет, а медсестре сказал, что приём больных он на сегодня откладывает. Этому Ефросинья весьма удивилась. Но здесь город, а не деревня.
   — Так с чем же прибыли ко мне, дорогие. Надеюсь, что остановились у Григория Ивановича.
   — Да, он нас приютил — сказал Егор.
   — Как там наш сынок Ваня? Здоров ли и как у него идёт учёба? — не утерпев, спросила Ефросинья.
   — Здоров, Ефросиньюшка. А учёба у него идёт лучше всех. Он уже теперь может лечить людей, благодаря вас, дорогая Ефросинья. И я через пару часов могу его позвать, а сейчас у них уроки. Вам ведь не терпится его повидать, да и у него при встрече со мною только и разговоров о вас. Уж он-то очень обрадуется. Так на долго ли к нам пожаловали, смею вас спросить и по каким делам.? И тут уж Ефросинья всё поведала Иосифу Абрамовичу. Он согласился сразу помочь без всяких просьб и тут же, взяв лист бумаги, приступил к делу.
   — Надеюсь, что недельку у нас погостите и мы с вами всё утрясём. Да и мне с вами хотелось бы побеседовать кое о чём в нашем лекарском деле.
   — Я всегда рада с вами побеседовать. Ведь я ваша должница.
   — А я ваш должник — парировал Иосиф Абрамович.
   Тут все вместе уже подробно разговорились о том, что их сюда привело. Григорий Иванович, видя, что разговор его мало касается, извинившись, сказал, что ему необходимо отбыть по делам и оставил их втроем. Иосиф Абрамович согласился помочь укомплектовать всем необходимым их будущую больницу, а сумму расходов оплатят городские власти. Они знают меня и не откажут, а перевозку опять придётся поручить Григорию Ивановичу. И вашим обозникам. Кажется, главный у них там Никифор. — Да, с ним всё надо отправлять. —  Деловой мужик. Где вы такого выкопали, Егор Петрович?— Наш сельский он, а выкопал я его с каторги.— и Егор не удержался и рассказал всё происшедшее с Никифором и их сыновьями. Вдруг дверь отворилась и буквально влетел запыхавшийся Иван. Он, не обращая ни на кого внимания, бросился к Ефросинье и обнял её. А та не удержалась и заплакала от радости. Даже у мужчин от такой встречи появилась на глазах слеза. Потом он обнял Егора и, извинившись, поклонился Иосифу Абрамовичу. И тут уж начались расспросы Ефросиньи и ответы Ивана, а потом Иван стал ей кратко рассказывать об учёбе и так резво сыпал медицинскими терминами, что Ефросинья его час-то останавливала и спрашивала: А что это такое — и Иван объяснял. Мужчины в это время составляли перечень лекарств, необходимых для больницы. Иосиф Абрамович наизусть знал все цены на них и редко заглядывал в справочник. И к обеду уж был подведён итог, сколько нужно всего купить и какая на это потребуется сумма денег. Эту сумму назвали Ефросинье, чтобы она, когда пойдёт лечить Сидора Евгеньевича, поставила его в известность о потребном количестве денег на оборудование больницы и на лекарства. Под вечер, вместе с Ваней они пошли ко главе го-рода Сидору Евгеньевичу излечивать его от одышки. У него был свой небольшой особняк и он удивился, что Ефросинья явилась не одна — Это мой ассистент, учится и помогает мне—сказала она про Ивана. И сразу же приступила к своим, непривычным для Сидора Евгеньевича, процедурам. Изготовила своё из трав лекарство и рассказала, как ему необходимо принимать лекарства и где ставить согревающие компрессы, а потом сделала натирание грудной клетки, известной только ей, мазью.

