ПРОЗА/ЕПИСКОП ПИТИРИМ/ЖИЗНЬ ВО ХРИСТЕ И СО ХРИСТОМ


© www.pechora-portal.ru, 2002-2006 г.г.
© Этот текст форматирован в HTML - www.pechora-portal.ru, 2005 г.
Исправление, web-оформление - Игорь Дементьев, 2005 г.
© Епископ Питирим
 

ЕПИСКОП ПИТИРИМ
ЖИЗНЬ во ХРИСТЕ и со ХРИСТОМ
(автобиография)
 

1   2   3   4   5   6   7   8
 

   Сегодня я начинаю писать главы из моей автобиографии. Цель написания этого издания поделиться с братьями и сестрами не только автобиографическими данными, но и своими мыслями православного христианина.
   Пройдут годы, конечно, будут желающие познакомиться с биографией первого епископа самостоятельной епархии на земле Коми после почти четырехсотлетнего перерыва от основанной Св. Стефаном Великопермским, Усть-Вымской и Великопермской епархии.


Мое детство.

   Мои родители происходили из крестьянских семей. Поженившись, они жили на хуторе Нижний Кореновского района Краснодарского края. Родители мои раз велись, когда мне был год, поэтому в биографии моей имеет место только мама. Мать Волочкова Вера Андреевна уроженка Тверской губернии прожила на Кубани тридцать три года. Ей предстояло воспитать четырех детей. Мое рождение ознаменовалось чудом, утвердившем маму в вере, так необходимой для воспитания детей.
  Мама попросила у Бога, чтобы, где она дотронется рукой, у ребенка на том месте появилось родимое пятно. Когда ребенок родился, на его теле мама увидела родимое пятно.
   В дальнейшем у мамы было много проблем с детьми: нас не с кем было оставить, когда она уходила на работу. Однажды, собираясь на работу, мама задвинула только что перегоревшие угли подальше в печь и ушла. А любопытная трехлетняя сестра Ольга взяла на совочек горячих углей и положила себе на постель. Так произошел пожар в доме, в котором также спали в люльках я и сестра Татьяна. К счастью, в этот момент пришел со школы брат. Увидев дым, он позвал на помощь проезжающего мимо на лошади мужчину, который разбил окно и вытащил нас во двор, Когда мама вернулась, дом уже сгорел дотла. Во дворе летали только перья от по душек. Мы лежали во дворе и дышали, хрипя, так сильно наглотались дыма, но остались живы.
   Господь не оставил нас. Нашлись добрые, отзывчивые люди, которые помогли нам. Колхоз дал нам саманный домик и корову. Этот домик находился у реки, и мама беспокоилась за нас, так как мы любили гулять у речки. Однажды она увидела троих своих детей, плывущих по реке в цинковой ванне. Мы гребли ручонками и ликовали, что плывем. Мама была в ужасе, так как мы не умели плавать, и стоило ванне перевернуться, мы все пошли бы ко дну. Мама с берега стала нас ласково звать, чтобы мы потихонечку плыли к берегу. Сама же хотела нас отлупить лозинкой. Но все же от больших переживаний и от радости, что мы живы, она не наказала нас.
   Только однажды привела нас к берегу и показала множество змей, гревшихся на солнышке. Так она хотела нас напугать, чтобы мы не ходили к реке. После старший брат научил нас примитивно плавать. Бывало, сидит в лодке и вдруг как бросит меня в реку, я, барахтаясь, плыву за лодкой, так я и научился плавать, а было мне тогда четыре года.
   Интересно было бы узнать, как человек находит из множества дорог одну, по которой предстоит пройти только ему? А если человек вверяет свою жизнь Богу, как Господь ведет человека, наделяет его множеством талантов и ставит во главе целой епархии? Ответы нужно искать, анализируя весь путь жизни.
   Вера в Бога впитана мною с молоком матери, с детства у меня не было вопроса: есть ли Бог или нет? По вечерам мама нам читала Святое Евангелие, рассказы вала о Боге, о Страшном суде. Интересно то, что мы, дети, часто видели не видимый для других мир. Бывало, ложусь спать и при включенном свете вижу старца, склонившегося над моей постелью. Бегу, рассказываю маме, а мама успокаивает меня, говорит, что это хороший старец. Этот старец потом приходил ко мне в детский садик. Идет, бывало, с посохом весь сияющий к нашим детским кроваткам. Я воспринимал его как своего ангела хранителя. Например, когда я пас полуторагодовалого быка, которого все люди боялись, спокойно мог молотить его лозин кой по ушам, в то время когда тот рогами рыл землю у меня под ногами. С сестрой Татьяной мы часто видели святых или, наоборот, нечистую силу, играющую в кар ты в беседке детского сада под музыку патефона, и думали, что это видят все. Хорошо я запомнил еще одно видение детства. На небе я увидел длинный стол со множеством яств, по бокам сидели святые в однотонных одеждах, но у каждого был свой цвет одеяния. Во главе стола сидел сам Господь. Он сиял как солнце. Чуть заметны были только края его одежды. Я позвал брата и сестер, и мы видели происходившее на небе, а другие же этого не видели. Когда мы с братом возвращались из детского сада, я рассказывал ему, что видел на небе. Может быть это Христос объясняет в одной из своих заповедей: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят».
   Быть верующим и не иметь возможности ходить в храм, потому что церкви на хуторе не было, для этого, думаю, нужно быть очень сильным человеком. Моя мама ездила нас крестить в город Кореновск. Я был крещен в двухмесячном возрасте в храме Успения Божией Матери. Маму в исполкоме уговорили отправить меня, как и сестру Ольгу, в интернат, так как брату, который оставался за старшего пока мама была на работе, невозможно было уследить за всеми нами. Так я попал в школу интернат станицы Крымской, а когда появилось место в интернате в станице Ахтырской, где находилась моя сестра, меня перевели туда. Ольга была очень рада, ухаживала за мной, присматривала. На каникулы старший брат забирал нас домой. Никогда не забуду как мама плакала, когда провожала нас у автовокзала на учебу. Вскоре наш интернат расформировали, решено было сделать его приютом для си рот, и мы с Ольгой попали в Тихорецкую школу интернат. Жилось здесь нам не легко. Плохое питание, да к тому же в классе со мной учились ребята на три-четыре года старше меня. Они обижали, могли ударить нас, младших. Сестра не могла уже по прежнему опекать меня, так как сама была здесь новенькой, но все равно старалась вникать в мои проблемы, утешать как могла. Теперь мы уже сами добирались до мой, претерпевая все трудности пути, порой приходилось ехать в ночное время. Мама со старшим братом и второй сестрой переехала в ст. Дядьковскую. Здесь она выучилась на штукатура маляра. Мы на летних каникулах помогали ей работать по найму у людей.
