ПРОЗА/ОЛМЕР/РАССКАЗЫ ПРО БАБУЛЕК


© www.pechora-portal.ru, 2002-2006 г.г.
 
 
 
 
ОЛМЕР
РАССКАЗЫ ПРО БАБУЛЕК
 
 
Глава I

   — Чёрный Иван, дай порулить!!! Ну, пожалуйста, дай, а?! А-а-а-а, гуди, гуди скорее!!!
   — Ну ладно, гудю.
   Гуд, гуд, весело загудел наш бронепоезд с двумя вагонами и одной платформой, на которой стоял французский танк времён первой мировой войны.
   — Тормози, вон город какой-то!!! Сейчас твоя очередь...
   Чёрный Иван надел парик и накладные усы. Он забрался на крышу вагона и стал кричать не своим голосом:
   — Товарищи!!! Товарищи, внимание, товарищи!!! Среди нас есть такие товарищи, товарищи, которые нам совсем не товарищи, товарищи!!!
   Молодёжь, которая была на вокзале, стала нам свистеть и материться на нас. Честно, говоря, мы с Иваном испугались. Но, увидев как нам на подмогу идёт армия воинственных бабулек с авоськами с луком, мы приободрились. Они всех били своими авоськами. Кричали, раздирая горло:
   — За Родину, за Сталина, Сталин not dead!!!
   Поняв, что мы выиграем это сражение, мы стали подливать масло в огонь. Мы кричали коммунистические лозунги, и стали махать красными трусами. На них был обнаружен жёлтенький кружочек, очевидно от мочи, так что издали можно было принять за мини-флаг с серпом и молотом. Но молодёжь так просто не сдавалась. Они уже успели захватить наш танк...
   — Всё!!! Уходим.
   И во время. Потому что разъяренные представители спецслужб Франции уже бежали в толпу. Никто не знает, что мы спёрли этот танк с секретной французской базы. Там этот танк стоял как напутствие, как транспарант, чтобы забугорские салдофоны лучше служили. Мы были счастливы, что затеяли гражданскую войну в каком-то городе и что сплавили танк. Проехав километров десять по городу, мы видели, как строятся баррикады и происходят небольшие стычки между бабульками с луковыми авоськами и молодёжью с плеерами и ноутбуками. Вероятно, которые служили им щитами от лука. Плеера они бросали, выбрасывая батарейки как чеки от лимонок, и мотая наушниками во все стороны... По всюду царил запах лука и солевых батареек. Мы ликовали. Ура!!! Но тут Чёрный Иван резко затормозил. Я испугался, мы были ещё в городе, можно было ожидать чего угодно. На рельсах стоял лысый дядька в кепке. И как заорал:
   — Что-о-о-о-о-о?!?!
    И побежал на нас, сорвав свою кепку и тряся своей лысой головой.
   — А-а-а-а-а!!! — кричал он.
   Но тут откуда-то появилась коварная бабулька с авоськой в руках. Мы поняли, что не всё ещё потеряно и стали заводить наш бронепоезд. В это время злобная бабулька забивала лысого мужика своей луковой авоськой. Я выскочил из кабины и выпинал дядьку в кепке (которую он одел перед боем с бабкой) с рельс и на ходу забежал в вагон. У меня чуть челюсть не отвисла и не лопнула прямая кишка. Там, в вагоне, сидел целый отряд боевых бабулек с хитрыми глазами.
   — Мы с вами, —  говорили они. — Ура!!! Революция!!!
   Но что-то отличало этих бабулек от тех, которых мы видели на вокзале. Я внимательно их осматривал. Ага!!! Злобные лица, зелёные платья до колен, фиолетовые гольфы и белые кеды за сто двадцать рублей. Вот оно что!!! Прям какой-то секретный «арсенал» боевых бабулек. Или как у них было написано на нашивках на рукаве — ЖОПА. Как позже они мне расшифровали «Особое Подразделение Женщин Пожилого возраста». Но вот почему буквы располагались в другом порядке, оставалось для меня загадкой. И куда девалась буква «В»??

Глава II

   Потом я перебрался в кабину поезда и стал рассказывать про всё это Чёрному.
   — Их штук тридцать и все одинаковые. Там воняет луком, я просто офигел. У меня, наверное, год не будет насморка.
   — Я почувствовал...
   — Ну, так что с ними делать-то будем?? Не вести же их с собой!
   — А почему бы и нет. Защита надёжная, ха-ха-ха!!!
   Тем временем мы выехали из города и ехали каким-то редким, общипанным, местами подпалённым, лесом. В кустах и за деревьями прятались беглые заключённые, пели птицы; мы на это не обращали внимания. Главная наша задача    — избавиться от вездесущих бабулек. Они галдели на весь вагон. Потом не весть, откуда взялась водочка, с коммунистическим названием «Ленин forever», в конец развеселила из без того голосящих во всё горло бабулек. Они пили, наверное, часа два с половиной без остановки. Закусывая всё это тем самым боевым луком, который, по-моему, никогда не закончится. Ехали мы около пяти часов.
   — Слышь, Олмер, нам нужен танк Т-34.
   — Обязательно, из него мы взорвём бабулек.
   — У меня есть план как от них избавиться, ты порули, а я к ним.
   Черный Иван ловким движением вылетел из кабины. После этого он оставил такой запах, что я мечтал попасть в луковый вагон. Так пердеть, это ещё мягко сказано, нужно учиться годами, а то и десятками лет. Это был запах прокисшего молока с копчёной колбасой «***» (дабы не осквернить доброе имя фирмы), да ещё политого сверху пива за восемь рублей, у которого срок годности вышел много лет назад, на них сохранился даже, пускай стёртый, слабо видный, но всё равно автограф несравненного Леонида Ильича Брежнего. Сколько ассоциаций,... но вернёмся к нашему запаху. Добавляем к этому запах канализации и пот шахтёра, который перевыполнил план на двести процентов. Всё это перемешиваем и... нюхаем. Но всё же пересилив себя, я сел за ручку, ибо в поезде нет руля. Тем временем Чёрный Иван забрался в вагон к бабулькам и стал квасить с ними. Дойдя до нужной кондиции, он заговорил:
   — Бабки из ЖОПы слухайте меня внимательно. Вам поручается спецзадание...
   Тут бабки так загудели, как гудит целая рота военных дедов-певунов. Крики одобрения, свист, мат: всё выражало их общую радость. Вверх полетели лук, авоськи, кеды за сто двадцать рублей... И тут же начали пить за удачу в этом ответственном задании. А я сидел, а точнее лежал в своём провоненом Иваном кресле и мирно дремал. Я замучился ждать и решил прикорнуть. Вернулся Иван. Аккуратно вполз в кабину и заснул. Я проснулся от его подозрительных звуков и высунул его в окно, так он и заснул. Я всю ночь просидел за штурвалом. Вот ведь как бывает, отлучишься по служебной надобности, по теории минут на пятнадцать, а когда возвращаешься через шесть часов, тебе охота скушать поезд, а закусить их вечным (Маша я тебе подмигиваю, ~_^) луком. А затем запить это молоком и смачно пропердеться. Так и случилось. Сижу я и ка-а-ак меня к стене отбросило,... Но вот не задача, полетел я в дверь, которая была открыта. Я вылетел на платформу, где раньше стоял наш стибренный танк. Хорошо тросы, которые его удерживали, остались, а то бы я вылетел в лес и остался бы там, в одних трусах с беглыми заключёнными. Но мне-то холодно, поезд мчится на бешеной скорости. В кабине-то жарко, вот я и разделся...

