ПРОЗА/РУСЛАН ШУВАЛОВ/АЛЛО


© www.pechora-portal.ru, 2002-2006 г.г.
© Этот текст форматирован в HTML — www.pechora-portal.ru, 2006 г.
Исправление, оформление — Игорь Дементьев, 2006 г.
 
 
 
Лилай Интуэри
"АЛЛО"
(Документальная повесть, написанная поэтичным языком)
 
 
 
 
   Системные требования:
   Наличие совести и души, абстрактное мышление, вера в Вечность. При наличие запрашиваемого, книга служит хорошим антидепрессантом. Так же в страничный пакет входят «свежие» кодеки на многие потерянные «Я».
   Текст совместим со всеми интеллектуальными и духовными конфигурациями, а именно: Сознание 19века / Сознание 20 века/ Сознание 21 века XP и т.д.

   Pост.Sкриптум.

   Не соблюдение данных запросов влечет за собой не полное раскрытие, как самого текста, так и подтекста, а также провоцирует потребителя на скуку и долгие, псевдосмысловые зевки.
 
   Pост.Pост.Sкриптум.

   Книга написана исключительно для сумасшедших!!!
   сех здравомыслящих людей, я прошу отойти от этого произведения, и заняться более здоровым делом.
   Например, дальнейшим, осознанным уничтожением мира.
 
 
   Я не придумываю…
   Я вспоминаю…
   Нет пределов для творчества…
   Вечность в моих руках, живет лишь ради вовремя снятых трубок…
   И пока благодаря моим книгам, люди будут вспоминать свои истинные имена и своих белых птиц в осенних сердцах, я буду жить, ведя вперед свой белый легион,  отвечая при этом на каждый звонок, ибо в этом истинное «Алло»…

 
 
 
 «Нет повести прекрасней и туманней,
Чем повесть о Лилае и Тиманне...

