ПРОЗА/ВАСИЛИЙ БОЛЬШАКОВ/ПУТИ И СУДЬБЫ


© Василий Большаков. Пути и судьбы. Печора. Самиздат, 2002 г.
© Исправление, новая редакция Василия Большакова и Игоря Дементьева, 2005 г.
© Этот текст форматирован в HTML - www.pechora-portal.ru, 2005 г.
 

 
Внимание! Вы не имеете прав размещать этот текст на ресурсах Интернета;
форматировать и распечатывать любым из способов.
Эксклюзивные права на публикацию принадлежат печорскому сайту www.pechora - portal.ru
Приятного чтения!
 

1   2   3   4   5   6

 

НИКИФОР ИСЧЕЗ

   Их потом пригнали обратно сельские обозники. Ефросинья была очень довольна поездкой и всю дорогу хвалила Ивана. Довольна была и тем, что ей удалось закупить почти всё, что намечалось. Егор же был не доволен тем, что ему пришлось тратить свои деньги на котельную, но потом смирился.. Ведь это были деньги северного купца, которые у него появились так к стати. И тут у Егора возникла мысль: как же съездил Никифор со своим обозом к северному купцу Захару Ивановичу.? Он уже должен бы вернуться назад. Вероятно, собирает новый обоз, теперь уже в город и Егор в селе теперь встретится с ним и накажет, что необходимо везти из города. До села ехали, почти, неделю, так как лошадки бежали не так резво с нагруженными повозками. Домой приехали вечером и Егор сразу спросил Галину: — Приехал ль Никифор? — Его до сих пор нет. Все беспокоятся сказала Галина. У Егора что-то ёкнуло на сердце. И он стал себя осуждать за связь с северным купцом, пожадничал на деньги и отправил обоз неизвестно куда. Теперь надо немедленно ехать искать пропавшего Никифора с лошадьми и обозом. На другой день рано утром он собрал всех обозников, все вооружились и налегке, но с запасом пищи на другой день отправились искать пропавшего Никифора. В группе поиска было двадцать вооружённых человек на десяти подводах с конями рысаками. Егор уже неоднократно при всех проклинал себя, что впутался в северную аферу. Обозники Егору подсказали, что в селе живёт мужик, который раньше жил где-то там, в местах, ближе к северу и, быть может, он знает те места и согласится ехать на поиски пропавших. Мужик не русский, а прозвище его или фамилия — Шарипа. Его только так и зовут.
    Егор сразу поехал к Шарипе. Он жил тут в селе недалеко от Егора. Домик у Шапипы был небольшой и уже старенький, но около дома было прибрано. Встретила Егора на крыльце жена Шарипы. Егор поздоровался и спросил: что дома ли хозяин?
   — Проходи, проходи, он дома. Лодырь, сидит дома и ничего не делает. Всё мне приходится за него выполнять. Говорит, что у них в деревне всё это тоже делают женщины, а мужикам это делать позорно.
   — А как звать-то мужика?
   — А все его зовут Шарипом, а как дома звали, то не знаю. У них ведь не крестятся и дают не имена, как у нас православных, а прозвища. Вот и я его тоже так зову. Шапип, к тебе Егор Петрович пришёл и тебя спрашивает — крикнула жена в избу, приоткрыв дверь.
   Егор, не ожидая приглашения, вошел в избу. Шарип сидел за столом и пил чай. Увидев Егора, встал и пригласил к столу. Егор отказался, сказав, что к нему у него спешное дело. Шарип вылез из-за стола, даже не допил чашку с чаем и, сев на табуретку напротив Егора, приготовился слушать. Шарипу на вид было 40-45 лет, не высокого роста, коренастый, со смуглым лицом и жидкой бородкой. Егор сразу подумал: «интересно, к какой он национальности принадлежит, кто его родители и как он попал в это село. Женато русская. Видно, в селе и женился». И Егор сразу приступил к делу:
   — Тебя зовут Шарипом?
   — Да, все так зовут.
   — Это что: имя или прозвище?
   —  Не знаю. Так с детства звали, когда ещё родители были живы и жил с ними на севере.
   — А какая у вас национальность?
   — А это что такое?
   — Ну, племя, род. Вот я русский, а ты кто?
   —  Я, наверно, остяк, а может, вогул, кто его знает. Отец и мать тоже разные были.
   — И ты знаешь их язык?
    — Как не знать родной язык! Их у меня еще два.
   —  И далеко ли отсюда селение, где ты родился?
   — Дней десять надо ехать на север на доброй лошади.
   — И кто там у тебя на родине есть?
   — Никого теперь. Был брат, да один вогул его в драке убил... Я этого вогула потом тоже убил и мне там жить было уже нельзя. Меня бы другие вогулы убили. И я, захватив всё своё небольшое имущество, ночью сбежал из села и поехал на юг подальше. Остановился в вашем селе сначала батраком у богатого мужика. Мужик был добрый и жалел меня. Нашли мне бабу и дом вот этот отстроили. Теперь я живу хорошо и спокойно и баба слушается меня, хотя много говорит и ворчит.
    — Шарип, ты ведь знаешь, что дней двадцать тому назад на север я отправил обоз с мукой с северным купцом Мяндиным Захаром Ивановичем. Они должны были отвезти муку до его базы. Это вёрст двести, и через неделю вернуться домой. Прошло три недели, а их всё нет. Надо ехать их искать.
   — Ой, Егор Петрович, север шибко велик. Где их там теперь найдёшь, если их остяки или вогулы захватили?
   — Но всё же попытаться надо узнать. Ведь там тоже люди живут и подскажут. До базы купца надо съездить и узнать, вернулся ли на базу купец и что там люди знают об отправленном обозе? Ты, Шарип, знаешь те места и знаком с языком тех людей. Помоги нам в розыске У меня двадцать вооружённых людей и налегке, на рысаках в санках быстро до базы скатаемся. Только дорогу бы знать, где эта база у купца?

РАЗГОВОР С ШАРИПОМ

   Без купца дней пять ехать лошадками без груза. Мы с отцом там раньше бывали и покупали у купца товар, чай, водка, а продавали ему шкуры, рыба, мясо.
   — Значит, торговали с ним. А ты знал купца?
   — Знал старика. У него был сын моих лет. Он, наверно, сейчас там торгует. Его звали... Как же сына-то у купца звали? Чудное имя. Забыл.
   — Не Захар ли?
   — Да, да, Захарвань.
   — Вот он и был у меня и увёл он обоз.
   — Они купцы хорошие, вернули бы людей с лошадьми назад. Тут виноваты вогулы или остяки. Они, может, всех их захватили вместе с купцом.
   — И куда они их могут девать Может убьют?
   — Нельзя бить. Шаман у них это не велит, если не виновен человек. Угнали и у них работают под охраной.
   — И далеко могут угнать?
   — Где захватили, около и искать надо. Но дней пять десять пути будет.
   — Помоги нам, Шарып, поискать наших людей. Ведь у них остались семьи, дети здесь. Как им жить без мужиков и отцов?
   — Плохо дело, Егор Петрович, когда семья остаётся без мужика. Ладно, Егор, поеду, только ружья у меня нет. Ножи я свои прихвачу. А когда надо ехать?
   — Сейчас надо ехать
   — Однако, мне надо собраться. Часа два уйдёт.
   — Собирайся, будем ждать у меня. Я тебе отдельную верховую лошадь подготовлю.
   — О, это хорошо. Верхом мы в детстве все ездили. Сейчас бабе скажу, что ехать надо. Еду на дорогу соберёт.
   — У нас еда есть, но ты свою тоже бери. Пригодится. И Егор, не прощаясь, покинул дом Шарипа и через два часа пришёл и сам Шарип. Ему дали оседланного коня и он важно уселся Винтовку, которую ему дали, он осмотрел и закинул на ремне за спину.
   — Стрелять-то ты, Шарип, умеешь? — спросили его.
   — Клади шапка вон туда — пробью.
   — Не надо пробивать, будет дыра и станет продувать голову.
   — Однако, испугался — усмехнулся Шарип.
   Люди заждались и отправились только ближе к полудню. Шарип с Егором на верховых лошадках ехали впереди отряда.
   — Ты , Шарип, давно бывал на этой дороге?
   —  Два года тому назад ездил на баз купца шубу жене и себе покупать. У них они дешевле и лучше наших. И муки с собой прихватил, там продал. Мука у них дороже в три раза нашей.
   — Значит, дорогу знаешь, не заблудишься?
   — Как не знать? Она тут одна, а отворотки  все идут к деревням. Их не много. На севере деревни друг от друга стоят далеко. Я раньше с отцом ездил и бывал во всех ближних деревнях. В свою деревню, однако, не поеду. Боюсь, узнают и могут убить, хотя уже двадцать лет прошло.. Однако, роднято их осталась, могут узнать и схватить.
   — Мы тебя так оденем, что никто не узнает.
   — Это можно. Всё же не так опасно.
   Ехали рысью. Лошади со свежими силами бежали ходко. Егор любовался окружающей местностью, запоминал всё и зорко смотрел по сторонам дороги: нет ли где отходящих от неё санных путей. Но, пока ничего не было. Дни к весне были уже длинные и к вечеру отмахали с одной остановкой в пути, вёрст 60 или 70.
   — Ходко идём — сказал Шарип — так за три дня до база доедем.