Глава III

   Положение моё совсем плохо стало. Платформа, на которой я сидел, почему-то подпрыгивала вверх, с периодичностью в сорок семь секунд. Потом появился какой-то отвратительный запах, тот самый, что и в прошлой главе, только раз в восемь круче. Так как в кабину мне не попасть, я решил заглянуть к бабкам в вагон. Часть их спала мёртвым сном, очевидно, они хотели хорошо выспаться перед заданием. Ещё две, сидя на одном унитазе, отчаянно пытались просраться. Меня это зрелище захватило настолько, что я не заметил, как наш бронепоезд остановился. Закончив процедуру испражнения, бабки пытались выйти из туалета, но всё тщетно. Тут меня осенило, над моей головой запрыгала жёлтая лампочка. Дверь не открывается, значит, поезд стоит!!! Я побежал в кабину и застал там Ивана сидящего в кресле. Вроде бы обычная ситуация, но кто тогда остановил поезд?? Но тут моё внимание привлекло нечто движущееся в дальнем углу. Я бросил туда штаны Черного Ивана с их особым запахом. Побежал туда и стал пинать это самое нечто, которое двигалось. Тут появились до боли знакомые кеды за сто двадцать рублей. Какая-то особо проворная бабка решила извонять кабину своим луком. Но тут я заметил, что у неё нет авоськи и от неё пахнет апельсинами, да ещё и гольфы были короче у неё на восемнадцать с половиной миллиметров. «Что-то здесь не то»,   — подумал я и, связав бабку, разбудил Ивана. Тот вполне разумный и бодрый быстро проснулся и стал по старой привычке искать ключи от танка, но я остановил и  вкратце объяснил, в чём дело.
   — Что!!? Шпион??!! — заорал он. — Где?!
   Здесь он запукал самым отчаянным образом, каким только мог. Я поспешно выскочил, завёл поезд и выскочил из кабины. Добежав по земле до платформы, на которой когда-то стоял французский танк времён первой мировой войны, и запрыгнул на неё. И пошёл к своему наблюдательному пункту. Поезд уже набрал скорость; бабульки, сидевшие в туалете, уже потеряв надежду, вяло били ручку туалета своими авоськами. В следующее мгновение дверь открылась и они с победоносным воплем выскочили в тамбур, а оттуда они побежали в вагон с криком:
   — Измена!!! Измена!!!
   Все бабки переполошились, но, не потеряв самообладания, начали искать диверсанта. Испугавшись, что в пылу они меня примут за предателя, я забрался через полу приоткрытое окно в туалет и забежал в вагон. Чтобы успокоить разбушевавшихся бабок, мне пришлось сорвать голос, крича различные коммунистические пароли и отзывы. Успокоившись, я объяснил, что это были учения. Но бабки не верили, и я предложил выставить охрану. Двадцать шесть бабок в один голос сказали, что они к труду и обороне готовы, и только те, самые отчаянно пытались произвести акт дефекации намедни. Я сказал, что нужна лишь одна бабка и выбрал особенно драчливую бабульку, остальных я заставил спать. Все разлеглись по полкам. И эта кибербабка взяв две авоськи в руки и ещё две повесила на манер рюкзака, на живот и спину. Из их вагона я переполз на площадку, окружавшую кабину, и осторожно заглянул в окошко. Разъярённый Иван обнаружил, что это не бабка, а молодой шпион, заставил драить кабину. Кабина сверкала и там пахло апельсинами. Я вошёл. Чёрный Иван бросился ко мне и стал рассказывать, что здесь было.
   — И вот потом, —  заканчивал он свой рассказ. – Потом он выдраил всё кабину и оставил ящик апельсинового освежителя воздуха.
   Потом мы вместе выбросили его за борт, я лёг спать, а Иван принялся гудеть. В чём же мораль сей главы?? Перефразируем цитату из одного известного советского(!) фильма:«...вот что пук животворящий делает!!!». Так что, пукайте на здоровье!!!
 
Глава IV

   В этой и следующей главах повествование пойдёт от лица Чёрного Ивана.