Неизвестный автор
 

   Алло...
   В России, в городе Сыктывкар, на улице Дальняя, в одном общежитие стоял старенький телефон.
   Телефон находился на вахте.
   Вот уже очень долгие, обросшие разными событиями годы, он прижимался своим пластмассовым тельцем к большому столу. На столе зачастую царила такая неразбериха, что порой казалось слово «бардак» было придумано именно здесь.
   Различные учетные журналы, документы, ключи от комнат студентов, были рассеянны по столу, громоздясь, друг на друге. В этой кучке, разложенной в какой-то безумной последовательности, был и старый телефон.
   Каждый день сотни цепких пальцев разного калибра, пинали по квадратным, обшарпанным тельцам телефонных кнопок, ожидая соединения.
Ох, и чего же только старый телефон не слышал за долгие годы своего обыденного, пластмассового существования....Иногда его динамик краснел от стыда, а иногда сгорал от гнева и тогда в трубку вселялся омерзительный, возмущенный треск и скрежет. Люди раздраженно стучали по трубке, дули в неё и ругали психующий кусок пластмассы черными, грязеподобными словами.
   За множество лет, телефон покрылся малоприятной с виду паутиной белых трещин, что словно морщины изрыли его большой лоб. Его одежда-краска прохудилась, обнажая на этот равнодушный, медленно камнеизирующийся свет белое, хрупкое, пластмассовое тело. От этого он еще больше смущался собственной конструкции и стыдливо покашливал треском в динамик.
   Сам того, не замечая, телефон становился немым, свидетелем то чьей-то ссоры, то чьего-то примирения, то горя, а то радости.
   Он слышал как голоса некогда юных, дышащих жизнью людей, превращаются в голоса старческие, похожие на предсмертный шорох осенних листьев, которых медленно, точно движенье времени при разлуке, засыпает первый, еще совсем юный снег.
   Он видел, как приходят и уходят люди, принося, а затем унося с собой уже засохшие цветы воспоминаний.
   Странное это чувство быть телефоном...
   С тебя снимают трубку, что-то говорят, говорят, не спросив, а желаешь ли ты этого сам...
Ты просто вещь, что соединят и разъединяет людей, связывая их голоса в разные по своей прочности на разрыв голосовые узелки. А сколько уже было этих самых узелков в жизни телефона, он и сам уже не помнил. Может тысяча, а может сотни тысяч...
   Одни узелки-голоса были очень крепкими, в них чувствовалась какая-то внутренняя связь, духовное единение. Другие же напротив были настолько хрупки, что казалось чуть потяни за них и тут же услышишь заветное «дзинь». Иногда узелки связывались бездушно, вид их был весьма не пригляден и, глядя на них со стороны, телефон почему-то представлял себе два грузовика, что тянут друг друга, в разные стороны, связавшись с друг другом тоненькой ниткой. Такие узелки люди называли «рабочие отношения».
   Старый телефон помнил содержание почти всех разговоров, помнил все примененные петли для связки голосовых узлов. Почти каждый разговор начинался с извечного «Алло...». Это «Алло» иногда походило то на сладостный стон, то на ужасный глас вопиющего в пустыне. «Алло» было и первым радостным криком новорожденного и последним сожалеющим вздохом умирающего.
   Оно походило то на жгучий удар хлыста, то на тающий от собственной вкусности пряник.
   В общем разным было это извечное «Алло...»...
   Каждый вкладывал в него свой собственный, особый смысл, свои чувства, а иногда даже душу.
   Одни вкладывали пустоту, ничто, другие наоборот, столько скрытого от посторонних глаз и скрытого от посторонних ушей смысла, что казалось весь мир, все соки его бренных радостей и горестей выжали невидимой, железной рукой в это единственное слово, во всего лишь одно единственное «Алло...».
   Каждый день телефон слышал нечто подобное... «Алло? Это ты Вася? Вася я на работе, а ты где? Ты тоже на работе. И ты на работе, и я на работе...Странно это как-то, Вася...Может наше счастье тоже на работе?..» или, «Алло, Света? Чтоб ты сдохла, Света!!!» или, «Алло, Хилый? Зиг хай, чувак! Че че да не че! Почапали шляться!!!»
   Так проходили секунды... минуты...часы... дни...недели...месяцы...годы...
   В общежитие заселялись новые люди, выезжали старые....
   Вновь и вновь и вновь и вновь слышались знакомые удары по кнопкам, а затем извечное «Алло...» и дыхание в трубку в ожидание связывания нового голосового узла....
   И снова и снова и снова и снова тысячи свежих узелков, то сплетались в один бесформенный и бездушный клубок, то вновь разрывались на множество звеньев...
   Странное это чувство быть телефоном...
   Если у человека есть хоть какие-то жизненные циклы, такие как «Детство, юность, зрелость, старость» то, у телефонов их нет.
   Хоть старый телефон и называли старым, но это старость была лишь формальностью, так, просто метафора для тупого человеческого сознания, что может назвать и полюбить мертвое, в то же время, отнимая имена и жизни у всего по истине живого.
   Все в жизни телефона было намного проще, прозаичнее, обыденней, рутинней. Только и слышно «Алло....Пока....Алло....Пока...» ...И вот так всю жизнь....
   Хотя есть ли у него она, эта самая «жизнь» телефон не знал...
   Иногда ему хотелось прокричать: «ОЧНИТЕСЬ ЛЮДИ!!! ПРОКРИЧИТЕ В МЕНЯ СВОИМ ЛЮБИМЫМ, ЧТО ЛЮБИТЕ ИХ!!!! ПРОКРИЧИТЕ СВОИМ ВРАГАМ. ЧТО ПРОЩАЕТЕ ИХ!!!
СТАНЬТЕ НАСТОЯЩИМИ!!! ЧТОБ СРЕДИ МНОЖЕСТВА ЛЮДЕЙ, МОЖНО БЫ БЫЛО С ЛЕГКОСТЬЮ ОТЫСКАТЬ ХОТЬ ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА!!!! НЕ ВЕШАЙТЕ ТРУБКУ!!!!»
   Но никто из живых людей не слышал кусок мертвой пластмассы. Живые люди снимали трубку, и вновь слышалось... «Мама, если я подарю тебе цветы на день рожденья, ты купишь мне машину?..»
   Что тут поделать... проза жизни, и в этой прозе все реже можно было встретить среди железных страниц хоть одну строчку, заканчивающуюся на хорошую и красивую рифму, что осталась от давно умершего стихотворения....
   Живые люди продолжали твердить «Алло...» даже не пытаясь прислушиваться к мертвому. Особенно если это мертвое – старый кусок пластмассы.
   И все-таки, странное это чувство быть телефоном...
   Так проходили дни и годы...
   В один из дней, в общежитие вошли два человека, держась за руки.
   Телефон, никогда не обращал внимания на этих людей, но в тот миг он почему-то прислушался к происходящему.
   Молодая пара остановилась на вахте, чтоб взять ключи от своей комнаты.
   — Ваши фамилии? — спросила уставшим голосом женщина-вахтер.
   —Тимонина Анна и Шувалов Руслан! — весело произнесли молодые.
   — Ах, да!.. Какая у вас комната?
   — 3 этаж 330 комната! Три троечки! — ответила красивая, голубоглазая девушка.
   — Ах, так значит вы у нас троечники! — сказала вахтерша Эка Джанелидзе и как-то грустно и устало улыбнулась.
   — Ну да! Просто какое-то божественное сочетание цифр! Ведь три тройки, не так ли?— сказал худощавый, темноволосый парнишка и взял из рук Эки ключ.
   И влюбленные друг в друга, взявшись за руки образовав тем самым символ «М», прошли мимо вахты и скрылись за поворотом коридора, что вел к лестнице.
   Вроде бы ничего не случилось.
   Самая обыкновенная влюбленная пара, самым обыкновенным образом взяла ключи на вахте и самым обыкновенным способом, поднялась в самую обыкновенную комнату, самым обыкновенным шагом.
   Вроде бы ничего не случилось, но телефон почему-то занервничал. Ему захотелось срочно выяснить кто эти люди. Телефон не верил самому себе, но все убеждало его в том, что голоса молодых людей были настоящими! Они знали истинный смысл слова «Алло»!
   Мёртвый кусок пластмассы заметил это, в отличие от живых людей, что сидели около вахты на диване и просветленными, мудрыми, как война взглядами, смотрели телевизионный сериал: «Секс в большом городе». Если бы было возможно телефону в тот миг спросить одного из очевидцев произошедшего события «Что вы только что видели?», то наверняка один из ответов был бы таков...
   «Две особи, передвигая свои конечности, вошли в кирпичную коробку именуемое «общежитие...
   Войдя, особь мужского пола попросила железный предмет, с помощью которого открывают двери, то есть так называемый ключ. Далее вахтерша, пред тем как передать ему ключ спросила, каков номер их комнаты. Самка ответила «330 комната на 3 этаже». На что самец заметил, что эти три цифры образуют некое божественное единение материи и духа, что само по себе является параноидальным, шизофреническо-имбицильным бредом! Далее, самец и самка взяв друг друга за конечности, то есть за руки, образовав тем самым нечто похожие на символ «М», поднялись наверх. Все! Хотя, постойте...Самца и самку можно отнести к почти изжитой, малой категории людей, такой как «Другдругалюбящие»! Подобных им, во всем мире осталась ничтожно малая толика, в связи с тем, что все прогрессивное человечество уже давно можно отнести к другой высшей и самой многочисленной группе, а именно «Безразборудругдругаимеющие». Ведь так называемая «любовь» не приемлема для всего развитого человечества!