ПОГОНЯ

   — Там дальше большие леса и чистых мест меньше будет. В лесу лучше ехать, не сквозит ветер и тише. Там станут попадаться лесные и лыжные тропки, по которым ходят охотники.
   — Вот бы их повидать. Может они что-либо знают?
   — Может знают, а может и не знают. — ответил Шарип
   — И далеко ли отсюда до села, где можно остановиться?  — спросил Егор.
   — Час езды, если ехать ходко. — И Егор подстегнул своего коня и отряд вновь поехал рысью.
   Через час действительно в сумерках появилось село средних размеров по мерке Егора. Они всем отрядом въехали на окраину и Егор пошёл узнавать, где бы можно переночевать и узнать про пропавший обоз. Он наметил войти в самый большой дом. Хозяин был дома. Познакомились Хозяин, его звали Михаилом, хотя Егора не видал, но про его дела и Ефросинью слыхал. Егор вкратце рассказал причину поездки и попросил его переночевать отряду, сказав, что дом ваш большой и все поместятся. Коек не надо. У всех есть шубы Поспят и ночь на полу, лишь бы не в холоде. Михаил сказал, что всем станет и тесновато, но комнаты свободные есть и можно разместиться, покушать и попить чайку и сразу же крикнул хозяйке, чтобы становила оба больших самовара, а Егор приказал заводить за ограду дома лошадей и ночь сторожить по очереди. Все вошли в дом и расселись по лавкам и табуреткам. Хозяйка с Михаилом откуда-то притащили большой стол и стала собирать на стол, чтобы всех накормить и напоить, но Егор сказал:
   — У нас своя еда есть в запасе, взяли на дорогу и не надо беспокоиться. Как же, Егор Петрович, так же гостей не встречают?
   — Гости-то, Михаил Иванович, мы все не званые
   — Если случилась беда, надо всем помогать. Кто знает, что у нас будет впереди? Может и нам придётся побывать в ваших краях. От беды никуда не убежишь, а её пережить придётся.
   —  Оно то так, Михаил Иванович. Так не видали ли вы наш пропавший обоз, ехавший на север с мукой вместе с тамошним купцом Мяндиным Захаром Ивановичем. Должны были проезжать недели три тому назад.
   — Как же не видали. Они же все у нас останавливались и купец и ваш старший обозник Никифор.
   — Значит проезжали и живы были.
   — Значит проезжали и утром сразу же выехали и больше ничего я о их дальнейшей судьбе не знаюи сказать не могу.
   —  И на том спасибо. Будем знать, что пока идём по их следу. А куда девались — придётся, видимо, поискать.
   И тут, как всегда в подобных случаях, начались всякие разговоры и предположения, но сошлись все на том, что им вначале надо посетить базу купца. Второй день прошёл без существенных происшествий. И во втором селе, где им пришлось ночевать, повторилось то же самое, что и в первом селе: обоз мимо них проезжал и они тоже ночевали вместе с купцом, Никифором и обозниками. И утром рано отправились дальше. До базы оставалось всего около 60 вёрст и, если их на базе нет и не было, то значит они свернули куда-то на этом отрезке в 60 вёрст Теперь Егор и Шарип зорко следили за дорогой и посматривали по сторонам: нет ли где старых санных следов, так как за эти три недели выпадал ещё и снежок, хотя не большой и след должен остаться заметным. Но безрезультатно проехали и весь третий день. Вот уже перед заходом солнца показалась и база. Егор приказал всем зарядить оружие и быть наготове. Когда база стала хорошо видна, они увидали, что их заметили и большая толпа людей, человек 4050 двинулась навстречу. Когда сблизились, то обе группы людей остановились и стали вести переговоры. Егор сразу же спросил:
   — Приехал ли к вам ваш купец Мяндин Захар Иванович?
   — Не приехал. Мы все заждались. Когда увидали вас, вначале думали, что Захар Иванович едет, потом уж видим, что не он. Где же он?
   — А вот мы его и ищем.
   — Почему вы его ищете?
   — Он с нашими людьми и с нашим обозом с мукой поехал от нас сюда. Наши люди должны уже две недели тому назад вернуться домой, а их всё нет. Вот мы и поехали их искать. Думали, что они у вас тут по каким то причинам задержались. Да что-то на долго?
   — У нас их не было и нет И Михаила Ивановича тоже нет.
   — Мы во всех деревнях жителей спрашивали, что проезжал ли обоз с купцом?
   — Все отвечали, что обоз с купцом проезжал. Только вот в самой ближней от вас деревни обоза уж не видали и мы, вначале решили заехать к вам и поставить вас в известность, а потом решить, как дальше продолжать поиск?
   После этих слов обе группы людей сошлись и начались обоюдные расспросы и всякие предположения. Егор спросил: — кто тут есть из родни Захара Ивановича? И все указали на рослого парня — Это его сын Дмитрий Захарович. Он ведёт дела, пока отсутствует отец. Егор подошёл к Дмитрию Захаровичу, они познакомились и, конечно, разговорились.
   — Так вы из того села, где врачует знаменитая Ефросинья?
   — Да. Она живёт со мною в одном доме.
   Оказывается, что Ефросинью знают дальше, чем Егора Петровича.
   — Что же станем делать? —спросил Дмитрий Захарович.
   — Надо искать. Сколько вооружённых людей вы можете выделить для поиска да и вам самим тоже следовало бы поехать с нами.
   — Мне отец наказал категорически: самовольно базу не оставлять. Я найду человек двадцать вооружённых людей и дам человека, хорошо знающего наш край и все окрестности. Он бывал у остяков и вогулов, знает их языки, даже у зырян и самоедов. Это у самого моря. Но туда, при любых условиях они не попадут. Надо искать среди ближайших племён. Бывали и раньше случаи, что они кидались на чужое добро, но отец строго их наказывал. Стирал с земли все такие сёла и их поселения и они его боялись. Такого захвата уже давно не бывало. Видно, осмелели, что давно не получали такой трёпки. Или какая-то очень большая нужда. заставила их пойти на такое дело.
   Получив такую информацию, Егор задумался. Ведь поиск может затянуться и даже может не дать результатов. Эти народы хорошо знают весь север до самого океана и обоз зимой можно угнать очень далеко. Летом бездорожье, болота и далеко не уехать. Поэтому Егор стал торопить Дмитрия Захаровича с выездом. Тут к Егору подошли родные Захара Ивановича и Егор им рассказал подробно обо всём: Как он ночевал у них, купил у него обоз муки и с нашим обозом и обозниками, их было 12 человек, отправились еще три недели тому назад к вам на базу.
    — Кто знает? Может, теперь и сюда сунутся. Ведь осмелели и у них в плену, вероятно, ваш батюшка. Что ещё они могут придумать — сказать трудно, но приятного ждать от них нечего. Оставшись тут вам надлежит принять самые жёсткие меры по охране базы, чтоб не лишиться и её. Недалеко от базы установите секреты — тайные посты, чтобы они наблюдали за подступами к базе и днём и, особенно, ночью, не появится ли кто-либо из их разведчиков. Всех надо задерживать и хорошо допрашивать. А на базе надо сформировать из жителей и вооружить отряд самообороны. И сразу научить, что им следует делать и где быть в случае нападения остяков или вогулов.
    Дмитрий Захарович теперь с этим согласился. Жили, видно, много лет тут мирно и беспечно, а теперь случилась беда и сидят, ничего не предпринимают. А нужно было уже давно поехать искать своего батюшку. Он же говорил, что уезжает на неделю или не больше, чем на 10 дней и куда поедет, по каким делам. Не скрывал же это он от своей семьи. Вот и надо было проверить сразу по свежим следам и далеко бы они не ушли с обозом. До ночи шло формирование отряда лыжников, а чтобы им было легче идти, то для их продуктов и тёплой одежды снарядили на базе ещё две подводы. Дополнительно снабдились сеном для коней. Кто знает, куда их занесут поиски пропавших Дмитрий Захарович дал Егору своего хорошего проводника и вручил ему отцовское ружьё с огненными патронами, при выстреле из которых на объект выбрасывалось горящее вещество. Отец из этого ружья сжигал дома виновных в набегах остяков и вогулов. К утру отряд Егора ещё пополнился десятью вооруженными лыжниками и проводником, которых в отряде Егора не было. Они, несомненно облегчат поиск следов пропавших. Остальным вооружённым Егор велел в эти дни хорошо охранять днём и ночью подступы к базе со всех сторон. Могут от них прийти к вам парламентёры с требованиями о «выкупе» отца. Требования, конечно, предъявят жёсткие, но им надо предъявить и своё требование, что если они, хоть одному захваченному нанесут побои или кого  либо убьют, то все их сёла будут сожжены, а виновные — наказаны. На их требования и угрозы соглашаться не надо. Требуйте от них возвращения обоза с людьми в целости и сохранности. Конечно о сохранности тут уж думать нечего, но в условиях это надо указать. Пусть за всё потерянное потом сполна рассчитаются. Егор ещё порядочно времени «инструктировал» сына Захара Ивановича, чтоб он не проворонил тут и всю свою базу.  Егор также поговорил со стариками и соратниками Захара Ивановича, чтобы они помогли его сыну в обороне базы и других действиях. Чтобы в домах запаслись водой, ведь они могут попытаться и поджечь базу, в отместку за сожженные отцом поселения остяков и вогулов. Утром весь отряд с пополнением лыжниками двинулся в обратный путь искать то место, где обоз свернул с дороги и куда он проследовал дальше. Лыжники цепью рассыпались по 5 человек слева и справа от дороги и двигались не быстро, тщательно осматривая все подозрительные, отходящие от дороги старые санные пути. Некоторые от них упирались в лесосеки и тут лыжников останавливал проводник, чтоб не ушли, куда не нужно К полудню один из крайних лыжников, в сотне саженей от дороги обнаружил санные следы, где, видимо, проехала не одна подвода, так как возле этого пути шли ещё и лыжные следы с обеих сторон. Это, вероятно, следы охраны...

ПО СЛЕДУ

   Подъехав к этому месту проводник с Егором, хорошо осмотрели санные и лыжные следы и установили, что это и есть, вероятно, тот путь, по которому был угнан обоз. Тут же обнаружили брошенные длинные ветки ельника, которыми заметались санные и другие следы Отряд свернул с дороги и последовал по старому санному следу, зорко осматривая путь Для этого Егор с проводником одели на ноги лыжи и с пятью лыжниками устремились вперёд, осматривая все подозрительные места. Не оставили ли обозники каких либо примет на пути, чтобы облегчить их поиск. Они ведь надеялись, что их вскоре хватятся и станут искать. И вдруг проводник на санном пути обнаружил место остановки обоза Снег кругом был утоптан и здесь раскладывался костёр. В одном месте увидали торчащую из снега ветку ёлочки. Когда снег у ветки разгребли, то нашли там носовой платок с вышитыми на нём инициалами, но не Захара Ивановича. Носовыми платками остяки и вогулы, как известно, не пользовались да и наши обозники редко. Скорей всего он принадлежал семье Захара Ивановича. Но его ли он?. Тут никто установить не смог. Могла только установить жена Захара Ивановича. И Егор распорядился, пока не ушли далеко от базы, двум ходовитым лыжникам быстро скататься до базы и показать носовой платок жене и семейным Захара Ивановича, а отряд начал медленно двигаться по санному следу, осматривая всё вблизи пути, не найдётся ли ещё какой либо приметы. Надо было подождать возвращения двух лыжников и они вернулись только под вечер. Сразу же сказали, что жена Захара Ивановича признала платок, на платке были вышиты её метки. Теперь достоверно установили, что обоз шёл в этом направлении и был захвачен кем-то. Иначе Захар Иванович не оставил бы тут носовой платок. Егор спросил проводника: Далеко ли отсюда первое селение. И велико ли оно?
   — Часа три – четыре ходьбы. Селение домов двадцать.
    По снегу люди и лошади шли медленно. Впереди люди протаптывали дорогу, а сзади шли кони, чтобы слежавшимся твёрдым, обледенелым снегом под весну, не резало коням ноги. К селению должны были подойти около полуночи. Это хорошо, что их не заметят издалека, а заметят тогда, когда они будут в селении. Егор выслал с проводником вперёд лыжников и приказал окружить селение, особенно хранить выезд из него к другим селениям дальше и шуму там не создавать Ведь обоз, вероятно тут не остался, а только переночевал и проследовал дальше. Нужно было, чтобы никто из селения не вышел с целью предупреждения своих соучастников, угнавших обоз, что по следу идёт вооружённый отряд с базы. Когда отряд стал входить в селение, то собаки в нём подняли страшный лай и люди там проснулись, а увидав в селении вооружённый отряд, по притихли. Егор разместил людей по 56 человек в рядом стоящие, более вместительные дома, и приказал в каждом доме держать охрану, а местных жителей этих домов проводник допросил о прохождении здесь обоза.. Но все, как один, отвечали, что никакого обоза они никогда не видали Проводник с несколькими вооруженными людьми сделал обыски в подозрительных домах и обнаружил во всех хлеб из белой муки, а мука где-то была припрятана. Он стал допрашивать жителей, что откуда у них взялся белый хлеб и белая мука? Они все сказали, что муку покупали на базе, тогда как на базу около месяца никто за мукой не приезжал. Было ясно, что жители лгали и были связаны с похитителями. В одном доме нашли и муку. Когда муку и мешок показали Егору, тот сразу сказал, что эта мука не с базы, а с его обоза, из его села. И тут уж Егор прижал и пригрозил так мужичку и жене вогулке, что они сразу бухнули на колени и рассказали всё, что было, только чтобы их не убивали и не сожгли дом Ведь у них было четверо маленьких детей и Егор остыл, видя на полатях плакавших малышей Мужик сказал, что жители селения в захвате обоза не принимали участия, но обоз через них проходил и они у них ночевали. Там был Захар Иванович и ещё вот столько человек и он на пальцах показал 15. Их захватили люди из какого селения, он не знал и среди них знакомых он никого не обнаружил В ближних селениях он знал людей. Обоз переночевал и главней среди захватчиков выдал всем жителям на каждый дом по полмешка муки, чтоб они никому о проходе обоза ничего не говорили, будто они никого не видали, если кто-то с базы их начнёт спрашивать. Если он узнает, что кто-то проговорился, то обещал всё селение сжечь, а людей перебьёт, вплоть до малых детей. Люди все перепугались и обещали держать тайну.
    — И сколько с главным вместе было их людей?— спросил его мужичка. Тот немного подумавши, видимо подсчитывал, опять показал на пальцах —11.
    — И какое оружие у них было и все ль вооружены
   — Своего оружия у них было мало, а вооружились они все захваченным и хвастали друг перед другом ружьями и винтовками. У них было несколько дробовиков и ножи.
    Егор был крайне удивлён, как это хорошо вооруженная охрана обоза оказалась в плену у почти безоружного малочисленного отрядика вогулов? Он строил всякие предположения и домыслы, но причины их захвата так и не смог узнать. Через два часа лыжники, окружавшие село, поймали, вышедшего из селения, молодого вогула. Он был на лыжах с вещмешком и ружьём дробовиком. Ружьё у него отобрали и тут же допросили, но он всё твердил, что шёл к себе в охотничью избушку, а оттуда он хотел выйти по раньше проверить поставленные капканы и западни. Но ему никто не поверил. Когда привели в село, он обнаружил, что люди тайну нарушили. Он тоже рассказал всю правду, что обоз проходил, а его послал хозяин самого большого дома в селении, предупредить жителей следующего села о том, что идёт отряд по следу и разыскивает обоз, чтобы они подготовились к встрече отряда. Егор тут же допросил хозяина этого дома, и когда крыша его дома заполыхала огнём, то и он во всём сознался. Другие дома пока жечь не стали, но пригрозили, что если они станут помогать грабителям или будут нападать на базу, то от их селения Егор не оставит даже пепла, а жителей всех оставит без крова и еды Угроза, видимо, подействовала. Они вспомнили старые расправы над ними и все собравшиеся вогулы упали перед Егором на колени и просили их простить и обещали больше ни с кем не связываться в грабежах. Но Егор им не поверил, видел, как легко они дают клятву, так её легко и нарушают. Егор прошел с обыском по всем домам и изъял у жителей всё огнестрельное оружие, сказав, что если они будут сидеть смирно, то на обратном пути он оружие им возвратит. Таким образом Егор принял предупредительные меры от возможного нападения вогулов на базу Однако он не был уверен, что собрали всё оружие. Наверняка успели многие кое-что припрятать. Но всё же эта мера несколько обезопасила их тыл.  Утром на другой день отряд выступил дальше. Опять пришлось идти пешком, впереди коней, протаптывая для них тропу, чтобы они не порезали об обледеневший снег свои ноги. Шли сменяясь. Половина отдыхала на санях, а вторая половина людей быстро шла вперед Лыжники, как не спавшие всю ночь, спали на санях, укрывшись в сене и в меховые тулупы. До следующего села было вёрст 25 или 30. Кто тут измерял? К полудню прошли половину пути. Вдруг проводник, шедший всех впереди, стал обнаруживать, на подтаявшем от солнца снеге, следы крови, которые стали попадаться всё чаще и чаще. Он подозвал Егора и указал на кровь. и с ним что-то переговорил. Потом, став на колени, долго рассматривал следы крови и обнаружил среди неё конскую шерсть с ног, а через версту оказалась остановка разбойников, где, видимо, ноги лошадей чем-то перевязывали, но крови уже было много. Егор сказал, что и у наших коней нужно перевязать ноги, чтоб не случилось этого же. На этой остановке разбойники переночевали у костров, обложившись ветвями ельника. Тёплую одежду, видимо, с наших сняли. А это уже хуже. Но теперь Егор уж знал, что с порезанными ногами лошади далеко обоз не утянут. К вечеру подошли к следующему селу, но входить сразу в него не стали, а послали в разведку Шарипа, сказав, что, мол, ты идёшь к себе домой. Его родное село оказалось еще далеко впереди. Никакого оружия не дали, кроме имевшегося всегда при нём, ножа. Ему дали лыжи и вещмешок с продуктами и одеждой да приличную сумму денег, на случай, если станут обыскивать, то скажет, что ходил на заработки. Если деньги отберут, то всё равно потом их заставят возвращать, но для Шарипа они были хорошим прикрытием Он кое что порасспросит и намекнёт насчёт дороги, какова она дальше и кто ездит ли по ней. Шарипа одели так, чтобы никто не узнал, если случайно встретятся знакомые. И перекрестившись, отправился в селение. Он сразу обнаружил, что обоза в селении не было. Зашёл в крайний дом села узнать кое-что о дороге и обозе. Когда вошёл, то хозяин сразу же спросил его, что куда он следует? И Шарипу показался голос его и весь вид очень знакомым. Уж это не друг ли его детства Калимхан? Шарип даже несколько растерялся и старался изменить свой голос, чтобы его не узнали. И хозяин что-то подозрительно стал посматривать на Шарипа, а потом вдруг спросил:
    — Так неужели это ты, Шарип? Вот так встреча! И откуда же ты тут взялся?
    — Да вот иду с заработков к себе на родину. Не знаю, как меня там встретят? Ведь помнишь, как я там убил вогула, который убил моего брата. Осталась ли у них там родня? Может не стоит идти?
    — Не ходи, Шарип. Лучше оставайся с нами. Место в доме для тебя найду. Нас всего трое: я, жена и сын, вон порядочный бычок лежит на полатях Раздевайся и садись. Будем пить чай.
    — Я боюсь один вперёд идти. Говорят, тут появились какие-то разбойники, еще разденут и ограбят. Я деньжат порядочно заработал.
    — Да, тут дней десять стоял обоз каких-то людей с мукой. Их самих остяки захватили вместе с обозом и гонят обоз к себе домой. Но лошади изранили о наст ноги и здесь они лечили лошадей. Пять дней тому назад отправились вперёд с перевязанными ногами у лошадей. И лошадки что-то плохо тянут. Видно, плохо обстоит у них дело с сеном. Меняли с жителями муку на сено.
    — Ладно, Калимхан, возьму я тебя с собой. Иди домой и собирайся, ведь путь предстоит ещё долгий. Они коней подлечили и теперь пойдут ходко. Дней десять придётся их догонять. Так что на десять дней бери и продуктов и своё оружие захвати. И Калимхан побежал домой собираться в дорогу. Хороший у тебя друг, Шарип.
   — Хороший, Егор Петрович. Ни разу с ним не ругались. И во всём друг другу помогали. Он и бежать тогда мне ещё помог из своего селения.
   В отряде все воспрянули духом. Обоз находился от них не так далеко и решили движение отряда возможно ускорить. Решили в село не входить, чтобы не беспокоить жителей, а ночевать в лесу, а рано утром, как только чуть начнёт светать, тихо, без шума рысью быстро проскочить селение на лошадях Тут дорога хорошая. Рано утром тихо подъехали к селу, а затем, почти галопом, проскочили всё село за пять минут, так что жители, ещё не проснувшись, не смогли заметить, кто проехал? Если и заметили, то не знают, кто и откуда проехал Калимхан сказал, что остяки хотели ехать до следующего села по прямой дороге, но она идёт в лесу и в сугробах, что за зиму там намело. Сугробы обледенели. Наши сейчас по этой дороге не ездят, а ездят по объездной, которая длиннее вёрст на десять, но зато хорошо уезжена и кони во всю помчатся рысью и в село мы приедем много раньше, чем по прямой дороге. Егор послушался Калимхана и действительно, до следующего селения они доехали к обеду. Там в селении у Калимхана был друг и он один пошёл туда, чтоб узнать об отряде, а Егор с людьми пока остались в лесу. Через час Калимхан с другом были уже у Егора и обо всём подробно рассказали ему. Обоз же ехал до этого селения двое суток и ночевали раз в лесу. Потом два дня провели в селении и позавчера выехали. Друг Калимхана, Тагай,тоже попросился к Егору в отряд ловить разбойников и его Егор тоже взял. Ведь теперь разбойники были близко, вероятно в следующем селе, до которого было вёрст 40. И этот промежуток им надо проехать за сутки. Благо, здесь дорога, протоптанная разбойниками, ещё не обледенела и лошади ходко шли по санному пути, в некоторых местах пускались даже рысью. И к вечеру они достигли окраин села. Туда на разведку поехали на санях все трое: Шарип, Калимхан и Тагай. Их Егор предупредил, что если они заметят, что разбойники в селе — пусть в село не въезжают, а едут срочно назад, не выдавая себя. Если остяки выехали, то надо спросить, когда и по какой дороге выехали.. Мол, едут к ним с донесением. Когда тройка вогулов во главе с Шарипом вошла в селение, то на них никто даже не обратил внимания. Ведь было ещё светло и мало ли кто приехал в селение. Может в гости, ведь трое, а не один кто-то. Вся тройка вошла в дом, который указал Тагай. Хозяин дома, пожилой мужчина, но ещё довольно крепкий и подвижный, с радостью встретил Тагая и его друзей.
   — А, Тагай, какими судьбами и с какими делами тебя сюда занесло? А это все твои друзья? Ну, раздевайтесь, будем чай пить.
   — Дядя Салтыхан, тут разбойники, говорят, у вас были?
   — Были остяки с захваченным обозом. Ночевали и сегодня утром выехали в следующее село. У них лошади плохо тянут. Заболели, что ли? Хромают и чуть не валятся. И с ними купец с базы Захарваня и еще 14 человек. Видно захваченные обозники. Остяки на них ругаются, что на больных лошадях ездят, а чуть подальше надо ехать и уж совсем не тянут.
   Шарип сразу подумал: «Что-то с лошадьми сделали обозники во главе с Никифором, чтобы задержать движение всего обоза на север»
   — А как себя чувствуют сами обозники?
   — Плохо чувствуют. Их остяки совсем лишили тёплой одежды и наши им кое-что своё теплое тряпьё дали, чтобы не замерзли.
   — Дядя Салтыхан, — сказал  Тагай — помоги нам поймать остяков и выручить Захарваня и обозников.
   — Ишь ты какой храбрый. Их 11 человек и все с винтовками, а ты из чего в них палить станешь, из палки? Да вас всех-то трое. Они вас в порошок сотрут да и меня туда же тянете. Нет, Тагай, если ты так смел, то иди без меня. А я лучше дома посижу и подожду тебя дома с победой и пленными остяками.
   — Так мы же, Салтыхан, не одни. В лесу у нас стоит вооружённый винтовками отряд из тридцати человек. Только надо сделать так, чтобы быстро их всех обезоружить. Не хочется мне крови.
   — Вот и мне не хочется крови, Тагай. Так, говоришь, отряд с винтовками из тридцати человек? Это уже другое дело. Тут можно быстро остяков догнать и обезвредить. А как обезвредить? Вот об этом-то и надо сейчас подумать вместе с вашим начальником. Я сейчас оденусь и пойду с вами.
   Салтыхан по-молодецки ещё быстро оделся и все вместе пошли к лесной опушке, где стоял отряд. Егор видит, что Шарип идёт уже вчетвером.
      — Опять кого-то нашли своего знакомого и ведут. — сказал Егор.
    — Это хорошо, что люди помогают, не все воры и разбойники, а есть и честные. Ну, посмотрим, какие они новости к нам принесут?


