ПРОЗА/ЕПИСКОП ПИТИРИМ/ЖИЗНЬ ВО ХРИСТЕ И СО ХРИСТОМ


© www.pechora-portal.ru, 2002-2006 г.г.
© Этот текст форматирован в HTML - www.pechora-portal.ru, 2005 г.
Исправление, web-оформление - Игорь Дементьев, 2005 г.
© Епископ Питирим
 

ЕПИСКОП ПИТИРИМ
ЖИЗНЬ во ХРИСТЕ и со ХРИСТОМ
(автобиография)
 

1   2   3   4   5   6   7   8

 

   Много интересных и истинно верующих людей встречал я на своем пути. Сердце мое до сих пор хранит память об этих людях. В трудные минуты своей жизни я часто вспоминаю монахиню Серафиму.
   Матушка Серафима жила в Каргополе. И когда после служб я навещал монахиню, она часто рассказывала мне трагическую историю своего монастыря. Всех сестер обители в лютые годы репрессий заточили в тюрьму только потому, что ни кто из них, несмотря на приказ разойтись, не покинул обители. Игуменья монастыря поддерживала в сестрах твердость, призывала к терпению, говоря: «Если кто из вас не пойдет в тюрьму с радостью, то не будет в числе избранных, наследовавших Царство Небесное». Сестер гнали по этапу. Монахини поддерживали друг друга, и никто не роптал. Выполняли самую тяжелую физическую работу: трудились на лесоповалах, терпели холод, голод, не забывали и о молитве, которая согревала сердца, делала жизнь осмысленной. На одном из этапов умерла игуменья монастыря. Чувствуя приближение смерти, матушка запела псалом Давида «Хвалите имя Господне». С этими словами и вручила свою душу Спасителю рода человеческого. Удивительным было то, что матушку разрешили похоронить по христиански. И даже сами надзиратели пришли попрощаться с ней.
   11 лет еще скитались монахини по тюрьмам. Однажды их просто вытолкнули из поезда на одной из северных станций. Стоял лютый мороз, матушки в надежде хоть как то согреться жались друг к другу, ходили от одного дома к другому, стучались, но никто не открывал дверей. Дверь последнего дома оказалась незапертой. В доме матушки встали перед хозяином на колени и попросили не выгонять их. Но не знали тогда сестры, что здесь встретят они душу, тоже едва выжившую после долгих лет тюрьмы. Хозяин позволил монахиням остаться. А матушка Серафима через некоторое время с другой монахиней уехала в Каргополь, где устроилась в один из храмов печь просфоры. Вскоре сестра во Христе матушки Серафимы умерла, а сама монахиня прожила после того еще 17 лет. И я был счастлив, что мне удалось пообщаться с матушкой. Перед смертью она сильно болела и вовсе не ходила, я часами просиживал у ее постели, слушал ее рассказы. Тогда я не понимал, почему матушка называла меня «золотым человеком». А потом догадался: монахиня всю свою жизнь видела столько горя, бездушия, безверия и, верно, любой человек, в котором горел огонек веры, казался ей необыкновенным, героическим. Перед смертью я пригласил к Серафиме священника, и она исповедовалась и причастилась. А в памяти моей навсегда сохранился рассказ матушки о стойкости сестер обители...
   Другим примером мужества и истинной веры стал для меня отец Георгий. Он был глубоко верующим человеком и трудился и днем и ночью. И тогда в такое тяжелое для веры время сумел вместе со своими прихожанами выстроить храм, поднять священнический дом, который стал и странноприимным домом. В храм часто приходили ссыльные, люди с искалеченными судьбами, потерявшие связь с родными. Для всех отец Георгий находил слова утешения и поддержки».
   Вместе с отцом Георгием нам пришлось пережить то нелегкое время забвения веры в людских сердцах. Обо всем, что меня мучило, я старался рассказывать отцу Георгию. Просил его объяснить мне происходящее. И батюшка помогал, наставлял, но главное он сам служил для меня примером мужества, искренности в вере, в молитве. Мне казалось, что батюшка ничего не боялся. И в годы, когда Церковь была в забвении и не имела права говорить о своих проблемах, батюшка многое сумел сделать для храма. И это в то время, когда мы постоянно находились под наблюдением. Когда стены храма не могли укрыть наших прихожан от преследований. И, тем не менее, эти годы все равно сегодня вспоминаются с любовью. Тогда, казалось, сам воздух в храме был другой. Укрепляющая благодать Божия спасала людей, давала им силы все вынести и сохранить свою веру. Синонимом слова «верующий» было слово «мученичество». Тогда храм соединял людей навсегда, любовь к Богу передавали по наследству своим детям, внукам, и в настоящее время, когда многих уже прихожан Айкинского храма того времени нет в живых, а их дети и внуки часто пишут мне, встречаемся.
   Сегодня все иначе... В сердце постоянно присутствует радость строительства, созидания. Сегодня люди приходят в храм, не боясь. И такие праздники, как Рождество Христово, Пасха Господня стали уже государственными. Другими стали и священники. Раньше батюшкам приходилось скрывать свои истинные чувства. Тогда священники больше в себе жили. Нынешние батюшки мне очень нравятся, открытые, деятельные, среди них много молодых. Не боятся трудностей. С Божией помощью берутся за любое, самое непосильное дело. Это новое поколение священников, которое призвано восстановить утраченную связь поколений, воскресить имена легендарных священников, жизнь которых в те нелегкие времена, была подвигом.
   Определением Его Преосвященства, Епископа Архангельского и Холмогорского, Исидора, с 27 февраля 1984 г. я был переведен в г. Сыктывкар. Для пользы церковной был назначен штатным диаконом храма Иконы Божией Матери Казанской. Жил в маленькой чердачной комнате настоятельского дома, на улице Пермской. Жизнь без удобств, предполагала и рубку дров, и ношение воды. Почему-то настоятель, отец Алексей, поставил меня на еженедельное служение, без выходных. Я должен был служить попеременно то с ним, то с отцом Степаном. Со вторым священником мы часто собирались у него дома на акафисты, занимались литургикой. Но случилась беда. Как то отец Стефан высказался в алтаре против коммунистов, за что серьезно поплатился был лишен регистрации, прихода. Скитался 9 месяцев по различным епархиям. Со слезами рассказывал, что никто его не берет. Мы все помогали ему и его семье финансово и материально. Если бы не помощь Митрополита Алексия, Санкт Петербургского и Ладожского, нынешнего Патриарха Московского и Всея Руси, не было бы ему прихода. Весьма одаренный от Бога Архиерей был полезен для многих
   Продав жилье, ко мне переехала мама. Мы купили старый дом по той же улице. Обустроили внутри дополнительные комнаты и вызвали сестру Татьяну с двумя детьми, так как у нее не сложилась жизнь с мужем безбожником. Ко мне также по просился земляк проходить практику как кандидат в священники. Звали его Володя. После призыва в Армию и демобилизации он был рукоположен в священный сан в г. Краснодаре. Так жили мы вшестером в радости, служении Богу и людям. Иногда к нам на чай по пути заходили прихожане Церкви. Таня работала медсестрой. Володя оформился на клирос. Мы купили старое пианино и начали музыкальное самообразование. Сдружились с православной молодежью. Это были Лена, Алла и Марина с детьми. В результате усердных спевок, образовался замечательный, домашний хор. Мама тоже пела с нами, равно как и родители молодых верующих вдов. То у одного, то у другого я замечал слезы радости. Благодать Господня посещала и меня. Слезы умиления имеют колоссальную очистительную силу. Не сложилась супружеская жизнь и у второй, старшей сестры, Оли. Взяли и ее. Нашли ей квартиру по этой же улице. Хор у нас вырос. Я был за регента, все слушались беспрекословно, это подвигло меня еще жарче молиться о начатом деле. Начал осматриваться в Храме и увидел интересное одухотворенное лицо молящейся рабы Божьей Екатерины. Вдохновленный свыше, я даже предвидел, какой у нее голос. Подошел и сказал ей, что у нее голос и что нужно петь обязательно. В тот же день на спевке мои ожидания подтвердились. Спустя пару месяцев Таня с Катей так пели, что даже ездили в Айкинскую Церковь на службу. Узнав об этом, их приняли петь в Кочпонский Храм. В будущем из них вышли псаломщицы и регенты. Ездили мы вместе на источники в село Ыб. Читали акафисты, обливались святой водой. Пили и с источника Святых Архистратига Михаила и Параскевьи Пятницы, с источника Святой Троицы и других малоизвестных источников, которых было около двенадцати. Получали огромную духовную пользу и радость.
