ПРОЗА/ВАСИЛИЙ ЖЕЛТЫЙ/РАССКАЗЫ СЫЩИКА ЗАХАРЫЧА


© Василий Васильевич Желтый.
© webиздат - www.pechora - portal.ru, Печора, 2005 г
© Премьерная  публикация в сети Интернет -  www.pechora - portal.ru, 2005 г.
© Этот текст форматирован в HTML - www.pechora-portal.ru, 2005 г.
© web-оформление, обложка, Игорь Дементьев, 2005 г.
 

Василий Васильевич Желтый
"РАССКАЗЫ сыщика ЗАХАРЫЧА
"


Внимание! По желанию автора вы имеете право размещать этот текст на ресурсах Интернета,
с обязательным  указанием на источник - www.pechora - portal.ru
Приятного чтения!

1   2
 

 
 Обложка - Игорь Дементьев, 2005 г.

 
 
ВЫСТРЕЛ НА ПОРАЖЕНИЕ
 
 

   — Не помню, рассказывал я тебе эту историю или нет, но думаю, что она не безинтересна. И вот почему. Вы, люди пишущие, должны знать и рассказать другим, как порой нелегко работнику милиции, но необходимо, принимать радикальное решение, Захарыч глубоко вздохнул, на секунду другую бросил на меня взгляд и потянулся к пачке «Стрелы». Он взял сигарету и долго разминал её в высохших узловатых пальцах.. Мне показалось, что в этот миг он вспомнил всю свою милицейскую карьеру, которую начал в послевоенные годы простым опером и дослужился до подполковника. Правда, в форме офицера милиции Захарыча видели один раз в году на праздничном вечере десятого ноября. Значит, тридцать два раза он надевал свою форму. А может и меньше. Ведь праздник установлен, наверное, позже, чем Захарыч стал работать в органах милиции. В узком кругу друзья называли его Захарычем, как принято в Коми. Ему нравилось это «двух и трехэтажное» соединение имён в одно слово, когда слились воедино имена деда, отца и своё собственное. Есть в этом глубокая мудрость ощущать свои корни, постоянно помнить о них. Мою знакомую её земляки, приезжающие по делам из деревни в город зовут «Сергейгришанна», что означает: Анна Григорьевна, дед которой Сергей.
    Захарыч прикурил сигарету, подержал горевшую спичку в пальцах, пока пламя не погасло, и только потом оставшийся уголёк положил в пепельницу.
   — В Печоре эту историю помнят, хотя произошла она, конечно же, не вчера, — сказал старый сыщик —Однажды оперативный дежурный горотдела принял сообщение, что за железнодорожной станцией, в районе леспромхоза, пьяный палит из ружья. Одного мужчину он тяжело ранил. Дежурил в тот день майор Фатькин человек скорый на подъём, рассудительный и смелый. Взял он с собой Виктора оперативника, сели в машину и поехали. Оперативник, понятно, с другом калашниковым. День уже давно закончился, но ещё не темнело.
   Стояло время года, когда белые ночи постепенно уступали место темноте, как бы прощались с нашим северным краем.. Дорога тянулась рядом с железнодорожными путями. Полуразвалившиеся сарайчики и бараки мелькали за окном милицейского «газика». На всю округу гремел голос, подававший команду о перестановке вагонов с одного пути на другой... Место, где разыгралась драма, работники милиции увидели сразу: невдалеке от барака стояла группа возбуждённых и испуганных людей. Бегали дети. Лаяли собаки. Что-то напряжённое и тревожное висело в воздухе над почерневшим от времени, вросшим в землю подслеповатым бараком. Машина, взвизгнув тормозами, остановилась. Майору Фатькину надо было получить информацию и оценить обстановку, чтобы принять решение и действовать наверняка. Информаторов было в избытке:
   — Это Санька Кубов из ружья бьёт. Пустите меня к нему. Он дружок мой... Я его быстро утихомирю—говорил подвыпивший парень. Он рисовался перед майором, геройствовал, словно до приезда милиции ему кто-то мешал «утихомирить» дружка, который залёг за углом барака и открыл пальбу. Он сделал уже четыре выстрела. «Что и как разберёмся потом. Надо обезвредить преступника», — подумал Фатькин. В мегафон он потребовал, чтобы Кубов бросил ружьё и сдался милиции. В ответ прогремел ещё один выстрел. Затем все увидели, как Кубов пробежал от дома к стоящему рядом сараю, открыл дверь, вошёл внутрь и тут же выскочил обратно с большой канистрой в руках.
   — Спалю, всех спалю! прокричал он и стал поливать стену барака жидкостью. Сомнения ни у кого не было: в канистре бензин, запах которого разносил вокруг лёгкий вечерний ветерок. Что делать? В деревянном бараке жили четыре семьи. И хотя все взрослые в это время были на улице, однако в доме находились дети да и имущество, по нитке нажитое за многие годы. И вот этот барак сейчас вспыхнет факелом и останется пепелище, слёзы и горе людей....