   Как однако Господь управляет нашу жизнь. Помогает укрепиться в вере, не оставляет юное сердце, в котором запылал огонек Божией любви. А во свидетельство этому новый эпизод.
   Однажды бабушка, у которой мы с мамой работали, рассказала нам удивительную историю, которую я запомнил на всю жизнь и хотел бы рассказать вам. Один председатель совхоза, приходя с работы домой в полдень, замечал, что мебель постоянно меняла свое положение. Все время вокруг стола стояли три стула, и как он не расставлял их, история повторялась, хотя никто посторонний в дом не входил. Тогда человек этот решил не уходить на работу и покараулить, чтобы узнать, что делалось в доме. Спрятался в кладовке и через маленькое отверстие стал наблюдать за происходящим. В полдень неизвестно откуда появляются в доме три человека, берут три стула и садятся вокруг стола. Это были двое мужчин и женщина, одетые во все черное. Неизвестные люди стали вести странный разговор, что за отступление от Бога, разгром церквей, надругательство над святыней в России будет много бед. Людям необходимо идти в церкви и покаяться. Затем неведомые гости встали, подошли к кладовке, где находился хозяин дома, и, открыв ее, сказали ему: «А ты, все, что видел, рассказывай людям». После этого председатель совхоза несколько месяцев пролежал в больнице, так как был сильно потрясен произошедшим. В интернате не только я был верующим.
   Среди ребят были верующие. Дети рассказывали о Боге друг другу, но иногда эти рассказы содержали суеверия. От недостаточных знаний на Рождество многие дети гадали. Особенно радостным событием в интернате был праздник Пасхи. Ребята в этот день бегали на кладбище, где везде звучало радостное приветствие: «Христос Воскресе!» «Воистину Воскресе!». Я всегда молился по вечерам, лежа в постели и, укрывшись одеялом, крестился, просил Бога, чтобы Он не допустил сатане опечатать меня, потому что хорошо запомнил слова мамы, что те, кто примет печать антихриста, погибнут.
   А вот как помогал мне Господь во время учебы.
   Часто я бродил в роще за пределами интерната и молился об успешной учебе. Это вызвано было тем, что у нас была очень строгая учительница по математике. Она оставляла весь наш класс после уроков и дополнительно занималась, порой оставив нас без обеда и запретив просить есть. Тогда мы потихонечку бежали к хлеборезке, стучали в окошечко и, работающие там ребята давали нам немного хлеба. Ради повышения знаний учительница оставляла некоторых ребят заниматься даже во время каникул и я молился, чтобы мне успешно заниматься по этому предмету. Господь не оставлял меня: на все каникулы я уезжал к маме. Однажды, когда я учился в 6-ом классе, случилось мне одному добираться домой. В городе Тихорецке я увидел церковь и, хотя она была закрыта, я молился перед ней и очень хотел по бывать внутри и поговорить со священником, с верующими людьми, услышать от них слово Божие... Я смотрел на небо и чувствовал, что там есть жизнь. В это время я уже был пионером, и видения, которые меня посещали в детстве, прекратились. Добирался я домой до города Кореновска на поезде, но в этот раз ошибочно вышел не на той остановке, одумавшись, я побежал за уходящим поездом. Проводница с жалостью показывала мне, что уже ничего нельзя поделать. Тогда я стал молиться, и Господь вразумил меня обратиться на автовокзал... Я благополучно добрался до Кореновска.
   Прошел четыре километра до Дядьковского поворота, чтобы сесть на попутную машину. Но здесь меня ожидало еще большее разочарование. Водитель увез меня в другую сторону и оставил ночью посреди дороги. Была ранняя весна, я весь про дрог. Вижу вдалеке появились огоньки машин, я стал усиленно молиться, чтобы Господь помог мне через этих людей, которые едут в машинах. Меня подобрал грузовик, и так как в кабине место было занято, я ехал до Кореновска в кузове между бочками. На остановке в Кореновске мне пришлось ночевать до утра, утром водитель рейсового автобуса, сжалившись надо мной, довез меня до дома. После этих дорожных трудностей я попросил маму, чтобы она забрала меня из интерната. Со слезами на глазах я провожал свою сестру выпускницу школы интерната, но и для меня тоже заканчивалась интернатовская жизнь. С 1 сентября я пошел учиться в 7-й класс школы № 17 станицы Дядьковская Краснодарского края. Перейдя в другую школу, я сразу почувствовал другое отношение к себе учителей, учащихся, более приветливое, дружелюбное. Особенно удивило меня, что учитель по математике поставил мне «5» при опросе за прошедший год. В классе все сразу приняли меня за отличника, ребята просили у меня списать, я с радостью помогал всем, кто обращался ко мне за помощью, а про себя благодарил строгую учительницу математики из интерната. Простил ей частые оставления без обеда, вместо которого мы дополнительно учились. Простил даже ее запрет просить в хлебной кусочки хлеба. Теперь мне понятно, что дети в интернате вместо устремления в учебу колоссальное время тратили на мысли о доме и на письма родным. Но все в руках Божьих, зато не быв сиротой, я хорошо понимаю теперь этот контингент детей. Вскоре у меня в классе появилось до девяти общественных поручений. Меня избрали председателем учкома школы и председателем школьной производственной бригады. Вместе с другими ребятами я вступил в комсомол. Принимали почти весь класс, и представители райкома комсомола не обращали внимание на религиозные убеждения.