   Ведь любви, как известно, нет, есть только инстинкты! Секс-вот наша любовь! У меня все».
   Да, таковым был бы ответ одного из живых людей, мертвому куску пластмассы. Но стоит послушать и другие, конечно же, возможные ответы! Стоит еще немного глотнуть мертвому куску пластмассы настоящей, живой жизни!!!
   «Короче чувиха с чуваком причалили в общагу. Че спросил, че за чувак? Да, чел прирулил в этот город из поселка Луговой. Он поступил на специализацию «Театральное — кукольное творчество». Че? Да он здесь первый год, а его чувиха уже третий. Он поступил сюда, лишь бы в армуху не забрили, чтоб, говорит не терять два года, а заодно и себя, Он ведь прикинь, че-то пишет!
   Да в натуре пишет! Ты че думаешь, он сюда ради долбаных куколок поступил? В колледже сейчас шестой месяц учиться, а говорит, что ничему там хорошему так и не научили.
   Прикинь, у него даже двойка за семестр по литературе выходила!!! Да, преподы говорит в натуре идиоты-безбашеники! Да, говорит, никакого отношения к творчеству Сыктывкарский колледж культуры не имеет! Выгнать его пора!
   Знаешь ещё че гутарит чел, типа к двадцати одному году он уже написал где-то на шесть сотней страниц печатного текста... Но, говорит смысла в этом пока мало. Учиться в творческом колледже, а ему в творчестве никто не помогает и не пытается помочь. И ругают его каждое утро за то, что опоздал по причине того, что снова до полпятого утра писал свою новую книгу!!! Понимаешь, писал книгу, а не зависал в барах!!!
   Короче тупит чувак. Лучше бы как все реальны пацаны в барах зависал и на тусняке колбасном с герлами отрывался!
   А чувиха его здесь уже три года. Заканчивает последний курс, короче «хореограф». Пляшет короче она! Вот они здесь в общаги и замутили филингс. Ах, да че там я лялякал? А, вот, короче заваливаются эти двое в общагу, чувак и говорит «слышь, гони ключ от хаты!». Вахтерша сразу не въехала че за наезды, ну потом прошарила в чем фишка и бачит «Че за комната?». Ну, чувак отвечает, типа 330-я комната на 3-тьем этаже... Типа три тройки божественное начало. Ну, ты же знаешь весь этот бред, что несли раньше сумасшедшие и поэты. Он тоже такой же. Говорят чувак этот гений! Да, какой он гений! Вот, Тенте Качбасо — гений!!! Он любую телку за файв сек загнет! Че не знаешь?!! Да, по тивихе он передачу ведет «Камасутра-инструкция к применению». Че? У-у-у-у-у-у-у....Да ты походу дела вообще глушь, раз не знаешь таких великих людей! Ну, вобщем взяли они ключи и поперли к себе в хату держась за руки, образовав тем самым типа че-то вроде символахи «М». У них, наверное, зачесалось!
   Въезжаешь, чувак, о чем я? О! это я понимаю! Это мазево! Бухнуть, курнуть, дунуть, накидаться, вмазаться, поколбаситься, пошлепаться-это в натуре реально!!! Ну, ладно короче, харе базарить! Там по телику «Дом-3. Как разрушить свою любовь» начинаться. Кстати ты сам глянуть не хочешь? Пойдем, глянем!!!
   А после шоу можно шырнуться! Не парься! У меня все есть! Как раз на два баяна хватит! Че? Да чистый герыч. Да не пали ты мои руки! Знаю, все в дырах! Да, гнию я, гнию!!! А КТО СЕЙЧАС НЕ ГНИЕТ??? Ну, че ты? Да на колени не падай! Да!!! Я тоже один из тех, кто секет истину!!! Ну, че погнали?!! Зарядим по шприцу в вену, в честь недавнего рождения всемирного хауса в роддоме войны, что был зачат безумством и бездушием людей!!! УРА!!!».
   Именно таким был бы еще один ответ, данный мертвому куску пластмассы еще одним из «живых»....Но, чтобы ответил бы сам телефон на этот вопрос, если бы вдруг превратился в живого человека? Он ничего бы не ответил.... Так больше не говорят «живые люди», так говорят лишь мертвые.
   Но мертвые люди не мертвы на самом деле, ведь, по правде говоря, они живее живых.
   Общество и в правду пугается их точно настоящих мертвецов, так как их мысли, чувства, слова, поступки будят в этом бесчувственном «пипле», в этой большей по численности группе «Безразборудругдругаимеющих» и «Безрасудножизньпроживающих» их пусть черные, но все души, ЛЮДСКИЕ ДУШИ!!!
   Но какие бы времена не наступили, как бы не гнали от себя «живые» тех самых «мертвых» , они все равно придут и скажут, что и кто есть человек, не творящий добра и уходящий от своего «Я», в чьи-то искусственные металлоподобные «Ты». «Мертвые» скажут об этом, даже если ради этого, им продеться, по настоящему умереть! ИБО СУТЬ И КРЕСТ «МЕРТВЫХ» — УМИРАТЬ РАДИ ОЖИВЛЕНИЯ «ЖИВЫХ».
   Большинство не знает и даже не подозревает об этом. Но что, по сути, представляет собой это самое «Большинство»? Большинство-это стадо овец, меньшинство — их молчаливый пастух.
   «Живые» то есть большинство не знает об этом, думая, что все принадлежит только им.
   Но разве «Пастух» обижается на их суждение? Нет! Пастух знает о том, что стадо слепо и глупо и потому безмолвно ведет его на травянистые луга, не слушая, как овцы блеют позади: «Смотрите! Мы — пастухи! Мы пасем всего одну овцу! Она идет впереди нас!!! Бе-е-е-е-е-е!..»
   Пастух не держит на них обиды в сердце и ведет их дальше, по пути оберегая от трех самых больших и от страшных волков жизни: Злости, распутства и равнодушия. Некоторые самоуверенные овцы отстают от стада и тогда волки принимаются за дело. Пастух грустит и идет дальше. Зная, что большинство всегда в меньшинстве, а меньшинство в большинстве.
   Так как бы ответил телефон? Может, ты ответишь за него? А ты уверен. Что ты «Мёртвый» для «живых»? Ах, пока еще нет....Проходишь период просветленного гниения?
   Старый телефон еще долго смотрел в след влюбленным и если бы телефоны умели говорить, то он бы сказал людям, голосом одного из мертвых для всех, голосом Лилая Интуэри...
   «Два любящих друг друга человека, пришли в покинутый дом...
   Они крепко держались за руки, проходя мимо людей. Никакая сила в тот миг не смогла бы в тот миг разжать их переплетенных пальцев...
   Два любящих друг друга человека, два весенних сердца, живущие одним, два взгляда устремленные на одну и ту же звезду, радостно улыбались миру, а он, равнодушный снова скалил им зубы...
   ПОСМОТРИТЕ!!! ОНИ ЛЮБЯТ ДРУГ ДРУГА!!! Но люди не видели этого, уставившись в то, что превращала их всякий раз в камни, в собственную пустоту своего покалеченного грехом «Я», в небытие, в ничто, в кинескоп телевизора.
   ХОТЬ БЫ КТО ПОДНЯЛСЯ С КОЛЕН СТОЯ НА НОГАХ!!!
   Хоть бы кто посмотрел на двух влюбленных и поразился красоте и искренности их чувств!!!
   Но вы не видели этого!!! Нет, скорее просто не хотели это видеть!!! Вы слепы!!! На глаза каждого из вас повязана черная повязка небытия! Самое страшное в том, что она повязана вами самими!!!
   «Мы ничего не видим!» — кричите вы, отдаваясь войне и разврату!
   Но вы забыли о том, что эта черная повязка, когда — нибудь превратиться в черную, траурную ленточку на могиле вашего собственного «Я»! И вы умрете, нет скорее сдохните!
   Но мир будет жить!!!
   Любовь будет жить!!!
   Красота будет жить!!!
   Потому, что все эти возвышенные, священные понятие, это лица многоликой Матери-Вечности. Они никогда не стареют и улыбаются каждому жаждущему и ищущему этих улыбок!
   Улыбнитесь в ответ той, что так много безвозмездно, бесплатно улыбалась вам!!! Это единственный шанс на спасение.... Улыбнитесь в ответ и не спрашивайте, что или кто живет в моих устах...
   Камень на холме...»....
   Шувалов Руслан и Тимонина Анюта, взявшись за руки тем самым, образовав тайный символ «М», что означает «Вечность», поднялись на свой этаж, туда, выше, к небу, к той самой Вечности!!!
В тот же миг, как только они открыли дверь своей комнаты, внизу старенький телефон, вдруг улыбнулся радостным, звонким звонком. Вахтерша    — Эка, совсем не ожидая в тот миг звонка, испуганно схватила трубку и сказала:— «Алло...». Но вместо слов она услышала лишь долгий гудок. Впервые за долгие годы он был без треска и скрежета, походя на веселую песенку двигателя маленького самолета...
   Не кладите трубку!!!
   Улыбайтесь в ответ!!!
   И все-таки прекрасное это чувство, быть телефоном!..