САЛТЫХАН

   Салтыхан поздоровался с людьми отряда и Ширап подвёл его к Егору. Они познакомились. И Салтыхан сказал, что остяки сегодня утром вышли в другое село, но до него вёрст сорок и им не доехать и они вынуждены будут ночевать на пол дороге в лесу. Вот тут-то их ночью и нужно обезоружить, связать и привести на базу а там передать в судебные органы, а самим расправу не делать, а то можно обозлить всех остяков. Ведь и остяки народ тоже разный. А это их отбросы, что захватили обоз. Большинство же люди честные и работящие. Егор согласился со словами Салтыхана и сказал:
    — Если они утром выехали из вашего села, то теперь они ночуют в лесу, а завтра к вечеру будут в селе и мы тоже к вечеру подойдём к селу. В селе все будут ночевать по разным домам. И нам неизвестно, в каких домах будут остяки, а в каких наши обозники. Охрану мы можем снять без шума, но потом что делать? Не открывать же войну в каждом доме. Тут может быть много крови и наши обозники пострадают. А ждать, когда они вновь выедут из села дело затяжное. Они, может, в селе пробудут целую неделю и мы будем вынуждены крутиться около села. Лучше бы, по моему, их застать где-то в лесу. Вот ночью сегодня они станут ночевать в лесу и тут их удобно бы всех взять. Снять тихо вначале охрану, потом забрать их оружие, если оно будет не при них, и остяков сразу же связать Ведь нас приходится по три человека на каждого остяка.
     Салтыхан что-то подумал и вдруг, резко взмахнув рукой, сказал:
     — Так давайте немедленно выступать и гнать вовсю коней. Ведь до них всего около двадцати вёрст. Мы можем догнать их в лесу за два-три часа, как раз в полночь или немного позже, когда все будут крепко спать, укрывшись в тёплую одежду. Вот тут-то их тихонько нужно всех и захватить. Только бы охрану снять без шума. Тем более о нас они пока ничего не знают и ночью ждать нападения не будут.
    — Охрану мои люди снимут тихо.
    — Мне приходилось это делать — сказал Салтыхан.
    —  Ну, тогда поехали. Садись на переднюю подводу, и направляй отряд к месту, а к тебе я пришлю своих людей два человека для снятия охраны. 
   — Не надо, Егор Петрович. Дай мне Тагая и Калимхана и с ними вместе я справлюсь с охраной, а ваши люди пусть берут тихо остяков. Если оружие при них, то надо, чтобы они не успели им воспользоваться. Вначале надо отряду остановиться, немного не доезжая их, чтобы не создавать шума, а потом уж тихо, пешим ходом, надо окружить их стоянку.
    — Я дам сигнал звуком филина, вот так, и Салтыхан издал звук филина, когда охрана будет снята. Пока охрану не снимем — вам тихо ждать вблизи в лесу. После снятия охраны вы тихо немедленно подходите к спящим остякам и всех их связывайте. Приготовьте для этого верёвки.
    — Они есть у нас и готовы для них давно — сказал Егор.
    — Когда остяков свяжем, тогда уж надо тревожить обозников. А раньше их тревожить нельзя. Поднимут шум и могут испортить всё дело. И придётся применять оружие к остякам. Будет много крови.
    — Я проинструктирую своих людей дорогой, а вы двигайтесь со своими на двух передних подводах. Дорогу то к ним знаете?
    — Как же мне не знать. Почти каждый день туда хожу. У меня там охотничья избушка. Может получиться и так, что если они обнаружат мою избушку, то улягутся спать в избушке. Там они все поместятся.
    — А обозников они туда не пустят. Они будут спать под охраной наружи. Тогда мы станем поджигать избушку и они из неё будут выскакивать от удушья, ослеплённые дымом. И тут их надо сразу хватать.
    — У нас есть для этого керосин. Вот и хорошо. Вначале надо облить керосином избушку, а потом, когда она вспыхнет, бросить в избушку, облитый керосином ватник или что либо такое. Их ослепит дымом и они закашляются и будут в беспорядке, не видя ничего, выскакивать из избушки. Жаль, конечно, мне её и кое каких припасов в ней, но ничего не поделаешь. Жизни дороже этого.
    — Правильно, Салтыхан. Весь этот разговор слышали и остальные члены отряда. И через полчаса все быстро двинулись в путь, заняв в отряде свои места. Лошади при кратковременной стоянке были подкормлены, но отдохнули мало. Однако все шли рысью по укатанной дороге за Салтыханом. В лесу дорога была размята, с выбоинами в сугробах и отряд стал двигаться шагом, лишь в отдельных местах ускорял бег лошадей Салтыхан. Через три с небольшим часа они действительно увидали огни двух костров. Салтыхан сказал, что до его избушки не доехали и у него отлегло от сердца, что она останется целой. Обоз остановился и Салтыхан, вначале один, пошёл в сторону огней в разведку. Надо посмотреть, сколько человек охраны и, может, ещё есть бодрствующие, которые греются у костра. Выяснить, где расположены остяки, их оружие и где находятся обозники вместе с Захаром Ивановичем Салтыхан ходил около получаса и весь отряд находился в напряжённом ожидании. Наконец, он пришёл и тихо сказал, подозвав всех поближе, чтобы знали обстановку.