   Основные силы свои я тратил на учебу и на работу. Дома тоже было много работы. Сестры вышли замуж, и нам с мамой приходилось вдвоем обрабатывать двадцать пять соток огорода. Еще я помогал маме штукатурить, белить. Очень я благодарен маме за то, что научила меня трудиться, вместе мы построили кухню, баню во дворе, а еще построили голубятню на крыше сарая. У меня была небольшая стая голубей и шестьдесят кроликов.
   Приходилось подрабатывать игрой в духовом оркестре, где мне платили 14 рублей, хотелось как то помочь маме. В 9-ом классе я впервые побывал с мамой в Церкви. В храме Успения Божией Матери, города Кореновска который скорее можно назвать молитвенным домом, было много цветов. На двускатной крыше сто ял маленький куполок, поставленный священником.
   Я зашел в храм, и все здесь меня привело в трепет: и возвышенный алтарь, и старинные иконы, покрытые вышитыми полотенцами, и торжественный церковный хор. Я стоял, не шелохнувшись от преисполняющей сердце радости. Впервые в этот день я увидел крестный ход, и мне показалось, что церковное пение наполнило всю улицу. Позже я попросил маму познакомить меня со священником этого храма, так как давно мечтал поступить в духовную семинарию и хотел побеседовать с батюшкой по этому поводу. Через работников церкви мы с мамой передали нашу просьбу и вскоре к нам навстречу вышел улыбающийся батюшка протоиерей отец Иоанн Кнопов. Он рассказал нам о том, как можно добраться до трех семинарий и посоветовал поступать в Московскую. С этого времени я начал регулярно приезжать в храм Божий. Вскоре меня приняли и в церковный хор, регент сразу сказала, что из меня получится хороший певчий. Я с радостью принялся осваивать новое интересное дело. В церковном хоре познакомился с двумя верующими девочками, сестрами Зоей и Верой Страховыми. Они уже умели петь и читать по церковнославянски. Сестры и вызвались научить меня церковному чтению. Я стал часто бывать у них дома.
   Семья у девочек была очень религиозной. В их доме я увидел много икон, горели лампадки. Из общения с этой семьей я понял, что Церковь гонима, над девочками смеялись в школе, родителей ругали на работе, называли их попами. Часто в семье Зои и Веры я слушал рассказы о мучениках за Христа, и мне казалось величайшим счастьем пострадать за веру.
   Занятия мои в церковном хоре проходили довольно успешно. Я быстро освоил технику чтения, церковное пение. Бывало, я оставался на ночь у пономаря Успенского храма Симеона. Это был одинокий старец, которому шел уж восьмой десяток лет. Старец Симеон стал для меня родным дедушкой. Так я всегда и говорил: «Поехал к своему дедушке». Порой чужие люди становятся нам ближе родственников. На верное, это происходит потому, что религиозная любовь выше родственной. Твои близкие не всегда смогут понять тебя, им не все можно рассказать, а Божьему чело веку поверяешь самое сокровенное. После служб мы часто беседовали допоздна. Дедушка был прекрасным рассказчиком. Бывало, начнет рассказывать Евангельскую историю, расплачется. В его доме я увидел старинные иконы, а лампадка горела у него всегда.
   Вскоре с моей сестрой мы приехали крестить ее трехмесячную дочку, крестным отцом которой стал я.

Что такое для меня детство?