* * *

   Поздней ночью, внизу, на первом этаже ни на секунду не останавливаясь, все звонил и звонил телефон....
   — «Наверное, вахтерша куда-то вышла....А может быть, просто спит...» — подумал я и снова уставился в окно.
   За окном шел снег...
   Мой взгляд, словно веселый воздушный гимнаст, одетый в зелено – карие трико, ловко перепрыгивал с одной снежинки на другую.
Он то стремительно падал вниз, почти касаясь земли, то вновь взмывал в высь, проделывая при этом феноменальные по зрелищности, почти фантастические трюки.
   Небо уже давно закрыло свои голубые, бездонные глаза и по земле густым, черным и сладким сиропом, растеклась вкусная весенняя ночь.
Рядом со мной лежала та, ради которой я готов был срывать с небес точно синие васильки — звезды и приносить эти сказочные букетики к ее ногам хоть целую вечность.
   Любимая улыбалась во сне...
   Чем дольше я смотрел на ее улыбку, тем отчетливее слышал далекий, прекрасный шорох колышущихся весенних трав и сырую песнь глубокого и древнего океана.
   Нет! Это была не просто улыбка... Это был целый мир! Целая Вселенная! Многие бы могли сказать, что улыбка, это всего лишь особое положение губ и мышц. Да! Может так оно и есть.
   Может таково множество других улыбок, но только не улыбка моей любимой...
   Улыбка моей любимой – это Вселенная на лице!..
   Это улыбка самой Вечности!..
   Я подвинулся к Анюте поближе, и не отрывая взгляда от ее лица, взял за руку. Наши пальцы переплелись точно корни двух молодых деревьев предчувствывающие своими еще не рожденными почками, живительное дыхание красавицы-Весны.
   Эти деревья росли в невидимом, чарующем своей первозданной прелестью саде, под названием «Любовь».
   Анютка улыбнулась еще более красивее и таинственней почувствовав мою руку.
   — Спи, любимая... Спи!.. — прошептал я, боясь спугнуть, словно осторожную и прекрасную птицу ее сладкий как запах полыни, сахарный сон.    Анечка услышав меня вновь погрузилась в мягкие как тополиный пух и ласковые как руки матери, объятья нежной дремы вместе со своей Вселенной на собственном лице.
   О, как же все— таки прекрасен сон любимой женщины!.. Как хрупок и беззащитен он!..
   Мне вдруг захотелось вскочить с кровати, выбежать на улицу и останавливать каждую проезжающую мимо машину, каждую проходящего мимо человека. Шептая им самым тихим, шепотливым шепотом: «ТИХО!!! МОЯ ЛЮБИМАЯ СПИТ!!!».
   Я бы просил вести себя потише не только людей, но и снег, и ветер и даже тишину!
   Я БЫ ПРОСИЛ ТИШИНЫ У САМОЙ ТИШИНЫ!!! ВЕДЬ МОЯ ЛЮБИМАЯ СПИТ!!!
   НЕЛЬЗЯ ДОПУСТИТЬ, ЧТОБ ОНА ПРОСНУЛАСЬ!!! ВЕДЬ НА ЕЕ ЛИЦЕ ЖИВЕТ ВЕЧНОСТЬ!!!
   Анютка улыбалась во сне....
   За окном шел снег....
   Снежинки смотрели сквозь стекло, на нашу маленькую комнату и по-доброму завидуя улыбки Анюты, таяли от потрясения такой божественной красотой. «Ах...»— вздыхали снежинки и тут же превращались в маленькие, холодные капельки.
   «Потише!!! ПОТИШЕ!!! Моя любимая спит!!!»— шептал им я и смотрел на них взглядом старого льва защищающего своих детей.
   Тем временем телефон внизу по-прежнему не умолкал, разрывая зубами монотонного звонка мягкое и податливое тело тишины.
   — «Господи!!! Он же может ее разбудить!» — с ужасом вырвалось у меня, — «ОН ЖЕ МОЖЕТ РАЗРУШИТЬ ЦЕЛУЮ ВСЕЛЕННУЮ!!! Этого нельзя допустить!!!! Наши любимые должны улыбаться во сне!!! МЫ ДОЛЖНЫ, МЫ ПРОСТО ОБЯЗАНЫ ОХРАНЯТЬ ВСЕЛЕННЫЕ НА ИХ ПРЕКРАСНЫХ ЛИЦАХ!!! МЫ ОБЯЗАНЫ ХРАНИТЬ ИХ УЛЫБКИ!!!».
   Я разжал руку. Корни двух юных, прекрасных деревьев ненадолго расстались с друг другом. Но они не умерли! Деревья продолжали жить! Ни один лист на их ветках не пожелтел и не высох. Нам не грозила «осень», ведь пока мы любим, друг друга, мы живем в вечной весне!
ЛЮБОВЬ-СОЮЗНИЦА ВЕСНЫ!!!
   Я медленно встал с кровати, вернее даже не совсем я, — Шувалов Руслан.
   Теперь у меня было совсем другое имя, теперь я был — СТРАЖ УЛЫБКИ ЛЮБИМОЙ!
   Но Страж не надевал на себя тяжелые латы и не брал в руки острый меч. Страж, натянул на свои худенькие ножки старые, резиновые тапочки и тихонько щелкнув замком — вышел за дверь.
   Да! Теперь я был СТРАЖЕМ!!! СТРАЖЕМ УЛЫБКИ ЛЮБИМОЙ!!! Страж тихо – тихо в трусах, тапочках и маячки спустился по лестнице на первый этаж, при этом, не громыхая латами, и не размахивая мечом, рождая гулкий звук. Страж добрался до вахты без помощи белого коня и других вспомогательных средств, по пути так и не встретив огнедышащих драконов и волшебных фей. И хоть всего этого на самом деле встречено не было, я все равно по-прежнему оставался храбрым Стражем, который знал, что любая сказка, это чья-то самая действительная действительность. В которой уровень реалистичности и правдоподобности определяют собственные поступки...
   На Вахте никого не было... Телефон звонил не переставая. Вахтерша – Эка, спала в подсобном помещении на старом диване. Ее курчавые, черные волосы разметались по подушке. Эка почему-то не улыбалась во сне...
   — «Интересно», — подумал я — «кто охраняет ее улыбку?.. Кто Страж Вечности на ее лице?..».
   Тем временем телефон по-прежнему ни на секунду не умолкал и уже буквально изнемог до хрипоты, до неестественного скрежета в своем голосе-звонке.
   Страж снял трубку...
   — Алло?..
   Никто не ответил.
   — Алло?..— повторил я.
   И ответ пришел, но только в виде сухого молчания.
   Страж улыбки любимой, уже было хотел повесить трубку, как вдруг остановился...
Трубка повисла в каком-то странном положении, между человеческим голосом и длинным телефонным гудком.
   — Алло...— шепнул я тихо – тихо, осознанно ожидая ответа. Именно ОЖИДАЯ ЕГО! Будто — бы мое «Алло...», превратилось в крючок, а сам я стал рыбаком, и вот теперь напряженно глядя на поплавок – время, ждал поклевки.
   Прошло четверть минуты...
   Полминуты...
   Минута...
   Еще одна...
   Еще...
   Страж не переставал ожидать поклевки...
   Страж думал: «Может быть, на другом конце провода есть человек, который так хочет что-то сказать, но не может выразить это словами. Не все ведь можно выразить словами... ИНОГДА ЛЮДИ ГОВОРЯТ МОЛЧАНИЕМ».
   Я ждал поклевки...
   Прошла еще минута, нет, вернее проползла, словно сонная улитка. За ней проползла еще одна, а за ней следующая...
   Не знаю, как я выглядел со стороны, но очевиднее всего, многие меня посчитали бы в очередной раз сумасшедшим. Но разве это было важно? Да, я стоял уже почти десять минут на вахте, прижимая к уху трубку, в которой завелось напряженное, длинное молчание. И что?
   Что из этого? Ну и что, что мне никто не отвечал? Разве хоть кто-то, хоть кто-нибудь, задумывался над тем, что самые главные, самые потаенные слова, люди произносят молча! Люди говорят молчанием. Они живут, а иногда и умирают в нем. Они, молча признаются на нем друг другу в любви и ненависти, в своих грехах и в своей благодетели. ИНОГДА МОЛЧАНИЕ ГРОМЧЕ САМОГО ГРОМКОГО КРИКА, его называют «кричащим». Также помимо кричащего молчания, есть молчание умоляющее и умиляющее. Видов молчания очень много, примерно столько же, сколько слов в словаре. Не все знают об этом, НО ВСЕ УМЕЮТ НА НЕМ ГОВОРИТЬ!
   Молчание, которое я слышал, было молчанием одиночества и это было понято мной естественно тоже без слов.
Страж-рыбак внимательно следил за поклевкой, как вдруг поплавок резко ушел под воду....
   «СПАСИБО.» — сказал кто-то...
   Соединение оборвалось.
