ПРОЗА/ВАСИЛИЙ ЖЕЛТЫЙ/ПТИЦЫ ВЬЮТСЯ...


© www.pechora-portal.ru, 2002-2006 г.г.
© Василий Васильевич Желтый.
© Премьерная публикация в сети Интернет - www.pechora-portal.ru, 2003 г.
© Этот текст форматирован в HTML - www.pechora-portal.ru, 2003 г.
 
 
Василий Васильевич Желтый
"ПТИЦЫ ВЬЮТСЯ..."
 
 

   РАНЬШЕ спал я без сновидений. Теперь же мне часто снятся сны. Иногда жуткие. Недавно приснилось, что надо мной вьются огромные птицы. Они клевали мое тело и человеческим голосом кричали; «Ну, Борис Градков, скажи нам, как ты прожил свою жизнь? Что ты сделал для победы коммунизма?» Проснулся я в холодном поту и подумал: вот так, наверное, и на судном дне пытать будут — клевать или на огне поджаривать. Что я там скажу? Жил, как все простые люди: вперед не вырывался, чтобы никто не видел, что сзади штаны мои в латках. Вроде старался работать по силе, от дел не отлынивал. Зла никому не причинил. Хотя как-то мальчишкой увлекся... Видно, лучше рассказать, как на исповеди, все по порядку.
   В детстве я был бойким и даже ершистым. Это, думаю, отпечаток войны: в семь лет я юрко уползал в окопную щель, вырытую во дворе, чтобы спрятаться от страшного рева фашистского бомбардировщика. В школе ходил в середняках и мог постоять за себя и справедливость. Поэтому, видно, меня в числе первых в классе приняли в пионеры. Помню, как старшая пионервожатая школы, старая дева, уже сгоревшая на общественно-политической работе, завязала нам красные галстуки. Затем провела политбеседу.
   — Все вы, я знаю, уже показали себя с хорошей стороны, — трещала вожатая. — Такие ребята и нужны нам. Ведь пионеры — резерв комсомола и нашей родной партии, и мы уверены, что вы будете преданными и бесстрашными в борьбе за торжество коммунизма. В трудное время мы живем. Но было еще труднеё в начале пути, когда только создавалась партия и началась борьба за свободу, братство и социальную справедливость. Потом ряды революционеров росли, ширились. Первыми среди них всегда были товарищи Ленин и Сталин. Они, как соколы, все видят и все знают. Об этом в балладе написано, её в школе проходят. В ней говорится, что первый Сокол — Ленин, второй Сокол — Сталин, а вокруг них вьются соколята стаей. И вы, ребята, станете соколятами, будете помогать партии распознавать врагов, которые хотят затормозить наше движение вперед, Вы, наверное, читали о геройском поступке Павлика Морозова. Он не испугался вступить в борьбу со своим дедом-кулаком и погиб за народное дело.
Слушал я старшую пионервожатую, и в груди злость кипела против всех мироедов, а в голове мысль билась: где бы вот сейчас, сразу, проявить себя, свою преданность, чтобы оправдать доверие вожатой? Я мысленно поклялся, что буду таким же бесстрашным, каким был Павлик Морозов...
   Моя тётя Роза, жившая вместе с нами, работала дояркой на колхозной ферме. Вечером она приходила домой уставшая. Иногда приносила немного молока. Своей коровы у нас не было, и мы с младшей сестрой Нинкой с жадностью набрасывались на теткин гостинец, не задумываясь над тем, как он попал в наш дом, Весь секрет раскрылся случайно. Как-то я договорился с другом сходить к кручам и поискать там сладкий корень. В детстве он заменял нам конфеты — пожуешь его и во рту некоторое время ощущаешь сладость, до приторности. Но зато есть меньше хотелось, только на питье тянуло. Я нашел в шкафчике резиновую грелку, думал наполнить её водой, чтобы взять с собой в дорогу на кручи — пить ведь захочется. Грелка в походе — вещь удобная. Нальешь в неё полтора литра воды, закрутишь пробку, сунешь за пазуху или прицепишь к брючному ремню и топай, хоть целый день: руки свободны, ничто не давит.