   Пока Олмер спал, я уже выспавшийся сидел и смотрел на дорогу. У меня было дурное предчувствие. Я знал, что что-то должно обязательно случиться. Но пока всё было тихо и меня ничего не беспокоит... Дорога поворачивала, а из кабины зрелище это просто супер. Я вышел на небольшую платформу перед кабиной, взял бинокль и глазел по сторонам. Слева от нашего бронепоезда показался какой-то город. Я вошёл в кабину и замедлил ход. Олмера, поэтому случаю я будить не стал. У меня были дурные предчувствия. Подъехав к городу и остановив наш поезд на вокзале я вышел. Пустота и тишина. Никого нет. Повсюду стоял какой-то солёный запах. Меня это насторожило. Я побежал будить Олмера. Тот, проснувшись, оказался на удивление спокойным и молчаливым как никогда. Он вертел в руках свои чётки. Я ему рассказал свою коротенькую историю, в ответ он только кивнул головой. Вместо своего обычного: «попса всё это или угарно». Мы переоделись в экипировку командоса. Я был подрывником петард, а Олмер – диверсантом. Взяв свои paintball’ы мы осторожно вышли, натянув на голову маски. Олмер весь в камуфляже и в шапке диверсанта прятался в кустах и стрелял оттуда по стенам здания вокзала. Я оббежал здание по кругу и ничего, не обнаружив, подбежал к главному входу и позвал Олмера условным сигналом:
   — Иди сюда, придурок, быстрей вылезай из кустов!!!

   Тот выбежал с другой стороны и прижёг меня из своего орудия по заднице. — За придурка...

   В который раз за сегодняшний день удивился, обычный его ответ — врезал бы и разорался. Я встал напротив двери и поднял свою пушку. Олмер вынес дверь мощным рывком и прыгнул рядом ко мне. В главном здании было пусто, но со второго этажа раздавались какие-то крики, стуки и приглушённые удары. Потянулся, до выхода прямой кишки из инородного (;-)) отверстия, запах лука... Осторожно мы проползли по-пластунски по лестнице на второй этаж. Не доползая до самого верха, мы стали наблюдать. Какие-то семь бабулек забивали ожесточённо отбивавшихся notebook’ами четырёх подростков. Исход боя был предрешён, через пару минут луковые бабки выкинули из окна бедных парней. С победоносным криком они стали бегать по всем помещениям и вытаскивать забившихся по всем углах подросткам. Лук летал во все стороны, который уже одиннадцать раз попал Олмеру руку и плечо. Я находился возле перил, которые меня надёжно защищали. Олмер взбесился, но никак этого не выразил своим обычным способом. Он не заорал "fuck off communism" или "green peace forever". Он молча прошёл на полусогнутых коленях до второго этажа и стал отстреливать бабок из угла, виз которого бабки могли его достать лишь с одной стороны. Он молча, вертя в руках чётки, с каким-то хладнокровием стрелял им по рукам, в которых были авоськи. Две бабки уже дёргались на полу, хватаясь за предплечья и мучаясь в агонии. Три бежали к моему другу. Я понял, что он не успеет их отстрелять и с боевым кличем побежал на бабулек:
    — За Родину, за бронепоезд!!!

    Бабки остановились в растерянности и нам этого хватило, чтобы они уже валялись на полу. Ещё двух мы нашли в туалете. Пока они справляли нужду мы их постреляли. Захватив вокзал, мы пошли добивать луковых монстров. Мы забрали у них авоськи и застреляли их до изнеможения. Патронов осталось мало, и мы решили поиздеваться над одной особо меткой бабкой, которая кидала свой любимый лук нам в спины. Откуда она его брала мы не знали. Но то, что мы её привязали к лестнице, запихали ей килограмм шесть её обожаемого лука ей в рот и пока она жевала своим резиновой пастью шесть килограмм лука, мы стреляли ей в её варежку, проталкивая лук, чтобы он хавала его быстрей, это факт.
 
Глава V

    Пока мы веселились в здании вокзала, наши спецЖОПовцы тоже не теряли времени даром. Когда мы побежали к вокзалу особо драчливая бабка, стоявшая на шухере, разбудила остальных, и они, выйдя из вагона, построились возле поезда прямоугольником и когда предводительница (та самая, которая их разбудила) скомандовала что-то не членораздельное и бабки крикнув:
   — Коммунизм жив!!!
    Побежали легкой рысцой в город. В городе были настоящие уличные бои. Местный луковые бабки захватили все жизненно-важные объекты. Молодёжь довольствовались магазинами и учебными заведениями. Революционным бабкам не нужны были продукты питания – они питались своим луком, который служил, наверное, им эльфийским путлибом. Но было видно, что побеждают. Наши бабки первым делом решили захватить огромный магазин. Из окон, уже превратившихся в бойницы, торчали гаубицы и чапаевские пулемёты. Ведя огонь короткими очередями, подростки, сидевшие в этом магазине, как в блокадном Ленинграде, потихоньку отстреливали бабулек. Восставшие из ЖОПы были видать продвинутыми и технически развитыми бабками подоставали из-под своих платьев ручные гранатомёты они засели не вдалеке от магазина смотрели на одного весёлого парнишку, который сначала с каким-то особым остервенением прыгал на подоконнике, а потом стрелял из какого-то нагана, который уже считался устаревшим и которому не помешал бы upgread ещё в гражданскую войну. Пока он там пукал из своего пугача, бабульки принялись заряжать свои смертоносные орудия. В это время я с Олмером направлялись к этому магазину. Издалека мы увидели наших боевых пассажиров. Подобравшись к ним со спины мы, не показавшись, стали изучать их орудия. Сначала я принял их за ручные гранатомёты типа Мухи. Но видно я очень сильно отстал от научно-технического прогресса, что устройство этой пушки поразило меня до самого копчика. К основной трубе крепилась авоська полная лука, и она висела на этой трубе, кстати, зелёного цвета, как носят узелки со своими скоромными пожитками цыгане. Потом они положили всю эту конструкцию себе на плечо, целились, и какая-то неизвестная сила выталкивала лук с такой силой, что наган того весёлого парнишке был просто каким-то спичкострелом. Они начали огонь по команде бабки, стоявшей в поезде на стрёме. Надо рассказать об этом экземпляре более подробней. Зелёное платье, фиолетовые гольфы, белые кеды за сто двадцать рублей, это мы уже видели. Она обладала каким-то странным голосом, напоминавшим писк комара в аранжировке Мансерат Кобалье (не знаю, как правильно пишется). У неё всегда было две авоськи, так что она смогла и стрелять и идти на врага с авоськой, и с какими-нибудь кличем типа: «Коммунизм forever!!! Или Серп и Молот — это круто, Серп и Молот — это класс, Серп и Молот порежут и заколотят вас!!!». У остальных же была одна авоська. Они могли либо стрелять, либо с кличем на врага. Она обладала удивительным даром. Она могла говорить, в то время как остальные знали лишь междометия и восклицания, да пару лозунгов. Имбецилы они какие-то!!! Она была заметно толще остальных, и когда она плотно покушает она напоминает всё ту же Монсерат Кобалье. На данный момент о ней больше ничего неизвестно. Мы не стали дожидаться пока нас заметят, побежали в поезд за патронами. Взяв их, я предложил:
   — Может, уедем без них??
   — Ни за что на свете!!! Хо-хо-хо!!!
   Он стал веселее!!! Что сейчас будет!!! Ура!!!