ОСВОБОЖДЕНИЕ

   — Там два костра. У одного костра, ближнего к нам, сидят с винтовками два остяка охраны в полудремном состоянии, а у второго костра греется Захарвань. А остальные все спят. Ближе к охране спят остяки, а немного подальше, гуртом на лапнике, накрывшись тряпьём, спят обозники. Винтовки у остяков находятся при себе, а обоз весь ближе к нам. Они находятся в голове обоза. Так что мы, четверо: Я, Калимхан, Тагай и Шарип будем брать двух охранников, а вы, Егор Петрович с кем либо берите Захарваня, не давайте ему пикнуть, пока не свяжем остяков. Ведь он, увидав, что на охрану напали, станет поднимать своих, чтобы помочь освободиться., а фактически может делу навредить.
   И вскоре шесть человек отправились в темноту, а за ними тихо пошёл и весь отряд: половина по одной стороне дороги, а вторая половина — с другой, чтобы окружить стоянку. Время, казалось, тянулось долго. Салтыхан с товарищами и Егором уже были вблизи костров. Обстановка тут не изменилась. Салтыхан с друзьями, как кошки, стали подкрадываться к охране, держа в одной руке тряпку, а в другой руке нож. Тагай шёл рядом с Салтыханом Егор, тоже с тряпкой, стал подкрадываться к Захару Ивановичу. Егору не вовремя взбрело на ум: «А что же теперь думает Захар Иванович? Может думает, как им освободиться или думает о своих родных». Охранники были в полудремном состоянии. Может он ждал у костра, когда они заснут и начать действовать? Вдруг Салтыхан и Тагай своими тряпицами накрыли головы охранников и сильной рукой захватили их за шею, приставили нож к груди и приказали: "Ни звука!" Те, с перепугу опустили из рук винтовки и онемели. Шарип и Калымхан, заткнув им рот тряпками, быстро скрутили им руки за спину и связали верёвкой сзади В это же время Егор набросился на Захара Ивановича, зажал ему рот и сказал: «Тихо, молчи!» и тот, вначале рванувшись, сразу затих, видимо соображая, откуда взялись ночью фигуры людей, напавшие на остяков, но голос, державшего его, ему показался знакомым и он тихо проговорил:
    — Отпусти Егор Петрович, а то задушишь. Буду и так стоять смирно.
     Вдруг раздался тихий голос филина и из лесу, из темноты тихо возникли человеческие фигуры, которые все устремились на спящих остяков. Там раздалось несколько глухих звуков и они вскоре все были связаны по рукам и ногам с заткнутыми ртами. И тут раздался голос из кучи людей: Всё, Егор Петрович, закончили. Захар Иванович, — сказал Егор Петрович, идите будите своих людей, а то останутся тут, проспят.
     — Никифор, крикнул Захар Иванович — поднимайся. Надо ехать назад.
   Обозники стали подниматься и, не веря своим глазам, стали спросонья протирать их, удивляясь, откуда тут взялось столько людей. Вдруг увидали обнявшихся Захара Ивановича и Егора Петровича и, вскочив, все закричали: «Ура!» и от радости пустились в пляс. Некоторые пытались нанести побои остякам, но Егор Петрович их грозно остановил от применения издевательств. Как обозники попали в плен? Их пока не стали расспрашивать, а занялись тем, что стали поворачивать весь обоз назад. И с тяжёлых возов часть мешков муки перекладывать на повозки приехавших. Все спешили быстрее выйти из леса на хорошую дорогу, чтобы быстрее добраться до села. Лошадки, словно почувствовали, что поехали назад и у них откуда-то взялись силы. Когда выехали на хорошую дорогу, без понукания стали бежать рысью.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

   А люди, где пешком, где бегом следовали за обозом. Но обозники стали быстро отставать и их по одному рассадили на повозки с мукой. Пленных вели Калимхан, Шарип и Тагай Винтовки пленных все были положены на переднюю подводу, в которую сели Захар Иванович и Егор Петрович. А Салтыхан остался тушить костры, чтобы не получилось лесного пожара, так как вблизи костров было много ёлок и сухостоя. Вскоре он догнал обоз и примостился на передней подводе рядом с купцами. До селения ехали молча, все обдумывали случившееся. Через три с небольшим часа, перед рассветом, въехали в селение, которое остяки покинули вчера утром. В деревне еще спали, но сильный собачий лай разбудил жителей селения. И Егор распорядился всех обозников немедленно распределить по домам. А остяков, связанных по рукам и ногам, поместили всех в самый большой дом под усиленной охраной. Половине отряда приказал войти в дома и там отдохнуть до смены. Обозники в тепле все спали мёртвым сном до самого вечера, не требуя никакой пищи. Видно уж очень они натерпелись в холоде без нормального сна и одежды, при плохом питании. Егор Петрович почти не спал и приказал своим бодрствующим людям осмотреть ноги лошадей всего обоза, смазать, где надо, припасённой мазью и «забинтовать», чтобы быстрее заживали раны. Вечером, когда проснулись, Егор Петрович распорядился приготовить горячую пищу и чай не только для своих обозников, но и для остяков. Последних кормили, развязывая на время ужина, попарно, а потом снова держали связанными всю вторую ночь до утра. Утром обозники, как говорят, вошли в норму, очухались и стали заниматься подготовкой обоза к отъезду. Равномерно, по силам лошадок разложили по повозкам муку. Лошади за сутки хорошо отдохнули, Им дали не только сена, но на радостях поделились и оставшимися хлебными запасами., чтоб они быстрее восстановили свои силы. Утром весь обоз двинулся вперёд. Обозники уже отобрали от остяков свою одежду и шубы и шли в тепле. Зато остяки в своём тряпье жалко плелись в хвосте обоза под усиленной охраной. Правда им пришлось развязать не только ноги, но и руки, однако все между собой были связаны прочными верёвками, чтобы не попытались где либо разбежаться. Егор Петрович сказал Захару Ивановичу что он пусть пленных берёт к себе и сам их выдаёт в судебные органы, как разбойников и грабителей. И им каждому, конечно, грозит каторга. Что это? Они вряд ли понимают? А пока идут под охраной, вроде, присмиревшие, но что они таят в своих душах неизвестно. На другой день в большом селе оказались днём и жители, увидав, что Захар Иванович увозит муку к себе на базу, стали просить продать им часть муки или обменять на шкуры. Егор Петрович посоветовал Захару Ивановичу остановиться на сутки в селе и распродать часть муки, чтоб облегчить немного обоз. А жителям удобно: не надо ехать за мукой на базу. И торговля прошла весьма успешно. Правда муку на весах не взвешивали, их не было, а продавали её люди с базы мерою, по объёму. И обоз за день торговли облегчился почти на сотню мешков На следующий день отдохнувшие лошадки резво потянули облегчённые повозки, и тем более, что дорога была уже ими же самими уезжена. Вскоре приехали в селение, где Егор отобрал у местных жителей всё огнестрельное оружие. Посоветовавшись с Захаром Ивановичем решили всё оружие им возвратить. Жители были очень рады и подарили Егору Петровичу связку хороших шкурок куниц, лисиц и соболя. Взаимоотношения были налажены, а это дороже всего, ведь село было всех ближе к После двух ночёвок выехали, наконец, на дорогу, идущую на базу. Люди из команды Егора Петровича уже знали, как был захвачен обоз и втихаря над обозниками посмеивались, а те угрюмо молчали, зная свою вину, которая их привела чуть ли не к гибели. Егор Петрович попросил Захара Ивановича показать то место, где их захватили остяки, но как их захватили—спрашивать не стал, чтоб не расстраивать и так опечаленного северного купца. Дома Егору свои люди и обозники расскажут обо всём. Вёрст за пять от базы Захар Иванович остановил обоз и, указав на местность и на дорогу, сказал только одно слово:« Здесь!» Егор Петрович посмотрел кругом. С одной стороны от дороги примыкал вплотную густой молодой ельник, а с другой стороны было чистое место, на котором имелось много старых человеческих следов. Ясно, что охрана бросилась на поляну, оставив обоз и оружие, а остяки, выскочив с другой стороны из густого ельника, захватили у них оружие, обоз и их самих под дулом винтовок заставили следовать с ними. Если бы Егор Петрович с командой их не освободил, рискуя жизнью, то могли бы их угнать так далеко, что им бы в последствии было не просто вернуться домой, а может так бы и остались в рабах среди остяков. Когда стали подъезжать к базе и с базы увидали такой крупный обоз с пол сотней людей — на базе поняли, что едет Захар Иванович и все люди буквально высыпали им навстречу., И больше всех ликовала семья Захара Ивановича. Пленных остяков заперли в большую баню, так как более подходящего места на базе, для их содержания, не было Захар Иванович в тот же дань распорядился всех остяков заковать в кандалы, чтоб не смогли убежать. Кузнец целый день трудился, изобретая самодельные крепкие кандалы, которые было невозможно снять без инструментов.

КОНЕЦ ОПЕРАЦИИ

   На другой день в дом Захара Ивановича, где был и Егор Петрович, стали по одному приводить захваченных остяков на допрос и на бумаге стали записывать их показания: их имена или прозвища, возраст, где родились и жили. Каков состав семьи, чем до этого занимались, кто их надоумил заняться грабежом. Большинство из них никакого своего хозяйства не имело и были батраками и холостяками или занимались в своей местности охотой и рыболовством. Только двое имели семьи с большим количеством детей, которых не способны были прокормить На грабёж их наставил шаман, который им сказал, что надо взять им обозы Захарваня и увезти к себе, чтобы стать сразу богатыми. Остяки имели на базе своего осведомителя, который им передал, что Захрваня уехал на юг за мукой и скоро прибудет большой обоз Они его хитро подследили. Захватив купца они хотели ещё потребовать за него и за обозников большой выкуп, но нападать на базу боялись. Сил было маловато, но мечта такая меж них бродила и, окрепнув, получив хорошее оружие в руки, могли эту свою мечту осуществить впоследствии. Осведомитель же, как только узнал своих товарищей связанными, идущими под дулами винтовок, не стал ожидать своего ареста, а забрав своё нехитрое имущество, быстро смылся с базы на лыжах в неизвестном направлении Салтыхан, Калимхан и Тагай распрощались с Захаром Ивановичем и Егором Петровичем. Захар Иванович за их верную службу и освобождение от остяков, подарил каждому по самой лучшей винтовке каждого с ног до головы одел в добротные одежды с шубой и зимней теплой шапкой Они не стали гостить на базе, хотя их и приглашали побыть, а взяв своё имущество и одев на плечо винтовки, они на другой день пошли каждый в свое селение Егор Петрович, на все уговоры Захара Ивановича и просьбы остаться погостить хотя бы на пару дней, тоже отказался оставаться, Он бы задержал у купца и своих всех обозников. Ведь у Егора дома осталась большая куча начатых и непочатых дел Уезжая, он оставил дома Галину «на сносях», думал, что в поисках долго не задержится. И теперь о них там, дома, он тоже беспокоился. Ведь так долго они задержались в поездке по розыску своих обозников! Но, слава Богу, всё закончилось благополучно, если не считать тех убытков, которых так много принесла эта поездка и Егору и купцу. Главное, что все люди во здравии вернутся домой и поездка станет новым напоминанием разбойникам, что их действия не останутся безнаказанными. Захар Иванович на прощание искренне обнял Егора Петровича и сказал, что он теперь на век запомнит его благородный поступок, спасший ему и многим другим жизни. Теперь он связан вечной дружбой с Егором Петровичем, как с родным братом. Вся база вышла провожать Егора Петровича и его отряд в обратный путь к дому Все ему желали самое лучшее. Захар Иванович подарил Егору Петровичу и его жене Галине самые дорогие песцовые шубы. Это в память нашей, неразрывной, верной дружбе — сказал Захар Иванович и у него на глазах появилась слеза расставания. Егор тоже даст подарки отличившимся, особенно Шарипу, за его храбрость и большой вклад в освобождение захваченных остяками людей. А за беспечность, кому-то придётся лишиться рабочего места в обозниках. С приездом домой он там во всём разберётся. Обратная дорога тоже заняла трое суток, так как все лошадки следовали только с одним седоком на повозке без всякого груза. И наверно, кони тоже чувствовали, что возвращаются домой. Дома Егора Петровича ждали и радостные и печальные новости Самая радостная новость для Егора была та, что Галина благополучно, в его отсутствии, разродилась и у него появился второй сын. Он застал дома Галину и Ефросинью вертящимися около малыша в люльке. Егор было пытался посмотреть новорождённого, но обе замахали на него руками, чтобы он близко не подходил и не принес холода к ребёнку. Дома Галина и Ефросинья были очень опечалены долгим отсутствием Егора и всех его людей. Уже беспокоился и Григорий Иванович, что долго не поступают в город обозы с мукой и нет возможности вывозить из города закупленное им оборудование для котельной и другие товары для населения, которые уже давно лежат и ждут отправления в село. Он ещё не знал, какие приключения пришлось испытать Егору Петровичу по освобождению обозников и своего северного соседа купца Захара Ивановича от остяков, захвативших обоз с мукой. Егор Петрович и его команда дома долго рассказывали сельчанам во всех подробностях удивительную историю с захватом обоза остяками. На второй день Егор Петрович сразу же начал готовить большой, может быть самый крупный, обоз в город. Ведь за время его отсутствия скопилось на складах много муки для отправления в город. И в эти же дни подготовки надо подлечить слегка покалеченных коней. И тут тоже помогла Ефросинья своими приготовленными мазями и у лошадок раны быстро затянулись, а от усиленного питания они очень быстро поправились в теле Но всё же потерянное время Егору обошлось большим убытком Вечером Егор Петрович вызвал к себе Никифора и в присутствии Галины и Ефросиньи попросил его правдиво рассказать о всем процессе захвата обоза остяками.