  
Детство особая пора. Господь сказал про детей: таковых есть Царство Небесное. Свое детство я вспоминаю, как самые счастливые мгновения жизни. Детство с Богом... Я всегда чувствовал, что ангелы Господни хранят меня, и смело мог поймать щуку или замахнуться на разъяренного быка.
   О том, как складывалась дальнейшая судьба моей жизни, мой рассказ.
   Однажды в церкви я встретился с женщиной по имени Анна, она сказала мне, что я буду священником и монахом. Как потом оказалось, эта женщина занималась целительством людей. Многие почитали ее, а некоторые считали колдуньей. Мы с пономарем Симеоном ездили к ней в гости, читали вместе акафисты, жития святых. Анна страдала болезнью ног и не всегда могла бывать в церкви.
   Однажды я возвращался один домой и думал о том, стоит ли поступать в семинарию. Ведь по тем временам это был решительный поступок, требующий немалого мужества, Мама же хотела, чтобы я учился на художника, в школе никто не знал, что я хожу в церковь, учителя же советовали мне стать педагогом и поступать в Краснодарский государственный университет. Я думал, может, правда, выучиться на педагога и художника. Размышляя так, я даже не заметил, как оказался в кругу хулиганов, возвращавшихся с дискотеки и ищущих работы для своих кулаков. Меня избили так, что сломали переносицу. Я лежал дома и даже не знал, кто меня избил. Каково же было мое удивление, когда, узнав об этом, мои одноклассники нашли этих ребят и даже назначили время для выяснения отношений. Я молился Богу, чтобы он сохранил моих друзей. Подойдя в назначенное время к Дому культуры, я увидел целую роту ребят всех возрастов, пожелавших заступиться за меня. Это привело в страх моих обидчиков, они извинились передо мной и пообещали никогда не трогать. Таким образом, удалось мирно разрешить конфликт. Дома я поблагодарил Бога за помощь. А вечером того же дня уже серьезно заявил маме, что буду священником.
   Я всю жизнь ощущал присутствие Бога. И даже тогда, когда моей маме приходилось много и трудно работать, за нами всегда словно бы кто то незримый приглядывал. Я всю жизнь рос как бы в колыбели, находился в полной гармонии со всем миром.
   Теперь настало время выбора жизненного пути и осмысления священства. Я сдавал свои последние экзамены в школе и по просьбе ребят наизусть читал молитву «Отче наш» и учил всех как правильно наносить на себя крестное знамение. Каково же было мое удивление, когда я видел, как мои одноклассники крестились и повторяли слова молитвы, и это во время непробиваемого глухого атеизма. После экзаменов я поехал с протоиереем Иоанном, на прием к Правящему Архиерею в город Краснодар. Владыка благословил меня и дал рекомендацию для поступления в Московскую духовную семинарию. Все расходы в пути взял на себя мой духовный на ставник отец Иоанн Кнопов. Приехал я в Загорск поздно, Лавра была уже закрыта. Я постучался, но мне сказали, чтобы приходил утром. Я был поражен величием и красотой Лавры, подумал, что не достоин, наверное, войти туда и отправился ночевать на вокзал. Утром я самый первый прибежал в Лавру, сразу пошел к мо щам Преподобного Сергия. Окошечко раки было открыто, я приложился к мощам и ощутил огромную силу соединяющую нас.
   Кратко я помолился о помощи Божией в моем начинании, по окончании Божественной Литургии отправился в здание Духовной семинарии. Поразила меня красота этого духовного заведения, и как же мне захотелось учиться здесь. Меня принял инспектор. В беседе со мной он выяснил, что мне нет еще восемнадцати лет и я еще не служил в армии. К моему большому огорчению инспектор посоветовал мне при быть на поступление в МДС после службы в армии. Остальную часть дня я провел на молитве у иконы Божией Матери. «Куда мне идти? Что делать?» размышлял я. Вдруг слышу пожилые местные прихожанки приглашают к себе на ночлег при ехавших в Лавру паломников, и обратился к ним за помощью. Так я попал в семью верующих. От них я узнал, что в Лавре живут два прозорливых старца Кирилл и Наум, а также недалеко от монастыря есть целебные источники. Мои новые знакомые вызвались проводить меня туда. Трижды я окунулся в святые источники, а на следующий день исповедовался и причастился.
   Уезжать из Лавры не хотелось. Мне очень полюбилась эта суровая и прекрасная монашеская жизнь, и теперь в своих молитвах я просил у Бога помощи и сил стать на путь иночества.
   Я уже не мыслил иного выбора, как только следовать по пути Преподобного Сергия Радонежского, житие которого я прочитал вместе с другими паломниками. На следующий день мне разрешили ночевать в монастырской гостинице. У сопровождающего меня монаха были длинные волосы, и я поинтересовался: «А что монахам нельзя стричься?» Он ответил мне: «Потом все узнаешь». Эти слова вселили в меня надежду, что я все таки буду монахом. Всю ночь я провел на молитве. Откуда то доносилось молитвенное пение, лаврские часы пробили полночь. В эту, как мне казалось, святую ночь я долго не мог уснуть под впечатлением увиденного...
   Я много и восторженно рассказывал маме и сестрам о Троице Сергиевой Лавре. Эта поездка окончательно утвердила меня в желании стать монахом. Тогда наша семья уже переехала с Кубани в Ростовскую область. Но я вновь вернулся в столь дорогой моему сердцу приход в городе Кореновске. Моя новая знакомая Л., певчая из церковного хора очень расстроилась, узнав о моем решении уйти в монастырь, потому что наши мамы думали нас поженить.