   Виктор, ложись за рельсы... Если будет зажигать спичку стреляй на поражение, сказал майор оперативнику. Да, кто-то может подумать, вот как легко дать команду стреляй! Нелегко. Ох, как нелегко. Но майор в ту минуту был единственным представителем власти, который обязан, просто должен был оперативно принять правильное решение. А многие же крепки задним умом, когда все беды уже миновали. Не случайно в народе говорят, что «хорошая мысля приходит опосля». Конечно же, майор не думал тогда, на какие вопросы и на каких инстанциях ему придётся отвечать, ведь человек — не цыплёнок ... Однако другого выхода в той ситуации у него не было. А перед глазами стоял барак, облитый бензином, а в нём дети малые, домашний скарб. Позже Фатькин познакомился с биографией А. Кубова. Работал он в путевом хозяйстве. Были у него жена и двое малолетних детей. С ними жили его родители. В тот день он пришёл домой, как говорится, навеселе. Жена ушла к знакомым с глаз долой. Александр стал требовать у родителей деньги на выпивку. А когда ему отказали, он стал ругаться. Набросился на отца с кулаками: «Я тебя замочу!» закричал он и, хлопнув дверью, побежал в сарай... Через несколько минут раздался первый выстрел.
   ...Кубов взял ружьё, провёл стволом по горизонтали, словно выискивая цель. Затем, прислонив его к стенке барака, полез в карман. Он достал спички, потряс коробком, открыл его... «Кубов, опомнись, не дури!» — крикнул майор. Правая рука Кубова чуть приподнялась к лицу для взмаха такое движение делают многие курильщики, когда готовятся зажечь спичку. И тут... А чем занят был в это время оперативник Виктор, получивший приказ майора, в случае крайних действий со стороны Кубова, стрелять в него на поражение. Он лежал за головкой рельса и через прицел автомата наблюдал за Кубовым. До него было около ста метров. Оперативник видел, как Кубов бегал к сараю, а потом поливал из канистры стену барака. Он слышал усиленные мегафоном слова майора, обращённые к Кубову... «Неужели придётся убить человека? Может, ещё одумается, дурь пьяная, сдаст оружие и не станет играть с огнём... А приказ начальника выполняют...» Виктор отогнал нахлынувшие мысли они могут отвлечь. Он увидел, что Кубов достал из кармана спички, открыл коробок. Вот он занёс руку, чтобы добыть огонь. Оперативник нажал на спусковой крючок автомата. Он почувствовал отдачу в плечо и одновременно услышал хлесткий звук. Виктор опустил голову на приклад и закрыл глаза: он был уверен на все сто процентов, что пуля послана точно в цель. Несколько секунд он лежал неподвижно, словно пуля бумеранг, возвратившись, поразила и его. Вся эта драматическая история продолжалась 10-12 минут. Потом майор связался по рации с горотделом милиции и попросил помощника дежурного направить к нему оперативную группу, а также известить о случившемся прокурора и руководство отдела. Когда приехала опергруппа, начали осмотр места происшествия. В сарае были обнаружены два лодочных мотора, много патронов 16-го калибра. Как позже выяснилось, всё это и ружьё в том числе, украдено из балков. Был ли у Кубова соучастник? Об этом мог сообщить только Кубов. Но он умолк навсегда.
   — Такое вот дело. Тогда разговоров о нём было много рассказывает Захарыч. Например, кое-кто спрашивал: почему оперативный дежурный не направил в тот вечер на место происшествия милицейский наряд, а поехал сам... Наверное, кто задает такой вопрос, не знает майора Фатькина. А я знаю его уже более тридцати лет. Володя Фатькин. Пусть простит он меня за фамильярность, однако так называть его, думаю, я имею какое-то право. Во-первых, я на пятнадцать лет старше Володи, а во-вторых, он когда-то давным-давно делал свои первые шаги в милицейской службе под моим началом. А тогда в Печорской милиции работали сыщики, что называется, от Бога: два Ивана Захаровича — Кондерев и Кабалин... Да, извините, я ушёл от темы нашего разговора. Фатькин из тех оперативников, которые сами стремятся побывать в «горячих» точках. Вот и в тот вечер. Сообщение поступило серьёзное. А  вдруг кто-то пошутил? Такое ведь тоже случается. Решил он сам проехать и посмотреть. Да и поехал Владимир Иванович не один, а втроём шофер и оперативник с другом калашниковым надёжные ребята. В случае необходимости, майор мог бы по рации запросить подмогу. Но помощь не потребовалась. Эта операция, считаю, была проведена успешно. Приказом начальника горотдела милиции её участники поощрены. А если бы Фатькин не решился взять на себя ответственность и не дал такой команды? Кто может предсказать, как бы повернулось событие? Не знаю. Жуть берёт.
   Я часто вспоминаю ребят, которые много лет назад вместе с Володей Фатькиным ходили на задания. Это Борис Провоторов, Анатолий Борисович, Владимир Дюков. Как-нибудь расскажу тебе об их трудной и опасной работе. Тогда, думаю, в милицию шли такие парни, которые не могли жить без неё. Отсюда и одержимость в сыске, преданность делу. Есть и сегодня мужественные солдаты порядка. Но я из того поколения, послевоенного. Оно мне дорого и близко Захарыч откинулся на спинку дивана, подложил под голову кисти рук и о чём-то задумался.