 

РАССКАЗ НИКИФОРА

   — Как же получилось, что почти безоружная, малочисленная группа остяков смогла захватить без боя крупный обоз, охраняемый более многочисленной группой обозников, вооружённых совремёнными винтовками?—спросил Егор Петрович Никифора Никифор покраснел, что-то засопел и горько произнёс: — Мы сами виноваты. Проворонили остяков Ехали мы благодушно, ничего не опасаясь, чувствуя свою силу. Кругом прекрасная природа, пахнет весной, солнышко светит. И тем более, когда до базы осталось всего 10 вёрст, настроение у всех было приподнятое.
   — Может выпили лишка?
   — Нет, что вы, Егор Петрович. Мы в дороге совсем не пьём. Знали, что на базе нам скоро будет отдых. Едем, смотрим по сторонам, любуемся их лесами, а уставшие лошадки уже шагом идут. До базы близко, солнышко ещё не низко и мы их не торопили. А за 5 вёрст от базы, справа от нас был густой мелкий ельник, а слева от нас — полянка. И вдруг на полянке увидали бегающих зайчишек, недалеко от дороги. Бегают, вертятся, крутятся, словно играют. Мы их кышкнули, а они только больше закрутились, но никуда не убегают. И тут все, словно по команде, вместе с Захаром Ивановичем, бросились ловить зайцев. Сами знаете, говорят, что за двумя зайцами погонишься, то ни одного не поймаешь, а тут крутилось не то пять, не то шесть ушканов.
   — Вот жадность до чего довела.
   — Какая тут жадность! Просто из спортивного интереса хотелось поймать зайца живьём.
   — Значит устроили соревнования с зайцами?
   — Какие там соревнования, просто хотелось узнать: почему зайцы не убегают от нас.
    —  Это как у Пушкина в сказке Балда с чёртом соревновались, вокруг моря кто скорее обежит. Ну изловили хоть одного?
   — Изловили одного и смотрим, что зайчик-то был привязан к колышку на длинной тоненькой белой верёвочке, чтоб было не видать на снегу. Мы стоим удивляемся: кому же это вздумалось тут устроить такую шутку? И вдруг на нашем обозе раздался дружный смех остяков. Мы оглянулись, а наше оружие уже было захвачено, а их стволы были направлены в нашу сторону. Они приказали стать сзади обоза, а обоз направили в лес. Захар Иванович пытался с ними затеять разговор о выкупе, но они зло рассмеялись и сказали:
   — Зачем выкуп, когда весь обоз наш, а вот за вас, Захарваня, и ваших товарищей, когда приедем к месту, потом мы потребуем хороший выкуп, если будете вести себя смирно, иначе можете не выжить. Они забрали у нас оставленные, во время ловли зайцев, шубы на повозках, одели на себя, а нам бросили своё вшивое тряпьё и мы уже ёжились от мороза.
   — Зачем вам шубы, может ещё где зайцев увидите и снова ловить придётся? — подтрунил Егор Петрович. Никифор ничего не сказал, помолчав, стал дальше рассказывать.
   — Один из остяков уселся на переднюю повозку, а остальные повозки связали друг с другом, часть их уселись на повозки, а четверо следовали с заряженными винтовками наготове с нами сзади обоза: двое на лыжах по бокам, а двое сзади и к себе близко нас не подпускали, грозя оружием. И так шли до ближайшей деревни. На ходу мы немного согревались. В деревне нас они всех связали верёвками и поместили, как селёдку в бочку, в одной избе, наверно у своего сообщника. Там, даже связанных, нас тоже охраняли по два остяка непрерывно, круглые сутки, сменяя друг друга —Они на радостях дали всем жителям небольшого селения по пол мешка муки за обещание, что их они не выдадут, если кто-то станет спрашивать и дополнительно пригрозили жителям, что если о них скажут кому-то, то их селение всё сожгут. Это мы слышали из их разговоров, так как они разговаривали на своём языке, не опасаясь, и думали, что у нас в команде никто их языка не знает. Ведь Захар Иванович их язык-то знал, разъезжая со своими товарами по их селениям. На второй день утром выехали дальше, но лошадки тяжёлые повозки, нагруженные до предела мукой, тянули по их необъезженным дорогам, очень тяжело. Часто останавливались да уже и устали от длинной дороги. Остяки кнута-ми были бедных лошадей, но те быстро выдохлись и остановились где-то в лесу. Была первая ночёвка в лесу Нас они развязали, развели костёр, бросили нам на подстилку порожние мешки из-под муки и наломали елового лапника, так у костра в полусон-ном состоянии пробыли всю ночь. К утру, лошадки отдохнув и поев вволю сена, вновь шагом пошли с остановками и к вечеру дотянулись до следующего селения. Там нас опять связали и поместили в довольно просторном доме, тоже, видно, у своего сообщника, которому дали два мешка муки за водку. Мы надеялись, что они сопьются и у пьяных можно забрать оружие. Но они пили в меру да и то одна половина людей. Зря говорят, что остяки спиртным упиваются до бессознания, пока не сваливаются с ног. Выпившие остяки даже со смехом поднесли стакан водки Захару Ивановичу: возьми, мол, с горя выпей, всё пройдет Но Захар Иванович отказался и попросил, чтобы нас всех накормили:—Ведь хлеба-то у вас теперь много, Нашего нам жалеете—Они тут нам, как собакам, бросили четыре буханки хлеба и принесли ведро воды. Так с водой мы и съели все четыре буханки хлеба, разделив их на 15 человек. Это ведь только по четвертушке на человека. И мы были не сыты и не голодны. Утром нас тоже покормили таким же образом и по одному всех, извините, сводили оправиться. А потом вновь поехали вперед по дороге, где уже давно никто не ездил. Плотный снег, нагретый днём солнцем, подтаял сверху, а ночью замёрз и получился плотный наст, который -держал остяков и нас без лыж, но лошади проваливались и наст под ними крошился. По этой крошенине из льда и снега лошадкам было невмоготу везти повозки с мукой и тут остяки догадались и.всех нас повели по двое, парами впереди обоза, чтобы мы шли и взламывали наст. Но кому из нас для них это хотелось делать? Мы часто проходили и наст оставляли не взломанным и лошади о наст стали ранить ноги до крови. Остяки громко ругались на нас и на наших лошадей. Кое как тут добрались до следующего села. Там нас заставили смазывать какой-то мазью ноги лошадей и забинтовывать их мешковиной и тряпьём так, чтобы ноги лошадей не резало обледеневшим снегом. Тут сутки отдохнули и на следующий день поехали дальше. Но лошади кое как дотянули обоз до следующего села. В село вошли ночью. Нас снова так же покормили и связали. Но лошади ещё больше изрезали ноги, так как их повязки вечером сползли в темноте и все исчезли на дороге. Остяки приняли решение остановиться на длительный период для лечения ног коней. На нас всё время ругались, что возите муку на плохих лошадях, хотя сами же были виновны в травмировании ног коней. Простояли в селе около десяти дней и всё время ждали, что нас станут искать и длительная стоянка нам шла на пользу, так как нас скорее найдут и выручат из беды. — Так прошло 10 дней и никакой погони за нами не было. Но остяки всё же в последние дни стали опасаться погони и на въезде в село установили пост охраны дороги. Уж на десятый день лошадей подлечили, но повязки не сняли, и вновь поехали вперёд. Лошади шли много лучше да и дорога тут была более объезженная между двумя крупными селениями. В одном селении, где мы были связанными в дому, появился старик-остяк. Он принес разбойникам две шкуры и в обмен попросил муки. Они взяли шкуры и пошли за мукой и мы со стариком остались небольшой момент с глазу на глаз. Он быстро оглянулся кругом и потом тихо сказал:
   — Моя дал коням плохой сено. Заболеют, но не умрут, однако воз не тянуть. — И из-под одежды достал в мешочке куски сала. Мы сало быстро припрятали, а потом тихонько съели с хлебом. Оказалось, что сало было разное на вкус. Видно старик часть сала брал у соседей, чтоб поддержать нас.
    — Вы потом видали этого старика? — спросил Егор.
    —На обратном пути Захар Иванович ходил к этому старику и дал ему за сало два мешка муки. Не так за сало, как за сено, которое он тогда дал лошадям. И действительно к вечеру все кони запоносили. И остяки опять заругались на нас, что наши лошади поганые и вонючие твари. И опять два дня остановки в другом селе. Выехали из села по прямой дороге, хотя местные остяки говорили, что её в лесу замело снегом и ехать станет плохо. Но остяки торопились, не послушались и поехали по прямой дороге лесом, и на половине пути пришлось остановиться, так как повозки совсем застряли в снегу и лошади не могли их тащить. — Они решили утром снова возвратиться в село и ехать в обход лесной дороги. Вот тут-то вы и накрыли остяков. Мы проснулись от крика Захара Ивановича, а как вы захватили остяков—мы даже не слыхали. Всё прошло так тихо. Но после крика Захара Ивановича мы все вскочили, почувствовав, что произошло что-то важное. Смотрим и не верим своим глазам, когда увидали вас, обнимающимся с Захаром Ивановичем Видим, что пришло наше освобождение и пришло так неожиданно, где мы его совсем не ждали.
   — Ну, а зайцев-то вы куда девали?—спросил со смехом Егор Петрович.
   — Никуда не девали. Мы только одного поймали итого отпустили — ответил Никифор.
   — Слава Богу, что хоть одного поймали, ведь если бы за всеми погнались, и этого бы вам не поймать. Хорошо же вас разыграли остяки. Молодцы, так дураков и учить надо, чтобы рта не разевали. Так что же мне делать с тобой, Никифор? Ведь не купец, а ты главный виновник случившегося. На твоей ответственности был весь обоз и охрана. Ты нанёс нам громадный ущерб за поиски вас и освобождение. Хорошо, что всё обошлось без человеческих жертв и были в этом деле опытные люди, А Захару Ивановичу и всем своим обозникам теперь ещё и большой позор. Ведь над вами, зайчатниками, всю жизнь смеяться будут не только в нашем селе, но и на базе, и в сёлах остяков и вогулов на севере. Егор Петрович умолк, а Никифор грустно смотрел себе под ноги, а потом сказал:
   — Делайте, что хотите, ваша воля. Я виноват.
    —Ну, ладно, кто старое вспомянет—тому глаз вон! Давай собирай срочно своих и готовься, чтобы послезавтра утром с большим обозом выехать в город.
   — Но смотри в оба, чтобы опять где либо не угодить в поставленную кем-нибудь ловушку.
     Никифор обрадовался, даже упал на колени перед Егором и просил простить его.
    — Вставай, Никифор, и надо заниматься делом. Завтра утром зайдёшь, надо дать тебе кое какие наказы, а теперь мне надо написать порядочное письмо Григорию Ивановичу.
    К утру Егор Петрович подготовил большое письмо Григорию Ивановичу о том, что с ними приключилось и почему произошла задержка в отправлении обоза с мукой. Галина и Ефросинья уже были на ногах и вертелись около новорожденного. Егор также сообщил в письме о рождении у него второго сына и потом попросил Ефросинью написать письмо Ивану, которое тоже сразу отправят в город. Ефросинья сказала:
     — Без вас тут приходила девушка Наташа, с которой Иван учился в одном классе и она спрашивала про Ивана, сколько ещё ему надо учиться? Она, закончив школу, дальше учиться не пошла и пока занимается делами в хозяйстве отца. Семья у них большая. Но все братья и сёстры старше Наташи. Сёстры уже вышли замуж, а два брата женились и живут все вместе с ними. Дом хотя у них и большой, но в нём стало тесно. Стали у семейных братьев появляться детишки и много возни с ними. Своих работников в хозяйстве лишка, а всех надо кормить и всем надо одеваться и получше бы. Ведь молоды, не старики, Братья пытаются найти работу на стороне, но пока путного у них ничего не выходит.
    И Ефросинья намекнула Егору, что если ему нужны люди в обоз, то надо поговорить с братьями Наташи:
   — А Наташа, помнишь, когда ходили в школу по делу куртки Ивана, так яростно и открыто защищала его. В разговоре с ней я убедилась, что она не безразлична к Ивану и с ней у Ивана получилась бы хорошая пара. Ведь Ване учиться осталось не так много: чуть побольше года. И когда я ей это сказала, она сразу повеселела и говорит, что ей очень хочется повидать Ваню, а потом я ему стану помогать в больнице. — Скоро увидишь, к лету приедет на каникулы — сказала я. — Иван меня в городе про тебя тоже спрашивал и говорит, если увидишь, то передай привет Наташе Я ей привет передала и дала адрес Ивана, где он там проживает. Если пожелает, то может написать ему письмо и мы отправим с обозом. Так быстрее дойдёт. Ведь мы с Никифором тоже станем отправлять Ивану письмо, заодно он передаст ему и ваше. Она сразу же на другой день принесла письмо и вчера, узнав что вы вернулись, приходила справлялась, когда обоз пойдёт в город.? Видно, очень ждёт от Ивана весточки.—Ты, Егор, если тебе нужны обозники, сходи и поговори с братьями Наташи. Может роднёй с нами потом окажутся. — этим выводом закончила свою длинную речь Ефросинья. Егор подумал и сказал:
    — После такого случая многие обозники, ездившие с Никифором, отказались больше ехать с ним и мне нужно набрать человека три-четыре в обозники к Никифору. Я схожу не только к братьям Наташи, но ещё и Шарипа в обозники приглашу Сформирую второй обоз поменьше и туда главным назначу Шарипа, а в помощь ему дам тех обозников, которые не хотят ехать с Никифором, но бывали не раз в городе и знают там ходы-выходы, куда надо идти по делам. Шарип тоже пока сидит без дела Он понятливый и грамота у него небольшая есть.