   В 1983 году я ездил в город Загорск поступать в МДС на заочный сектор, и хотя отлично сдал экзамены, приняли не меня, а тех, кто до этого тщетно поступал несколько лет. В 1984 году я сделал вторую попытку и поступил. Теперь мои духовные друзья были слушателями проповедей, когда я готовился к экзамену по гомилетике. Литургику мы учили вместе с Катей и Таней. На сессию брал то сестру Таню, то Олю. Было много искушений. Сестрам не давали ночлега при монастыре. Помню, в 12 ночи хожу по квартирам, спрашиваю, где живут верующие. Устрою сестру на ночлег, а сам ночью повторяю конспекты и переживаю, как там она. Был случай, когда пожилой священник увидел меня с сестрой и при всех выразил подозрение, что это не сестра, а любовница. Тогда я понял, что если враг не может смутить человека от внешних, то искушает через клириков и даже священников. Вот почему, дабы не впасть в неведение, нам нужно не угашать духа в себе, а бодрствовать всегда. Однажды мы с мамой отправились в паломничество, в Почаевскую Лавру. Там я прежде был и устроил маму на ночлег у рабы Божьей Шлыковой Таисии. Меня приютила братия в монастыре. Монастырь, расположенный на горе, был необычайно красив. Побывал я в самой пещере Святого Преподобного Иова. Служил несколько Литургий, молебнов, панихид. Первым среди нас, диаконов, был архидиакон Игнатий, ныне афонский старец схимник Илларион. Как мне по  нравилось его служение, какой чудный был у него лирический баритон! Голос с малиновым оттенком лился под сводами, настраивая нас на покаянный плачь. Как же благостно молиться с таким ведущим, и как мне хотелось быть похожим на него. Отец архидиакон подарил мне святую просфору, пригласил в келию, и, помолившись со мной, благословил Святой Иконой. Между службами я помогал по уборке в трапезной. Жил я в комнате для паломников. Среди нескольких мужчин был невысокого роста парень. Сей р.Б. работал скотником в этом монастыре. В те времена физической помощью монастырю некому было помочь, ведь в монастыре находились насельники весьма преклонного возраста. Арестовали его и посадили на два года, якобы за тунеядство. От церкви в те времена ходатайств не принимали, а за неофициальное содержание работников подсобного хозяйства монастырь могли лишить регистрации. Так что администрация монастыря не могла дать справку о работе подобных страдальцев. В тюрьме же ему выбили все зубы. Следует заметить, что в Почаевской обители были тогда и свои внутренние проблемы. Так один молодой иеродиакон настолько не мог переносить трудности монашеской жизни, что серьезно психологически заболел. В нем были видны признаки и прелести, и беснования. И не удивительно, ведь огромное психологическое давление сказывалось на обители, в постоянных разговорах между братией. Тогда некоторые думали о дальнейшем закрытии Церквей. Естественно, жизнь под постоянным страхом закрытия, насильственного распределения в места «не столь отдаленные», в псих. больницу, приводила в уныние неокрепших послушников. Тем более, что псих. больница, находилась на территории обители, в бывшем монашеском корпусе. Старцы же собрали всю братию на молитву, выздоровел болящий, это свидетельствовало о Божьей помощи обители и силу молитв старцев.
   В Почаевской Лавре есть интересная традиция. В праздничные дни опускать надвратный чудотворный образ Пресвятой Богородицы. Подходя, люди молятся и прикладываются к ней. Некоторые очевидцы сообщали мне о том, как чудотворная Икона отворачивалась от некоторых подходящих к ней.
   Как то мы с мамой посетили эту святую обитель. Мама узнала, что в обители проводят лечение молитвой, обратилась к монахам за помощью. Желающих на лечение (вычитку) было множество. Молитва сопровождалась помазанием Святым елеем и специальным проскомидийным копием. И, представьте, на сколько была наша радость видеть, что за один день опухоль спала, и ноги перестали болеть. И это при том, что нагрузка на ноги была не меньше обычного. Ведь, уехав с Почаевской Лавры, мы с мамой провели в ходьбе по ближним и дальним пещерам Киево-Печерской Обители.
   Продолжалась моя учеба в МДС. Не всегда была предоставляема гостиница. Господь помогал мне. Бывало, проспишь на вокзале, положив чемодан с учебниками под голову, усталый, а экзамены сдашь успешно. Слава Богу за такое мудрое устроение организма человеческого. Испытания закаляют нас в жизненном опыте и опыте во Христе. Ведь в таких условиях молитва сугубо творится в сердце. Дай только нам, Господи, хранить и уметь пользоваться этим опытом.
   22 ноября 1985 года я сдавал экзамены за второй класс. Заезжал в гости к схимнику Серафиму и его послушнице Анне. Эти кругосветные путешественники бывали у нас в Коми. Делили на истинных, и не истинных, как на страшном суде. Квартира их по тем временам была хорошей планировки, загромождена множеством дорогих вещей как культового, так и светского характера. Часов с кукушками было несколько. Эти старцы вызвали у меня подозрение, и оно оказалось не напрасным. Были достоверные свидетельства от священнослужителей и мирян, что они занимаются мошенничеством и оккультизмом. То же подтверждал архимандрит Георгий Савва. К нему, как к духовному отцу, я продолжал приезжать в село Айкино. Часто у него исповедовался. Благодаря ему, монашеское настроение осталось у меня на всю жизнь. Отец Георгий очень любил монашество и как молитвенный подвиг, и как образ иного жития. Выполнял с большой любовью все службы Церковные, сам чистил и убирал в Алтаре. Любил делать по своему, по монашески. От этого все в Храме и в доме имело неповторимый, ему присущий, приятный запах. Во мне все горело желанием монашеского пострига. И этот день настал. Встречаем мы как то в очередной раз нашего дорогого Владыку Исидора. Тогда еще не было моста в Усть-Выми. Владыка спрашивает меня: «Какое имя желаешь получить при постриге?» отвечаю: «Иоанн». Владыка промолчал. И в этот же вечер постриг меня в Свято Преображенском храме села Айкино в монашество, с именем Питирим. Я был несказанно рад. Ведь мы с отцом Георгием ездили на холмик разрушенной Церкви в Усть-Выми и молились, зная, что под спудом находятся мощи Святых Герасима, Питирима, Ионы, Усть-Вымских чудотворцев. Еще весьма назидательно было для меня решение Владыки, в выборе имени не следовать моему желанию. В чем на деле показывалось начало отречения своей воли. Это восприятие монашества, всей душей, привлекло на меня такую милость Божию, что мне казалось, я стою в раю, а вокруг меня крупные белые ромашки. Катя, бывшая на моем постриге, была такого же ощущения, видела тоже самое. Рассказала мне об этом спустя годы, когда стала игуменьей. Постриг надо мной был совершен 27 августа 1986 года.