АДРЕСАТ ВЫБЫЛ

 

    Большую часть дня Захарыч всегда проводит дома. Несколько лет назад он похоронил жену и живёт один. Часами он просматривает какие-то бумаги, делает в тетради записи. Через день навещает милицию, чтобы узнать новости. После обеда приходит 15-и летняя внучка Наташа. Она пройдётся тряпочкой по мебели. Если надо, помоет посуду. Потом, собираясь уже уходить, спросит«Дедушка, может, приготовить что-нибудь поесть?
   Спасибо, Наташа! Что-нибудь я и сам сварганю не велик барин. А ты расти быстрее, школу заканчивай, а потом будешь меня деликатесами потчевать, сказал Захарыч. Он попрощался с внучкой, проводил её до двари, И тут же мелодично проиграл звонок. Ну просто, как в кино получилось, — один гость выходит, а другой заходит. У порога стоял знакомый Захарыча. С ним он договорился о встрече именно в это время.
   Проходи, дорогой мой, будь как дома, но не забывай, что находишься в гостях. Сыщик сиял, что начищенный самовар, был доволен, что теперь он выговорится. Любит Захарыч внимательных слушателей. Уселись на диване. Рядом столик, на котором лежала пачка «Стрелы» и стояла пепельница. В ней несколько окурков и угольки от спичек....
   — Сегодня я много думал о жизни,—сыщик усмехнулся. нет не о загробной. Я ещё на земле не всё сделал. Сложная эта штука — жизнь. Почти сорок лет я возился с ворами, убийцами, вымогателями... Анализировал факты, вёл записи. В общем, собрал кое-какой архив. Может, когда-нибудь всё это пригодится. Многие годы я наблюдал за жизнью одной семьи. Большая была семья: мать, отец и шестеро детишек одна только девочка, а пятеро мальчиков. Скажу тебе, раньше я завидовал этой семье. Представляете: у меня пятеро сыновей, это же богатство бесценное! Какие бы корни обрёл мой род! Но, видно, так Бог распорядился дал он нам одного сына и вот теперь ещё и внучку, Захарыч потянулся было рукой к пачке с сигаретами, но потом махнул ладонью, дескать, не соблазнишь, всё равно устою: Надо бы давно бросить курить, пробовал избавиться, даже как-то систему маятника использовал это когда каждый день уменьшаешь порцию на одну сигарету. Доходило до единственной сигареты, ещё немножко и можно бы праздновать победу. Веришь, по полкило леденцов в те дни съедал. Напрасно зубы портил —начал снова курить по нарастающей. Так вот. Недавно я, можно сказать, поставил точку в исследовании жизни этой большой семьи, так как ушли в мир иной почти все интересующие меня субъекты. Однажды осенью в подъезде большого дома жильцы обнаружили труп мужчины. Ну, как водится в таком случае, сообщили об этом в милицию. Ребята приехали быстро. Экспертиза никаких следов насилия не установила. Вскрытие показало, что смерть наступила в результате сердечной и лёгочной недостаточности. Мужчина лет сорока страдал туберкулёзом. У него болела печень, барахлили почки... Получается целый набор болезней. Во внутреннем кармане куртки нашли справку о проживании в общежитии, выданную на имя Ильи Степановича Зенкова. Эта фамилия в органах была знакома. На протяжении многих лет она часто фигурировала в оперативных сводках дежурной части. Думаю, что и нынешнее руководство горотдела милиции наслышано о ней, помнят похождения представителей этой фамилии. Семья Зенковых приехала в наш город в начале 60-х годов, когда в стране проводились разные эксперименты с парткомами, с совнархозами. Глава семейства Степан Николаевич был в номенклатурной обойме, и поэтому его перебросили сюда из какого-то сельского района. Семья у него была большая: Клавдия Ивановна, как я уже говорил, шестеро детей. Отец редко бывал дома: всё пропадал в командировках. Территория сельского парткома и его управлений пролегла от Троицко-Печорска до Усть-Цильмы. И везде специалистам надо было побывать. По своей натуре Степан Николаевич был человеком мягким, добрым. В доме верховодила жена. Вот иногда люди спор затевают: кто должен быть в семье старшим, муж или жена? Конечно же тот, кто энергичнее, поворотливее и, главное, умнее. У Клавдии Ивановны энергия перехлёстывала через край, хватка была железной. И в трудолюбии ей не откажешь. А вот, что касается ума, то его, видимо, затмевали другие черты характера. Дети всегда были сыты и ухожены. Больших материальных затруднений семья не испытывала. Важным источником дохода было незаурядное мастерство Клавдии Ивановны в швейном деле. Модисткой она слыла отличной. А вот матерью... Каждый рассуждает на эту тему по-своему. Не спорю. Клавдия Ивановна любила детей, но какой-то непонятной, животной любовью. Например, услышав плач сына, она выскакивала на улицу и, как тигрица, набрасывалась на обидчика. Бывало, что ребята Зенковы оставляли в подъезде «автографы», хулиганили. Жильцы пытались урезонить их. Однако на защиту своих чад всегда грозно вставала мать. А что было в школе, где учились сыновья Зенковых? Стоило кому-либо из них сказать дома, что учитель придирается к нему, занижает оценки, как Клавдия Ивановна срывалась с места и бежала в школу, чтобы устроить там скандал. Она не хотела понять, что такое воспитание? Такая любовь когда-нибудь откликнется. Не случайно, наверное, только один из сыновей — Андрей окончил среднюю школу. Другие еле осилили восьмилетку. Так и текла жизнь. Дети подрастали. Андрей окончил техникум и вернулся домой с женой —беленькой голубоглазой Олей. Свекровь не приняла невестку. Молодые ушли из дому. Потом призвали в армию Илью. Все знают, что служба — не сахар, особенно, если парень избалован и нет у него необходимого стержня прочности. Илья не выдержал армейской службы и дезертировал из части. Вскоре его задержали. Военный трибунал приговорил Илью к нескольким годам лишения свободы. Пошёл по лагерям и Пётр. Он-то больше всего был известен городской милиции После отсидки погуляет на воле несколько месяцев, самое большое—год, совершит кражу или разбой — и загудит снова. Петр — красивый парень, что-то цыганское было в его обличии. Женился он несколько раз. Детишек его сосчитать трудно. Одна из жён сбежала от Петра, оставив ему годовалого сына. А тут вскоре и сам он отправился на очередную тюремную вахту. Клавдия Ивановна стала воспитывать внука. Ещё один сын Зенковых — Сергей во время службы в армии заболел, был отчислен и получил инвалидность. Самый младший из сыновей — Евгений работал шофером. А что сталось с главой семьи — Степаном Николаевичем? Когда выросли сыновья и расправили плечи, в доме стали возникать междоусобицы, во время которых доставалось и отцу. Старший сын Андрей со своей семьёй жил отдельно. Сергей служил в армии. И решили родители оставить трёхкомнатную квартиру сыновьям — Илье, Петру и Евгению, а самим с дочерью переехать в Сыктывкар. Договоренность по этому вопросу с республиканским руководством была. Так и сделали. Несколько позже к родителям приехал и Сергей. В Сыктывкаре Степан Николаевич пожил недолго. Там он и умер. Трое братьев стали хозяевами одной квартиры. Сюда приводили новых жён. Потом расходились. Здесь постоянно шли «бои местного значения». Особенно часто попадало Илье. Характером он был в отца, никогда не мог постоять за себя. Начинал ссору и злобствовал всегда Петр. Он не пускал Илью домой, и тому, иногда, приходилось ночевать в подъезде. Петр выжил брата из квартиры. Илья перебрался в общежитие. Он часто болел. Лежал в тубдиспансере. Работал сторожем или дворником, там, где давали койку. Так и тянулись дни в семье Зенковых. Петр очередной раз вернулся из лагеря. Однажды ночью во время ссоры кто-то из дружков пырнул его ножом. Удар был смертельный. А через некоторое время пьяный Евгений, самый младший из сыновей, упал на лестничной площадке, стукнулся виском об угол ящика и скончался Потом осенью нашли труп Ильи. На похороны Петра и Евгения мать приезжала, а Илью похоронила коммунальная служба. Клавдия Ивановна приехала позже. Она не знала о смерти сына и отправила ему посылку. Через какое-то время посылка возвратилась. На почтовом бланке была приписка: «Адресат выбыл в связи со смертью». В тот же день мать отправилась в дорогу, чтобы побывать на могиле уже третьего сына. О, судьба, доля материнская!
   — Вот такая жизнь, с любовью и трагедией, — почти шепотом проговорил Захарыч
    — Какова она мера материнской любви, где её черта, переступив которую можно навредить ребёнку? Даже животное в воспитании своего детёныша, считаю, мудрее человека. Возьмите, например, орла. Он с первых дней появления птенца на свет учит его азбуке жизни, а убедившись, что он уже может летать, но боится или не хочет этого, выталкивает орлёнка из гнезда. И птенец быстро становится настоящим орлом. Да-а, любовь приносит не только добро... Видишь, как иногда бывает: родных много, а голова одинока. Не зря в народе говорят: «Увижу своих — много худых, так лучше б без них»
    Захарыч протянул руку за сигаретой, взглянул на гостя и, словно извиняясь, сказал:
   — Последний раз закурю... сегодня...