   Я был несказанно счастлив, когда вновь приехал на свою родину и в первый же день поспешил увидеть своих духовных друзей. Встретился с певчими из хора, и вечером мы устроили настоящий концерт духовной музыки. На следующий день отец Иоанн повез меня на прием к Архиерею. Мой духовный наставник, очень хо тел, чтобы я стал иподиаконом у епископа Краснодарского Ермогена. Владыка согласился с условием, что я найду себе место для проживания. Во время богослужения в Кафедральном соборе я помолился о том, чтобы Господь помог мне найти квартиру. И, действительно мой жилищный вопрос решился очень быстро: одна пожилая прихожанка храма, узнав, что я буду иподиаконом у Владыки Ермо гена, с радостью согласилась мне сдать одну из комнат своей квартиры.
   Так сбылась многолетняя моя мечта стать иподиаконом у епископа. С радостью и восхищением вспоминаю это ни с чем не сравнимое духовное общение с человеком, встреча с которым коренным образом изменила всю мою жизнь, определила дальнейший мой выбор.
   Одни из самых теплых, проникновенных строчек своей книги посвящаю своему первому высокому духовному учителю.
   С уверенностью могу сказать, что Владыка Ермоген являлся выдающимся иерархом ушедшего столетия. Его необыкновенное мужество и сила духа позволяли ему совершать поступки, неоценимые для церкви и просто нереальные для того времени, когда Православная Церковь находилась в изгнании. Представители власти неохотно шли на встречу с православным епископом, а если такое происходило, то тайно, и даже домочадцы Владыки Ермогена покидали на время дом епископа, чтобы даже не видеть людей, посещавших Владыку Ермогена. О результате таких встреч мы могли судить по тому, как порой светилось радостью лицо Владыки Ермогена, когда удавалось силой Слова Божия добиться для Церкви разрешения хотя бы одной из множества стоящих перед ней проблем. Самое тяжелое, думаю, для нашего Владыки, как и для многих других архиереев того нелегкого времени, было то, что все приходилось держать в себе, переживать в своем сердце, ни с кем не делясь, потому что тогда следили за каждым словом. За все болели сердца архиереев, за все страдали.
   Сила духа Владыки Ермогена, его способность в любых обстоятельствах оставаться спокойным, контролировать каждое свое слово все это я пытался испытать уже тогда, словно готовясь к нелегкому архиерейскому служению и, пытаясь запомнить, как вел себя Владыка Ермоген в различных ситуациях, как умел терпеливо выслушать каждого посетителя, как обращался с домочадцами.
   Удивляла даже такая способность Владыки появляться не случайно, не неожиданно, тем самым заставляя всех волноваться, а только тогда, когда его ждали и все были готовы к встрече. И в то же время мудрость, строгость Владыки Ермогена, сочетались с его способностью по детски удивляться всему прекрасному, восхищаться окружающим миром. Хотя епископ был очень начитан и многое мог объяснить, но, видя все сотворенное Богом, можно из ученого мужа превратиться в по эта, не пытающегося объяснить научно все происходящее, а воспеть этот удиви тельный мир.
   За время работы у Владыки Ермогена я много встречался с людьми, благо словленными от Бога даром пророчества, которые предсказали мне и монашество и будущее архиерейство. Сам же считал, что такие встречи очень нужны были прежде всего ему самому, чтобы сохранить веру. По моему мнению, эти люди словно направляли меня, говорили, может, то, что сами хотели бы увидеть в нем. Особо за помнилась мне встреча с прозорливым Ванечкой. Вот что хотелось бы рассказать об этом.
   Недалеко от Павловской развилки в поселке жила одинокая женщина с грудным ребенком. Случилось так, что проходил мимо их дома странник и попросил воды. Напившись, подошел к качалке, подвешенной к дереву, в которой лежал младенец, погладил по голове Ванечку и сказал, что мальчик Божий человек, и к нему скоро будут приходить за советом люди. Сказал и ушел. Прошли годы, а Ванечка нисколько за это время не вырос. Ему уже было более 20 лет, а ростом он остался с пятилетнего ребенка. Речь его могла понимать только мать. И потом женщина рассказывала, как Ванечка в день приезда гостей обычно говорил: «Мама, сегодня далеко не ходи, будут гости». Однажды женщина не послушалась и отправилась в магазин, а по пути встретила двух монахинь, которые спросили у нее, где живет лежачий Ванечка. Женщина удивилась и повела двух странниц к себе домой. Сколько же было у Вани радости, когда он увидел монахинь. Странницы долго беседовали с Ванечкой, пели ему духовные песнопения, зажгли у образа лампадку. После этого Ванечка стал предсказывать, и к нему постоянно приходили люди. Когда мы с прихожанами нашего храма поехали к Ванечке, я очень волновался, как он встретит меня. Заходим в дом, слышу из другой комнаты кто то радостно улюлюкает, а вышедшая к нам навстречу мама сказала: «Он вас с самого утра ждет». Подхожу я к Ванечке и вижу очень маленького росточком юношу с редкой черной бородой. Мама подошла к нему и спросила, указывая на меня: «Кто это к тебе приехал?» А Ванечка и отвечает: «Павля». Мы исполнили для Ванечки небольшой концерт духовной музыки и, прощаясь, попросили его каждому сказать назидание. Помню, я спросил у Ванечки, стоит ли мне жениться, на что мой собеседник ответил: «Нет». С того момента я еще более утвердился в мысли принять монашество. Можно сказать, формирование моего характера проходило под влиянием таких встреч. Только возникали какие то сомнения о верности выбранного мной пути, как я сразу получал вразумление. Даже простые верующие люди прихожане нашего храма, очень хотели, чтобы я стал священником.