   Одно желание мое сбылось, я радостно стоял две ночи в храме, на коленях, перед Иконой Спасителя. Владыка Исидор с причтом, приходили в 24 часа. Пели со мной в храме «се Жених грядет в полуночи». Как то в последующие дни мне приснился сон. Вокруг меня много детей, я их благословляю, но чувствую, что я еще диакон, а дети неотступно просят благословения. Мне их так жаль стало. Проснулся весь в слезах. Желание стать священником усиливалось. А тут еще рукоположили бывшего кандидата на рукоположение в священники, после месячного испытания, так как с женатыми кадрами в те времена было легче. На монашество же воинствующий атеизм возвел особенное гонение. Так наместнику Троице Сергиевой Лавры Пимену КГБ дало ультиматум или пусть уйдут молодые монахи, или закроем монастырь. На коленях перед братией, со слезами наместник сообщил об опасности закрытия. Молодежь смиренно сделала выбор ухода из обители для тайного монашеского подвига в миру. С мыслью утешения, что будет возможность приходить к старцам, в святую обитель. Наместник в будущем стал Патриархом. Но не забывал в молитвах тайных монахов. А таковым являлся и мой старец, отец Георгий, выходец из одного украинского монастыря. На его сообщение Святейшему о рукоположении во священника, о своем тайном монашестве, Патриарх Пимен ответил: «тайный постриг считать действительным». Мы тогда понимали, что вся полнота церковная сопереживала, сострадала друг другу, находясь в невыносимых условиях изощренного гонения. Верующие просили священников быть осторожными, предвидя уничтожение. В 1987 году на Украине в одной области закрылись 3 Церкви, люди ложились под трактора. Но было мало народу, так как все были на работе. Об этом свидетельствовали наши батюшки, в Алтаре. Да и наш, Архангельский уполномоченный по делам религий дал отчет в Москву о прекращении служения одного сельского Храма. Через два года узнал, что Церковь стоит. Вел себя вызывающе, духовенство на приемах долго держал в приемной. Многие считали не случайным сожжение в скорости, этой Церкви.
   Отец Георгий рассказывал мне. Одного Архимандрита, так ненавидели воинствующие атеисты, что пошли на следующее греховное действие. Архимандрит жил бедно, не было своей бани, поэтому очередной раз он возвращался из общественной. «А! говорят, попался пьяная, поповская рожа, вон какой красный». «Я иду из бани, братья» спокойно ответил батюшка. Но тут один из милиционеров ударил бедолагу так сильно, что тот упал. Тут же щелкнул фотоаппарат, направленный на валяющегося священника. Далее 15 дней медицинского отрезвителя и ультиматум правящему Архиерею. Последовало запрещение в священнослужении. Вернулся Архимандрит с выбитыми зубами. Прошел обследование в больнице. Выслал Владыке справку о неупотреблении в предшествующее время алкоголя, так же справку из бани. Но когда получил телеграмму о снятии запрета, промолвил: «А кто мне зубы вернет?» и умер от инфаркта миокарда.
   Пишу все это не из чувства мести, а чтобы предостеречь легко судящих о тех временах. Берущих на себя грех обсуждения священнослужителей. Ведь духовенство плоть от плоти и кровь от крови своего народа. Нам тогда мирянам и в голову не приходила мысль судить о священнике, что он лоялен власти, совершает ли экуменические поездки. Каждого могли вызвать в КГБ, профсоюз, к руководителю организации, в которой он состоит. Меня лично срамили на многих из них. Многих сажали в психушки, особо кандидатов в священники. Бабушки, видя, что я стою один среди них, единственная их надежда, говорят: «Сыночек, будь осторожен, не отвечай этим антихристам». А мне, 18-ти летнему парню, тогда угрожали тюрьмой сотрудники КГБ, если я не буду работать на них. Всеми подобными случаями мы делились с отцом Георгием Саввой, когда я служил диаконом в Сыктывкаре. Приезжал к нему в село, и мы вспоминали, как он, почувствовав неладное, побежал следом за мной в исполком. Как стучал в окно, в комнату, где меня закрыл сотрудник. Подумав, что меня пытают, побежал к начальству. Тем временем сотрудник, получивши от меня очередной отказ, выпустил с предупреждением неразглашения и невозвращения вместе с отцом Георгием. Но я подождал своего пастыря, и мы вместе возвращались домой. Мимо нас промчалась машина КГБ. В Сыктывкаре, через Кочпонскую Церковь, меня опять вызывали в КГБ, якобы в ОБХСС. В кассе храма, куда прямым текстом было сообщено это сообщение, все перепугались. Начал коситься на меня и настоятель: «Ты, Питирим, если будешь сообщать, то ведь мы причащаемся с одной чаши… ». Я понимал, что это провокация от КГБ. Мы с мамой пошли по указанному адресу. Мама сидела в приемной, я зашел. «Зачем пришел с мамой?» спросил офицер, представившись сотрудником КГБ. Далее шел пустой разговор, типа « нужно сотрудничать, а вот если что случится на приходе, угроза жизни людей и другое, не признавайся о встрече. Говори, что в ОБХСС был, сообщи, что в кассе свечи по 2 раза не продают». Приказал прийти в условленное время в кировский парк. Я пошел, зная их прежние уловки. Шел я, как будто один, одновременно, верующий человек наблюдал за нами из за деревьев. Знала об этом и мама. Молилась со слезами, вспоминая как 2 года назад, я плюнул под ноги так же пристающему ко мне у Микуньского вокзала сотруднику КГБ. На этот раз мне пришла мысль не давать офицеру говорить пустую агитацию. Всю нашу встречу говорил я доброе и хорошее о Боге и Церкви вообще. Среди сотрудников КГБ, как оказалось, даже из тех, кто был назначен по делам церковным, не все были отъявленными атеистами. Вечером дома мы читали Акафист Матери Божией. К 23 ноября мне нужно было поехать в Загорск на экзаменационную сессию за 3 класс Духовной Семинарии. Враг хотел помешать моей успешной учебе, я чувствовал это, но через кого? Может меня не отпустит настоятель, думал я, но нет, все обошлось миролюбиво. Искушение было в другом месте. На следующую сессию ехать не пришлось. Пожар в МДС и в Духовной Академии явились причиной 2-летнего перерыва в учебе. Начался Великий пост, искушений, как это бывает на приходах в это время, было немало. Продолжалась клевета вокруг меня по поводу ОБХСС. Настоятель сдружился с вторым священником, который играл в этом деле неблаговидную роль, вскоре он уехал в Мурманск, а потом убежал, в другую юрисдикцию, к Греко-католикам. Скоро в моей жизни все изменилось. 1 марта 1987 года, в прощенное воскресенье, за Божественной Литургией в храме Всех Святых г. Архангельска я был рукоположен, затем назначен вторым священником Свято-Преображенского храма села Айкино Коми АССР, согласно поданному мною прошению.
   Не все серьезно относятся к глубокому смыслу диаконской и священнической присяги, подписываемой нами накануне рукоположения. Дескать, где вы видели присяжные листы в первые апостольские времена, и так далее. Я бы советовал батюшкам, иметь копию присяги у себя дома, сравнить слова присяги со многими каноническими правилами и увидеть справедливость требуемого. Разве это лишне напомнить? Разве мы не присягаем во время Таинства Крещения: «Отрекаешься от сатаны? присоединяешься ли ко Христу»? Все это церковь бережно сохранила от времен Апостольских. Конечно, обряды изменялись, но смысл учения никогда.
   Присяга должна проходить перед Крестом и Евангелием, свидетельствуя присутствие самого Господа, проверяющего твою готовность на служение Ему в этом чине. Разве напрасно звучат слова присяги:
   1. «Богослужения и таинства буду совершать с усердием и благоговением, по чиноположению церковному, ничтоже произвольно изменяя». Разве не полезно это напомнить себе в дальнейшем расслаблении, или нерадении, нарушении, сокращении службы. Прости нас, Господи.
   2. «Учение веры буду содержать и другим преподавать по руководству Святыя Православныя Церкви и Святых Отец». Всегда ли мы держим в памяти правила святых Апостолов, «без воли епископа ничего не совершать» (39), «прихода не оставлять» (15), «кающегося принимать» (52), «епископу не досаждать» (55), «над глухими, слепыми, хромыми, не смеяться» (57), «людей благочестию учить» (58), «нуждающемуся помочь, что бы не быть сопричастником убийства» (59), «посты, кроме уважительной причины, не нарушать» (69), «епископов не осуждать и народ не смущать, слушаться высшей поместной иерархии Церковной, без нее на епископа не жаловаться, ни в суды, ни властям, ни во вселенские соборы, что бы не нанести оскорбление правилам этим и не нарушить церковное благочиние» (Втор.Всел. Собор). Прости нас Господи.
   3. «Проводить жизнь благочестивую, трезвую, без суетных мирских обычаев, в духе смиренномудрия, кротости и благости, примером руководствовать других к благочестию». Конечно, сложно новоначальному понять, что такое трезвая духовная жизнь. Нести подвиг ежедневного молитвенного и трудового созидания. Призывая помощь Божию, самим не плошать. Стараться и в служении, и в учении, и в работе по хозяйству. Не ждать чуда, а делать кропотливо свою работу на ниве Христовой. Бог сам совершит чудо, когда захочет. Ведь благодатный огонь, другие
чудесные дары, а главное, церковные таинства никогда еще не оскудевали. Совершенно недопустимо священнику пить до опьянения. Если наблюдаешь в себе не удержность, то пить категорически нужно прекратить.
   4. «Во всяком деле служения моего буду иметь в мыслях моих не свою честь или выгоды, но славу Божию, благо Св. Церкви и спасение ближних». В данный период времени наша Мать Церковь поносима особенно СМИ. Было бы целесообразно дать защитительные статьи, но не в светской, а в церковной прессе. Неведя дискуссии, а рассказывая истинное положение вещей.
   5. «Обещаюсь в жизни и деятельности моей строго держаться Св. Православной Церкви, руководствуясь правилами канонами церковными, Соборам, утвержденными и в книге правил изложенными». Здесь очень важно помнить, что обещаешься сам. Не за другими священнослужителями смотреть, и не дай Господь, обсуждать, а за своими. Решить для себя раз и навсегда, не судить равного по чину, тем более старшего.
   6. «Не уклоняться ни в какие расколы, помня, что уклонением в раскол я теряю ту благодать, которая мне даруется через рукоположение меня в сан священника, в чем да поможет мне Господь Бог Всемогущий, молитв ради Пречистыя Богородицы и всех Святых».
   Принимая это ясное толкование Священного Писания и Священного Предания, диву даешься и ужасаешься, что раскол имеет место в нашей церкви. Я вспоминаю лица раскольников. Был такой Константин, ныне Лазарь, епископ ИПЦ, он учился со мной на одном курсе в МДС. При скромной внешности он был не так уж прост. В общение с собой не допускал. Узнав его ближе, я понял, что он в огромной гордости, так как совершенно пренебрегал моим мнением и навязывал свои мысли. В его лице чуть заметно улавливалась насмешка и ехидца. Далее мне стало неинтересно с ним. Высоким образом мышления он не блистал. Одно надмение. Результатом чего и стало забвение того, что уклонением в раскол он потерял благодать, данную через рукоположение в сан иерея.
   Прости нас, Господи, помоги быть верными, какими были все Новомученики и Исповедники Российские, явленные и Тебе Самому известные. Как рад я, что стал служителем Алтаря Господня. Да дарует мне Господь служить у Престола Его до последнего издыхания. А если понадобится, то и до последней капли крови. Господи, прости и помоги.
   Как радостно встречали меня родные по приезде из Архангельска. Теперь они могли благословляться у своего батюшки, могли исповедоваться и причащаться. В Кочпонской Церкви были и рады и печальны, так как наступило время расставаться. Конечно, мы не могли без общения, и люди приходили, когда я приезжал из Айкино. С отцом Георгием мы были дружны по прежнему, службы на приходе стали колоритнее, духовно веселее, разнообразнее стали проповеди. Служили вместе. Если же отец Георгий не служил, то пел на клиросе, я был рад. Владыка Исидор наградил меня своей Архиерейской грамотой за служение в диаконском чине в 1985 году, и набедренником, при рукоположении во иеромонахи 1 марта 1987 года. На  града относилась к празднику Святой Пасхи.