 

 «ВИХРЬ» ВОЗГЛАВИЛ ОПЕРАЦИЮ
 
 

    Я нажал на кнопку звонка. Дверь открыл Захарыч. Он был в тельняшке с сигаретой во рту. На его лице пролегла тень волнения, хотя он старался не показать своего состояния. Захарыч попросил меня пройти в комнату, а затем предложил выпить стакан чая. Я поблагодарил его за гостеприимство. Меня всё беспокоила мысль: что так могло расстроить старого сыщика? И я спросил:
   — Что случилось, Захарыч?
   — Со мной ничего, — ответил он, — А вот у других случилась беда. У моего хорошего знакомого вчера обокрали квартиру. Их дома не было. Зашли воры с сумками в руках и вышли с ними. Сейчас в продаже есть такие сумки, что в них можно все вещи из квартиры упаковать. А тут ещё мы ворам прямо — таки помогаем: разложим в серванте, будто на витрине, кольца и серьги, кулоны и браслеты... — берите, зачем рыться где-то искать, вот они, ценности. И берут. Уносят, а иногда увозят на машине и вещи потяжелее. Как-то, КБО ещё существовало, одна приемщица проката уехала на юг кости греть. Муж вскоре в командировку отбыл. Так их квартиру полностью очистили, даже ковры со стен поснимали... Будь я помоложе, повоевал бы с ними...
    Воры до тонкостей осваивают своё ремесло. Есть такие, что из-под всадника лошадь уведут. Глаз у них намётан. Знаю, изучил хорошо это «сословие» Иные действуют по наводке — это, когда им кто-то поставляет информацию. Шепнёт, что хозяев нет и скоро не будут, значит, дело выгорит. Но чаще всего они сами намечают объект, изучают и анализируют обстановку. Среди них есть головы светлые. Вот бы их ум да на благое дело. Но нет, приносят они людям большое горе. Иногда кажется, отсидев срок, бывший урка порвал с прошлым. Это мираж. Такое бывает редко. Вор долго работать не будет — некраденый кусок ему скоро приедается. Объект своего внимания он отыскивает по-разному, но чаще всего так:  Заходит в подъезд дома, окинет взглядом почтовые ящики и видит, что в одном из них скопилось много газет и журналов. Вывод: хозяев этого ящика уже продолжительное время нет дома. Но, чтобы развеять всякие сомнения, вор подойдёт к двери, позвонит в намеченную квартиру — никто не открывает. А если откроют? Тогда звонивший, не моргнув глазом, извинившись за
Беспокойство, спросит: «Скажите, пожалуйста, здесь живёт Виктор Сыроежкин?» Всё спокойно, по-культурному. Вор—не бомж, по одежде его тоже определить нельзя. И когда, открывший дверь ответит, дескать никакого Сыроежкина здесь нет, «гость», как бы удивившись, уходит.
   — Да, кражи были и, наверное, ещё будут, — сказал Заха-рыч. и посмотрел на меня, будто ожидая поддержки.
   — Но я не согласен с утверждением, что воровство, кражи в основном результат обнищания людей, безработцы и других пороков сегодняшнего трудного времени, дескать, человек, перед лицом голодной смерти, пошёл на преступление. Всё это байки, господа газетчики! Голодный, конечно же, пойдёт на воровство. Но только в крайнем случае, когда его, что называется, жизнь припрёт. Издавна говорят: голодный и архиерей украдет. Однако, есть и другая мудрость: «Лучше просить ради Христа, чем украсть из-за куста». И голодают -то чаще всего немощные люди. А кто крадёт? Здоровенные мужики ломятся в квартиры и грабят. Это их нравственная позиция. Дай им хоть золотую гору — воровать не перестанут. Их ничем не остановишь. Понимают и признают они только силу. Хвалиться не стану, но, поверь мне, наши оперативники ворам разгуляться не давали Раскрываемость краж была высокой. Однако, в какое-то время, обстановка осложнилась: в течение двух-трех месяцев было совершено более двадцати квартирных краж. Сыщики с ног сбились, но никак не могли напасть на след преступников. Некоторые считали, что эти кражи — дело рук гастролёров, ведь говорят же: близ норы и лиса на промысел не ходит. Тогдашний начальник горотдела милиции на оперативных совещаниях часто с угро стружку снимал, дескать, дремать на ходу начали, профессиональной честью не дорожите. Говорить подполковник А.С.Грачёв умел. Его слова в душу проникали, будоражили. Конечно же, на совещании предлагались направления поиска, ставились конкретные задачи. После общей оперативки группа, занимавшаяся раскрытием краж, собиралась ещё раз. Начальник угро майор Шебивский был опытным сыщиком, мог предусмотреть ход любой операции, своевременно вносил коррективы, плодотворно использовал помощников. Почему-то работники милиции теряются и стыдливо опускают глаза, когда их спрашивают о добровольных помощниках. Да, они есть, и не только у нас, везде есть, в разных странах. А что бы делала без них милиция? Помните, даже лозунг был: «Сила милиции — в связи с народом». Думаю, правильный лозунг. Майора Шабиевского в горотделе прозвали «Вихрем». В самом деле, ловкий и упругий, с молниеносной реакцией, он старался принять участие во всех сложных операциях.В один из вечеров на встречу с «Вихрем», заранее назначенную в условленном месте, пришёл его знакомый «Скрипач» и сказал: «Сегодня «двойняшки» пойдут на дело». «Скрипач» назвал адрес. «Вихрь» верил своему информатору, его услугами пользовался не раз. Когда-то тот по молодости попал в одну неприятную историю, и майор помог ему выпутаться из неё. С тех пор «подружились». И вот он сообщил интересную новость. Оперативники устроили засады возле дома и в соседней квартире. Помню, в операции принимали участие сотрудники угрозыска Слава Гришин, Володя Фатькин, за рулём машины—Володя Осадчук. Была задействована большая группа работников патрульной службы. Возглавлял операцию «Вихрь». Время тянулось медленно. Казалось, всё на свете остановилось, и время—тоже. Но ничего нет томительнее, чем ждать. И хорошо ещё, если твоё терпение вознаградится и на смену тягостному ожиданию придут те мгновения встречи, о которых ты мечтаешь. Однако бывает, что ждёшь кого-то напрасно, всё ещё надеешься на какое-то чудо, а оно так и не приходит. «Может, «Скрипач» блефнул? — подумал «Вихрь». «Нет, не может быть, он прежде перепроверит информацию, а потом только сообщает». Было уже далеко за полночь. Наступило время, когда голова становится тяжелее всего остального тела и вот-вот оторвётся вместе со всеми мыслями, главная из которых — скорее бы окунуться в сладостный сон. И всё-таки они пришли. «Двойняшки» юркнули в подъезд, поднялись на нужный этаж. Для вора открыть замок — всё равно, что для обезьяны орех раскусить. В квартире они были с полчаса, «работали» спокойно, не торопились. Взяли их, когда они с сумками в руках вышли из квартиры и спускались по лестнице. Тихо открылась соседняя дверь, и на площадке появились оперативники с оружием в руках: «Стоять! Не двигаться!», а снизу, навстречу грабителям, поднимались по ступенькам «Вихрь» и другие оперативники. Это было последнее дело «двойняшек». Почему их так прозвали? Да просто. Они служили в стройбате. Пошли туда, когда им было уже далеко за двадцать. У них была многолетняя «отсрочка» от службы, так как они отбывали в лагерях каждый свой срок. В части познакомились. Люди их «профессии» быстро узнают друг друга, стали неразлучными корешами. Они вместе часто ходили в самоволку, их отсутствие покрывали. Прозвали «двойняшками». Служба подходила к концу. Они готовились к этому. Во время следствия прояснилось многое. Раньше на месте, где сейчас пролегает улица Булгаковой с красивыми многоквартирными домами, стояли бараки. В одном из них жила старуха —бедная, всеми забытая. Как-то к ней пришли двое солдат и сказали, что они скоро демобилизуются и уедут домой. На Севере в магазинах есть многое, чего не найти на их родине. Вот и решили они купить кое-что и подготовиться к отъезду.
    — Может, позволите, мамаша, складывать у вас вещи, которые мы купим? — спросили «двойняшки» и прояснили: — В казарме держать ничего постороннего не разрешают — служба, есть служба.
     Старуха согласилась помочь ребятам. К тому же они оказались добрыми и щедрыми. Оставили ей бутылку водки, большой кулёк с конфетами и пообещали хорошо заплатить за хранение покупок.. Более двадцати раз они привозили и приносили в барак сумки, коробки и ящики с вещами Ублаженная гостинцами, старуха радовалась своим постояльцам. Но однажды подкатила милицейская машина, в которой были и её знакомые, но спаренные наручниками. Пригласили понятых. Произвели обыск. Несколько часов описывали изъятое, а после составления протокола увезли вещи на двух машинах Да чуть не забыл о такой вот детали. Когда потерпевший пишет заявление в милицию о краже, то он обязательно указывает всё похищенное: какого цвета, размера, новая вещь или бывшая в употреблении. Потом после раскрытия кражи и описания изъятых ценностей, оперативники подбрасывают в общую кучу несколько привлекательных предметов. И вот настал час, когда в присутствии понятых проводится опознание вещей потерпевшими.
   — Спасибо, всё нашли, — сказала дородная женщина.
   — И дублёнка ваша?—спросил следователь.
   — Конечно, моя, чужое мне не нужно.
   — Но ваша, исходя из заявления, совсем другого цвета — наступал следователь.
   — Боже мой! Да разве в то время можно было вспомнить всё, даже цвет? — пояснила женщина.
   — Но и размер дублёнки не ваш.
   — Ну и что? Покупала не для себя, а какая подвернулась, — хорошая вещь никогда в доме не лишняя — ответила потерпевшая.
   Точку в диалоге поставил следователь. Он сказал, что дублёнка взята на время у одной гражданки и положил перед понятыми протокол о вложении для опознания посторонней вещи...
   — Вот такие дела. Даже в этой обстановке кое-кто хапнуть не прочь, а говорят, что воруют с голоду, — резюмировал  старый сыщик