   Но от этого обрыва, вдруг внутри меня и, наверное, внутри моего немногословного собеседника что-то связалось. Звонившему наверняка стало легче.
   Я положил трубку и улыбнулся. Теперь в общежитии стало совсем тихо. Все спали, только я не спал, я вообще мало сплю четыре-пять часов в сутки. Мне этого хватает. ОТ ИЗЛИШНЕГО СНА ЛЮДИ БОДРСТВУЮТ ВО СНЕ, И СПЯТ НА ЯВУ...
   Я положил трубку и мне стало даже немного грустно от того, что ее пришлось положить.
   Ведь был в этом звонке какой-то скрытый смысл, какая-то таинственная прелесть. И все же Страж улыбки любимой радовался! Он победил без боя! ПОБЕДА «НЕ ОБНАЖЕННОГО КЛИНКА» — ЛУЧШАЯ ПОБЕДА!
   Развернувшись, я поднялся к себе на третий этаж, в триста тридцатую комнату. По пути, я раздумывал над тем, что нужно обязательно написать рассказ, или может даже повесть о старом телефоне. У меня даже без крика и шума, что присуще всем новорожденным, родилось название: «Алло».
   Я поднялся к себе, тихонько закрыл за собой дверь и лег рядом с любимой.
   Любимая улыбалась во сне...
   — «Спи. Любимая, спи... Я, храню Вселенную на твоем прекрасном лице...
   Я — Страж твоей улыбки...».
   Я закрыл глаза, взяв Анютку за руку. Наши пальцы снова переплелись точно корни двух вечно молодых, вечнозеленых деревьев, не ведающих осени, ибо они жили в Вечной весне...
   В эту ночь мне снился Леонардо да Винчи. Он бежал за нами и умолял мою любимую попозировать для его какой-то незаконченной картины, на которой ему осталось дорисовать всего лишь улыбку. Но мы не слушали Леонардо и весело бежали дальше, через огромное поле, на котором вместо травы и деревьев росли облака, чья листва — тысячи звезд...
   Мы бежали на встречу Солнцу, не слыша назойливого звонка старого телефона....
   Мы и не могли его слышать...
   Ведь мы не знали, что впервые за множество лет, старый телефон спал спокойно, отключив себя до утра.
   Он шепнул «Спасибо», и уснул счастливым сном...
   И всю ночь он улыбался во сне, не мешая улыбаться всю ночь, в своих снах другим...
   СТОРОЖИ УЛЫБКИ СВОИХ ЛЮБИМЫХ.
   * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * И все-таки хорошо быть телефоном!!!
   Не было еще и пяти утра, когда старый телефон проснулся.
   Он прибывал в столь замечательном расположении духа, что был готов вынести сегодня хоть тысячу, хоть десять тысяч пинков пальцами, по квадратным телам своих кнопок. Старый телефон не верил самому себе. Этой ночью ЕГО СЛУШАЛИ!!!! Ни кого-нибудь, а именно ЕГО!!!
   Самым замечательным было то, что трубку снял именно Руслан Шувалов! Именно его возлюбленной
— Анюте Тимониной и ему самому, удивился телефон несколько дней назад. Ведь они любили друг друга!
   С виду, или скорее даже со слуху, их голоса ничем не отличались от других голосов. Но в них все же было что-то настоящее. Они говорили по настоящему, жили по настоящему! Фраза: « Я тебя люблю!», звучала в их устах ни как « Я хочу твоего тела!», или «Я устал быть один, пожалей меня...». Нет, Нет! «Я тебя люблю!», звучало, как « Я тебя люблю!», с полным пониманием смысла этих слов.
   Прошлой ночью телефон не выдержал и сказал Руслану: «Спасибо...». Конечно «Страж» в резиновых тапочках не догадался, с кем он говорит, Но разве это было важно?
   Самым главным было то, что он понял его молчание! Он говорил с телефоном на языке молчания без акцента, расставляя в правильном, закономерном порядке все ударения!
   Да!!! Сегодня был прекрасный день! Такой прекрасный, что сам день тонул в своей собственной замечательности, выкатывая Солнце, которое припрятал на ночь за горизонт еще вчера, от всяких нехороших граждан Галактики.
   Телефон просто жаждал как можно скорее приняться за привычную работу, за связывание и развязывание голосовых узелков. Пусть сегодня кто хочет, болтает, о чем хочет! Он не обидеться!
   Где-то около шести часов утра проснулась вахтерша. Она, потирая сонные глаза, уселась на стул. Вид ее вызывал жалость. Эка выглядела очень подавленной и уставшей. Ей не было еще и тридцати, а уже в ее больших, карих глазах, поселилась какая-то осеннесть, какая— то не выветриваемая тоска, что знакома всем несчастным, и одиноким женщинам.
   «Ах, Эка... Кто же тот человек, тот страж, что, трусливо покинув свой пост, больше не охраняет твою улыбку, твою Вселенную, твою Вечность на лице...»— подумал телефон, глядя жалостливо прямо ей в глаза.
   Эка, задумавшись о чем-то, долго смотрела на стену. Сегодня ночью, ей приснился огромный и белый самолет, в котором Эка взлетала в голубое, безоблачное небо, оставляя где-то далеко внизу старое, ветхое общежитие. Она смотрела в иллюминатор и видела, как превращаться в малюсенькую точку это здание, а вместе с ним и вахта, что находилась внутри общежития и стервознейшая стерва — комендантша — Ирина Александровна.
   Эка сняла трубку и ее пальцы шустрыми, одноногими танцорами радостно заскакали по квадратным танц-полам пластмассовых кнопок, хотя самой Эки в тот миг было вовсе не весело, а наоборот очень, очень, очень даже грустно.
   — «Ну, давай же!» — безмолвно твердил про себя старый телефон, — «Скажи, что бросаешь работу и уезжаешь к своей маме на юг! Скажи ей правду!! Скажи..»
   — Алло?..
   — Да, я слушаю! — отозвался на другом конце провода чей-то задорный, веселый голос.
   — Алло, мама?
   — Ой, доченька! Сколько месяцев тебя не слышала! Ну, как ты?
   — Хорошо, мама.
   — А как семья? Как работа?
   — И в семье все хорошо и с работой все в порядке. Вот, устроилась недавно в аэропорт диспетчером, теперь звоню тебе прямо с работы.
   — Ой!!! Да ты что, доченька!!! Ты ведь всю жизнь мечтала летать! Вот! Теперь будешь ближе к небу! Помнишь, доченька ты в детстве мечтала стать стюардессой?
   — Конечно, помню, мама.... Только давай,.. давай не будем сейчас об этом.
   — Да не стесняйся, доченька! Вот поработаешь авиадиспетчером, а потом может, отучишься на стюардессу! Хотя... Ты же два месяца назад, когда звонила в последний раз, сказала, что вроде как на нее уже отучилась?
   — Да, мама... Конечно, мама. Я училась небу на земле,... но только вот крылья почему-то по прежнему не растут.... и я одинокой, грустной и тупой курицей вновь и вновь смотрю на птиц умеющих летать.
   — Что? О чем это ты, доченька?
   — Да так, не о чем, мама... Просто мысли... Ежедневные, ежечасные, ежеминутные, ежесекундные и даже ежедолисекундные МЫСЛИ! Уничтожающие, испепеляющие, колючие, острые, жгучие МЫСЛИ!!! ЧЕРТОВЫ МЫСЛИ!!! ЧЕРТОВЫ МЫСЛИ О ЧЕРТОВОМ НЕБЕ!!!
   — Доченька, я слышу, ты чем-то расстроена. Наверное, это все новая работа. Ты еще просто не привыкла так часто видеть самолеты.
   — Наверное, мама... Небо так близко, так близко, а я все не могу дотянуться до него своими поломанными крыльями....Ах, мама, сколько нас таких вечных странников, что скучают на земле по небу, а в небе по земле.
   — Не грусти, доченька. Сбудется твоя мечта! Увидишь, ты свой Париж и обязательно будешь бросать желтые, осенние листья прямо с Эйфелевой башни!!! Так что не переживай! Ну, а как там твой Егор?
   — Хорошо, мама. Он — пилот.
   — Ой, доченька!!! Как я за тебя рада!!! Вот вы вместе наверно и полетите в Париж! А когда вы с ним ко мне прилетите? Ты же доченька, шесть лет не была дома. Как уехала в Москву, так больше я тебя и не видела. Кстати, как там в Москве?
   — Красиво, мама.
   — А много чего нового построили?
   — Не знаю, мама... я не замечаю этого... Я вообще, стараюсь не поднимать свой взгляд выше земли.... Я ... Я боюсь его видеть.... В общем, не знаю, мама.