Глава VI

   Повествование пойдёт от лица Олмера. За все опыты, которые будут упоминаться в этой и последующих главах автор ответственности не несёт ни какой ответственности, если вам вздумается проводить опыты в реале;-)
   Что-то меня развеселило до такой степени, что я просто не мог удержаться. Я решил развеселить весь город, поприкалываться над всеми и особенно издеваться над кем-нибудь. Я взял почти весь свой боевой арсенал. Спички, скотч, изоленту, анальгин, гидроперит, карбид, калий, стихи Пушкина и многое другое, всё это я положил в свой рюкзак, а самое главное дрожжи всех видов и агрегатных состояний. Я переоделся в костюм приколиста и Иван во всём последовал моему примеру. Он тоже взял немного, в отличие от меня, софтины. И в приподнятом настроении мы отправились. Забежав быстренько на вокзал, в унитазах мы оставили, наверное, килограмм шесть дрожжей. И успев отбежать метров на пятьдесят метров от толчков (это мы всё ещё в здании вокзала) мы чуть не полегли там же. Запах дерьма потянулся с такой силой... И вот, наконец, выбежав на свежий воздух, если запах мазута и шпал можно назвать свежим, нас стошнило, вероятно, от переизбытка чувств. Обменявшись с Иваном взглядами киберпанков мы пошли в засаду к луковым бабкам из нашего бронепоезда. Я б на их месте бизнесом занимался, столько лука!! Продавать, продавать и ещё раз продавать. А потом арендовать или купить какой-нибудь рынок и там уж, слюни у меня потекли... Достав пару пустых коробков я натолок туда две таблетки анальгина и одну гидроперита, потом ещё и ещё, пока у нас с Иваном не набралось коробков с супер смесью штук двадцать. Поджигая их по очереди, мы их бросали в небольшой отряд нашего верного железно-пластмасо-стеклянного друга. Бабки с лукомётами не замечали их до поры до времени, мы кидали так, чтобы не попасть им на головы. Ползком, перебравшись от них метров так на сто пятьдесят, мы слышали отчаянный мат Монсерат Кобалье, то есть предводительницы бабулек. Остальные же выражали своё негодование тем, что орали и свистели. Вонь стояла невыносимая, а мы ещё обмотали с трёх сторон деревья скотчем. Бабки падали и катались по траве как горох. Не, лучше не горох, а лук, им так приятней, что сравнивают их каких-то бабулек с божественным луком!! Смеялись мы с Иваном до коликов в мочевом пузыре. Когда мы отползли ещё на пару сотен метров и стали писать, нас вообще прорвало. Мы ржали как дикие лошади, а писали мы минут пятнадцать. Наша моча разлеталась во все стороны, оттого что мы отчаянно пытались не трястись, но судорожные дёрганья не оставляли нас. Удобрив тем самым большой участок земли мы бросили туда семена лука, который, наверное, прорастал и на навозе, и на тонких зелёно-коричневых какашках кошаков и кошек. Мы ползали в радиусе ста метров от этого магазина, пытаясь найти момент, чтобы забраться во внутрь и стрелять из гаубиц луком. Чтобы затеять междоусобицу среди бабулек. Ползали мы долго и счастливо. Забыв про осторожность, мы гоготали над всем, чем только можно, особенно когда какая-то подозрительная бабка с какой-то книжкой с яркой обложкой и молодёжном прикиде ходила вокруг здания на своих кривых ногах и, озираясь по сторонам, думая, что её никто не замечает. Книжку она держала на расстоянии пятнадцати сантиметров от глаз, как в совковых шпионских мультиках. Добравшись до самого низкого окна, она попыталась вскарабкаться на него. Отчаянно держась за карниз окна, она тщетно пыталась подтянуться. Спрыгнув, она в сердцах зарядила своей авоськой, и когда авоська прикоснулась к стене, бабку почему-то тоже припечатало. Какая-то из спецЖОПовцв приняла её за юношу и стала палить по ней что было мочи. Один лук попал бабке-шпиону прям оп заднице, да с такой силой, да c такой меткостью, что потери начались уже среди своих. Бедной бабке разорвало копчик...