ПОДАРКИ ДЛЯ ШУРИНА

 

    — Как-то я рассказывал тебе о ворах, — проговорил Захарыч. Мы сели с ним на диван, и я обратил внимание, что на столике не было привычных взгляду предметов: пепельницы, сигарет и спичек. Лежало лишь несколько листов бумаги и блокнот.
   «Наверное, старый сыщик, наконец-то, поборол себя и завязал с куревом навсегда» — подумал я.
   А Захарыч продолжал:
   — Сегодня я хочу эту тему развить только в несколькоином аспекте. Расскажу о коррупции, которая зародилась и процветает давно, о том, как прилипали народные деньги к рукам разного рода чиновников, но зачастую они уходили от возмездия Точнее, их выводили из-под удара, мотивируя это одной фразой: «Сами разберёмся и накажем».
   Граждане старшего возраста, думаю, хорошо помнят  Вениамина Александровича Зыкова, подполковника милиции, опытного оперативника. Это он и его соратники раскрыли не одно дело о хищениях и присвоении материальных ценностей, о браконьерстве, использовании служебного положения в корыстных целях, о приписках и «мёртвых душах». О многом можно бы рассказать. Даже о том, как некоторые из смертных вели борьбу за площадь проживания «в мире ином». И нет границы, где бы остановились пороки людские. Получается так: чем выше положение человека в обществе, тем меньше его ответственность перед законом. О, грехи земные! Сколько потребуется времени, чтобы отмолить их!
   — Так что воровать и вообще шкодить они умели. И умеют.  — Захарыч на секунду задумался, потёр пальцами переносицу и продолжал:
   — Тащили все. Помню, это было шумное дело. Многие тогда из покровителей «засветились». Начальником одной из автотранспортных контор работал в то время Макар Владимирович Разгонов. Сам он — из Ростова, из того, который — «папа». Мужик он был крутой и хитрый. Многих в городе, и не только в нём, в кулаке держал, потому что подмазывал, чтобы не скрипели. Знаешь, тихо, без скрипа им жить спокойнее. В один из июльских вечеров Макар Владимирович Разгонов сидел в кругу родных и близких людей. Над столами свешивались наливающиеся соком яблоки и груши; вокруг электрической лампы роем вились мошки-однодневки, занесённые лёгким ветерком с Манычского водохранилища.
    Отправился он домой за три тысячи вёрст. Теперь надо только ждать вестей, а потом и гостей с юга. Однако Василий Зельдин и Сергей Крышин не заставили себя долго ждать: они появились в северном городе через полмесяца после расставания с Разгоновым и Пролетарской. Ну, что ж, рад не рад, а говори: милости просим! И надо поворачиваться, гостей скорее потчевать. А они,переступив порог и поздоровавшись, сразу — за дело.  Шурин, правда, больше молчал, иногда только поддерживал, дескать, всё верно. Крышин говорил о том, как нынче трудно работать в сельском хозяйстве: Запчастей нет, машины разуты. И напомнил Макару о его обещании помочь овцесовхозу.
    — Дирекция совхоза вместе с парткомом и профсоюзом подготовили на всякий случай в АТК письмо, как ты просил, — Крышин закончил свой монолог и передал Разгонову лист бумаги. Тот бегло посмотрел на него и положил в карман пиджака Он уже много раз думал о том, как помочь землякам? Да и куш вырисовывался солидный, потерять который было бы непростительно. А с другой стороны, настораживал размах — такая крупная сделка им задумана впервые.. Раньше всё было по мелочёвке — на подарки и застолье хватало, но чтобы провернуть такое — пока не приходилось. Иногда уже в голову всякая дребедень лезла. Проснётся Макар Владимирович среди ночи, а сердце бьётся гулко и напряжённо. «Ничего, пронесёт. Надо только всё хорошо продумать. Бережёного и Бог бережёт», — успокаивал себя он. Разгонов, ясное дело, на это решился не сам. Он прикидывал, советовался со всеми, с кем нужно было. Закрепил, как говорится, все фланги и тылы. В его окружении были преданные ему люди. И вот, в намеченный час, собрались на совет те, без которых дело это зачахло бы в самом зародыше: бухгалтер, начальник гаража, снабженец. Макар Владимирович сообщил, что получен приказ заместителя управляющего объединением Зверева о списании с баланса предприятия несколько машин, выработавших свои моторесурсы. Дальше уже каждый получил задание. А результат должен быть один: списанные машины ещё послужат автоконторе, а машины поновее отправятся в овцесовхоз.
   Спешно принялся за работу маляр: надо было кое-что подкрасить и переписать госномера
    — В милиции узнали о готовящейся афёре, — сказал Захарыч, — Операцию назвали «Подарки для шурина». Она проводилась с участием различных служб, так как интересы переплетались, и успех всего дела был превыше всего. Несколько суток ребята, можно сказать, глаз не смыкали. А тут ещё Разгонов прослышал, что оперативники интересуются какими-то вопросами деятельности его предприятия и принял оборонную стойку. Как водится, в дело включилось «телефонное право». Работники милиции стали чувствовать, как говорят в спорте, жёсткий прессинг по всему полю. Но оперы старались довести дело до конца — Захарыч взял блокнот, полистал его и продолжал:
    — Степные гости получили от Разгонова и Ко три грузовика и один автобус, оценённые, как металлолом в 1090 рублей. Для сравнения скажу, что Сергей Крышин купил в городе мотоцикл с коляской, заплатив одну тысячу. Доброхоты «подарили» им много разных запчастей и материалов. Всего не перечислить. Были там аккумуляторы, и стартёры, более ста штук авторезины, около ста автокамер, два пуда припоя... Подготовили в дорогу и пожарную помпу. Кстати, она была единственной на предприятии. Но не мог же начальник автоконторы отказать в просьбе шурину, который руководил на юге пожарной частью Оторвал, как говорится, от сердца и отдал. Машины уже были погружены на платформы. Но тут произошла небольшая заминка. Думаю, это была домашняя заготовка. Когда уже выписали железнодорожные документы на отправку машин, вдруг выяснилось, что у представителя автоконторы не оказалось с собой чековой книжки. Выручил «подвернувшийся» работник базы «Росбакалея» Он оформил провоз машин за счёт базы, а там, дескать, рассчитаемся. Вот как! Выходит, что автоконтора машин не отправляла.
Три грузовика и один автобус марки ПАЗ были задержаны оперативниками за полчаса до их отправления. Были составлены соответствующие документы, и платформы с арестованным грузом поставили в тупике до утра.
    Каково же было удивление сыщиков, когда на следующий день они обнаружили, что ни платформ, ни машин уже нет. Где они? Все пожимают плечами: никто ничего не знает. А машины уже стояли на территории автоконторы, будто они отсюда никуда и не выезжали. Выходит, произошло воровство как бы с обратным ходом.
    — Вечером позвонили со станции, что в адрес АТК поступили машины, попросили срочно забрать их. Я доложил об этом начальнику гаража. Тот всё и организовал, — объяснил диспетчер. Ничего не скажешь. Ловко сработали!. А цепная реакция взаимовыручки пошла дальше: телефонные звонки, окрики: «Что вам больше делать нечего!? Оставьте Разгонова и автоконтору, не мешайте им работать!» — Защитников было много. И трусов — тоже. Заместитель управляющего объединением Зверев буквально на другой день после провала афёры отменил свой приказ о списании машин и «грозно одёрнул» начальника автоконторы. Он и прикрикивал иногда на дружка своего.
     — Надо сказать, что мы и руководство наше не проявили тогда должной смелости. Дрогнули, спустили это на тормозах. Теперь что, все мы храбрые, а тогда, попади им под руку, хребет сразу сломали бы. Это все понимали.  Разгоновщина процветала повсюду, она цепко держала в своих руках все, оставив лишь людям право верить в мифы.... — Захарыч собрал свои бумаги, поднялся и пошёл к книжному шкафу. Наверное, старый сыщик что-то вспомнил, о чём-то хочет ещё рассказать.