 

У БРАТЬЕВ НАТАШИ

   — И я ему тоже всё растолкую. На первый раз обоз дам небольшой. Посмотрю, как справится с делом Но насчёт охраны обоза он тоже теперь науку получил.
    И Егор пошёл, не откладывая дела, к братьям Наташи. Дом у них был не маленький. Для средней семьи вполне приличный. Но в семье у них было уже около 10 душ. Когда зашёл в дом, то ему в глаза бросилась большая скученность. Малые ребятишки ходили и ползали по непокрытому ничем полу, да в двух люльках ещё пищали малыши Родители, увидав такого знатного гостя, сразу всполошились, очистили ему место около стола и пригласили попить чайку. Егор хотя только позавтракал, но чаю дома попить не успел и тут решил не отказываться, чтобы за чайком сразу начать дружеский разговор с родителями и сыновьями. Звали братьев Наташи: младшего — Яковом, а старшего — Юрием. Они были оба дома. Оба высокие и красивые в расцвете сил. Но чувствовалось, что им уже тесно в отцовском доме, а как отделиться, если некуда поместиться? Надо свой угол. Надо строить свои дома, А для этого нужна не только своя рабочая сила, которой у них достаточно, а также и деньги, на которые потребуется покупать лес, на печи кирпич, стекло для окон, краски и кроме всего нужна ещё мебель. Да мало ли чего ещё потребуется? Находясь в обозе они смогут необходимое для дома приобрести в городе по цене вдвое ниже, чем в селе и привезти всё на обратном пути домой. Обо всём этом Егор намекнул братьям и родителям в своём разговоре с ними, но предупредил, чтобы дело вели честно и исправно, если хотят остаться работать в обозе. Чтобы обо всём ставили в известность Егора и самовольно, без разрешения Егора никаких дел не предпринимали. Братья сразу согласились с условиями, поставленными Егором, ехать в обоз. Тут появилась, как бы невзначай, Наташа. Егор приветливо с ней поздоровался и в шутку, но получилось всерьёз, проговорил:
   — Вот хорошенькая бы пара получилась нашему Ивану.
    Наташа покраснела и ушла, а родители были довольны словами Егора и сидели, улыбаясь. Ведь родство с Егором во многом решало их семейную проблему и разгружало дом от повзрослевших женатых сыновей. Конечно, при такой скученности, в семье могли возникать и ссоры, но бежать-то из дома было некуда. Егор пробыл у братьев около часа. Проговорил, что поедете вместе с Никифором завтра, и к утру нужно быть рано у него. Так что сегодня всё подготовьте к отправлению на дорогу, которая займёт около двух недель. Тех же обозников, которые не желали больше быть в обозе с Никифором, Егор уговорил ехать с Шарипом, хотя с последним ещё и не встречался, но надеялся на него. Поэтому от братьев Наташи Егор сразу отправился к Шарипу.

СНОВА У ШАРИПА

    Шарип встретил его дружески, хотя к удивлению Егора застал Шарипа за работой в скотном дворе, где он выполнял, по его словам, «позорную женскую» работу. На предложение Егора ехать старшим в обозе в город, они задумались оба с женою.
    — Надо бы мне кое-что поделать по дому да и пора готовиться к весне — сказал Шарип.
    — Надо готовиться — сказала жена, а то совсем ничего не стал делать. Вот только сегодня и вышел. Я уж подумала: не случилось ли чего с ним в поездке на север? Ведь ничего не сказал, как он с вами съездил Только вот подарки от вас мне и себе привёз и от купца Захара Ивановича—Ничего, голубушка, придёт время, всё расскажет. А съездил он, не в пример некоторым, хорошо и я очень доволен им. Ведь он обеспечил весь поиск пропавших наших обозников. Кто знает, что бы было с ними, если бы не было с нами Шарипа?
    — Ну уж вы, Егор Петрович, зря расхвалили такого олуха, как мой Шарип. Я сколько лет бьюсь с ним, чтобы он по-хозяйству больше работал, а он всё своё: «Это позорная женская работа»! А не позорной работой считает только пить чай. Вот не буду ничего делать, тогда пусть тут дома голодный сидит. Тогда поймёт, где «позорная» работа, а где не позорная.
   — Егор тут остановил раскипевшуюся жену Шарипа, сказав, что ведь он может кое-что у меня заработать, чтоб хозяйство побольше стало.
    — Плевала я на его большое хозяйство. Мне и с этим хватает по горло возиться в грязи и навозе.
    Ход у Егора получился неудачный. Жена может расстроить все планы на участие Шарипа в обозе. Шарип пригласил Егора пить чай и Егору с утра пришлось вновь повторить чаепитие И за чайком он вкратце рассказал, в чём отличился Шарип в поездке, и как храбро ходил в разведку и бесстрашно вступил в схватку с вооружёнными остяками.
    — Ну уж вы, наверно, перехвалили его — сказала жена Шарипа, а сама так и засияла, кося глаза на мужа.
    — А я –то думала, что он всё это купил, что привёз и не поверила ему, что это подарки от вас Думала, что он обманывает или разыгрывает меня, но потом опять подумала: откуда у него взяться таким деньгам на все покупки?
    — Шарип не только храбрый, но и честный человек и верен своему слову.
    — Он вам не изменит никогда, раз решил вас взять в жёны. Зря вы его упрекаете. Я вот хотел ему предложить идти ко мне старшим в обоз, который пойдет в город, а не на север к Захару Ивановичу. И уж людей подобрал ему. На первый раз обоз небольшой. Пусть посмотрит дорогу и в городе ознакомится, а потом, Бог даст, и с большими обозами станет ходить С тобой пойдут бывалые люди в городе и они тебе помогут во всём.
    — А кто же весной пахать и сеять будет?
    — Он будет. На весну я всех освобождаю от обозов, кто свои хозяйства имеют.
   — Ну, тогда это другое дело—и уже жена Шарипа согласилась, а потом добавила — эх, как мне хочется в город съездить, хоть раз повидать там городскую жизнь. А то сгниёшь тут в деревенском навозе и ничего не увидишь, как другие люди живут?
    — А ты немного потерпи Раза два-три Шарип в город съездит, познакомится там со всеми, потом, когда свободные будете, можете с ним туда и скататься.
   — А ведь верно. Но кто же дома-то будет скот кормить и убирать?
   — А вы на время вашей отлучки попросите кого-либо похозяйничать у вас. Ведь не откажут по такому случаю.
   — А ведь верно — снова согласилась жена.
   — Ну тогда, Шарип, завтра приходи с утра ко мне и станем вместе готовить тебе обоз в город. Я тебе у меня дома всё растолкую, а тут мы только мешать будем уважаемой вашей супруге.
   — Ладно, пусть едет. Но без обновы мне в дом не заявляйся.
   — А какую тебе обнову надо?—спросил Шарип.
   — Не царскую же, а деревенскую.
   — Ладно, куплю тебе там деревенскую обнову — сказал Шарип. — А теперь собери, что мне нужно в дорогу.
   — Соберу уж. Опять, Егор Петрович, надолго его забираешь от меня. —сказала теперь скорбно жена Шарипа, и вздохнув, отправилась из дому по делам.
   Егор был доволен, что удалось уговорить жену Шарипа отпустить его к нему в обоз. Надо дать денег Шарипу на подарок его жене. Тогда добрее будет к нему. В день отправления обоза, как обычно, родные и знакомые пришли провожать своих в дальний путь. Пришла провожать Шарипа и его жена. Она что-то ещё принесла ему, завёрнутое в тряпицу на дорогу, а потом, порывшись в вороте кофточки, вытащила, видимо, деньги и отдала их Шарипу. На прощание обняла его и даже платком вытерла на глазах набежавшую слезу. Егор Петрович был доволен, что отправил в город большое количество муки и теперь начнётся большой поток грузов из города. Надо подготовить место для их приёма и пора ехать в лес заготавливать древесину для больницы. Опять пришлось собирать на сходку мужиков и уговаривать их ехать в лес на выделенную лесосеку заготавливать и подвозить брёвна для строительства больницы. На сходке была и Ефросинья. Она, в основном, и уговорила сельских жителей ускорить подвозку леса, пока весеннее солнышко не испортило наезженные зимние дороги. Решили за неделю заготовить весь необходимый лес и ошкурить его, чтобы на весеннем солнышке брёвна хорошо обсыхали. Егор тоже на неделю включился в эту работу, показывая пример селянам в этом деле и в ходе поездок решал многочисленные проблемы и вопросы. За неделю лес был заготовлен, вывезен и лежал в штабелях, обсыхая и ожидая плотников, а они придут только осенью. Сейчас готовился котлован для котельной и место для труб. Копать землю для траншей было нельзя: земля была ещё мёрзлая. Через две недели вернулся из города обоз Никифора. Все подводы были загружены до отказа грузами из города. По указанию Егора всё разгрузили и сложили в установленных местах. Пришлось для охраны привезённых грузов из города назначить сторожа с оружием. Мало ли что может случиться. Ведь случилось же с обозом, а никто даже не думал, что может произойти такое А самое главное это летом большая опасность пожара Никифор привёз ответное письмо от Григория Ивановича, который выразил удивление проведённой операцией по освобождению обозников и благодарил за большой обоз муки, которая на складах у него была уже на исходе. Он написал, что необходимо ещё два—три обоза, чтобы отправить весь груз и котельную установку. Получили письма от Ивана Ефросинья и Наташа Наташа сразу же пришла к Никифору, словно зная, что у него есть для неё письмо от Ивана. Никифор долго вертел письмо Наташи в руках, заставлял её то сплясать, то спеть песню, пока это не прекратил, видевший всё Егор. В письме Ефросинье Иван обещал приехать только к лету, так как у него будет большая медицинская практика и он спрашивал у Ефросиньи, как она лечит некоторые тяжёлые болезни, лечения которых он не нашёл в медицинской литературе и городские врачи по поводу их ничего вразумительного ему не сказали. И Ефросинья сразу же уселась писать обширный ответ Ивану на его вопросы, которые он затрагивал в письме. Ведь Никифор готовил второй обоз и письмо надо успеть написать и отправить с Никифором А Ефросинья так уставала от долгого писания Вечером к Ефросинье явилась и Наташа. Она тоже написала письмо Ивану, но что было в нём, для всех было тайной. Она отдала его для пересылки Ефросинье. Считала, что так будет надёжней. Когда убыл обоз Никифора, приехал с обозом из поездки в город и Шарип У него тоже все повозки были загружены товарами и грузами для села. Шарип бурно говорил о жизни в городе, но всё с отрицательноё точки зрения для него Не нравились ему большие дома, скученность людей и беспорядочность движения, плохой воздух и много шума. Никакого уважения у людей друг к другу. Единственное, что понравилось Шарипу — это море. Он там много раз выходил на берег моря при разной погоде и в разное время суток и море, ему казалось, всегда было другим, неповторимым. Видел в порту большие корабли и удивлялся, как они могут двигаться туда-сюда при ветре — и долго смотрел на многочисленные на них паруса и мачты. Зачем их столько? Сделали бы одну большую мачту и один большой парус и плыви по ветру и не надо столько команды. Григорий Иванович, когда узнал, что Шарип был в освобождении обозников главным действующим лицом, то долго расспрашивал, как шла операция в таких глухих северных местах? И Шарип ему всё рассказал. Теперь Григорий Иванович убедился, почему Егор так долго не отправлял в город обозов с мукой. Своей супруге Шарип лично привёз на «свои» деньги большую цветастую с кистями шёлковую шаль, каких не было ни у одной красавицы в селе. Жена несколько раз одевала шаль, вертелась перед зеркалом, порывалась в ней выскочить на улицу, показать всем такой большой подарок Шарипа, но потом её лицо потускнело и она со вздохом положила шаль в сундук, одев снова простой платок. Шарип спросил супругу:
   — Что, аль не нравится мой подарок? Что не одела и не кажешь соседям?
   — Подарок очень хорош и нет такого ни у кого в селе, потому и не хочу в нём вертеться перед людьми. Ведь потом все засмеют меня. Скажут: ишь вырядилась, словно белая ворона. Вот в большой праздник, может, и одену, а сейчас — никому не покажу.
    Зато супруга Шарипа подобрела и отпустила его старшим обозником в город и на второй раз. Но наказала для неё купить праздничные сапожки. Как же она выйдет в праздник в такой нарядной шали, а на ногах у неё будут лапти? Ведь это настоящий позор! И Шарип согласился с ней.
   — А потом, Шарип, мне там подсматривай хорошее платье, чтоб под хорошей подаренной шубой было красивое платье. Не позориться же там, если где придётся снять шубу, а под шубой будет дрянной деревенский сарафан из домотканого полотна. Шарип, смотри там, может, есть и хорошие сарафанчики. Ведь в деревне модно ходить в сарафанах. А на голову мне подбери женскую красивую шляпку, которая мне лучше подойдет, ведь там есть женщины, похожие на меня, и попроси их по примерять и нравится ли им? Если нравится, тогда можно и покупать. Городские женщины в шляпах знают толк.
    —Так ты, моя дорогая жена, сразу и напиши на бумажку, что мне надобно купить, а для сапожек и шляпок положи мерочки твоих красивых ножек мне в карман, чтоб я мог подобрать их тебе по размеру ноги. Может, чуточку побольше надо купить? Побольше — это ничего, оденешь с шерстяным чулком, ногам еще теплее станет, а меньше — никак нельзя, ведь не одеть на ногу или шляпу тебе на голову. А потом, как же можно мне всё помнить?
   — А ты выбирай как раз. Ведь в магазинах-то бабы есть под мою ногу, пусть они и померяют.
   — Ладно, выберу. А ты поторапливайся мне собрать всё нужное на дорогу. Прошлый раз чаю мало положила и пришлось в городе покупать. И оказалось, что в городе он намного дешевле, чем у нас. Надо чайком запастись в городе.
    — Возьми побольше, Шарип. Здесь нашим соседям дадим. Потом, когда я в город поеду, они легче согласятся похозяйничать у нас в доме без меня.
    Шарип сегодня что-то долго возился с винтовкой и патронами и покачал головой. Оказалось, что патроны были старые и давали осечку Это он обнаружил, когда в пути, в одном месте пришлось пугнуть, выскочивших из леса на дорогу, людей. Благо, что у его спутников патроны были лучше и от выстрелов обозников люди моментально скрылись в лесу. Этот случай он не стал утаивать от Егора, но своей жене ничего не сказал. Егор сразу смекнул, что нападают на маленькие обозы с небольшой охраной. И второй обоз Шарипа Егор увеличил вдвое и охраны стало тоже вдвое больше. Но с такими патрона-ми ездить нельзя. Шарип оделся и пошёл к Егору показать патроны и заменить их другими Егор знал, из какого ящика давал патроны Шарипу и в удобном месте их испробовал, но все давали осечку. Патроны покупал в городе Григорий Иванович и Егор ему об этом тоже написал и попросил выслать ящик хороших патронов к винтовкам. А Шарипу из второго ящика дал другие, которые хорошо срабатывали. У обоих отлегло на душе, что своевременно обнаружили некачественные патроны. Ведь всё может случиться в пути и к разбойничьим вылазкам надо быть готовым всегда. Любители, поднажиться на чужом добре нигде и никогда ещё не выводились.