   Итак, как вам уже стало известно, я стал иподиаконом у епископа Ермогена. Но скоро мне предстояло подробнее узнать о жизни архиерея, и вот, как это произошло.
   По окончании архиерейской службы меня пригласили к Владыке Ермогену в машину. По дороге епископ разговорился со мной и, между прочим, спросил, где я живу. А потом предложил стать у него келейником и жить в архиерейском доме. Я был беспредельно счастлив и в этот же день вместе с поваром Владыки Матреной перенес свои вещи, а вечером уже прислуживал епископу за обедом, убирал в комнатах, колол для архиерея дрова, потому что знал, что Владыка Ермоген любил сидеть перед камином и просматривать почту. Я вскоре познакомился со всеми жителями архиерейского дома. А надо сказать, даже в те времена, в епископском доме полагался целый штат работников: два повара, горничная, завхоз, электрик, келейник, сантехник, сторожа, охрана. В большинстве своем работники были приходящими, а обязательно при Владыке находились, как правило, четыре человека: келейник, горничная, сторож и мама епископа. Я подумаю, что небезынтересно будет узнать вам мои дорогие читатели о том, что представляет собой архиерейский дом. Об этом, может, говорить и неуместно, потому что у меня за семь лет моего архиерейства не было архиерейского дома. Не было возможности и содержать такой штат работников. Поэтому многие должности в своей епархии мне приходилось исполнять самому: быть и завхозом, решать все хозяйственные вопросы, и электриком, выполнять и множество других дел. На первых порах становления молодой Сыктывкарской епархии мне приходилось все вопросы решать самому.
   Вновь мысленно возвратимся в дом Владыки Ермогена, чтобы узнать, какая занимательная история приключилась однажды со мной в архиерейском доме.
   Особенно мне запомнилась история, произошедшая со мной и учительницей Верой Ивановной, также живущей в архиерейском доме. Однажды Вера Ивановна прочитала мне стихотворение «Был у Христа Младенца сад», а после мы стали петь духовные песнопения. Вере Ивановне очень понравилось, как я пел, рассказала мне женщина и о том, как красиво исполняет это произведение Владыка Ермоген. Вера Ивановна предложила попросить Владыку что нибудь спеть для нас. Когда мы зашли, то увидели, что епископ внимательно смотрит научную передачу и даже не замечает нас. Вера Ивановна смутилась и выбежала из комнаты, я же от волнения не мог сдвинуться с места. Вот Владыка Ермоген поворачивается ко мне и спрашивает: «Что вам угодно?» «Владыка, смущенно говорю я мне сказали, что Вы знаете стихотворение «Был у Христа Младенца… огород или сад... Владыка, спойте». Епископ, видя мое волнение, сказал, что сегодня он не в голосе. Прихожу я после этого разговора к Вере Ивановне и говорю: «Что ж вы меня так подвели?» К нашему разговору присоединилась повар Матрена, которая предложила начать петь духовные песнопения, и Владыка, услышав нас, сам присоединится к нам. Мы стали петь, и Владыка действительно через несколько минут вышел к нам и весь вечер посмеивался над Верой Ивановной и надо мной. Петь для нас он тогда так и не стал.
   На 50-летие Владыки Ермогена в нашу епархию приехали архиепископы Антоний и Гедеон. Литургия в этот день проходила особенно торжественно. Я чувствовал большую ответственность при сослужении нашему архипастырю в такой день. Особенно тронули меня теплые слова благодарности, поздравления других епископов. Все в этот день казалось необычным. Необычно красиво исполнил церковный хор концерт духовной музыки у Владыки на дому.
   Все мы душой отдохнули в тот день, словно готовясь к предстоящим испытаниям.
   На следующий день мне пришла повестка явиться к областному уполномоченному по делам религии. Когда я пришел на прием, меня только спросили, кто я такой и откуда приехал, и сразу отпустили. Но едва я вышел из кабинета, ко мне подошел незнакомый человек и, показав удостоверение сотрудника КГБ, пригласил прогуляться с ним по парку.
   Вот ты, говорит он, — работаешь в соборе и можешь нам сообщать, какие там проводятся мероприятия, какие люди посещают церковь.
   Но я же хожу в собор, чтобы молиться, а не по сторонам глядеть, заметил я.
   А если собор взорвет кто-нибудь? — продолжал настаивать мой собеседник.
   Так мы же верующие люди, смерть для нас, а тем более в храме, не страшна.
   А ты не увиливай от ответа, а не то можешь попасть в тюрьму или в армию... угрожающе заметил собеседник.
   Тюрьмы не боюсь, Сам Христос сидел в темнице, а армию считаю за честь отслужить, чтобы в любой момент встать на защиту своей родины   ответил я.
   Хорошо отвечаешь, вот тебе телефон, подумай и, если согласен сотрудничать, позвони.
   В подавленном настроении я вернулся в архиерейский дом, для себя решив, что сотрудничать никогда не буду. На следующий день Владыка Ермоген уехал в Московскую область, а я, когда в доме Владыки раздался телефонный звонок, занимался уборкой помещений. Беру трубку, и знакомый голос сотрудника КГБ, спрашивает: «Ну что? Надумал?»
   Нет, — отвечаю, и никогда этого не будет.
   Чтоб через 30 минут, как штык, был в парке.
   Спустя несколько дней я поехал в Кореновск к дедушке Симеону, у которого в квартире я временно был прописан. Дедушка отдал мне повестку из военкомата. На встрече с военным комиссаром, он спросил меня, где я работаю.
   В церкви, — отвечаю.
   Ты хоть понимаешь, в какую яму упал, — стал укорять меня комиссар. Дворник и то выше тебя по сознанию, ты же комсомолец, тебя надо вызвать в райком комсомола.
   По уставу комсомола я автоматически исключен из организации, так как уже год не плачу членских взносов, а что касается дворника, то перед Богом все люди равны. Если этот человек верующий, нравственный, то он может быть и выше вас.
   Комиссар сильно рассердился на меня и говорит: «Пойдешь учиться на таксиста, чтобы понять, что шестеренки не Бог вращает». Я ответил, что не пойду, потому что в школе изучал автодело, а по возрасту мне уже подошло время служить в армии. Выйдя из кабинета комиссара, я встретил на улице призывников, которые смеясь заметили мне: «Что? Прочистили?» Но настроение у меня было очень хорошее. Певчая из хора Мария поддержала меня, сказав: «Молодец, выдержал испытание в военкомате. И, несмотря ни на что, на комиссара ты произвел хорошее впечатление, он даже сказал моим знакомым, что из тебя получится настоящий священник». Слышать об этом мне было особенно приятно, потому что такой поддержки от мирских людей я еще не получал. Даже, когда мой учитель истории узнал, что я хочу стать священником, сказал: «Предупреждаю тебя, не поступай в семинарию, не позорь нашу школу». Вспомнились мне и слова другого учителя, сказавшего моей маме: «Пропал мальчик». Я пообещал всем прихожанам нашего храма, что буду часто писать, а они сказали, что эти два года будут молиться за меня. Счастливый, ободренный покидал я Кореновск, дом дедушки Симеона, еще не зная, какое известие ожидало меня в доме Владыки Ермогена...
   Вернувшись в архиерейский дом, я стал готовиться к встрече Владыки. Увидев заезжающую во двор дома машину, я выбежал ей навстречу, думая что приехал Владыка, но увидел секретаря епархии и протодиакона, которые сказали мне: «Павлик, нет больше нашего Владыки, он умер».