Глава VII

—Не повезло, не повезло бабкам, но нас это радовало. Нашу радость усиливало то, что эти бабки не могли отличить на близком расстоянии своего, не зависимо от того, в каком он наряде. Воспользовавшись этим, мы с Иваном переоделись в бабулек. Ходить мы старались косо и переваливаясь. Так как мы с Иваном довольно высокие, это получалось больше смешно, нежели правдоподобно, хотя глазные яблоки наших стареньких врагов ничего не видели и не подозревали. Может потому, что вместо глазных яблок у них были глазные луковицы, которые скорее должна вырабатывать жир и сало, как её младшая, а может и старшая сестричка    — волосяная луковица, но всё равно, так или иначе это было нам на руку. Мне лично было пофиг, что у них там: яблоко или луковица. По мне хоть морковка, главное чтобы это не мешало мне веселиться. И вот глядя на нас своими зрительными аппаратами, они сначала недоумевали, почему мы ходим так открыто и по одному и тому же участку дороги: туда и обратно по прямой. Они кричали нам, махали руками, показывали своими белыми кедами за сто двадцать рублей, чтобы мы шли в их убежище. Как бы не так!! Мы подошли к тому самому окну, где намедни какая-то рисковая бабка пыталась вскарабкаться на подоконник. Сейчас она валялась под окном с разорванным копчиком, и от неё исходил такой аромат, что уж лучше бы Иван пукал. Эта несчастная луковая прислужница ещё полуживая разлагалась. Воняло очень сильно, запах прям как в морге или крематории. Такой запах мог быть только у ампутированной левой руки, которая уже три месяца, восемнадцать дней, одиннадцать часов и сорок одну секунду не лежала в формалине. Не задерживаясь, я одним махом залетел в окно, как на оставшегося, на земле Ивана полетел лук со всех сторон. Один даже попал ему в безымянный палец на левой ноге, он почувствовал это даже через титановую вставку подкожной клетчаткой!! Но через пару секунд лук летел уже в окно нам в спины. Но мы бежали на четвёртый этаж, где приметили самую большую пушку. На нас никто не обращал внимания, даже тогда, когда мы попросили принести весь лук в комнату. Лука было просто до вестибулярного аппарата много. Зарядив первую порцию, мы решили произвести первый испытательный выстрел. Ведь до нас ещё никто не стрелял луком из гаубицы девятнадцатого века. Которая сохранилась ещё после кавказской войны. Даже америкосы такого не делали. Вот что значит русский менталитет!! Поспорив немного с Иваном, кто будет первый стрелять, мы пришли к выводу, что нужно вместе дёрнуть заветный рычажок. Сначала ничего не было. Мы уже успели опечалиться, как пушку нашу вдруг, вот уж действительно прорвало. Все сорок три килограмма, шестьдесят восемь граммов и одиннадцать грамм с глухим стуком ударялись об асфальт перед полисадиком, где сидели подруги дней моих суровых. Мы с Чёрным Иваном обнялись от счастья! И парни, которые всё это видели, побежали рассказывать это остальным, и через какие-то две минуты, тридцать одну секунду лук полетел во все стороны. В это время в лагере бабулек, перед которыми был произведён выстрел, не могли понять    — что это было. Неужели междоусобица?!? Но палить они начали, будь здоров. Бой длился около полутора часов. Окончился он тем, что мы отстояли магазин, обессилели бабулек, их ряды заметно поредели, но только не у наших!! Я и Иван стали известны во всём городе, как герои-освободители.

Глава VIII

   — Иван пукал от счастья. Казалось, что он газовал изо всех дыр, какие в нём только были. Я же выражал свою радость тем, что разрушал всё вокруг и бросал вонючки во все стороны. Воняло, дымило. А во мне, наверное, проявились сразу все явления природы. Но расслабляться нельзя. Это только полдела. Магазин это мелочь, ничего не значит. Взяв весь анальгин и гидроперит мы решили всё это дело вместе перемешать и оставить где-нибудь длинную полосу белого порошка, на подобие бикфортового шнура, только о-о-очень длинного. Мы решили немедленно сдать магазин. Обсыпав весь магазин мы подожгли на самом верхнем этаже. Организованной толпой мы бежали по чётко спланированному маршруту — разбегайся, кто куда может!!!!! И вот мы бежим в разные стороны, всё идёт по плану, всё идёт по плану (песня сразу вспоминается у Гражданской обороны. Если кому надо, то — Am, F, C, E). Бабки, как мы и предполагали, понеслись на своих неотёсанных костылях в магазин. Дыма не видно. Мы занавесили все окна шторами. Первый десяток обозлённых головок (Даня, только громко не смейся:)) лука скрылись в магазине. Со второго этажа они закричали что, мол, всё угарно. На самом деле угарно, то есть анальгинно-гидроперитно!! Полсотни обычных бабок забежали в магазин и заперли три металлические двери на все замки. Меня просто плющило — что сейчас будет! Через пару минут первая порция лука полетела с шестого этажа на земельку на нашу на родимую. Все в луковой шелухе, во рту лук, в ноздрях лук, в ушах, в заднице, в общем, во всех местах, куда его можно было бы запихать. Остальные смазывали всё вокруг луком. Наши ЖОПные бабушенции стали стрелять по стенам так, что там образовывались дырки порядочного размера. Запах и дым, дым и запах выходили и постепенно, часов через шестнадцать, всё рассеялось. Мы в это время спали в какой-то гостинице, а местные парни нам потом всё рассказали, показали и дали послушать. Мы сидели и смотрели телек все шестнадцать часов. Бабки в это время готовили что-то массовое и убойное. Три дня мы не выходили из гостиницы. Жили мы на втором этаже. Так что спрыгнуть не высоко — не убьешься в случае чего. Ничего не происходило, мы решили уехать из этого захудалого городишки. Всё веселье пропало, а отдуваться за весь город что-то не очень. И ночью мы втихаря сбежали. Поездом управлял я, так как Иван всю ночь рассказывал местным, слушавшим с открытым ртом (Даня — не смейся!), всякие истории, приколы и западлянства. Ехали мы всю ночь без остановок. Про луковый спецназ я не думал, а что про него думать-то, он-то в городе остался. И с хорошим настроением я рулил и гудел во все стороны. Жаль гитары не было, или барабанов, так спеть хотелось. Но за ночь я намаялся. Я старательно обходил все повороты, иначе мы бы ездили вокруг города. Нужна была какая-нибудь дерёвня. Там можно наприкалываться до геморроя. Иван уже проснулся, но не подавал виду. Вот засранец. Мне спать охота, а он тут симулирует. Карточку ему красную дать надо... Но совесть его чёрная наконец-то проснулась и он пересел в кресло главного водилы, типа машиниста. Стал гудеть. Но поезд в ответ стал фальшивить, кряхтеть и стонать. Нам нужен капитальный ремонт. Депо бы, где найти... Я сказал Ивану, чтобы тот остановился в какой-нибудь деревеньки средних размеров. Там над сельскими ребятами можно круто поприкалываться. А что, добрые они и доверчивые. То, что нужно! Хотя война идёт, на войне все равны. Пусть берегут свои санузлы. Ведь они не знают, с кем связались. Чёрный Иван — гроза всех унитазов, ям, писсуаров, раковин, ванн, труб... Скоро!!