ОТЪЕЗД ЕГОРА НА РОДИНУ

   — Сегодня Егору Петровичу вручили письмо с почты от его родителей. Письмо было длинное и в нём описывалась жизнь всей его родни в селе. Кто из них как хозяйствует, у кого появились новые дома и дети в семьях Отец Пётр и матушка постарели и стали снова жаловаться на боли в пояснице и в ногах. Ходили лечиться к Ольге, но она сказала, что надо им ехать к Ефросинье, только она одна может помочь. Сейчас, пока дорога хорошая и днём стало пригревать солнышко, родители решили посетить Егора и Ефросинью. Сборы у них не долги, а вот в дорогу просят проводить сына, хоть на половину пути. Он через неделю освободится от дел и тогда выедут с ним, не задерживаясь. Отец просил, чтобы в это время Егор и Ефросинья никуда не отлучались. Хочется им повидать и внуков-сыновей Егора. Старший уж хорошо бегал и начал понемногу лопотать, по-своему, коверкая слова. Когда Егор подсчитал, сколько времени шло письмо, то оказалось, что родители должны вот-вот нагрянуть и он, не долго думая, поехал им навстречу, хотя Галина и Ефросинья отговаривали его от такой поездки. Он же сказал, что поедет не один, а с кучером и оба будут при оружии, а денег и ценного, кроме еды, с собой брать ничего не станут. Егор выехал утром, проводив Шарипа в путь. Пара рысаков резво несла его навстречу родителям. Проехал один день — не встретил отца с матушкой. Так прошел и второй день. На третий день стал думать, а выезжали ли они вообще? Уже, проехав половину пути, решил назад не возвращаться. Только встретив знакомых из своего села, просил передать Галине, что, видимо, придётся ехать до своего родного села, так как родителей не встретил. И так приехал к себе на родину. Когда въехал во двор к отцу, то увидал во дворе знакомую кашовку, стоящую наготове к отъезду. Что-то их задержало с отъездом. Когда Егор вошел в дом, то там хозяйничала знахарка Ольга, а оба родителя лежали на кроватях бледные и похудавшие. Увидав Егора, они только простонали, а отец показал рукой на вешалку, чтоб он раздевался. Егор подошел к отцу и матери, легонько обнял и поцеловал их в щеку. У них на глазах показались слёзы и они хотели ему что-то сказать, но не могли и только с благодарностью на него долго смотрели. Видимо очень ждали его. Егор спросил их, что у них болит? Отец рукой легонько двинул в сторону спины, а мать показала на ноги. Потом сказал, что он приехал за ними и смогут ли они сейчас ехать, но оба родителя грустно помотали головой. А Ольга сказала, что им не выдержать дороги, так как тряска вызовет у них страшные боли, что она вот уже, почти, месяц, находится около них, стараясь облегчить их болезнь. И письмо она писала Егору под диктовку родителей. Уж очень они хотели вас видеть и ждали, что вот полегчает и тогда они поедут к Егору Но легче не становилось Ваш брат был занят и когда согласился провожать, то время было уже упущено. Они ехать не могли и только вспоминали вас и просили написать тебе, чтобы ты приехал к ним Я недавно отправила вам второе письмо, но видимо, оно ещё к вам не пришло. Получат его Ефросинья с Галиной. А потом спросила Егора:
   — Что же вы не захватили с собой Ефросинью, может, она бы помогла им лучше меня, хотя я всё делаю по её рецептам и теперь за нёй ехать бесполезно.
   — Я выехал только встречать родителей, подсчитав дни, что они уже находятся близко от них в дороге. Но их не оказалось и он решил доехать до них, Меня что-то толкало и звало сюда, к ним. Я сердцем чувствовал, что надо ехать, что у вас тут беда.
    Егор снова спросил Ольгу:
    — А почему раньше отца с мамашей не привезли? Ведь брат обещался их проводить, с этим расчётом я ехал их встречать, а не сюда, к вам, ехать.
    Ольга сказала:
    — Вашему брату я говорила о необходимости поездки к вам, но он был очень занят каким-то там у него делом, а как закончит, то тогда и проводит их в дорогу. Но болезнь-то не ждет. Им с каждым днём становилось всё хуже и хуже и теперь уже ехать нельзя. Жаль, что не взяли с собой Ефросинью. Но теперь не ехать же за ней, да и поедет ли она? Ведь она и сама старше много ваших родичей. А сейчас с её приездом толку уже не будет Болезнь то очень запущена у обоих. Они и ко мне-то обратились поздно, по раньше бы, может, и я бы что могла сделать. Ведь я лечила по запискам Ефросиньи.
    Егор был в нерешительности и не знал, что предпринять, видя страдания родителей. И снова ругал себя за то, что не уговорил ехать с ним Ефросинью. Но не сюда же ехать он собирался. А встречать родителей Ефросинья отказалась бы. Она с Галиной и его отговаривала впустую ехать. Егор подошёл к отцу и спросил, что сможет ли он ехать? Хотя сам прекрасно видел невозможность такой поездки. Спросил, как бы для оправдания своей беспомощности. Отец помотал головой и очень тихо прошептал:—Нет, ещё помру дорогой. Надо дома смерти ожидать. Егор старался их ободрить, как бывает в таких случаях, а сам раздумывал, что же ему делать? Сколько он тут у больных засидится? А дома все дела остановятся без него. Вскоре пришёл брат. Видимо, кто-то сходил за ним Он поздоровался с Егором и сказал, что был очень занят с достройкой двора для скота. Надо было докрыть крышу, а то скоро весна и пойдут дожди. Без крыши весь скотный двор промочит и потечет, а потом и гнить станет. Егор не выдержал и обругал брата и сказал, что ему дороже свой хлев и скот, чем родители, что у него там, дома, в сотни раз более крупные дела, а он всё оставил и приехал сюда, как только получил письмо от Ольги о болезни родителей. Ведь ты даже это мне сообщить не соизволил! А теперь что станем делать? Ведь везти-то их уже невозможно. Они не выдержат такого длинного пути. Ведь скорым ходом и то потребуется пять –шесть суток езды. Брату было сказать нечего и он только беспомощно проговорил:
   — Может, Бог поможет и им станет полегче и тогда их повезём.
   — Вот мне и хотелось бы знать, когда Бог-то им поможет. Ведь я всё бросил и поехал сюда за четыреста вёрст, а ты, здесь находясь рядом с больными отцом и матерью, не соизволил даже пальцем пошевелить и пришел сюда, к ним, потому что тебя позвали и сказали, что я приехал.
    Брат молчал. Егор тоже замолчал, видя, что такие разговоры могут при вести только к раздору Ольга продолжала копошиться у родителей. Отец что-то тихо сказал Ольге. Она посмотрела на братьев и сказала:
    — Отец просит истопить баньку и сносить туда их помыть и попарить. Больше месяца в бане не мылись. Егор снова с укоризной посмотрел на брата. Этим братья сразу и занялись. Тут пришла и жена брата и уселась у кровати свекрови. Когда банька была готова, тогда братья сносили отца в баню. Помыли его, но он всё просил побольше похвостать, лежа на полку спиной вверх. Братья по очереди его хвостали берёзовыми вениками. Отец сказал, что, вроде, ему полегче стало. Ведь в бане -то не были уже больше месяца. Болели и никто им не истопил и не погрелись в нёй ни разу. Потом жена брата с Ольгой помыли и похвостали веничком и мать. Ей тоже, вроде бы, легче стало. После бани Ольга обоим больным сделала натирание, которое применяла Ефросинья. Ольга вычитала это в своих записках и это было записано со слов Ефросиньи. Ночь родители довольно спокойно спали. Просыпались раза два и просили их повернуть с одного бока на другой или дать чайку попить. Ольга домой не уходила и ночь провела вместе с Егором у родителей. На утро обоих родичей схватил сердечный приступ и оба, почти вместе, скончались. Скончались быстро и даже не могли ничего сказать, только оба жалобно, со слезой посмотрели на сыновей. Так Егор расстался сразу с отцом и матерью в один день. Похоронив их по христианскому обычаю, на другой день сходили к ним на могилку и собрались на поминки На поминках родичей собрались все родственники, ближние и дальние. И тут, как обычно, пошёл разговор, что кто же из братьев теперь станет жить в хорошем, просторном доме отца Петра? Как же братья станут делить всё имущество?. И тут встала Ольга, вытащила из грудного кармана конверт и передала голове села Афанасию, который присутствовал для порядка и соболезнования.
   — Это родитель мне передал ещё месяц тому назад, сказав, что мало ли что может с ними случиться.
      В конверте оказалось завещание отца, в котором он все своё достояние завещал Егору. Так как Егор не был отделён и больше всех остальных родичей и братьев вложил средств в хозяйство отца, то такое завещание восприняли все по разному: одни говорили, что отец Пётр правильно поступил, завещая всё старшему сыну. Ведь только в постройку нового дома он выложил деньгами почти полную его стоимость. Да и на поддержание всего хозяйства он много давал. Это не мог оспаривать никто. И братья с родичами молчали. Другие говорили, что всё хозяйство Петра надо поровну поделить между братьями Разговоров и пересудов возникло сразу много. Но все признали право собственности на хозяйство за Егором, согласно данному завещанию родителя. Но вопрос возникает сразу второй: станет ли жить и хозяйствовать Егор в доме отца? И все попросили по этому поводу высказаться Егора, как он думает поступить с наследством? Егор встал, вздохнул и сказал, что если всё поделить между родичами, то хозяйство растащат да ещё и подерутся между собою. Такое ведь часто бывало после смерти родителей. Поэтому — он сказал — если что можно разделить, то делите между собою, мне доли в этом не нужно. У меня своё есть там большое хозяйство и двухэтажный новый дом. Но дом отца делить я не позволю и при главе села заявляю и дам свою подпись в том, что дом передаю жителям всего села под больницу, которой у вас в селе нет. И пока нет у вас врача, пусть больных лечит и содержит дом ваша уважаемая Ольга. Таким решением не все родичи были довольны. Но зато у жителей села и главы появились улыбки. И они, словно, ожили. Глава сразу же сказал, что у него давно в голове была мысль построить в своём селе больницу. А врача мы найдём. Пусть Ольга вместе с ним лечит наш народ, чтобы все дольше жили. Тут Егор со всеми селянами распрощался, обнялся с братьями и сказал им, чтобы на его решение относительно дома, не обижались. Ведь если из вас кому-то понадобится моя помощь, что-то потребуется сделать или приобрести необходимое в хозяйстве, то он им никогда не откажет в помощи. Ведь могут же они написать ему письмо, чай не зря учились в школе. Как говорят, что если дитя не плачет, то и мать не разумеет.
   — А вы, с момента моего отбытия из села искать свою судьбу и по настоящее время, никто не соизволил мне написать хотя бы одно письмо. Узнать хотя бы: жив ли ваш брат Егор?
    Егор не стал ожидать следующего дня и после поминок сразу же выехал к себе домой. Дорогой он обдумывал всю прошлую свою жизнь и внезапную кончину отца и матери. Пытался понять, какая же это сила его толкнула так спешно ехать навстречу родителям. Выезжая, он в душе уже тогда чувствовал, что встречи с родителями в пути не будет. И несмотря на это и уговоры и просьбы Ефросиньи и Галины не ехать, он собрался и поехал Так спешно он никогда не выезжал из дома. Печальную весть он привёз Ефросинье и Галине, которые так и предполагали, что случилась беда и он её поправить уже не смог. И Ефросинья сказала, что и она вряд ли смогла бы что-то поделать, ведь Оль-га действовала там по её рецептам. Говорят, что время лечит. Но не всех. Егор долго ходил опечаленный и в его глазах всё виделись умирающие отец и мать. Он в мыслях перебирал всю свою жизнь и стал вспоминать, что же он сделал, кроме оказания денежной помощи, для своих родителей.