Рукоположение во священники.

    Интересный сон снился моей Маме, перед моим рукоположением во священники. Сидят старцы в белых одеждах, с длинными бородами. Подходит еще древнейший старец и объявляет, торжественно и протяжно: «Питирим». Утром приходит почтальон и говорит, вам телеграмма от Епископа, с Архангельска. Мама упала на колени и начала благодарить Бога, не взяв текста. Почтальон говорит, да вы сначала прочтите. Мама отвечает, я знаю, я чувствую. Мой сын скоро будет священником. Действительно, в телеграмме было приглашение на рукоположение. До лубокой полночи вся семья молилась Богу со слезами радости о нисхождении благодати на мое недостоинство.
   Первое искушение после принятия мною священного сана было связано с Айкинским райфинотделом. С моей мизерной зарплаты начали высчитывать налог на холостяков. Владыка Исидор прислал справку. В ней он сообщал, что я принял обет безбрачия и потому потерял право по Церковным канонам на вступление в брак и деторождение. Справка дана для освобождения от налога на холостяков. Деньги, прежде мною заплаченные не возвратили, сказав: «лишь бы нам не был должный». К тому же, начали требовать плату за панихиду. Тогда батюшка благословил отнести несколько корзин накопившейся панихидной пищи в финотдел. Шествие старушек с корзинами потрясло председателя. Больше за панихиду не спрашивали.
   Впереди у меня была огромная радость. С 5 июля по 13 июля 1987 года, я был в необычайной командировке. В Лазаревском Храме г. Онеги, где служил в армии. Радость прихожан была велика. В то время у них ушел за штат священник. Епархией управлял вновь назначенный Епископ Пантелеимон. Староста и прихожане письменно просили Его, оставить меня для постоянного проживания в г. Онеге, на значения настоятелем. Я не возражал, был рад этому. Но мне предстояла еще командировка, в Богоявленский Храм с. Туровец, Котласского района, Архангельской области, для совершения богослужений. Отец Василий Яворский передал мне управление и ушел в отпуск. Чудное это место, освятилось явлением Пресвятой Богородицы в прошедших веках. Прихожане хранили все годы советской власти пень, на котором стояла Пречистая. Я ходил по холмистому вековому лесу, молился об устроении своей жизни и родственников. К моей радости, на вечернюю службу приехал старенький Архимандрит Модест. Он любил руководить хором и сам пел, заливаясь, как соловей. Пел он тенором, но при необходимости, прекрасно справлялся и с басовой партией. Вспоминал репрессии, плакал. Их, верующих, полными битком храмами ссылали на север по тюрьмам. «Где все теперь»? говорит и вытирает слезы. Устав знал отец Модест наизусть, службы вел без сокращений. А какая детская простота и всеобъемлющая любовь. Чудный был этот старец, да и прозорлив. Об этом свидетельствовали толпы бабушек, ходивших за ним. Усыновил он мальчика сироту, воспитал из него священника. Теперь служит много лет в Лальске.
   Вскоре последовал указ управляющего Архангельской Епархией. «Моим определением № 21 от 12 августа 1987 года Вы освобождаетесь от занимаемой должности и назначаетесь настоятелем Свято Лазаревского храма г. Онеги Архангельской области, с 15 августа 1987 года». Об этом сообщала телеграмма, посланная 15 августа. Нужно было успеть упаковать все мои вещи и вещи Мамы, Тани с детьми. С нами изъявили желание ехать, певчая Екатерина, со своей Мамой, Танин жених, Александр. Сестра Оля, с дочерью Татьяной, остались на хозяйстве. Послушник Володя ушел в армию. Все духовные друзья плакали, обещали переписываться. Онега же торжествовала в виду такого пополнения клира. Ходили туда одни старушки, да пару старичков. Церковь кладбищенская, разоренные могилы. Кто-то искал клады и гранитные плиты все сдвинул, а то и перенес на новое место. Старожилы свидетельствовали, что ни одна могила не на месте. Саша с Таней обвенчались, поселились в старом священническом доме. На них легла ответственность по ремонту в этом ветхом жилье. Муж Тани так же обгородил деревянным частоколом территорию Церкви. Для Екатерины и ее Мамы я оборудовал отдельную комнатушку, дверь которой выходила в коридор. В Храме начались существенные перемены. Внешний и внутренний косметический ремонт. Постройка у западной стены Храма балконного клироса для певчих. Покупка новых ковров и гладильного стола. Все это вызвало озлобление воинствующих атеистов. Исполком был не доволен ввиду уменьшения наших взносов в фонд мира. Приход, имея годовой оборот 10 тысяч рублей, платил половину в фонд, не считая прочих налогов. По городу раз неслась весть о молодом коллективе церковников. Начали ходить любопытные. Пошли и искренно желающие узнать о Боге. В хоре стал петь известный в городе эстрадный певец, девочка Ксения, два друга тезки. Одного мы называли Сан Саныч. Другой Саша, сын принятой к нам в качестве завхоза, Людмилы. Он, помогая в Алтаре на Пасху, уснул в конце службы. Друзья хорошо играли на гитарах. Я купил пианино, начал обучение с репетитором. И мы хвалили Бога в «струнах и органах», пользуясь инструментами вне Церковного здания. Местная газета, написала клеветническую статью. Что я с прихожанами вырубил деревья на территории кладбища. Это было связано с вырубкой нами прикорневой поросли. Учительница в школе сорвала крестик с новокрещенного Вадима. Вызвали Мать. Склоняли ее написать протест. Приехал с Архангельска новый уполномоченный по делам религий, Ксенофонтов М. Ф. Стали разбираться, как так начали официально крестить 12-летних детей без согласия отца. Мама Вадима призналась, что не замужем, а мужчина с которым она встречается, не должен командовать ее сыном. Дело это ни к чему не привело, только директор после похвалила меня за смелость. Фонд мира, прежде обиравший Церковь до нищенского существования, так и не получил тогда больше 2 тысяч рублей. Принял на работу еще и алтарника, он до сих пор трудится при храме. Уходя с бывшего места, он получил отборную ругань за религиозные убеждения. Как то мною была приглашена пианистка, Эмма Степановна, для настройки церковного хора, в академической аранжировке. Играет она и поет вместо «Господи помилуй», ту ту, ту ту, ту ту. Я попросил петь, как написано. Она покраснела и говорит, меня с работы выгонят, а мне до пенсии немного осталось, и квартиру получать надо. Так больше мы и не встречались с Э. С. Вот какое гонение было в то время, и какой страх людской. Моих соотечественников, горячо мною любимых. Сливая мою жизнь с жизнью прихода, я чувствовал несломленный, религиозный дух моего народа, порой очень слабо выраженный, мало воцерковленный, но сильный, нравственно духовный, дающий мне свою силу через глубоко верующих, святой и праведной жизни священнослужителей и мирян. Окрыленные тысячелетним юбилеем крещения Руси, мы в песнях и чтениях духовных, проводили дни торжества. Привезенный с Онежской глубинки колокол, ударил священным набатом. И пусть приходили исполкомовцы и сам председатель, и пусть они считали разрешенные 2 минуты. Прочь черное воронье, вечных духов злобы. Пусть дети сквозь школьное окно слышат церковного звона молитвенное пенье.
   Несколько раз еще приносили мне согласование с близь находящимися организациями. Но как я рад, что мною начат первый Церковный звон, многолетне запрещенный. Что удалось привести в духовное волненье горожан. Многие из них ведь задумались о правильном пути. Всем им Богом указанного, одним мановением, одним жестом. Жестом любви. Я стоял на колокольне и плакал от радости, пальцы мои немного натерлись от колокольных веревок. Плакали прихожане, стоящие вокруг паперти. Стоял и председатель исполкома. «Ну их», процедил он сквозь зубы, молча поковылял задумавшись.