   — А как там деятели искусства и культуры поживают? Я все же как— никак художница!
   — Тоже не знаю, мама. Я никуда не хожу. Телевизор не смотрю. Когда есть время, я Егора жду, день за днем, день за днем, день за днем все жду, все жду, все жду.
   — А я доченька, телевизор смотрю. Недавно репортаж интересный показывали... Вобщем в городе в Сыктывкаре.... Знаешь, доченька такой город?
   — Знаю, мама. Мой Егор как раз туда сегодня в рейс улетел.
   — Ну, так вот, живет в этом городе мальчишка, зовут его Лилай Интуэри. Незнаю вправду это его настоящее имя и не знаю вправду ли он из этого города... Ну ладно, слушай дальше... Короче говоря, паренек писатель. Он написал уже несколько книг, а опубликовать их все не может. Как-то пошел он в местный союз писателей, а там посмотрели на его труды и сказали, что он слишком не похож на всех остальных, что слишком новый и даже, что слишком мудрый и правдивый для своих «20». В общем отказались ему помочь. Тогда он пошел к другим людям и те ему тоже отказали. Знаешь, мама его чуть несколько раз не выгоняли еще со школы, за систематические пропуски, и многознайство. Но что значит «систематические пропуски»? Может это означает то, что у человека была и есть какая-то своя система, что не уживается с системой общей? Он всегда пропускал, и будет пропускать «систему»! По литературе и по русскому языку у него стояла почти всегда твердая «двойка. Из-за этого он так до сих пор и не постиг все таинство орфографии и пунктуации. Простим его, самое главное все же смысл, а не тысячи непонятно кому и непонятно зачем нужных запятых и кавычек. Самое смешное, что он учиться в колледже культуры и творчества, специализация
— «Театральное творчество». Ему там говорят: «Брось писать! Займись настоящим творчеством!», это каким еще таким «настоящим творчеством»? Может бездельем? Или может игрой в искусство и культуру?
   — Да, мама. Я смотрела этот репортаж. Ему говорят: «Ты живешь в Республики Коми, поэтому пиши о Коми по Коми, ведь ты живешь здесь, значит ты тоже Коми!» Какой бред! У него только по папе и маме получается смесь из семи наций! Он ведь вообще родился не в России, а в Индии у самого океана. Вот он им и сказал: «Я живу на планете Земля! Я – Землянин!». А ему: «Нет, ты Коми!».
   Вот так он живет, мучается, ни кем не понятый человек.
   — Да все будет хорошо! Станет он настоящим писателем! Да еще, каким писателем! С мировым именем! Он все-таки Землянин! И никакого отношения ни школа, ни колледж, ни вообще вся республика к его творчеству отношения не имеет! И если завтра или сегодня кто-то снова не подаст ему руку, он сам встанет и пойдет дальше. Ибо его путь, падать там, где могут, устоят многие, но зато стоять там, где падают почти все. Ибо мертв он, и суть его умирать ради оживления живых. Дай Бог ему сил.
   — И все-таки, он землянин!
   — Да, доченька, согласна с тобой. Так ты приедешь ко мне, доченька?
   — Незнаю, мама...
   — Опять ты за свое «незнаю», совсем неуверенной в себе стала! Ты хоть счастлива, доченька?
   — Да, мама...
   — А улыбаешься во сне? Говорят те, кто улыбается во сне, самые счастливые на свете люди!
   — Да, мама... Я улыбаюсь во сне.... Есть, кому сторожить мою улыбку,... мою Вселенную на лице...
   — Доченька, что у тебя с голосом?
   — Все хорошо, мама.... Это просто звуковые помехи.
   — Ты плачешь, доченька?
   — Нет.... Ну, что ты, мама... Я же улыбаюсь во сне.
   — Я люблю тебя, доченька!
   — И я тебя люблю, мама! Прости, мне нужно бежать. Самолет из Парижа идет на посадку. Прощай!
   Эка бросила трубку и, обхватив лицо руками, зарыдала. Старый телефон этому очень расстроился. Он не знал, как остановить ее слезы. Ведь слезы женщины — золото, но это еще не значит, что мы должны у нее его бездушно грабить.
   И вдруг телефон зазвонил.
   — Алло?..— спросила она, держа в одной руке трубку, а другой, утирая золото. — Алло?..— повторила она, все еще размазывая золотую пыльцу по лицу.
   — А Эка — Беребека!!! Ля – ля – ля!!!— хихикнул чей-то детский голос, и тут же последовал длинный, как путь от Сыктывкара до Парижа, телефонный гудок.
   Наташка вдруг сама того не желая, улыбнулась сквозь слезы.
   — Ох, уж эти шкодники-дети! Вечно им весело! Опять балуются, да еще в такую рань! — пробурчала Эка, стараясь придать своему голосу как можно больше серьезности, но у ней из этого ничего не получилось. Она вновь рассмеялась...
   Старый телефон был очень рад.
   Он сделал свое дело, прокричав в трубку детским голосом утешительные слова.
   Он медленно становился Стражем чьих-то улыбок.
   * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * Я открыла глаза и тут же рыжий лучик утреннего солнца, точно мягкое перышко защекотал мои зрачки. «Гили-гили-гили...» — безмолвно говорил лучик и я, жмурясь от его потрясающей, доброй щекотательности, мило улыбалась.
   Утро!!!
   Какое прекрасное, какое вкусное это слово! Солнце в эти часы, точно большое, сочное яблоко, которое так и хочется съесть!
   Рядом со мной на кровати спал тот, ради кого я была готова срывать с небес звезды!
   Любимый улыбался во сне...
   «Опять, наверное, работал до поздней ночи»— подумала я и чтоб удостоверится в правильности своего суждения, посмотрела на небольшой стол, Догадка оказалось верной. Стол снова был завален бумажными листами, исписанными тетрадями, ручками, музыкальными дисками, книгами...
   Нет! Это был не просто стол, заваленный бумагами. Он скорее походил на поле боя.
   В эту ночь, на столе снова произошла очередная баталия и снова тысячи мыслей сходились с друг другом, за право на одобрение своего существования. Одни мысли были воинствующими, они нападали, оспаривали, захватывали и порабощали себе подобных. Другие же напротив, были весьма мирными и легко подавались вражеским натискам, тем самым, объединяясь с воинствующими мыслями.
   Иногда некоторые мысли, выдержав суровый, придирчивый технический осмотр и проверку на глубину, путем обратных пропорций и методом исключения через абстрактную логику, получали одобрение на собственную жизнь. И тогда они превращались в тонкую, корявую, чернильную линию на бумаге. Но иногда, даже уже одобренные ранее мысли, холодно пристреливались одним росчерком пера.
   Да! Ночью состоялась очередная битва! И лишь снова наступит вечер, новые мысли и чувства поведут свои легионы в чернильный бой!
   На столе среди других бумаг валялась толстая, увесистая тетрадь. «Камень на холме» — прочла я. Руслан уже почти дописал эту книгу.
   Я хотела, уже было встать, чтоб немного прибраться на столе, но вдруг передумала. Вдруг Руслан после этой уборки забудет, кто за кого воюет. Ведь я должна хранить его мечту и его улыбку.
   Руслан улыбался во сне...
   Как было мне все-таки страшно разрушать его сон.... Но я должна ему все-таки все рассказать. Но как? Как и когда лучше всего это сделать? Может вечером? Да! Я скажу ему об этом вечером. А пока пусть он спит. Я вновь взяла любимого за руку. Наши пальцы точно корни молодых деревьев, снова сплелись в одно целое. Ведь лишь когда мы рядом с друг другом, мы одно целое, одно большое, цветущее дерево любви!
   В тот же миг как я протянула ему руку, внизу зазвонил телефон. Это наверно опять дети балуются. Не концентрируй на них свое внимание, любимый.
   Спи, любимый...
   Я — Стражница твоей улыбки.