ОДНАЖДЫ ВЕЧЕРОМ
 

   Захарыч несколько минут листал свой блокнот. Наморщив лоб, он вчитывался в замысловатые закорючки собственной скорописи. Потом воскликнул:
   — Есть. Вот она запись: «Тайна Николая Грызенко». А дальше идут фамилии главных участников события... Да, когда-то я мечтал: выйду на пенсию, свободного времени будет много и засяду за мемуары. И вот я уже больше десяти лет баклуши бью, жизнь проходит, а мечта так и остаётся мечтой. Выходит, одного желания в этом деле мало. Иногда соберусь с мыслями: ну, думаю, сейчас начну катать страницу за страницей. Положу на стол перед собой чистый лист бумаги, возьму ручку и, боже мой, чувствую: пока я готовился к творческому процессу, хорошие мысли из головы все улетучились.— Сыщик откинулся на спинку дивана, смежил глаза и проговорил:
    — Правильно сказано в писании: каждому — своё. Так в чём же была тайна Николая Грызенко? Тогда произошла сложная психологическая драма с трагедией, которую и сегодня трудно понять, а объяснить — тем более.
   Как-то в горотдел милиции пришёл рослый крепко сложенный парень. Под его одеждой легко угадывалась армейская выправка. И походка его была твёрдой, будто парень ногами вдавливал что-то в землю. Он обратился к дежурному с просьбой, чтобы тот помог ему встретиться со следователем..
    — А по какому делу? — спросил дежурный.
    — По личному и очень важному — ответил молодой человек.
    — У нас несколько следователей. К кому бы вы хотели пойти?
    — Не знаю, к кому-нибудь, но только, конечно, чтобы смог во всём разобраться.
    — У нас все разбираются, — ещё раз, окинув взглядом настырного посетителя, сказал дежурный и тут же связался с кем-то по телефону. Говорил мало, лишь уточнил, сможет ли Юрий Леонидович принять сейчас посетителя. Положив трубку, дежурный, обращаясь к парню, сказал:
   — Поднимитесь на второй этаж к следователю Крутову. Он ждёт вас — Несколько десятков метров отделяли Николая Грызенко от кабинета следователя, куда он  направился после беседы с дежурным. Но это были самые трудные метры на его жизненном пути. Сомнений уже не было никаких, они рассеялись за два с лишним года. Это время нельзя было назвать жизнью. Это был какой-то кошмар, особенно ночью... И вот нужный кабинет, с номером на двери и желтоватым прямоугольником с фамилией следователя. Николай постучал в дверь и слегка толкнул её...
   — Здесь, наверное, надо пояснить, почему Грызенко пошёл к следователю? — Захарыч потёр пальцами переносицу, словно она является у него мозговым центром и продолжал:
   — А дело вот в чём. Почти за три года до рассказываемого события, когда Николай пришёл в милицию, в городе случилась трагедия. В одном из сквериков стояли и по-милому беседовали Семён Тронин и Оксана. Тёплый вечер бабьего лета уже опустился на землю. Лишь на западе догорала поблекшая заря. Молодая пара что-то обсуждала. Иногда разговор прерывался смехом. Семён и Оксана стояли почти у самой асфальтированной дорожки, по которой изредка проходили люди К такому месту встречи Семён относился спокойно. А вот Оксана, завидя приближающегося прохожего, каждый раз отворачивалась от него. Девушка училась в последнем классе средней школы и считала для себя непристойным стоять вечером среди кустов наедине с парнем Не улыбайся, друг мой! Были и есть ещё такие девушки, которые помнят о людском злословии, а стало быть, не забывают и о своей чести,— старый сыщик глубоко вздохнул, и снова его рука потянулась к переносице.. Видимо, права медицинская наука, утверждающая, что на лице человека есть такие точки, воздействуя на которые, можно быстро усилить процесс мышления или улучшить своё душевное состояние. В общем, что-то в этом роде»
   — Да, по дорожке шёл ещё один прохожий—продолжил свой рассказ Захарыч, — За несколько метров до его подхода Оксана отвернулась от Семёна, подняла руки к нависшей над ними ветке, будто решила нагнуть её и отломить самую вершинку. Семён повернул голову к Оксане: он, видно, залюбовался её хорошо сложенной фигурой, обтянутой длинным ярким свитером. Семён протянул к девушке руку... А в это время прохожий сделал шаг в сторону молодой пары. Он на мгновение остановился, а потом, пнув попавшую под ноги мусорную урну, ускоренным шагом пошёл дальше. Оксана ощутила легкое прикосновение к её плечу руки Семёна, затем услышала его грудной вдох и почувствовала, как рука Семёна, соскользнув по плечу, сорвалась к её бедрам, а голова прильнула к спине девушки. Где-то рядом, что-то глухо стукнуло.
   — Семён, оставь свои шалости для других, — резко сказала Оксана и в тот же миг сердцем поняла, что с Семёном что-то произошло. Она резко повернулась к нему: о, боже! Глаза Семёна были широко открыты. Они смотрели в осеннее небо. А потом его ноги словно подломились, и Семён осел на землю. Несколько секунд Оксана не могла сдвинуться с места. Её будто парализовало. Она старалась открыть рот, чтобы спросить Семёна, что с ним случилось, но слова застревали в гортани. Потом девушка опустилась на колени, провела рукой по лбу и волосам парня. Его глаза, в которых застыло удивление, всё ещё смотрели в небо. И тогда вечернюю тишину расколол голос Оксаны, голос боли и отчаяния: «Люди, помогите же!»