    Праздник тысячелетия крещения Руси начался Богослужением в Св. Ильинском Храме возложением венков к памятнику защитников Отечества. Торжественное собрание проходило на втором этаже собора. Владыка хорошо выглядел, был полон благодати и сил. Его слова были полны надежды, всеобщего возрождения православия. Поэтому так важно нам повысить Церковную дисциплину и благочестие. Не унывали мы, накануне проспав на вокзальных лавках с рабой Божьей Екатериной, другими паломниками. Гостиницы переполнены. Слава Богу, священническое облачение цело. А теперь мы ходили с юбилейными значками на груди и радовались. Его Святейшество, Святейший Патриарх Пимен, по представлению дорогого нашего Владыки Пантелеимона, наградил меня к юбилейной Пасхе Христовой 1988 года наперсным крестом. В этом году в июне месяце мне сделали операцию в г. Уфе. Удалили вену на правой ноге, чтобы избежать неприятностей от тромбофлебита. Там познакомился с прекрасным архиереем, Епископом Анатолием. Владыка был одарен ораторскими способностями, люди любили слушать его мудрое Богословие часами. Владыка так же писал Иконы и дарил в приходы. В этом году с ноября месяца я продолжил учебу в МДС. Молился у преподобного Сергия, сдавать ли греческий язык в этот раз. Почувствовал вдохновение и успешно сдал. Так хорошо на душе от общения с обитателями Лавры. Исповедоваться у старца Наума, слышать поучения старца Кирилла. Получать изобильную благодать. Слышать свидетельства об исцелениях от Святых Мощей.
   Опять в моей жизни наступили перемены. Как вода текучая не портится, так и мне судил Господь перевод на новое место согласно моему духовному состоянию. Господь промышлял обо мне. 3 месяца я должен был служить вторым штатным священником храма Всех Святых города Архангельска. Владыка определил меня туда согласно своего указа № 80 от 10 декабря 1988 года. Я сразу понял, что не долго мне быть в Архангельске. Дом, куда я должен был поселиться, мне не дали. В коммунальной квартире были еще три нецерковные семьи. Даже 3 раза ломались импортные кинокамеры, что удивляло режиссера, желавшего взять интервью у меня, о тысячелетии Крещения Руси. Не было Божьего благословения. Родные мои были не определены. И вот случайно встречаю в епархии делегацию прихожан из г. Печора. Община только зарегистрирована, нет священника. Увидев первого попавшего священника в моем лице, они просили меня быть их настоятелем. На приеме у владыки я дал свое согласие. С 20 апреля 1989 года был назначен настоятелем молитвенного дома Печорской общины города Печора Коми АССР.
    Встретили меня за неделю до Пасхи с предпраздничным настроением. Жители Печоры мне понравились. Не было ни псаломщика ни регента. Пришлось учить Марию Мосягину уставу. Учеба шла трудно. Еще надо было готовить все необходимое к служению. Помощниками моими стали 2 брата, Миша и Тима. В их благочестивой семье мне предоставлялся кров. Одному 15 лет, второму предстояло окончание выпускного класса средней школы. Мать Раиса, вдова, всю жизнь посвятила Богу, в сущности по поведению похожа на монахиню в миру. В те годы в Коми еще не было пожертвований от предпринимателей и властей на православные храмы. Нужно было огромное внутреннее усилие православным, чтобы построить самый маленький деревянный храм. Действительно люди отзывались небогатые, приходили обустраивать церковную территорию. Мы ходили на заброшенные бараки, оставшиеся от репрессий нашего народа коммунистической машиной. Взявши за руки пенсионерку Марию Мосягину и Михаила Марилова, так сказать старого и малого, я шел и плакал. Придется с их помощью строить храм. Первые доски на стене храма прибивал сам, затем мои помощники. Строить нам ничего не разрешали. В отделе архитектуры требовали полный проект нового храма. Когда таковой был заказан в архитектурном подразделении Московской Патриархии, то его запретили на первом же градостроительном совете г.Печоры. Запрещена была и воскресная школа в 1990 году. Не стали нам предоставлять для занятий помещение дополнительного образования школьников. Наши преподаватели и прихожане стояли по моему благословению перед депутатами горсовета с плакатами протеста.
    Школу отстояли. По делу проекта дело стояло сложней. Фирма «Арххрам» Патриархии, не хотела следовать капризам архитектуры Печоры. Мои еженедельные приходы в отдел архитектуры и лично главному архитектору, ничего не решили. Дело стояло. Благодаря многочисленным требным командировкам, мною были приобретены бетонные фундаментные конструкции. Они лежали на предполагаемом месте строительства ввиду не указанного точного места. Хотя мы были согласны на разные варианты площадей под строительство, но официального отвода не следовало. Прихожане начали писать жалобы. В сдавленном малом помещении не было сил молиться. Ведь на первую Пасху численность прихожан составляла 30 человек, на вторую 300, на третью три тысячи человек. До осеннего снегопада 1989 года удалось пристроить временное помещение к существующему бараку. На следующий год колокольню. Так как все это было временным, то разрешения я не дожидался, да его и не дали бы. Крест поставили на колокольню, особенно молясь. Мужской силы при храме по прежнему был дефицит. Я поставил огромную лестницу и стал восходить, неся на спине четырехметровый крест. Помню, как все мышцы дрожали от напряжения. Поднявшись на последнюю ступень, понял, что силы мои довольно уменьшились. Мне нужно было поднять над собою крест почти за конец древа и водрузить в отверстие купола. Тут я понял без помощи Божьей не справлюсь. Обратился вниз к прихожанам: «Молитесь». Все поняли ситуацию, упали на колени и молились. Крест взметнулся в воздухе темно голубого неба и водрузился на свое место. Под куполом его укреплял Тимофей. От радости я пошел в Алтарь, служить благодарственную. Теперь на 12 метровой высоте благодатно действовала на всю Печору сила честного и животворящего Креста Господня.
    В 1990 году я просил благословения Преосвященнейшего Владыки Пантелеимона на издание учебников закона Божьего, краткого молитвослова, для воскресной школы. Местная типография согласилась отпечатать за наличный расчет. Какая же была наша радость, что благодаря Богу, через святое благословение правящего архиерея наше желание сбылось. Теперь было чем торговать на строительство храма и для раздачи неимущим и в пособие воскресной школе. Наш храм соседствовал с овощной базой, расформированной в результате перестройки. Нами был приобретен квашенный пункт, помещение в 150 квадратных метров. В нем была оборудована воскресная школа. Существующая до сих пор. Детей приходило более 50 человек. Проводились веселые Рождественские елки, Пасхальные утренники. Ходили мы с вертепом, сделанным моими руками, по городу славили Христа. Господь начал посылать художников различного уровня, они украшали воскресную школу картинами. Я не стоял в стороне, делал стенды, клеил библейские картинки. Плотничал, пристраивал чайную для прихожан. На колокольне купол смастерил и покрыл жестью. Фотографию поместили на стенде лучших сооружений города. Для меня было важно то, что это послужит зримой проповедью к возрождению в православной вере. Действительно, когда я много ходил по городу, многие от одного вида православного батюшки наносили на себя крестное знамение, говорили: «Давно не были в церкви, нужно причаститься» и так далее. Встречались и пьяные, поносили меня, говоря: «Ты же молодой, зачем тебе это нужно?» Слышалась нецензурная брань с угрозами и приказами: «Сбрей бороду». На вокзалах вдогонку раздавался бесчинный вопль: «Поп идет, эй поп!» Я шел и радовался о Господе.
   В нашу церковь по ночам бросали гнилой картошкой, а то и камнями. Мы усилили дежурство силами прихожан. На службу забежал кришнаит и хотел проникнуть в Алтарь, бешено расталкивая людей. Народ еле с ним справился, свалили и вытащили его на улицу.
   Однажды к нам пришел врач терапевт. Видимо, он хотел просто поставить свечу, коротко помолиться и долго не приходить, как многие неофиты. Но в беседе со мной он понял, что церковь нуждается в нем. Во первых, он был благословлен петь на клирос. Во вторых, его обязанностью стало сопровождать меня в дом культуры, где я никого не знал. Туда проникали баптисты с миссионерской целью, и мне необходимо было познакомиться с руководством. Врача звали Виталий Алексеевич,он занимался в театральной группе, ставили сказки. В его лице я нашел друга и брата во Христе. В дальнейшем он стал священнослужителем. Как то в храм зашли четверо ребят. По виду было видна их внутренняя доброта, во крайнем случае на хулиганов они не были похожи. Понимая их совершенную невоцерковленность, желая как то приблизить к клиру, я как бы случайно попросил помочь мне перенести какие то доски. Ребята просто не могли мне отказать, так как на мой взгляд были очень совестливые. Пригласив их к чаю, рассказав о больших планах, предложил им быть строителями нового кирпичного храма. Это было рискованное предложение, ведь мы не были специалистами, но молодость и энтузиазм брали свое. Роме едвали было 18 лет, так же и Евгению, зато 25-летний Вадим внушал надежды. Андрей примерно того же возраста был с больной ногой, но участвовал во всем прилежно, хотя где то работал. В дальнейшем 3 этих доблестных первых парня стали священнослужителями. Андрей женился на прекрасно поющей в нашем хоре девушке Ксении. Мне хотелось наладить профессиональное пение и я обратился через 10-летнего Алтарника, пригласить учительницу пения ко мне на беседу. Алтарник Сережа, настолько был усердным помощником, что сшил себе стихарь. В Алтаре все чистил до блеска. Со своим другом Николаем они упросили учительницу прийти. Благодаря этой детской простоте, огромному желанию помочь церкви, Господь дал изобильную благодать. У нас все получилось. Вскоре появился в Печере прекрасный хор. Но сначала пришла красивая и бодрая 30-летняя Ольга Сидельникова. Совершенно не представлявшая, какое учительство и ученичество ей предстояло. Я беспокоился, как бы не перегрузить огромной информацией совершенно иного мира эту неискушенную в духовной жизни женщину. Всю основную работу по уставу оставил на Марии Мосягиной, все не нотные песнопения, составляющие две третьих службы. Ольге дал устав лишь для ознакомления. Но какое было мое удивление, всего лишь за две недели она выучила неизменяемую часть богослужения и могла ориентироваться во время службы. Нами было объявлено в Печорской газете о наборе певцов для церковно академического пения. Вскоре мы ездили с концертами духовной музыки по городам и селам Воркутинской железной дороги. Моя квартира превратилась в репетиционный зал, для чего было приобретено пианино. Появились басы, тенора. Прекрасное меццо-сопрано Альбины Григорьевны. Соло которой услышала моя мама и говорит: «Слушаю, а у меня волосы поднимаются». Я так радовался, хотелось все отдать, лишь бы это все было. Приглашал к себе на чай. Старался всем угодить, и в то же время держать порядок. Да все это прекрасно чувствовали, потому, как между нами был сам Господь. Поднимались стены нового Алтаря, захватившего часть территории овощной базы. Какая то женщина, садившая там картофель, жаловалась в исполком. Пришла архитектор, сильно возмущалась. Я отвечал, чтобы дали тогда место в другом месте, что мы вынуждены здесь расширять здание ввиду большей давки на праздники. Мне грозили огромным штрафом. Разрешения 4 года так и не давали на начало строительства. В то же время баптистам в г.Сыктывкаре не только отдали под строительство городской Мичуринский парк, но и подарили миллион долларов через Коми ТЭК. Строительство у них шло бурно. Золотая, острая пика колокольни уже упиралась в небеса. Как было обидно за наше дорогое Православие, давшее так много святости и любви многим поколениям людей на этой северной земле. Трудами и молитвами Просветителя Коми Зырян Святителя нашего Стефана Пермского чудотворца. Как то в августе 1992 года 8-го числа, вел я Божественную Литургию. Было много слезных воздыханий ко Господу по случаю поношений через местную газету угроз властей и архитектуры. В храме стояли подосланные от врагов наших. По обычаю проводился крестный ход. На дворе так было солнечно и радостно, все получили окропление святой водой. И вот когда я осенял всех крестом, вдруг увидел над юго-восточной частью нашего церковного двора на воздухе Пресвятую Богородицу во весь рост. В голубом платье и розовой плащевидной накидке, с предвечным Богомладенцем. Матерь Божия сходила медленно и плавно пока не слилась с образом своим, несомым на этом крестном ходе. В это время весь народ пел молитву Пресвятой Богородице «Царице моя преблагая». Можно было бы подробно рассказывать о происходящем. Но я понимал, что не все могут, возможно, это видеть и, главное, стоящие враги. Еще не прошло то время, когда верующих сажали в психбольницы богоборцы. Об этом видении знал мой друг Виталий Алексеевич и некоторые верующие. В этом же месяце побывал я на Соловках. Господь вразумил меня взять епитрахиль, поручи и кадило. Плыли мы с г.Архангельска на теплоходе со Святейшим Патриархом Алексием II. Святые мощи Преподобных Зосимы Савватия и Германа, Соловецких чудотворцев, везли в актовом зале судна. Я не мог спать, когда такая святыня находилась рядом. Глубокой ночью отправился к Преподобным. Меня заметили некоторые батюшки и миряне, молившиеся просто, так как не оказалось ни у кого облачения и присоединились к молебствию. Радость была у всех большая! Запах ладана прошел по всему залу и стройный запев: «Преподобные Отцы наши, Зосиме Савватие и Германе, молите Бога о нас» — возносилось к небесам. На Соловках наблюдалась огромная разруха. Быт обитателей весьма скромный. Родные братья игумен Герман и Зосима были мне знакомы. Еще несколько добрых послушников. Музейные работники. Немногочисленное население. Все было просто по сравнению с великолепным архипелагом и мощными монастырскими стенами. В храме Преображения Господня нам поведали о многоярусных нарах, бывших при жизни репрессированных людей. Особенно впечатляюще выглядела Секир гора. Здесь штабелями друг на друге лежали заключенные, обреченные на уничтожение.