Глава IX

   И вот вскоре это случилось. Впереди появилась какая-то деревенька с подозрительным названием "Луковка". Что-то меня не очень пучило туда идти, да ещё в сложившейся ситуации. Но, так или иначе, отдохнуть по-человечески необходимо до коликов. Моя двенадцатиперстная кишочечка порядком вспотела, что я чуть-чуть её не почесал. Но Иван во время остановил, сказав, что пока буду чесать эту кишку, сквозняк будет, остальные подмёрзнут. Настроение испорчено, кишка вспотела, остальные чуть не застудил.... И в таком состоянии я должен идти прикалываться?! Нет уж, я тогда в носу поковыряюсь. Но Иван опять говорит, мол, не ковыряй  — детей не будет (цитата из квн'а). Меня это стало раздражать, в ответ, я говорю, дескать, не глубоко (цитата из квн'а). Но в носу всё-таки ковыряться не стал. Кто знает? У человека в жизни, какая главная задача?? Правильно, нужно найти подруг своим двадцати трём хромосомам. Мне срочно нужно что-то сделать! Меня посетила прекрасная мысль. Проста до безобразия. А почему бы мне не почесать свой зад?? Просто почесть свой замечательный зад!! Я поднёс руку, как Иван начал говорить:
   — Не чеши, кожу сдерёшь — сидеть не сможешь.
    Я взбесился!! Что мне можно сделать?? Ко мне снова пришла идея, засунуть камешек в ботинок, а потом вытащить и начесаться в сласть. Причина есть!! А что ещё для счастья надо?? Я стал приводить свой план в действие. И вот даже боженька мне подмигнул сверху и сказал:
   — Всё акей!!!
    Камешек залетел ко мне в ботинок. В предвкушении этого момента я облизывался и вытирал слюни рукавом. Я нагнулся, снял в ботинок, приподнял ногу, подношу руку к подошве и... пробежавший мимо гусь толкнул меня и клюнул в мою подколенную чашечку. Я кричал:
   — Чёрт, блин, мазафака.
   А Иван:
   — Не ругайся — бог накажет.
    Я подобрал камень поувесистей, как на меня сверху полетел кусок подтаявшего льда.
   — Вот видишь...
   — Чёрт подери, —  раздалось сверху. — Опять промазал, фак!!! — нахмурил брови бог и стал прицеливаться получше.
    Даже это не удалось. Но что ещё могу сделать?? Я решил незаметно пальцем почесать другой палец на руке.
   — Ноготь сломаешь...
    Я поднял руку для удара, но тут тот самый противный гусь-античесатель подбежал, загагал по-своему и стал клевать мне коленку. Я ведь в школе английский и немецкий изучаю, так и не поняв, что он так яростно мне втирал, я пнул его и заорал:
   — пАшОл отсюда, чмо не русское!!!
    А он, видать, проматерился на меня по-своему и, не поверьте, но он ушёл. У меня вырвался вздох облегчения. Камень с души упал! Но только упал не камень, а птичья какашка, прям мне на мою мудрую головушку. Эта была воронья какашка, а их какашки саамы какашечные какашки среди всего какашечного мира. Они всегда чёрно-белые и липкие, а главное их особенность в том, что они заползают под ногти и застревают между пальцев. Обидно. Это самые противные какашки, которые когда-либо падали на меня. Что сегодня за день за такой? Ничего не могу сделать. У меня вдруг зачесалось темя, да не вымя, а темя, темя, макушка!!! Я испугался. Тут передо мной возникла коварная бабка, которая тараторила без умолку своим противным сиплым голосом:
   — ... чего, милок?? Вставай, дай пройти старой что ли. Эгей (Даня, тихо — не ржи), сынок, ну что встал как столб телеграфный. Иди, милый, радио посмотри, с дедом потолкуйте о репе. Внучка у меня просто красавица, зубы у неё, золотей нигде не наёдёшь, разве что в городе, да и то на царьке. Эй, ты чего это валяешься, а?? Может плохо тебе, так я тебя мочой смажу, вся хворь выйдет!! Эй, ну ты прекращай мне это, бог-то покарает. Билинов что ли объелся?? Да ты к деду иди, он тебе махорочки даст, сам садил и выращивал, чихает без перерыва, даже лекарь наш не знает что делать. Газета у него есть свежая, почитаешь, что в мире нашем творится. Иногда такие чудеса пишут! Только дед ногтей настриг туда, да ты их выкини, а если Васька насрал, то не судьба, бог не хочет...