Сидор Евгеньевич

    Сидор Евгеньевич все указания Ефросиньи выполнял спокойно, но уж какой-то непривычный для него способ лечения и он спросил:
   — Вы, случайно, не знахарка?
   — Случайных знахарок не бывает — ответила Ефросинья и Сидор Евгеньевич успокоился
       И по окончании всех процедур Ефросинья назвала необходимую сумму денег для больницы. Глава города даже побледнел:
   — Да меня же за такие деньги повесят.
   — Двух смертей не бывает, а всегда что либо одно или повесят или упадёте где-нибудь от одышки. От одышки я вас излечу, а вот от петли уж вы сами избавляйтесь — пошутила грубо Ефросинья и Сидор Евгеньевич стал что-то подсчитывать в уме и зашевелил губами.
   — Придётся мне, видимо, залезать в петлю, чтобы выручить вас.
   — Это будет благородно с вашей стороны.
   — А вы хотя в годах, но любите пошутить
   — С вами можно шутить, но нельзя шутить со смертью и Богом.
   — Совершенно верно. Не хотите ли чайку на дорожку?
   — Благодарю покорно. Завтра буду в это же время, если вы не возражаете?
       Тепло распрощавшись с Сидором Евгеньевичем, Ефросинья и Иван отправились в книжные магазины смотреть медицинскую литературу. Иван, видимо, тут был частым гостем и продавцы знали его по имени.
   — Ваня, а это кто с вами, бабушка?
   — Это моя спасительница и бабушка.
   — И что вы хотите купить?
   И Иван стал отбирать необходимые книги, рассказывая кратко их содержание. Ефросинья недоумевала.
   — А откуда ты знаешь, что это там написано?
   — Так я же здесь бываю часто и смотрю содержание всех медицинских книг и мысленно их отбираю, а теперь нам фактически необходимо их купить и чтобы работники магазина их упаковали и подготовили к отправке обозом. Отобрали больше двух сот и энциклопедию. Когда пришло время рассчитываться, Ефросинья видит, что денег у неё почти не остаётся и стала некоторые книги откладывать в сторону, но Иван запретил это ей делать, сказал, чтобы попросила денег у папы или в долг у Иосифа Абрамовича, если нет с собой такой суммы. Но все эти книги нужно обязательно купить. Иван сел за стол и стал составлять список купленных книг, чтобы потом его показать Иосифу Абрамовичу.
     — Я уже о некоторых книгах с ним говорил и они нам в больнице очень пригодятся. Только побыстрее стройте больницу, а я постараюсь побыстрее закончить институт. Я уже учусь по учебникам третьего курса и после практики хочу перевестись на четвёртый курс и там же закончить институт. И уйдёт всего два года. Это ведь не так долго. В учёбе время летит очень быстро и его всегда мне не хватает.
   — Ты, Иванушка, сильно себя не мучь. Ведь это может отразиться на здоровье. Надо себе и отдых давать.
   — Летом отдохну у Силантия на пруду. Как он там живёт с бабкой и Агриппиной?
   —  Неудачное ваше сватовство было. Силантий их обеих выгнал вон и сейчас у него есть помощник и домохозяйка по найму. А так он пока здоров и тоже тебя часто вспоминает и очень сожалеет, что ты не остался с ним работать мельником. Говорит, что хороший бы вышел мельник из тебя и всё бы тебе передал по наследству.
   Иван промолчал, не зная что ответить. Видно было, что он очень скучал в голоде и ему хотелось побывать дома и сходить на мельницу. Отобрав книги и расплатившись за них, они попросили продавцов сложить книги в коробки и подготовить для отправления. Дней через 5-6 они подъедут к ним и книги заберут. Все последующие дни Ефросинья проводила с Иосифом Абрамовичем и занимались по медицинским темам., в основном, касаясь трудно излечимых болезней. А вечером Ефросинья шла к Сидору Евгеньевичу и лечила его от одышки. На шестой день он почувствовал облегчение, видит, что болезнь его покидает и был на работе необыкновенно весел. Он, словно летал, и со всеми шутил. В этот день собрался Совет города, где необходимо было решить вопрос о выделении средств на сельскую больницу. Когда Сидор Евгеньевич на Совете огласил, какая необходима денежная сумма, члены Совета в большинстве запротестовали, сказав, что это очень много. У них и так много дыр в городском бюджете, которые закрыть нечем. Сидор Евгеньевич сказал:
   — Это не обычная сельская больница. Там станет работать врач большой квалификации, пожилая женщина с большим опытом, которая лечит даже такие болезни, с какими не могут справиться наши городские врачи. Она неоднократно приезжала в город и поднимала на ноги таких больных, которые казались нашим врачам неизлечимыми. Вы все слышали об излечении нашего уважаемого купца Григория Ивановича. Это дело её рук. Вы знаете, как я страдал одышкой и вот эта пожилая женщина меня излечила от одышки за шесть дней. И теперь я чувствую, будто получил вторую молодость. Сегодня я бегом, без остановки добежал от своего дома до нашего здания. И вот эта пожилая женщина здесь, и у нас просит помощи на строительство не особняка для неё, хотя она это заслуживает, а просит помощи от нас на строительство в селе больницы, которой станут пользоваться не только жители её села, Я первый за то, чтобы больше у меня не было одышки.
   И тут Сидор Евгеньевич вышел на середину зала и проделал несколько сложных упражнений и все убедились, что их главу вылечили и он здоров. Члены Совета примолкли.
   — Ну, как, будем выделять средства на оказание помощи в постройке новой больницы этой, весьма знающей врачебное дело, женщине или не станем? Вот придёт и у вас скоро старость, появятся такие болезни, как было у меня и наши городские врачи откажутся вас лечить. Что вы тогда станете делать? Будете искать спасения у этой старушки, а она вас лечить не станет потому, что вы ей отказали в помощи для постройки больницы. Я вот держу на столе полный список членов нашего Совета и стану ставить в нём, кто сколько может лично дать денег для этой больницы и этот список вручу сегодня вечером ей, чтобы она знала, кого надо лечить, а кому в этом отказать. Я первый делаю взнос и прошу всех же-лающих подойти к столу и указать в этом списке вашу денежную сумму для помощи в постройке больницы.
   И члены Совета теперь потянулись к столу. Денежная сумма, запрошенная Ефросиньей, была перекрыта частью из бюджета города, но больше за счёт личных взносов правителей. Сидор Евгеньевич поблагодарил всех за оказание помощи и сказал, что вам теперь будет не стыдно ехать потом к ней на лечение. Члены Совета спросили, что где теперь находится эта женщина? Сидор Евгеньевич сказал, что она находится у Иосифа Абрамовича, обучает его лечению неизлечимых болезней. Если кто желает обратиться к ней, то посетите врача Иосифа Абрамовича. Она завтра с утра последний день у него. И действительно, на другой день пришли к ней на приём шесть членов Совета, которых она совместно с Иосифом Абрамовичем приняла и назначила им, всем шестерым лечение, которое прошло успешно. Так в Совете города убедились в огромном таланте и знаниях Ефросиньи по лечению сложных, казалось бы неизлечимых, заболеваний. Прошла неделя и Ефросинья уже торопилась домой, ведь все свои дела она уже сделала Егор Петрович все дни проводил с Григорием Ивановичем, закупал всё необходимое для котельной. А в предпоследний день Григорий Иванович предложил ему посетить его достраивающийся корабль. Когда зашли на борт корабля, только тогда Егор убедился, как огромен и красив он, даже ещё с недоделками.
   — А сколько он может взять на себя грузу? — спросил Егор Григория Ивановича.
   — Очень много. Много десятков тысяч пудов. Столько, что только за один его привоз всех товаров не распродать целый год. Вот только надо деньги. А где их взять? У вас! Загружу я его мукой и повезу наш хлебушек за границу, в страны, где его не хватает, а там, на вырученные деньги стану покупать товары. В первый рейс сам поеду.
   — Ну, что ж, как говорят: ни пуха, ни пера и семь футов под килем.
   У Егора корабль оставил большое впечатление и он понял, что Григорий Иванович станет выбиваться из городских купцов в российских, известных всему государству. Через неделю, исправив свои дела, насколько это было возможно, они отправились обратно в село. Так как грузу у них оказалось много, за счёт купленных товаров, лекарств и книг, то Григорий Иванович дал ему еще одну грузовую подводу с парой коней.

 

1   2   3   4   5   6

Обсудить "Пути и судьбы" на форуме

Написать письмо Василию Большакову

Список книг Василия Ивановича Большакова

вернуться