    Некоторых привязывали к бревну и скатывали вниз. Его Святейшество освятил на том месте памятный крест. Когда мы уезжали с Соловков, радуга стала одним рожком в воду, а другим на монастырскую стену. Причащенные Христовых Таин мы радостно возвращались домой. На причале Святейший стоял с Преосвяшенным Пантелеимоном, епископом Архангельским и Мурманским. У меня было огромное желание благословиться напоследок у Святейшего. Я подошел с молитвенным настроением. Просил у Бога показать силу благословения нашего любимого Патриарха. Когда же Святейший благословил меня, то я увидел светлый столб вокруг нас.
Это чудо укрепило меня в особом богоизбранничестве нашего Святейшего. И как Господь милостив ко мне грешному, и ко всем грешникам. Слава Его снисхождению к нам, и долготерпению. В Печоре было много интересных событий, так мною было посещено село Кедровый Шор. В 1937 году туда был сослан иеромонах Дмитрий. Тогда еще населения там не было. Дали ему мешок муки, топор и, оставив пожизненно уехали, со словами: «Медведь тебя или ты медведя». Выкопал отец Димитрий яму, постелил ветки, так и переночевал первую ночь. Затем построил землянку. Насобирал ягод и грибов на всю зиму. Ноги зимой отморозил, ходя по лесу. Еле передвигался и в последние годы вообще ногами не ходил. К счастью, вблизи была организована зона из таких же ссыльных и народ стал носить молоко и другие продукты. Приехала монахиня досматривать болящего. По силе возможности проходили крещения, венчания и другие требы и Таинства. Я служил на могилке старца Дмитрия, преставившегося ко Господу в 1964 году, и думал, какими скорбями вошел он в Царствие небесное! Как пережил эти обстоятельства неотвратимой необходимости. Давящей постоянной пассивности. Будучи священником не иметь возможности входить в Алтарь, служить, петь и слушать церковный хор. Кажется, нет ничего страшнее этого. Ведь отец Димитрий, как и всякий из нас, был человеком наделенным свободной волею и вынужден был жить в несвободном существовании. Более мучительно стало ему доживать последние годы, когда не было возможности ходить своими ногами. Со всей России приходили письма, рассказывала мне почтальон Вера, бывшая в те времена молоденькой девочкой. Отец Дмитрий, конечно, узнавал о дальнейшем преследовании православной церкви. Сознавал, что его мучения не прекратятся. Переживания его были мучительны, а может даже более чем мучительны. Стоял я с кадилом и мне представилось, что когда так страждет человек, он сливается со страданиями Господними на Голгофском Кресте. Ведь наше спасение только в сораспятии с Христом и во Христе. Этого ожидал страдалец соединенный с зырянской тайгой, ожидающей также какого то избавления. Ведь не то что слово, а каждое человеческое деяние ставит отпечаток на видимой природе. Я же стоял и плакал, очарованный Божьей красотой леса и реки. Желая отцу Димитрию вечной жизни, а так же сопричтения к лику святых в земле Коми просиявших. Наше пение утвердительным эхом повторяла вся окружающая неложная природа. Слава Тебе, Господи. Дивен Бог во святых своих. Пережив проблему смерти бессмертной, мы радостно возвратились домой. А в душе тихо лилась уже новая песнь воскресению Христову!