   Взял я, значит, из шкафчика грелку — она тяжелая, чем-то наполнена. Открыл её, а там — молоко. Дома никого не было. Мать с тётей и Нинкой, видно, пошли на огород картошку окучивать. Я закрыл грелку и положил её обратно в шкафчик. В тот день мы с другом долго лазили по кручам, а мои мысли нет-нет, да и возвращались к резиновой грелке, в которой тётя Роза носила домой молоко с колхозной фермы. Я не мог и подумать, что она брала его тайком, а еще точнеё — воровала. Наверное, она его покупала. Тогда почему тётя Роза носит молоко в резиновой грелке? Ну, видно, грелка в тот момент оказалась под рукой. А почему? Зачем тётя Роза брала её с собой на ферму? Вопросы — ответы. И постепенно сомнения исчезали, а все больше утверждалась мысль, что тётя Роза — враг. Я старался понять ситуацию, но не мог. Такая задача была не под силу двенадцатилетнему подростку. Я злился на всех, и на себя тоже. Ведь и меня тётя Роза, спасая от голода и болезни, подкармливала этим молоком. Нинке что — она еще совсем дитя, последыш родительских отношений. Она не помнит отца. Он вернулся домой с войны весь израненный. У него только и хватило сил, что сотворить Нинку. А вскоре, зимой, отец умер...
   Я пришел с круч и принес в сумке несколько сладких корешков. Мать была дома и что-то делала во дворе. Нинка игралась на песке, привезенном для ремонта дома. Я прошел на кухню и открыл шкафчик — грелки в нем не было. «Значит, тётя Роза ушла на уборку и дойку коров и взяла её с собой», — подумал я. Поздно вечером, когда тётя Роза пришла с фермы, я снова посмотрел в шкафчик: грелка висела на гвоздике, а сестрёнка, раздувая щеки, пила из кружки молоко. «Надо что-то делать, так продолжаться не может. А как бы на моем месте поступил Павлик Морозов?» — терзаясь в мыслях, задал я себе вопрос.
   На другой день засел за письмо председателю колхоза. Несколько раз переписывал его, откладывал в сторону, рвал на клочки. Потом снова брался за ручку. И сегодня я помню каждое слово того письма. «Дядя Гриша! Я — пионер, люблю свою Родину и свой колхоз, где все работают дружно день и ночь.
   Но мне обидно и стыдно, что тётя Роза, мамина сестра, ворует у коров молоко и приносит с фермы в грелке. А мы с сестрой пьем его. Тетю Розу за это посадят в тюрьму, а мама не переживет этого. Она её так любит. Как же мы тогда жить будем? Сделайте что-нибудь, дядя Гриша!» Письмо подписал так: Боря Градков, пионер, ученик 4-го класса. Свое творение я отнёс в правление колхоза и отдал лично в руки председателю Григорию Семеновичу Надеину.
   В тот же вечер председатель пришел к нам домой. Мать удивилась приходу такого высокого гостя, в её глазах промелькнула растерянность. Она пригласила председателя пройти в комнату, а мне сказала: «Пойди, Боря, погуляй».
   — Пусть посидит с нами. Без него разговор не получится, — сказал Григорий Семенович. Он достал из кармана мое письмо, повертел его в руках и протянул матери: — вот прочитайте, а потом спалите... Грамотный уже ваш сын и идейно подкован. А вот сути-то и не знает, по вершкам скользит, — продолжал председатель. Мать и тётя Роза, еще не поняв, куда клонит Григорий Семенович, что он имеёт в виду, молчали, удивленно переглядывались. А председатель все говорил: «Плохо ты, Борис, разбираешься в жизни, а уже ярлык на родную тетку навесил — воровка. Тут если копнуть поглубже и посмотреть а корень, то можно увидеть, кто настоящий вор и даже бандит с большой дороги. Трудно сейчас в колхозе. В прошлом году по двести граммов зерна на трудодень выклянчил в районе, а больше ни крохи взять не позволили. Все выгребли и вывезли нам на элеватор. И в этом году все надежды на огороды. Народ голодает. Знаю без твоего, Борис, сигнала, что и молоко берут, и еще другое. Так люди же работают бесплатно. Оплати их труд, создай условия для нормальной жизни, разве бы... Да что тут рассуждать, Ты бы уж, Борис, если писать, так сразу в милицию или прокурору; и добавь к этому, что председатель, инвалид войны Надеин, покровительствует колхозным несунам... А теперь, пожалуй, я пойду. Поговорите без меня, — председатель с трудом поднялся с табуретки и, сильно хромая на левую ногу, направился к двери. После того случая с письмом моя общественная активность сильно снизилась. Зато я глубже начал вникать в жизненные процессы, и когда из моей головы стали выветриваться иллюзии, впервые занесенные туда старшей пионервожатой-фанатичкой, то я бесповоротно понял: в мире создано много мифов. Они долго не исчезнут, потому что в них люди еще верят. И «соколы» по-прежнему есть. Они вьются над нашими просторами, обучая в полете «соколят» мастерству охоты на «дичь». Ведь что бы ни говорили, а сокол — птица хищная.


вернуться

Прочитать другой вариант из книги "Жизнь щтормила"

Обсудить на форуме

Список книг В.В. Жёлтого