   Прежде я рассказал вам о наиболее трагических моментах моей жизни преследовании со стороны КГБ, гибели Владыки Ермогена. Не передать словами, какое горе пережил я, потеряв самого дорого, близкого сердцу человека.
   От такого внезапного потрясения, сам не зная, что делаю, я убежал в глубь двора и заплакал. В душе какое то опустошение, и, словно голос вдруг слышу: «Ты продолжишь его путь». Я тогда не придал значения этому голосу, так как считал себя недостойным быть епископом. Духовенством была опечатана келья Владыки Ермогена. Несмотря на мое большое желание поехать на похороны Владыки, меня все же оставили в доме Архиерея, и все эти три дня прошли для меня в большой печали. Горе утраты со мной разделяли сторож Андрей, повар Матрена и Вера Ивановна. «Как плохо без Владыки, говорила Матрена, хоть бы во сне его увидеть». А потом предложила помолиться, и, может, кто-нибудь из нас встретится с Владыкой во сне. В эту ночь только мне посчастливилось встретиться с архиепископом Ермогеном во сне. Увидел я наш собор и службу, которую вел наш Архиерей. Владыка Ермоген в сияющем архиерейском облачении помазывает прихожан, а я самый последний подхожу на помазание. Владыка помазывает меня, а затем весь елей со стаканчика выливает мне на голову. Проснулся я радостный и сразу поспешил поделиться своим сном с домочадцами.
   На следующий день вернулись с похорон наши батюшки. Рассказали, что отпевали Владыку Ермогена в Патриаршем Богоявленском Соборе. Патриарх Пимен молча постоял у гроба, попрощался и быстро ушел. Рассказали еще, как долго за гробом бежала женщина и кричала, что Владыку Ермогена отравили. Смерть епископа стала большой неожиданностью для всех. Очевидцы этого трагического события рассказывали, что весь день епископ был в полном здравии и еще вечером в хорошем настроении слушал новости по транзистору, но вдруг вскрикнул. Когда приехала «скорая помощь», Владыка был уже мертв. Тайна смерти Владыки осталась неразгаданной... Но сам архиепископ Ермоген, предчувствуя приближение смерти, не раз говорил об этом, словно готовя нас к трагическому завершению своего архиерейского служения. В память о Владыке мне подарили его четки. С этого момента я еще более усиленно стал молиться о монашестве. Однажды, размышляя об иноческой жизни, я вспомнил следующее. Случилось это после моей первой поездки в Троице Сергиеву Лавру, где мне посчастливилось исповедоваться и поклониться мощам Святого Преподобного Сергия Радонежского. И вот как то ночью я внезапно проснулся, в комнате мерцала лампадка, и так радостно было на душе, Вдруг, слышу, шелест какой то появился, словно начала действовать неведомая мне стихия. Я понимаю, что Господь подает мне какое то вразумление, укрепление в вере. Впереди у меня я чувствовал было немало испытаний, и мне очень была необходима поддержка от Господа. Я перекрестился несколько раз и закрыл глаза, потому что подумал, что не смогу вынести увиденного. А потом я почувствовал, что душа моя устремилась вверх с огромной скоростью, но страха при этом не было, я никого не видел рядом с собой, но слышал чей то тихий добрый голос, который успокаивал меня. Вот положили меня на каменный пол в какой то комнате. В помещении, кроме меня, есть люди.
   Эти светлые и добрые люди, совершили надо мной постриг. После увиденного я долго не мог заснуть, все думал, как объяснить произошедшее. Только потом, уже став монахом, епископом, я смог понять смысл этого чуда, предвещавшего мое будущее монашеское служение.
   Через некоторое время к нам приехал Владыка Леонтий, он стал временно управляющим нашей Краснодарской епархией. Я прислуживал ему во время Всенощного бдения, старался быть во всем внимательным и помогать новому Владыке во всем. Но только я не мог понять, почему Владыка Леонтий, когда видел меня, говорил: «Преподобный отче Петре, моли Бога о нас». Я ему сказал, что меня зовут Павел, а Владыка ответил, что в схиме я буду Петром.
   Вскоре я получил и свою первую награду — орарь, и был очень рад этому. Когда Владыка Леонтий уехал, к нам прибыл совсем незнакомый вновь назначенный управляющий епархией архиепископ Владимир. Он благословил меня на службу в армии и выразил надежду, что после службы я вновь вернусь в Краснодарскую епархию. Провожали меня в армию из города Кореновска. По этому случаю верующие Свято Успенского храма собрались у дедушки Симеона дома, накрыли стол и вечером устроили прощальный вечер, напутствовали меня, пели многолетие, а я пообещал писать всем. На следующий день утром мы прибыли в военкомат. Нас посадили в автобус и привезли в Краснодар, здесь я успел попрощаться с мамой, приехавшей меня проводить. Я не мог не заметить, как побледнела мама, когда автобус стал отъезжать, но стоявшая рядом певчая из храма взяла ее по руку.
    Годы службы в армии стали для Павла одним из самых суровых и жестоких испытаний. По воспоминаниям Владыки, нигде он не встречал столько озлобленных жестоких людей, как здесь, в армии. И только помощь Божия спасала Павла от нападок и помогала в любых ситуациях сохранять спокойствие духа, не унывать, не отчаиваться. А пока Павел только готовился к военной службе...
   На Краснодарском сборном пункте мы весь день бездельничали за исключением редких построений. Ночью я проснулся от шума в казарме, как оказалось, старослужащие вымогали у призывников деньги. Утром нас в составе 90 человек повезли на Север. В дороге мы узнали, что служить мы будем в строительных войсках Архангельской области в городе Онеге. Наша часть располагалась на окраине города в лесу. К нам прикрепили сержантов, которые стали обучать нас строевой подготовке. И я не мог понять, чем мы уже успели провиниться перед этими людьми, за что они издевались над нами?
   Как вы уже знаете, годы армейской службы стали для меня временем нелегкого испытания. В эти тяжелые годы меня спасала и укрепляла только молитва. Сегодня я продолжаю рассказ о своих армейских буднях.
   Старослужащие поднимали нас по ночам, заставляли бегать вокруг казармы, отбирали деньги у новобранцев, а кому нечего было отдать, того избивали. Помню, что я все время молился Господу, чтобы Он меня укрепил и помог приспособиться к нелегким условиям выживания. Пытался я, как мог, помочь и своим сослуживцам, утешал их, рассказывал о Боге. Как оказалось, никто из ребят в церковь не ходил, но православным вероучением интересовались все.
   Вскоре мы получили военную форму и приняли присягу. Несмотря на всю торжественность момента, каждый из нас думал о предстоящей службе как о чем то страшном, и основной нашей задачей было выжить в казармах часто устраивались настоящие побоища, в результате которых многие из новобранцев получали увечья и травмы.
   Как это не странно, но моя предрасположенность к рисованию помогла мне не только в свое время зарабатывать себе на жизнь, но и в армии вызвать к себе уважение. Вот, как это произошло.
   Однажды замполит обратился к нам с вопросом, кто из нас может рисовать. Я сделал шаг вперед. И тут же мне дали задание на красном фоне написать лозунг, что я на глазах у всех и сделал. После этого мне разрешили работать в художественной мастерской, выдали краски и кисти и дали задание нарисовать на плакатах пять видов вооруженных войск. Благодаря таланту рисовать, моя служба более наладилась, и меня не трогали.
   В мастерской я сделал маленький иконостас, и теперь у меня появилось больше возможности в уединении обращаться к Подателю всех благ.
   Вскоре обо мне узнали и в ПМК, с которым сотрудничала наша воинская часть. Начальство ПМК предложило мне подрабатывать и у них в художественной мастерской. Я очень был рад представленной возможности, хотя бы на короткое время покидать свою воинскую часть. И с большим нежеланием возвращался туда вновь, а по ночам работал в художественной мастерской воинской части. Однажды случилось ЧП. Во время моего отсутствия в мастерскую ворвались старослужащие, разбросали краски, все разломали, но было это в первый и в последний раз, в дальнейшем от подобных разборок спасало и меня и мою мастерскую то, что рядом располагался штаб.
   Можно сказать, занятие любимым делом помогало мне переносить и ужасы армейского быта: голод, холод, сильно беспокоили и назойливые комары некоторые солдаты были до того искусаны ими, что трудно было увидеть их лица.
   Я уже прослужил три месяца, когда узнал, что в городе есть церковь. И случилось так, что, попав в город, стал молить Господа, чтобы Он указал мне дорогу к храму. Был очень удивлен, когда сам, никого не спрашивая, пришел прямо к Церкви. Но храм был закрыт, я обошел вокруг него, помолился, а потом вернулся в воинскую часть, и так радостно и спокойно было у меня на душе.
   В следующее воскресенье я отпросился у старшего прапорщика на богослужение. Тот, отругав меня, все же отпустил. Я первый раз за три месяца спешил в храм. А накануне этого радостного для меня дня увидел сон, будто вхожу я в храм, а навстречу мне идет священник в белых ризах, и кто то называет мне его имя: «отец Александр». Каково же было мое удивление, когда, войдя в храм, я увидел священника отца Александра, который мне приснился. Впоследствии мы очень часто с отцом Александром встречались, даже когда его перевели в Архангельск.
   А в храм я стал часто ходить, пел на клиросе, читал «Апостол». В армии это вызывало насмешки со стороны старослужащих, которые говорили мне, что я позорю армию, нередко избивали меня. Случилось однажды даже такое, что один из солдат, напившись допьяна, поставил в ряд несколько новобранцев, в числе которых был и я, и стал пырять ножом нас. К счастью, мы были в телогрейках. Один из молодых военных не выдержал и сбежал из воинской части. Где то бродил, потом, тайно вернувшись, зашел сначала ко мне в художественную мастерскую. Мы, с ним вместе, сходили в церковь, помолились за богослужением, и все для юноши обошлось благополучно.