Печорская печать.

   5 января 1991 года, в местной Печорской газете, было опубликовано мое письмо:
   «Недавно я получил интересное письмо. И обнаружил в нем 100 рублей. Неразборчивая подпись. Письмо поразило искренностью. «Я член КПСС, — пишет автор. — Прошу принять мой небольшой вклад на строительство церкви в Печоре». Не имея обратного адреса, я решил ответить ему через газету, так как считаю, что он выразил чаяния многих людей.
    Конечно, строительство храма для вас, дорогой жертвователь, не может быть делом чуждым, хоть вы и пишете «казалось бы, чуждое для меня дело». Для вас, как и для меня, церковь – не только здание и организация, а «существование высшего разума, высшей морали и нравственности». Веря в это, вы пишете, что всегда стараетесь нести добро людям, берете на себя хотя бы небольшую часть их горестей и забот, хотя не всегда находите взаимопонимание у окружающих. Еще Петр I сказал: «Зрящий Творца – по творениям познать должен». Думаю, Вы на ступени пробуждения духовного. Вы тот человек, который не заметен в обществе, потому что Вам присуще служение людям по естественной, врожденной доброте от Бога. Ваша тайная жертва на храм – христианского происхождения. Сохранения в Вас генов верующих родственников. Вы пишете, что «человек испытывал настоятельную необходимость в горе и в беде, искреннего и внимательного сочувствия. Когда собеседник слушает тебя и сочувствует по влечению души и сердца, а не по обременительной обязанности своей должности или положения, тогда его утешение и со чувствие вселяет надежду, успокаивает, уменьшает это горе. Считаю, что только церковь способна к такому подвигу во имя человечности».
   Разделяю вашу точку зрения. У церкви есть глава – Христос. Если бы его не было, то выслушивающие и сочувствующие выполняли бы это по обременительной обязанности. Христианское дело тоже есть бремя, но по священному писанию оно «легко есть». Именно то, что несется по благодати свыше: «Без Меня не можете делать ничего». Отсюда – смирение, кротость, мир, долготерпение, то есть те качества, без которых немыслимо совершенное общество.
    Вы коммунист, и апеллируете к общечеловеческим ценностям. Вы будете будить в душах людей, «все то светлое, что заложено в каждом из нас». Поведете их по пути взаимной любви и уважения. «А раз церковь способствует расчистке авгиевых конюшен в наших душах, значит, ее строительство в Печоре – к нашему благу. И если мой вклад приблизит окончание этого строительства хотя бы на минутку,  пишете вы, я буду доволен».
    Считаю, что храм Печоре нужен. Никто не должен сомневаться, ведь церковь, являясь памятью репрессированных, объединяет всех горожан, всех тех, кому дороги безвинно загубленные жизни, кто не хочет жить только сегодняшним днем, у кого есть и прошлое, и настоящее, и будущее.
    Вы пишете, что, без сомнения, сделали бы этот вклад немного раньше, узнав о том, что идет сбор денег. Сегодня я могу с уверенностью сказать, что и для вас, и для многих горожан сборы продолжаются. К 1 июля 1991 г. Архитектурный отдел при Московской Патриархии выдаст документацию на храм».