   — В дежурную часть горотдела милиции сообщили, что «Скорая помощь», приехавшая по вызову на место, где, якобы, молодой человек потерял сознание из-за сердечного приступа, установила, что он был убит каким-то остроколющим предметом. Удар был нанесён прямо в сердце. Чуть ниже левого соска была небольшая ранка. Она, почти, не кровоточила. Более точное заключение эксперты представили позднее, — Старый сыщик умолк собираясь с мыслями, Захарыч словно возвращался в тот скверик и шёл той асфальтированной дорожкой:
   — Да, было совершено убийство. Но каковы его мотивы? Разрабатывалось несколько версий. Многие считали, что Семёна убили из-за ревности, а поэтому устанавливалось и изучалось окружение Оксаны, её друзья и поклонники.  Но каждый раз следствие заходило в тупик. Кто-то намекнул, что по вечерам в скверике прогуливал собачонку один мужчина. Может, это его рук дело? Нет, мужчина здесь был ни при чём. Оперативная группа, которую возглавлял заместитель начальника горотдела милиции И. З. Кондерев, имела в своём составе опытных оперативников. В неё вошли сыщики Б. Провоторов, А. Борисевич, В. Фатькин, эксперт В. Терентьев и следователь Ю. Крутов, для которого это было одно из сложных дел. Тогда он только окончил юридический вуз и постигал премудрости следственной работы Участники группы проверяли каждый сигнал, каждое предположение. Как говорится, забрасывали сети с разными ячеями.
   Однако результат был нулевой, так как преступник не оставил никаких следов. Его никто не видел. Даже Оксана, бывшая в то время рядом с Семёном, не могла ничего прояснить. Наверное, любовь, увлечение и молодое хмельное витание в ином, придуманном мире, заслонило им тогда всё вокруг... Дело пришлось отложить. И вот, минуло более двух лет.
   ...Николай Грызенко переступил порог кабинета следователя и остановился. Он думал уже извиниться и сказать что-нибудь первое попавшееся, что придёт на ум. Затем повернуться и уйти, но только не раскрывать своей тайны. Однако внутренний голос запротестовал против подобной трусости: «Неужели до конца дней своих ты будешь жить в терзаниях!?» Да, долгая и нелёгкая дорога к покаянию. Из-за стола поднялся следователь — крепыш с открытыми мягкими чертами лица. Глаза его светились улыбкой, словно к нему в кабинет зашёл давний знакомый.
   — Проходите, пожалуйста, и садитесь, — сказал следователь. Грызенко сделал несколько шагов и сел на стул, стоявший у стены. Следователь спросил:
   — Чем могу быть вам полезен?
   — Да, вот... Я, Николай Грызенко, пришёл сказать... Нет, заявить....
   — Вы не волнуйтесь. Рассказывайте, в чём дело, что привело вас сюда?
   — Понимаете, ну... в общем, простите,... я убил человека.
   — Убили? Когда?
   Вопросов у следователя Ю.Л. Крутова к Николаю Грызено было много. Дело вырисовывалось неординарное. Следователь хорошо знал, что иногда у человека происходит такой психологический срыв, что он может наговорить на себя Бог знает что. Теперь нужно спокойно, не торопясь, во всём разобраться, чтобы, как говорится, всё сошлось, всё прояснилось. Следователь достал из сейфа когда-то отложенное дело. Затем оформил явку с повинной Николая Грызенко. Ю.Л. Крутов в этом следственном деле решил идти как бы от обратного — от признания человека к самым, казалось бы, незначительным фактам.
   Это был верный путь. Ведь обвинение строилось только на признании. А его надо закрепить.В показаниях Оксаны были такие детали, о которых знал только один человек — убийца Семёна Тронина. Грызенко сразу же и точно указал место, где было совершено преступление Во время следственного эксперимента он пояснил, где и как стояли Оксана и Семён в тот момент, когда был нанесён смертельный удар, где Николай споткнулся об урну. Этот шум и слыхала девушка. Все его показания совпали с показаниями Оксаны. Что касается мотива преступления, то его просто не было. Юношеский гонор, вспыльчивость, желание кому-то что-то доказать — это слагаемые трагедии. Большую роль здесь сыграл фактор оружия. Если человек носит в кармане нож, кастет или ещё какое-либо оружие, то он им когда-нибудь воспользуется и пустит в ход.
   В тот вечер Николай подвыпил и поссорился со своей девушкой. Он шёл через скверик по дорожке, шёл расстроенный, а тут послышался смех, и он увидел влюблённую пару... В другое время, может, и прошёл бы мимо. А тут ещё рука нащупала в кармане острую заточку... Николай подумал, что эта пара смеялась над ним...
   — На другой день Грызенко узнал, что в скверике убили человека, — говорит Захарыч. — Он думал сразу пойти в милицию и заявить о своей вине. Но не мог в то время перебороть себя до конца. А через два месяца его призвали в армию. Следователь запросил на него характеристику из воинской части. Командир с похвалой отзывался о нём. Однако отмечал, что «солдат Грызенко не расположен к коллективизму, а предпочитает уединение...»
   Видно, тяжесть вины невыносимо давила на душу и не давала ему покоя. Об этом Николай подробно рассказал следователю. Грызенко, конечно же, судили. Его приговорили к десяти годам лишения свободы. Он уже отбыл свой срок... Но огромный груз вины за содеянное всё ещё безжалостно давит и сжимает сердце.
    Если бы можно было всё исправить...