Глава X

    Она тараторила без умолку. Про деда, про газету, про радио, про котов, про ногти, про белену. Я находился в таком состоянии, что мне казалось, что я сплю! Вокруг меня ходят люди. Иван пьёт из колодца, а потом нырнул в него. Я испугался, что это со мной? Отбросив назойливую и уже изрядно надоевшую мне бабку ногами, я поднялся и, шатаясь, как бычок из сказки, пошёл к другому колодцу. Мне надо было просвежиться. Я нырнул, хорошо-о-о-о... Голова понемногу отходила. Я лежал подперев колодец головой и ногами. Провалявшись, таким образом, полтора часа в ледяной воде, я заснул, а точнее вздремнул с одним открытым глазом. К полудню какой-то злой дед со всей своей дедовой дури запустил в колодец ведро. С каким высоким профессионализмом он это делал. Отогнув руку на сто двадцать градусов назад, он мощным, направленным ударом к-а-а-к зарядил ведром в противоположную стенку, как раз в ту, которую подпирала моя умная головушка. От такого яростного стука я открыл второй глаз. Быстро сообразив, в чём дело, я решил нырнуть. Но ведро тоже так просто не хотело сдаваться, оно твёрдо, прямо, а самое главное летело в меня. Я ушёл под воду уже на целых полметра, как ведро со всей своей ведриной наглостью летело за мной. Но вода, как известно, мой друг и товарищ, она забралась в ведро, тем самым, приостановив его стремительное движение ко мне. Но оно со спортивной злостью шло за мной медленно, с каким-то молчаливым хладнокровием, хладоведрием, хладометаллием... Так медленно, как человек подносит свою руку к оконному стеклу, чтобы убить муху. Запас воздуха заканчивался, я, прижавшись к стене, стал карабкаться наверх. Но ведро тоже не лох, оно было до ужаса проворным. Я уже всей свой широкой грудью жадно глотал воздух, с таким движение рта, как делал это один наш одноклассник до седьмого класса. Ведро тем временем тоже вышло на поверхность. Я висел на бревне на четырёх пальцах. Ведро также задержалось на поверхности воды. Я обессилел и снова плюхнулся в воду, как сверху раздалось:
   — Ах, я тебя, щучий сын...!!!
   И ведро полетело вслед за мной. Я выбрался на поверхность, глотнул побольше воздуха и ловким, стремительно-незаметным движением схватил ведро и пошёл с ним ко дну. Я погрузился в воду метров так на пять, зацепил ведро на каком-то выпиравшемся бревне. Потом я всеми силами стал всплывать. В это время тот самый дед вернулся. Когда я уже перекинул одну ногу, чтобы вылезти из колодца, ошалелый дед стал толкать меня обратно с криками: " Чёрт!!! Чёрт!!!" В его голосе был такой ужас, что мне стало как-то не по себе. Мне, наверное, впервые в жизни стало стыдно. Но мне не хотелось возвращаться к ведру и я единственной находящейся на карнизе ногой, стал пинать ей этого набожного дедана. Тот, бросив свою самокрутку мне в грудь, побежал, размахивая руками над головой и крича: "Чёрт!!! Чёрт!!" я выбрался из колодца и пошёл к тому месту, где оставил свои вещи. Возвращаясь той же дорогой, я встретил до зубов вооружённую толпу. Вилы, грабли, косы, лопаты, наверно, весь сельскохозяйственный инвентарь собрали бедные сельчане. Они бежали к колодцу с криком: " С нами крёстная сила!!" подобрав с земли камень размером с детскую голову и тоже побежал к колодцу. Стоя большой толпой, мы обсуждали черта. Всё было нормально, пока перепуганный дед, который бросил в меня свою цигарку, хитро прищурил глаз и говорит:
   — А вон этот юнец похож на него.
   Слово "юнец" меня оскорбило, хотя мне всего 14 лет, но выгляжу-то я на семнадцать-восемнадцать. Хотя для деда я всё равно юнец, но ладно — мы с ним потом поговорим...
   — Он принимает наши обличья, —  оправдывался я. — Нам нужен специальный пароль, будем спрашивать у всех, кто не скажет, тот чёрт.
   — Верно, точно, он прав, господь надоумил!!!    — раздавалось вокруг.
   — Пароль — ай эм щит, мазафака.
Сказав это я пошёл искать Ивана. Толпа в это время повторяла пароль у колодца до тех пор, пока не вызубрила его.

Глава XI

   Искать было не сложно. Разорванные санузлы и кучи дерьма чётко вели меня к намеченной цели. Ивана я нашёл в местном магазине. Он тщетно пытался выбрать: либо чёрствый чёрный хлеб, либо чёрствый белый, который больше был похож на чёрный. Я вытащил его из магазина. Денег и так почти нет, а хавали мы почти всё время бесплатно. Мы стали искать местные клуб и столовую. Пока мы шли, тот набожный хитрый дед предложил пойти к ним отобедать. Естественно мы согласились. Мы вошли в сени, а потом и в сам дом. Домина надо сказать немаленький, он может сойти даже за виллу какого-нибудь бюрократа. Но бабка-говорунья уже накрыла на стол, и мы увлеклись деревенской пищею так, что позабыли и про дом, и про всё на свете. Наевшись на неделю вперёд, мы отправились спать. Кровать была четырехъярусная. Круто! Сколько приколов и заподлянок! Когда мы проснулись, была глубокая ночь. Веселье начинается! Мы с Иваном слезли с третьего и четвёртого этажа, и пошли искать пятилитровую банку и лишнюю простынь. Набрав в банку воды, мы завязали горлышко полотенце так, что если дёрнуть вода польётся. Над бабкой натянули простыню. Ну, про то, что мы тапочки и ботинки прибили к полу, про то, что жизненно-важные предметы на супер клей присобачили ко всему, чему только можно, говорить не надо. Легли спать и через пятнадцать минут как заорали:
   — Потолок падает!!!
    Скрытую камеру мы установили так, чтобы можно было, потом просмотреть всё. Дед с перепугу дёрнул полотенце, вода полетела ему прям в лицо. Бабка перекатилась за бортик и уже валялась на полу. Оба матерились, ругались, проклинали всё на свете. Потом посмотрели на нас    — мы спим. Потом дед тихонько говорит:
   — С дороги, устали. Вот и спят, хоть с пушки пали. Во.
   Услышав это, Иван дёрнул заветную ниточку на хлопушке. Она бабахнула, и дед с бабкой опять принялись ругать, на чём свет стоит. С полуоткрытыми глазами мы спросили:
   — В чём дело? Что такое? Кто шумит? Поспать спокойно не дают! Блин, что за народ...
   — Да чёрт хулиганит, —  ответил дед и улёгся в кровать. Бабка последовала его примеру. Ну и мы не стали отставать от них. Сейчас мы заснули по-настоящему и проспали до девяти часов утра. На столе опять было накрыто. Покушав, мы отправились гулять. Иван рвался в магазин, а я в деревенский клуб. Первым попался клуб, мы зашли. В сенях никого и ничего не было. Мы пошли дальше. Открыв следующую дверь нам преградили путь охоничеми ружьями.
   — Пароль?!
   — Ты чо, мужик, а?! Ты чо ваще что ли. Ты деревенщина, ты чо нам втираешь?! Ты чёрта от человека отличаешь?! Я человек, а не чёрт, кАзёл ты старый!!!    — Иван что-то не в духе был сегодня.
   — А ну вали отсюда!    — они тоже не конявые ребята оказались.
   Я отвёл Ивана, но он всё-таки не удержался и бросил в сени шестнадцать бомб-вонючек. А ну и ладно.
   — Что за пароль-то хоть?
   — I am shit, mutherfucker.
   — Я это говорить не буду, и кто его вообще придумал??
   — Я! Да ладно, что ты взбесился. Всё в порядке, всё нормально (:). Пошли до поезда сходим. Запасы надо пополнить.
   — Пошли потом аптеку возьмём.
   — Акей!