* * *

СЕГОДНЯ ОН СБЕЖАЛ!!!


* * *
   Вот уже прошло несколько дней с тех пор, как телефон перестал работать.
   Конечно, это события никого не потрясло и даже ничуть не взволновало. В век Интернета и мобильной связи, мало кого интересовало, почему ломаются старые, проводные телефоны. Те самые телефоны, что могут краснеть и изредка говорить «Спасибо».
   Старый телефон не работал.
   Эка множество раз задумчиво дула в трубку и нервно танцевала своими одноногими танцорами-пальцами на пластмассовых танц-полах кнопок. Но все было бесполезно — телефон все равно не работал.
   Около шести вечера, в общежитие крепко держась за руки, вошли двое. Они как обычно попросили ключи от своей комнаты у вахтерши, что в тот миг пытался выжать из телефона хоть один гудок, реанимировать хотя бы одно «алло».
   — Что, телефон не работает?— спросил Страж улыбки Анюты – Руслан.
   — Да...— ответила Эка грустным, осенним голосом пропахший ноябрем.
   — Ну, вы не расстраивайтесь! Его обязательно починят! К тому же у вас ведь есть свой мобильный телефон! — сказала Стражница улыбки Руслана
— Аня.
   — Нет, Мне нужен именно этот телефон. Иначе откуда я еще буду звонить свой маме, и куда еще будет звонить она? Ведь другого моего номера мама не знает.
   — Понятно. У нас ведь с Русланом нет мобильных телефонов, поэтому нам тоже нужен этот телефон. Наверняка, своей маме вы хотите сказать что-то важное?
   — Нет, нет! Ничего важного я ей сказать не хочу. Я лишь хочу ей сказать, что улыбаюсь во сне, просто сама этого не замечаю. Мне нужен этот телефон! Вдруг позвонит мама и спросит про Париж...
   — Какой Париж? Вы уезжаете в Париж?!!
   — Да, Аня...
   — И когда?
   — Скоро, уже совсем скоро. Вот только Егор вернется из рейса и поеду. Мы будем вместе с ним стоять на Эйфелевой башне и бросать вниз желтые, осенние листья. И тогда небо будет рядом, и мы выбросим из себя весь «Сентябризм» в виде этих самых желтых листьев, что, кружа на ветру, будут улетать от нас все дальше и дальше... Скоро, уже совсем скоро...
   — Так что, телефон совсем не работает?
   — Совсем. Телефонного гудка нет.
    Услышав это, Руслан уронил улыбку с лица и поднял на него серым камнем сосредоточенную серьезность.
   — Все правильно. Он сбежал!
   — Кто сбежал?— изумилась Эка.
   — Телефонный гудок, кто же еще! Иногда они сбегают от людей, а затем пропадают. Мне иногда кажется, что где-то есть место, всех когда-либо и кем-либо потерянных гудков.
   В том месте потерянных гудков, есть даже убитые гудки, умирающие оттого, что люди с яростью вешают трубку. Там вообще очень много видов гудков, наверное, столько же, сколько существует видов молчания. Есть там гудки радости и печали, тоски и веселья, встречи и разлуки. Там все, все, все потерянные гудки на свете!
   Вот туда-то, наверное, и сбежал гудок из этого телефона. ВЕДЬ ГУДОК – ЭТО ДУША ТЕЛЕФОНА! Иногда телефонные гудки обижаются на людей и уходят от них. Уходят от людей, среди которых так тяжело порой найти хоть одного человека! У меня даже есть стихотворение на схожую тему:

                                   «А помните,
                                   когда-то люди жили,
                                   Когда-то люди жили по-людски.
                                   И ходят слухи,
                                   что с друг дружкою дружили
                                   не за бесплатные мобильные звонки.
                                   Бывало даже
                                   вместо виса в Интернете,
                                   и вместо тыканья по клавишам пальцом,
                                   они гуляли для чего-то на рассвете,
                                   так называемым-
                                   бессмысленным пешком.
                                   Ну ладно,
                                   всё!
                                   Проехали!!!
                                   Забудем!!!
                                   Пора идти обманывать «друзей».
                                   А помните,
                                   Когда-то жили люди,
                                   Похожие так сильно на людей.»

   Эка удивленными глазами смотрела на Руслана.
   — Да, вы не обращайте внимания!— засмеялась Аня,— Он у меня сумасшедший! Вечно несет всякий бред! К тому же он сейчас историю какую-то о телефоне пишет. Пупс, как она называется?
   — «Алло». Но я пока еще не пишу эту книгу, пока лишь обдумываю.
   — Ах, да, «Алло»... Вот видите, я же говорю с ума сошедший, нет, скорее даже с ума быстро сбежавший! Пойдем, мой миленький шизофреничек, мой миленький псих! – сказала со смехом Анюта и они, взяв друг друга за руки, образовали символ «М» и пошли по коридору, что вел к лестнице.
   — Не забывайте о сбежавшем гудке! Не давайте им повода уходить от вас! Тогда ваши телефоны перестанут ломаться! — крикнул на прощание    Эки, Руслан и скрылся за поворотом коридора.
   Эка, еще с минуту смотрела влюбленным в след, шокированная услышанным бредом, а затем снова сняла трубку и вновь в нее задумчиво подула. Но гудка все не было. ОН СБЕЖАЛ!!! Эка бросила трубку.
   «И все-таки, почему ломаются старые, проводные телефоны? Может из них, и вправду убегают гудки?»
   Эка опять сняла трубку, опять в нее задумчиво подула и опять бросила. Ей, как никому другому нужен был этот телефон!
   Вдруг будет звонить мама!
   Кто еще кроме нее спросит Эку о Париже?!!
   Кому еще, кроме нее нужна Эка, и ее дурацкий Париж?!!
   МЫСЛИ!!! ЧЕРТОВЫ МЫСЛИ!!!