И город улыбался небесам.

   Взгляните на эти снимки. Это только несколько мгновений праздника шествия с колядками по городским улицам и карнавала у Рождественской елки. Его участниками стали учащиеся воскресных школ, а также ребятишки из школы интерната, других городских школ. Двери были открыты для всех. Тех же, кто пришел сюда, ждало доброе сказочное представление. Вот как рассказала о нем наш внештатный корреспондент Н. Посудина: «Было чему подивиться в этот день. Помещение столовой школы интерната № 8 в вмиг превратилось в «Земли Иудейские», и небо в ожидании великих событий дивилось происходящему и было подобно мудрой звездной книге человеческих судеб. Самые юные и смелые небесные светлячки так приблизились к земле, что даже смогли заглянуть в маленькую пещеру, мирно спящую под крылом ночи. Войдем же туда и мы. Но что это за шум? Кто то идет? Это явился Ангел Господень пастушкам, которые несли ночную стражу у стада своего. И сказал он им: «Не бойтесь, я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, который есть Христос Господь».
    И началось тут невиданное доселе торжество: звездочки закружились в легком танце, и самая яркая, самая красивая – та, которая возвестила о рождении Христа. Подружки любуются ею сегодня, а все вместе они подобны доброму солнышку, в лучах которого веселятся ангелы. И лишь только Ирод не рад всеми, ибо был он человеком злым и коварным. Желая погубить Христа, царь посылает волхвов в Вифлеем тщательно разведать все о младенце…
     Но сцена представления сменяется, и снова праздник. Снова веселые хороводы вокруг елки. Закружились ангелы, звездочки... А в окна заглядывает наш снежный город. Этот вечер стал своеобразным Рождественским подарком ему, нам с вами. Ведь это первые Рождественские елки в Печоре. Возрождение старой доброй традиции.
    Когда я возвращалась домой, мне еще долго казалось, что город в благодарность улыбался небесам свечением огней в окнах и серебристым переливом снега на зимних улицах».

Церковь и горожане.

    «Сегодня у советских людей особенно повышенный интерес ко всему церковному: к Библии, обрядам, традициям, Священному писанию. Хочется рассказать о нашем Печорском православном молитвенном доме. Не все знают, что один из колоколов был передан Печорским краеведческим музеем в пользование верующим.
    Некоторые прихожане, узнав из газет мнение ученых о благотворном влиянии на здоровье людей колокольного звона, становятся под колокол для лечения своих недугов. Теперь чин венчания украсился торжественным перезвоном колоколов. Все колокола были освящены отцом Питиримом.
    В церкви, освящаются и Другие предметы религиозного культа: в Пасху  пасхи и Другие продукты; на Светлой седмице (неделе) освящалась вода по заказам верующих на водосвятном молебне. По заказам верующих отец Питирим освящает дома, квартиры и прочие личные вещи. Очень интересен чин освящения соли, ведь соль является необходимым компонентом всех блюд. Уставом Церкви предусмотрен обряд приношения продуктов в Храм на панихиду.
    Не так давно было опубликовано обращение церкви к любителям академического пения, и жители города активно откликнулись на него. Сейчас в церковном хоре 16 человек. Уже небольшим составом хор выезжал в Воркуту. Выступали в училище шахтеров после проповеди отца Питирима. 1-2 мая группа хора выезжает в Сыктывкар с благотворительным выступлением в дом престарелых, будет участвовать в служении в церкви с. Ыб Сыктывдинского района. Православная община с радостью приняла любителей академического пения. Откликнулись и молодые, которые отнеслись с большим интересом к возрождению духовной музыки известных русских классиков, к изучению церковнославянского языка, пению знаменного распева и партесного пения. Кроме духовного общения, они с удовольствием знакомятся с традициями, обрядами и чинопоследованием церковных служб.
     Но, наряду с хорошими начинаниями, в жизни церкви существует проблема транспорта, т. к. церковь удалена от места жительства ее работников, нет сторожа, ждут бас в хоре, но самое главное, что величина настоящего Храма не удовлетворяет потребности прихожан».
     Однажды мы с сестрами посетили старый дом рабы Божьей Евгении. В ее доме прежние одиннадцать лет православные молились тайно, сходясь на церковные праздники. Порой было тесно, но всем было место в любящем ее сердце. Она конечно же знала, что рискует попасть в тюрьму, но такова была ее вера, могущая переставлять горы. В конце 1993 года пришла телеграмма из г. Сыктывкара: «Вам разрешается строить храм, только нужно согласовать с местной властью». Зная категорическое противление власти я на основании этой телеграммы заложил фундамент церкви на улице Русанова. Произошла встреча с главным архитектором Республики. С ним мы поговорили довольно серьезно. Стройка была оформлена, но только на стадии фундамента. Итак, в речной части города Печора дан был старт на организацию в дальнейшем Спасского прихода. В железнодорожной же части по моему прошению Владыка Пантелеимон благословил строить женский Скоропослушнический монастырь. В 1991 году начался первый постриг. Мое прошение правящему архиерею было следующее «Прошу Ваше Преосвященство, Преосвященнейший Владыко, Пантелеимон, постричь в монашество мою мать, рабу Божью Веру, согласно ее многолетнего желания. Проживает она в основном со мною. Летом на Кубани. Несет многолетнее послушание по церкви: уборка, стирка, ремонт. Распространяет церковную литературу. Архиепископ Краснодарский и Кубанский, Исидор, зная ее с 1982 года, благословляет ее на этот подвиг с условием Вашего благословления. Постриг прошу совершить в Великий пост, если будет возможность Вашими Архиерейскими руками». Постригалась в монашество моя Мама с именем Серафима. Для чего я пригласил игумена с Сийского монастыря Архангельской области. Моими же руками была пострижена раба Божья Тамара с именем Мария. В честь Марии Магдалины. Затем еще 9 постригов. Монашеская община была зарегистрирована в Минюсте. Ко дню Святой Пасхи 1992 года Владыка Пантелеимон наградил меня Благословенной Грамотой. Так же в июне пришло письмо с сообщением: «Канцелярия Епископа Архангельского и Мурманского, по благословению Преосвященнейшего Епископа Пантелеимона, сообщает резолюцию Его Преосвященства, положенную на Вашем прошении о поступлении в текущем году на заочный сектор Московской Духовной Академии: «Благословляю на Богоугодное дело». В том же году я с помощью Божьей решением приемной комиссии от 22 августа был зачислен на 1-й курс СЗО МДА. С 15 по 21 октября того же года сдавал экзамены на экзаменационной сессии. Вскоре у нас появился диакон Владимир. Он был прапорщиком из города Инта. Приезжал на службы часто. Я, ездя в Инту, останавливался у него. Интереснейший был он человек и певец и поэт. Монархист по убеждению. Пел песни о Страстотерпце Царе. Его рукоположили перед Пасхой. Служил с особой радостью со слезами. Все делал правильно, так как мне было приятно служить с дьяконом и я заранее каждое действие доходчиво объяснял. Все удивлялись, откуда он все знает. Я держал себя в хорошем настроении и был радостен, усиленно молился. Это снискало нам благодать служения. Наше стремление к Богу возвращалось к нам благословением Божьим и всяким благополучием и успехом.
     23 октября 1993 года, Господь сподобил нас паломничества в святую землю. Мои билеты были оплачены местным предпринимателем, Макарусь Н. М.

 

1   2   3   4   5   6   7   8

вернуться