Глава XII

    Добравшись до поезда, мы стали запихивать в свои рюкзаки почти весь наш боевой арсенал. Я хотел просто попугать местных кентов, чтоб не понтились много. Иван же хотел спалить всю деревню. От этого я его, естественно, отговорил. Но он всё настаивал на том, чтобы устроить что-то массовое, на всё деревню, чтоб его здесь долго помнили. Надо придумать план, обсудить, выспаться. Поэтому мы решили остаться в поезде. Уложив свои партизанские пожитки, мы легли спать. Разговаривать не стали. Да и заснули, мы к тому же, почти сразу же, как легли. Ночь прошла без всяких происшествий. Какие могут быть происшествия на или около бронепоезда?? Но, так или иначе, мы проснулись в хорошем настроении. Сходив в туалет, умывшись оттуда же, мы пошли завтракать. Наевшись, мы в кабине стали обсуждать план взятия аптеки и массовых беспорядков в деревне. Для осуществления массовых беспорядков необходимо было сначала взять аптеку. Первым высказал идею Иван:
   — Да что тут думать-то. Ночью, через окно, взял что надо и обратно в поезд. Там ведь даже охраны нет!!
   — Конечно, конечно, можно итак, а вдруг там местная стайка панков нас рубанёт?? Они ж в деревнях не спят, наверное!
   — Так мы оденемся панками. У тебя есть с собой notebook??
   — Нет!
   — А что-нибудь в этом роде??
   — Яйца собирать!!!
   — Какие ещё яйца??
   — Ну вот, блин, ну знаешь, волк с корзиной бегает, а там яйца с четырёх сторон катятся, надо волком с корзиной их все поймать, если одно упадёт, то ты просрал.
   — Система, блин. Ладно, давай сюда. Нам нужен надёжный человек.
   — Да того мужика, что меня за беса принял. Он теперь молится на меня, наверное, я ж его паролем снабдил.
   — Пошли.
   — Пошли.
    Нашли мы этого мужика в сарае. Причём не в своём, а в хрен знает чьём. Он отчаянно пыхтел, матерился и постоянно чесал свой изрядно вспотевший зад. Он стоял, что в народе называется, раком. Его плисовые брюки до того плотно облегали его жирную жопу, что швы на них трещали в такт его заправскому мату. Так, наверное, матерятся только вечно-пьяные сапожники, которые работают на окраине города. Особенно по утрам. Когда они выходят на улицу из своего, пропахшего гуталином и «Троей» дома, часа так в четыре утра и материть на чём свет стоит. Самое главное они матерятся не просто так, от балды, а с определённой тактикой и стратегией. Со временем, конечно. Но это касается только бывалых сапожников, у которых от силы один заказ в полтора года. А те, новички зелёные, которые постоянно штопают чью-то обувь, матерятся, конечно, но не по той системе, которую выработал Иосиф Махмабедашувагыляшин. Как?! Вы не знайте Иосифа Махмабедашувагыляшина??!! В каком веке вы живёте?? Да этого человека знает весь матерящийся на разных языках мир!!! Нет, вы посмотрите на них, они не знают Иосифа Аслабагавенутюрашисаловича!! Но что-то я отвлёкся немного. Так вот его брюки натянулись, и его очко так перемещалось из стороны в сторону, что я просто не мог удержаться от пинка. Я так смачно пнул бедного дедана по заднице!!! Как я и предполагал его брюки лопнули и наружи стали вываливаться огромные складки кожи и жира вперемешку!! Дедуля видно очень испугался. Он широко открыл глаза и рот. Обернувшись он смотрел на нас, как на исполинов, восставших из зада. Мы для него просто Абрамы Кашмагитулятовичи. Его глаза выражали неописуемый ужас и страх. Всё!!! Его запалили!!! Порвали брюки, да ещё и поставили гигантский синяк на его, как выяснилось несколько позже, мохнатой жопе. Дед простоял в таком положение ещё около минут пятнадцати. Мы стояли смотрели на него, а он на нас. Мне надоело, я замахнулся ещё раз. Испуганного старикана это несколько приоболрило и всего через шесть дней мы смогли с ним полноценно поговорить.

 
 
© Рассказы про бабулек. Официальный сайт. 2002 г.
© Polyakov Evgeni, 2002 г.
 
 
вернуться