* * *
   Телефонист достал отвертку, и она зависла тяжелым, острым, карающим непонятно за что мечом, над хрупким, маленьким тельцом первого шурупа.
   — Давно уже не работает?
   — Два дня... — ответила по ноябрьски Эка, то есть ответила очень грустно и безжизненно. Она очень плохо спала последние две ночи. Навряд ли Эка улыбалась во сне.
   — Вы его сможете починить?
   — Не знаю... Он уже очень старый. Запчасти на такие телефоны почти невозможно найти. Давно пора его уже выкидывать.
   — Нет! Ни в коем случаи нельзя его выбрасывать!!!
   — Почему? Разве он ваш?
   — Да! Понимаете это память! Я... Я когда-то купила его в Париже.
   — Понятно... — многозначительно протянул телефонист и тут же его меч отвертка вонзился в беззащитное тело первого шурупа. Шуруп вскрикнул от боли пронзительным скрипом и закружился против часовой стрелки, постепенно теряя сознания.
   — Вы точно его почините? – заволновалась Эка.
   — Не знаю... — вновь пробурчал телефонист и, вытащив свой меч, обмазанный точно кровью рыжей ржавчиной из поверженного, мертвого тельца первого шурупа, воткнул его в новое ржавое тело. Тут же по всему общежитию пролетел последним криком умирающего, новый пронзительный скрип.
   * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * Здесь не было того формата пространства и времени, в котором их привыкли воспринимать люди.
   Старый телефонный гудок, что сбежал несколько дней назад, впервые попал в это странное место.
   Он покинул свое жилище и пустился в путь. Гудок мчался с огромной скоростью по проводам, пока вдруг обо что-то не споткнулся и не потерял сознание.
   Очнувшись, он просто обомлел. Это было то самое страшное место, о котором он когда-то давно слышал из детских сказок для маленьких телефонов.
   — «Место потерянных гудков...»— прошептал старый гудок и огляделся. Повсюду, куда не кинь, не брось, не зашвырни свои глаза, были гудки. Миллионы, миллиарды, других гудков. Здесь были гудки прощаний и встреч, несчастий и радостей, молчания и крика.
   Старый гудок подошел,... нет, ведь он был гудком!
   Вобщем, старый гудок...
   Варианты ответов:
   1) Подошел.
   2) Подплыл.
   3) Подлетел.
   4) Подгудел.
   Хорошо....
   Старый телефон подгудел к какому-то другому длинному, запыленному гудку.
   — Где я? — спросил старый гудок.
   — В месте всех потерянных гу-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-дков — прогудел в ответ длинный, запыленный гудок.
   — А что это за место? Я о нем совсем не много знаю.
   — Здесь собраны все потерянные гу-у-у-у-у-у-у-у-у-у-удки. Есть дли-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-нные как я сам, а есть совсем короткие. Дли-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-нные гудки самые важные и самые мудрые обитатели этого мира. Этому миру множество лет, но он не самый старый.
   — А что, есть еще другие миры?
   — Конечно!.. «Место всех потерянных писем» древнее нашего мира, наш мир намного моложе. Кстати, ты чей? Кто тебя потерял?
   — Я?!! Я ничей!!! Меня никто не терял!
   — Н-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!!!! Такого просто не бывает! Раз ты сюда попал, значит, кто-то тебя потерял! Значит, ты тоже забыт!!!! Ты тоже потерян!!! Вот я, например потерянный гудок Адольфа Гитлера.
   — Что, что?!!
   — Да-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Это-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о пра-а-а-а-а-а-а-а-а-а-вда!!!! Однажды, когда еще только начиналась война, Гитлер снял с телефона трубку, и уже было хотел позвонить своим генералам, чтоб отменить войну. Как вдруг передумал и положил трубку на прежнее место... Так здесь оказался я...
   — Он говорит пра-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-авду!!! — раздался вдруг голос другого гудка. Он, как и первый гудок, тоже был очень дли-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-инным.
   — Я тоже потерянный гудок. Однажды, один человек после долгих и дли-и-и-и-и-и-и-инных лет молчания, решил позвонить, своей маме... Он уже снял трубку, набрал номер, как вдруг передумал.... Через три года, этот человек умер. Он так и не позвонил в тот раз своей маме, и не узнал, что она умерла уже шесть лет назад....
   Старый гудок изумился второму гудку:
   — Но почему вы одинаковые? Ведь один из вас не рожденный звонок самого дьявола-Адольфа Гитлера, а другой какого-то сосем неизвестного человека, да на столь малоизвестного и малозначимого в этом мире, что, наверное, этого неизвестного не знала даже сама неизвестность!
   — Ты ошибаешься, мой друг. Нет разницы меж нами. Оба наших хозяина совершили одинаковый грех, просто в разных форматах. Один забыл про свою мать, и она умерла, другой забыл про свой мир, про красоту мира, и она тоже умерла. Хорошо хоть, что умерла не навсегда, а почти на десятилетие. Хотя... и сейчас можно учуять ее зловонное, мертвое дыхание.
   — Ты, прав, — подхватил слова второго гудка первый, — Мы равны по своей значимости. Тут много таких как мы. Ей, гудки, представьтесь новенькому!
   И тут к старому-новенькому гудку начали подходить по очереди великое множество гудков. И чтоб выразить их примерное количество, необходимо было не какое либо многозначное число с множеством нулей, а скорее простенькая словесная формула: «Их было очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень много...».
   У каждого гудка была своя история. Одни рассказывали о любви, другие о ненависти, третье о равнодушие, четвертые о дружбе, пятые вообще ни о чем не рассказывали, потому, как нечего было сказать, и в этом собственно и заключалась их история. Гудки говорили о том, что люди очень плохие, мерзкие существа. Что они иногда не могут даже снять близлежащую и близнаходящуюся трубку, чтоб позвонить своим любимым, друзьям, знакомым, или даже просто незнакомым людям.
   Один гудок прямо так и сказал:
   — Снимите трубку!!!! Человек, набери любой номер прямо сейчас и скажи абсолютно незнакомому человеку «Я люблю тебя!!!», или «Будь счастлив!!!», или «Ты самый хороший!!!».
   Старый гудок удивился красноречию этого гудка и спросил:
   — А что бы ты сказал людям, если бы вдруг стал одним из них?
   — Я бы сказал немного. Прямо сейчас, человек, оторви свои глаза от телевизора, который возможно сейчас смотришь, или от книжки, которую сейчас возможно читаешь!
   — А что бы ты сделал, если бы среди людей ты нес крест и лавры писателя?
   — Я бы сделал то, что еще не делал до меня никто! Сколько уходит на прочтение одной книжной страницы?
   — Ну, минуты три, а возможно даже четыре и даже пять.
   — Так вот, — сказал гудок-оратор. — За эти ну, минуты три, а возможно и четыре и даже пять, можно позвонить тем, кого не слышал, ну, года три, а возможно даже и четыре и даже пять!!!

   ЗА НЕСКОЛЬКО МИНУТ МОЖНО ПОЗВОНИТЬ ТЕМ, КОГО НЕ СЛЫШАЛ СОТНИ ТЫСЯЧ МИНУТ!!!
   Я ПРИЗЫВАЮ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО СНЯТЬ ТРУБКУ!!!
   ПУСТЬ КАЖДЫЙ ВСПОМНИТ В СЕБЕ СЕБЯ И ПОДАРИТ СВЕТ ДРУГИМ!!!
   ПУСТЬ КАЖДЫЙ СТАНЕТ ПУТЕВОДНОЙ ЗВЕЗДОЙ!!!
   НО НЕ ТОЙ ЗВЕЗДОЙ, ЧТО ТЕПЕРЬ НАЗЫВАЮТ «ЗВЕЗДОЮ» КАЖДУЮ БЕЗДАРНУЮ ПЕВИЧКУ, ИЛИ «КАЛЛЯКЕРА», ТО ЕСТЬ ПИСАТЕЛЯ, НЕ УМЕЮЩЕГО ПИСАТЬ.
   ПУСТЬ КАЖДЫЙ СТАНЕТ НАСТОЯЩЕЙ, ЗВЕЗДОЙ!!!
   ИБО КАК МОЖНО НАЗЫВАТЬ ЗВЕЗДОЮ ТО, ЧТО НЕ НЕСЕТ СВЕТА?! НЕСИ СВЕТ!!!
   БУДЬ ИСТИННОЙ ЗВЕЗДОЙ, А НЕ ПОДДЕЛКОЙ ПОД НЕЕ!!!
   ИБО ИСТИННАЯ СУТЬ ЗВЕЗДЫ — НЕСТИ СВЕТ!!!
   ВСЕ, КТО НЕ НЕСЕТ СВЕТ — НЕ ЕСТЬ ЗВЕЗДЫ!!!
   ПОЭТОМУ, СНИМИТЕ ТРУБКУ С СОБСТВЕННОГО СЕРДЦА И СОЕДИНИТЕСЬ С ВЕЧНОСТЬЮ!!!
   ОТОРВИТЕ СВОЙ ВЗГЛЯД ОТ КНИГИ, КОТОРУЮ СЕЙЧАС ВОЗМОЖНО ЧИТАЕТЕ, ВОЗМОЖНО, ПЕРЕВАЛИВ УЖЕ СЕЙЧАС, ЗА ВОЗМОЖНО ДВАДЦАТУЮ СТРАНИЦУ!!!
   СЕЙЧАС ВРЕМЯ ЗВОНИТЬ!!!
   ПОЭТОМУ, Я ДАЮ БЕЛУЮ СТРАНИЦУ!!!
   СЧИТАЙТЕ, ЧТО ВЫ ВЫКРОИЛИ У СЕБЯ. НУ, МИНУТЫ ТРИ, А ВОЗМОЖНО ДАЖЕ ЧЕТЫРЕ И ДАЖЕ ПЯТЬ!!!
   СНИМИТЕ ТРУБКУ!!!
   У ВАС ЕСТЬ ЕЩЕ ВРЕМЯ!!!
   ПРОБУДИТЕ ЧЬЮ-ТО УЛЫБКУ!!!
   ПОДАРИТЕ КОМУ-ТО СВОЕ «АЛЛО»!!!

 
 

Обсудить на форуме
 
вернуться