   Из дома мне прислали посылочку, старослужащие все отобрали, но я упросил отдать мне просфорочку и святую воду. Эти дорогие для православного сердца святыни я спрятал в тайничке, который соорудил под большой елкой, здесь же хранился и мой молитвослов. Я часто сюда приходил помолиться.
   Однажды увидел у солдат иконочку Богоматери и, беспокоясь за образ, стал просить у них икону, но они только смеялись надо мной. Собрав все деньги, которые у меня были, я отдал за иконочку. Принес ее в мастерскую, сам отреставрировал, сделал рамку и подарил образ Божией Матери в храм.
   Большой радостью для меня в годы службы в армии были письма из дома, от мамы, прихожан нашего храма. Эти заветные конвертики согревали сердце, я чувствовал, что за меня молятся и ждут моего возвращения. Даже находясь на службе в армии, мне удавалось помогать маме, о которой всегда очень беспокоился как она будет жить без меня? В своей мастерской я смастерил и оформил стенд, за который мне заплатили 33 рубля. Деньги я сразу же послал маме.
   Наша часть продолжала расформировываться, и вскоре меня перевели в другую воинскую часть. Здесь я по прежнему занимался любимым делом: рисовал, оформлял стенды. Но оставаться в части стало просто невыносимо после страшного происшествия, случившегося здесь. Один из моих земляков, служивший здесь, не вынеся издевательств, убил своего обидчика. Я молился, чтобы меня перевели в другую часть, туда, где есть действующая церковь. И вскоре меня действительно перевели в город Каргополь. Руководство воинской части разрешало посещать мне церковь, и вскоре у меня появилось много новых знакомых из числа прихожан храма.
   Как вы уже, наверное, заметили, страницы, посвященные службе в армии, занимают важное место в моей книге. Это наиболее тяжелый период жизни, стал для меня временем суровой школы, обучаясь в которой, я приобрел терпение, выдержку, умение контролировать себя и главное – не озлобиться, оставаться человеком в любой ситуации, готовым, даже рискуя жизнью, прийти на помощь товарищу, разделить с ближним радость и боль...
   Я часто стал бывать в семье священника местной церкви отца Михаила. Его сыновья учились в духовной семинарии, а дочь обучалась в школе регентов. Скоро семья батюшки стала и для меня родной. Это общение с верующими людьми очень помогало мне выносить суровый армейский быт. Вскоре батюшка благословил меня петь на клиросе.
   С радостью я всегда спешил в гости к еще одной прихожанке храма старице Екатерине. В ее гостеприимном доме всегда собиралось много верующих, читали жития святых, вместе молились. И так хорошо мне было здесь, что и уходить не хотелось.
   Однажды выхожу я из дома бабушки Екатерины и вижу едет машина с гауптвахты. Я спрятался за сараем, предварительно предупредив об опасности, которая мне угрожает, Екатерину. Бабушка подошла к калитке, пытаясь задержать солдат. Но те, оттолкнув пожилую женщину, ворвались в ее дом, чтобы найти спрятавшегося у нее солдата. Екатерина, перекрестив их, сказала, что посторонних здесь нет, и никто не заходил. Тогда один из солдат предположил: «Наверное, беглец забежал в другую калитку», и ушли. Я вышел из своего убежища, поблагодарил Екатерину, сказав, что не хотел бы, чтобы в воинской части узнали, где я бываю, с кем общаюсь и, попрощавшись, отправился в воинскую часть, располагавшуюся на другом берегу реки. К своему сожалению я заметил, что на понтонном мосту единственной возможности пройти через реку ранней весной меня уже ждет караул с гауптвахты.
   Чтобы миновать преследователей, пройти мимо них незаметно, мне оставалось отправиться по тонкому льду, готовому в любой момент провалиться под тобой.
Помолившись и вспомнив, как Мария Египетская прошла по водам Иордана, словно по суше, я, перекрестив реку, пошел по узкой тропинке. Увидев впереди большую полынью, пришлось лечь на хрупкий лед и так передвигаться дальше. На середине реки полынья достигла огромных размеров, в мыслях своих я уже думал, как буду выкарабкиваться из ледяной воды, но вдруг...
   Но вдруг почувствовал прилив сил и крепость. Появилась смелость, вдруг ясно осознал, что Господь со мной, и мне нечего бояться. Я опустил руки в ледяную воду и словно бы обнял тропинку, Чудом добрался невредимым на другой берег. Солдаты были очень удивлены моим поступком. Многие говорили, что я сумасшедший. Но с тех пор заметил, что солдаты с интересом стали слушать меня, когда рассказывал им о Боге.
   Однажды, получив увольнительную, мне посчастливилось побывать на архиерейском богослужении в городе Каргополе. После службы протодиакон подошел ко мне и вручил десять рублей, сказав, что это подарок Владыки Исидора. После этого я поблагодарил Владыку в своем письме, а епископ в свою очередь пригласил меня после демобилизации приехать в его епархию. Я не знал, как мне поступать, ведь после службы в армии хотел вернуться в Краснодар.
   Вечером, помолившись, я попросил Господа вразумить меня и ночью, внезапно проснувшись, почувствовал чье то присутствие, но никого не увидел, а казарма была наполнена запахом хвои и ароматами северных цветов. Я решил, что это вразумление Божие оставаться на Севере.
   Наступал радостный праздник Пасхи, за которым следовала моя демобилизация. Я попросил, чтобы к Пасхе мама выслала мне гражданскую одежду. Это помогло мне петь на Пасху в местном церковном хоре и быть не замеченным входившим военным патрулем. Когда уходил в часть, мне подарили несколько пасхальных яиц и куличей. Я поздравлял мирян и солдат с Пасхой и делился своей радостью со всеми. Угостил Ваню баптиста, и, как оказалось, пасхальные гостинцы стали для него единственным, что он съел за весь день, потому что обед у него отобрали. Радостным для меня было и то, что Ваня отдал потерянный мной нательный крестик. Удивило меня, что иноверец сохранил его, осознав, что для меня это самое дорогое.
   Вскоре последовала и моя демобилизация. Я отправился в Архангельск к Владыке Исидору. Епископ приветливо встретил меня. Я с благоговением был готов принять любое послушание от Владыки и в тот же день написал прошение о своем желании принять священный сан. Владыка направил меня, для прохождения практики в село Айкино, к игумену Георгию. Помню свой первый день в Айкино. Захожу в храм и слышу неумелое пение местных прихожанок, и так мне захотелось зайти на клирос и помочь им. Но прежде подошел ко всем храмовым иконам, а потом отец Георгий, увидев меня, пригласил для беседы. Я отдал ему архиерейское направление, и священник благословил мне петь на клиросе. Кроме этого я исполнял много других послушаний: убирался в алтаре, помогал на территории храма рыть колодец, работал на огороде.
   Вскоре на наш приход приехали две монахини Никодима и Серафима. Матушка Никодима стала руководить хором. Монахини привезли с собой много икон и церковных книг и поселились в доме, который им отдал приход. Вскоре к матушкам приехала третья монахиня 80-летняя матушка Любовь. Несмотря на свой возраст, матушка Любовь выполняла самую тяжелую работу: ухаживала за коровами, Однажды упала и разбила голову, а нам сказала, что ее посетил Господь. Терпение, выносливость монахини удивляли меня.

 

1   2   3   4   5   6   7   8

вернуться