ДУМЫ И НОВЫЕ ДЕЛА

    Ведь кроме денег человеку нужна духовная поддержка. Быть всегда вместе с теми, кому ты обязан своею жизнью. А мы, сыновья, эту духовность забыли. Дали отцу хороший дом и—больше ничего. Годами не видим своих родных, не оказываем им повседневной помощи, в которой они так нуждаются и много больше, чем в наших денежных подачках. Неужели и у меня будет так? Вырастут мои сыновья, уедут в чужие края и забудут, что у них есть отец и мать, которые их ростили и хранили от всяческих бед. Долгая дорога и печаль на душе о почивших родителях наводили Егора на дурные и страшные думы. Он уже начал видеть никчемность в своём дальнейшем существовании. Как-то по другому начал относиться к нажитому годами богатству. Все его мысли переключились на будущее и всё страшнее ему стала казаться приближающаяся старость и, как следствие, болезни и беспомощность. Пусть братья там судят его за опрометчивый поступок, по их мнению, о передаче наследственного дома под больницу. Нет! Он правильно сделал. Не братья, а пожилые люди всего села с благодарностью станут вспоминать Егора, что он сделал такой щедрый подарок людям, страждущим тяжёлыми недугами и болезнями. Егор спешил домой, чтобы вместе с родными облегчить свою душу от тяжёлых переживаний и страданий. И лошадки чувствовали это стремление и, почти безостановочно, рысью двигались в обратный путь. Короткие остановки ночью, а утром, на отдохнувших конях ехал и считал верстовые столбы до своего дома. Не думал Егор, что так тяжело отзовется на сердце утрата сразу обоих родителей. И дома часами сидел он в своей комнате и размышлял: куда же дальше его приведёт путь торгаша, стремящегося к наживе? Да, он стремится к наживе, зато эти средства он, в большинстве, вкладывал на благополучие своего села. Ведь построили мельницу, новую большую школу, а теперь надо строить больницу. Может и ему она вскоре станет нужна?
    Никифор и Шарип уже несколько раз съездили обозом с мукой в город и всё необходимое для котельной установки и возведения здания больницы было приготовлено. С этими думами и застала его вошедшая тихо Ефросинья.
   — Егор, пора за дело браться. Надо начинать строить больницу. Время упустим, тогда зимой хуже станет робиться. Муки много продали и средства для этого есть. Надо поднимать сельских мужиков на постройку, ведь многие после уборки урожая слоняются без дела. Я ходила к голове села и переговорила с ним. Он настроен по-деловому и ждёт, когда ты придешь к нему, чтобы обговорить дела о начале строительства. А начнём, тогда сама работа нас подстегивать будет, не станет давать повода к безделью. Так что вставай и иди к голове. Он ждёт тебя.
    Егор прослушал Ефросинью, повертел головой и пошёл в ванную мыться. Освежившись, почувствовал в теле бодрость. Спросил Ефросинью:
   — Давно ли уехали в город с обозом Никифор и Шарипа? Надо кончать обозы с мукой и переключить коней и людей на заготовку и подвозку леса и дров, чтобы потом отапливать котёл сухими добротными дровами, а не сырьём.
   — Это ты правильно говоришь — подтвердила Ефросинья, а Егор велел Галине подать для него одежду. Галина молча подала одежду и он отправился пешком до дома головы, чтобы рассеять остатки хмурого настроения по пути до его дома. Село-то длинное, вёрст на десять вытянулось вдоль большой дороги. Добирался больше часа. По пути зашёл в школу. Заглянул в классы, в котельную. Ремонт -то хоть не велик, но к началу учебного года надо сделать. И дров на зиму в достатке запасти. Голова встретил его приветливо и выразил глубокое соболезнование Егору по поводу смерти родителей, но тут же сразу приступил к делу. Он попросил Егора тоже прекратить пока обозные дела, а коней и людей переключить на заготовку и подвозку леса и дров. Завтра собираем сходку и там решаем, не откладывая, немедленно взяться всем селом за постройку больницы. Прораба он уже нашёл и ему надо знать, сколько мужиков села включится в это дело, чтоб всех их по- умному распределить по местам и по объектам. Кому топор в руки, кому — рубанок, а многим придётся браться за лопаты. Земляных работ очень много и всё надо выполнить до заморозков. Егор и голова не заметили при разговоре, как к ним вошел мужчина средних лет и голова познакомил Егора с прорабом строительства. Виталием Ивановичем. Он — человек уже опытный в этих делах, вёл не одну сельскую стройку и с больницей думает справиться за короткий срок, были бы рабочая сила и средства. Егор с головой уже это согласовали и прораб остался доволен. Когда Егор, после встречи с главой и прорабом, возвратился домой, там его уже ждал, приехавший из поездки обоз Шарипа. Шарип сразу же сказал Егору:
   — На пути в город действуют многочисленные банды разбойников, которые из засад обстреливают обозников. Он приказал обозникам укрываться за мешками с мукой и отвечать на выстрелы разбойников, не жалея патронов и быстрее проезжать такие места.
   — Двое наших сопровождающих были ранены и их пришлось по указанию Григория Ивановича оставить на лечении в городской больнице. На обратном пути, видимо знают, что мы ехали с грузами и товарами для села, обстрелы вновь возобновились. И нам пришлось снова отстреливаться, иначе они могли бы перекрыть нам дорогу. Все его обозники отказались в дальнейшем сопровождать обозы с мукой и товарами и я тоже вместе с ними отказываюсь, пока городские власти на дороге не наведут порядок Об этом я уведомил там Григория Ивановича и сказал, что мой обоз больше в город ходить не будет.—Правильно сделал, Шарип, не надо рисковать людьми, а городские власти имеют воинские подразделения и пусть очищают дорогу от разбойников. А теперь тебе, Шарип, со своими людьми надо подключиться к заготовке дров для школы и больницы. На этой неделе всё село займётся этим делом.
   — Однако я пойду домой, ещё не видал жену и стосковался. Кое-что ей купил, а то пустого опять ругать станет. Уже много всякого добра ей понакупал, а ей всё мало. С каждой поездкой заказов от неё становится всё больше и больше. Как будто, замуж собирается выходить
   — Если так станешь делать большие покупки, то не жди от жены в дальнейшем ничего хорошего Может и уйти от тебя к кому либо ей приглянувшемуся. Теперь не будешь пока ездить и заказов давать она тебе не станет.
   — Однако ругаться будет, что я не хочу ехать в обоз. У неё опять, наверно, составлена заявка на целый лист бумаги и ей станет обидно, что всё, задуманное ею, останется не выполненным.
   — Поругается и перестанет. Ведь и покупки надо делать в меру. Ты сам этим портишь свою жену. Сам виноват, что на поводу у жены пошёл.
   — Отказался бы от кое-каких покупок и было бы лучше. Сказал бы, что денег нет или такого товара не было. Ну-ка принеси сюда всё, что ты жене накупил. Мы сейчас посмотрим и определим, что ей надо сегодня вручить, а остальное оставишь у меня и ты будешь дарить супруге постепенно, на праздники или на день рождения. А где берёшь—об этом ей не говори или скажи — купил у знакомого мужика, который ездил в город или что-либо вроде этого. И тебе меньше заботы и она не станет обижаться.—Но она мне сама деньги даёт на покупки. Видимо от кого-то берёт или кому-то перепродаёт из своих подружек, но бёрёт с них подороже и на этом наживается
   — Тогда скажи, что таких товаров в городе не стало. Распродали и увезли.
   — Даст заявку на другие товары. Она теперь не остепенится, раз дело у неё пошло.
   — Расскажешь ей о разбойниках, что в город ехать теперь стало опасно.
   — Она тогда меня совсем заест и обзовёт «вонючим и трусливым остяком» и не станет разговаривать.
   — Подуется немного, но потом остепенится. Ты скажи, что как разбойников разгонят, то снова обозы в город пойдут. Я и Никифору тоже отменю поездки и переключу его со своими людьми на больницу. Он ещё пока не приехал. Вот приедет Никифор, он ещё новости привёзёт, тогда и думать станем, какие нам меры можно применить против разбойников?
   — Я встречал его в дороге недалеко от города. В него тоже стреляли и убили одну лошадь. Пришлось лошадь и воз бросить и быстрее уезжать остальным. Жаль лошадки и муки целый воз. Теперь по лошадям начнут стрелять, чтоб захватить обоз.

О ПОЕЗДКЕ НИКИФОРА

    На этом встреча Шарипа и Егора закончилась. На другой день Шарип на работу явился печальный:
   — Жена весь день на меня ругалась и даже вонючим остяком и трусом обозвала. Не говорит со мной и спать к себе на кровать не пускает.
   — А кормит тебя?
   — Хоть молчит, но кормит.
   — Раз кормит, то скоро всё пройдёт.
   Через несколько дней приехал и Никифор. Он за поездку лишился двух лошадок и двух возов муки. Городские власти всполошились, так как Никифор им сказал, что поставки муки они прекратят до тех пор, пока не наведут порядок на дорогах, чтоб можно было ездить безопасно.
   — Меня немного подзадержали — продолжал Никифор — и со мной в обратный путь направили около сотни солдат. Их по 2-3 человека скрытно разместили на повозках и укрыли, чтоб не видно было. Как только стали подъезжать к тому месту, где начинались обстрелы, с первыми же выстрелами разбойников они все с оружием в руках бросились в лес и открыли там настоящую войну. Разбойникам было не до нас и мы почти галопом проскочили опасное место, а то не миновать бы нам новых потерь. Хорошо, что у меня люди не пострадали. Сколько продлится там охота за разбойниками — неизвестно. А пока ездить опасно. Всех могут перестрелять. Никифор немного подумал, а потом сказал Егору:
   — Со мной приехали сын Петр с двумя его товарищами на каникулы после плавательской практики на морском корабле в качестве юнги-практиканта. Они на своём корабле побывали во многих странах и всю дорогу рассказывали мне новости, как они плавали и с какими встречались людьми из разных стран.
   — Не раз попадали в жестокий шторм, но не побоялись трудностей и после года учёбы вновь пойдут на практику, но уже дублёрами штурманов. В общем, детки на суше водить караваны не собираются. И в морях, Егор Петрович, тоже есть разбойники. Их называют там пиратами. Они на мелких судах налетают на купеческие корабли. Захватывают их и по-своему расправляются с командами А потом корабль с товарами угоняют и на время исчезают, чтобы замести свои следы. Но зато, на следующий раз, они нападают ещё злее и решительнее. На них не нападали, но на корабле команда вся была вооружена и были пушки. Видно, у пиратов в портах есть осведомители и разведчики, которые докладывают им, какие корабли и суда что и куда везут и чем они вооружены, Это пиратам надо знать, чтобы избежать неудачи или больших потерь в процессе захвата корабля. Без такой разведки в первом же бою с вооруженным кораблем их судёнышки идут ко дну. Многие, хорошо вооруженные корабли стараются скрыть от пиратов своё вооружение, чтобы привлечь пиратов к нападению, а потом с ними жестоко расправляются И таким образом их искореняют на морях. Нам бы тоже надо заняться этим на дорогах, чтобы разбойникам было неповадно нападать на наши торговые обозы.
   Егор внимательно выслушал Никифора и заметил:
   — Нам одним, без поддержки воинских подразделений не справиться с разбойниками, а вот насчёт разведки — об этом стоит подумать. Это обойдётся не дорого, а польза в их ликвидации будет большая.
   И Егор внимательно посмотрел на Никифора, а потом вдруг перевёл разговор на другую тему.
   — И чем же, Никифор, займутся твой сын с товарищами?
   — Пусть после плавания отдохнут, а там видно будет.
   — Там, на кораблях, не особо избегались. Ты, Никифор, за ними поглядывай. Кобели выросли большие и нахватались на кораблях всяких слухов и разговоров по части женского пола. Предупреди, чтобы не смели трогать сельских девчат, а то могут от парней получить хорошую трёпку.
   Однако, несмотря на предупреждение Никифора, они, уже через несколько дней, стали приставать со своими звериными похотями не только к девушкам, а даже к некоторым молодым вдовушкам и замужним бабам. Это привело к тому, что вся молодёжь села объединилась и встала на защиту женской чести. Их бывшие товарищи по учёбе на первый раз их предупредили, но это предупреждение на них, видимо, не подействовало и в один из праздничных вечеров, когда Петя с товарищами хватили хмельного, стали нахально, на виду всей молодёжи, хватать и обнимать девчат, то парни не выдержали и довольно изрядно их поколотили так, что они со своими синяками целую неделю не показывались на улице. А потом, когда подлечились, все трое пришли к Егору и попросили у него работу. Видимо, им надоело одним сидеть дома, когда всё село занято на строительстве больницы. Егор им вручил по лошадке и направил в лес на заготовку и вывозку дров для школы и больницы Наказание им пошло на пользу. Егор и вся семья ждали на каникулы Ивана, но его приезд, по каким-то причинам, всё затягивался. Наташа уже несколько раз приходила и справлялась, что когда обещает Иван приехать на каникулы? Но и сами они пока ничего не знали, не имея от него никаких вестей.

 

1   2   3   4   5   6

Обсудить "Пути и судьбы" на форуме

Написать письмо Василию Большакову

Список книг Василия Ивановича Большакова

вернуться