В ШАНХАЙСКОМ ЛАБИРИНТЕ
 

    Наташа убирала в прихожей, оказывая деду шефскую помощь, а поэтому быстро отреагировала на мой звонок. Дверь открылась, и тут же из глубины квартиры донёсся голос Захарыча:
   — Ну, проходи, друг любезный! Что-то давненько ко мне не заглядывал — Он стоял уже на пороге комнаты, изливая на меня поток слов, дескать, наверное, приелись мне его рассказы, наскучили.
   — Нет, Захарыч, готов слушать тебя хоть до третьих петухов. О чём сегодня речь пойдёт? — спросил я.
    Мой вопрос, видно, пролетел мимо ушей сыщика. Он перебросился несколькими фразами с внучкой. Проводил её до двери, попрощался. И только, когда уселся на диван у столика, вспомнил о моём вопросе:
   — Вот вам, газетчикам, всё время подавай жареные факты, чтобы были там погоня, выстрелы... А знают ли люди, сколько обыденной, черновой работы приходится выполнять сотрудникам милиции, чтобы как можно меньше было в нашей жизни драм и трагедий? Вот смотрю я на подполковников и майоров, старшин и сержантов в отставке, седых и морщинистых и в каждом из них вижу прошлое, а в нём — молодых, сильных и бесстрашных парней. Они, чтобы раскрыть преступление, иногда были «своими» среди чужих, ходили, балансируя по лезвию острого ножа. А сколько кляуз и подмётных писем было подброшено, чтобы очернить честное имя сыщика Да, жить среди волков—значит и выть по-волчьи.
   Оперативники знают, где люди быстро знакомятся и свободно общаются, где стираются чины и ранги, а после десятиминутного совместного пребывания могут начаться даже объятия и лобзания. Да, правильно, мой друг! Угадал. Самую ценную информацию можно получить в, так называемых в народе, забегаловках, где кутят всегда напропалую. Раньше их в городе было несколько. Пивные ларьки и бары притягивали любителей выпить. А где пиво, там и водка. Её или приносили с собой, или «любезная» буфетчица изыскивала огненную жидкость на месте и по просьбе посетителя вливала определённую дозу в пивную кружку.
    От такого скрещивания напитков получалось какое-то особое пойло. Оно сильно било по мозгам человека. В результате выигрывала буфетчица. Ведь одурманенных посетителей и обсчитать легче, и недолить спиртного можно. Вокруг таких и жульё вилось. Тогдашний начальник угро И.З.Кабалин советовал молодым операм «идти в люди, познавать их связи и житейскую мудрость».
    Как-то начинающий сыщик после долгого поиска возвратился в отдел ни с чем. Майор Кабалин, выслушав его, спросил:
   — Хоть одну кружку пива за вечер выпил? — Сыщик, несколько удивившись заданному вопросу, ответил:
   — Я не пил пива. Даже в пивнушку не заходил.
    — Вот и плохо, что не заходил. А надо бы в очереди потолкаться, с людьми побыть, смотришь, что-то бы и наклюнулось.
    В то время в нашем уголовном розыске подобрались такие сыщики, которые могли выполнить самое сложное задание. Они доводили до конца почти всё, что им поручали — Захарыч умолк. Он откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. Так он и просидел несколько секунд. Потом продолжил рассказ тихо, задумчиво:
    — Да, то была высокая школа сыска. Каждый из оперативников многого стоил. А если, скажем, Б.Провоторов, А.Борисевич и В. Фатькин были вместе, то эта троица шла в самое пекло и возвращалась, как говорится, со щитом.
   Как-то под вечер ребята наши стояли в баре, пивко из кружек потягивали. Кругом толчея, гомон людской, дым коромыслом. То и дело доносился хрипловатый голос буфетчицы: «Кружки нужны! Не задерживайте тару, мужики!»Уже несколько раз к ним подходили жаждущие пива люди, чтобы «застолбить» кружки, но сыщики отвечали: «Освободятся не скоро — повторять будем». Умели они растянуть кружку пива на десять минут, а то и на целый час. Откуда-то на столике появлялись солёные сухарики и даже рыбка вяленая. Такой товар привлекал.  А глаза сыщиков всё видели, уши всё слышали.
   Люди больше приезжие, временные жители. Многие с большими деньгами. Это буровики прибыли в город на отдых. К ним всегда липли всякие тёмные личности. Борис Проваторов и Владимир Фатькин в пивной оказались не случайно. Сутки назад неизвестные лица ограбили Н.Брелкова. Он зашёл в туалет, подготовился к процедуре, присел на корточки... А тут сюда же зашли еще двое парней, третий на пороге остановился, мурлыча какую-то мелодию Прижали эти двое Брелкова за плечи прямо к общественному очку. Сняли с его руки часы «Полёт», с пальца —  перстень с печаткой Из кармана пиджака забрали деньги. А он, спутанный своими же штанами, не мог оказать грабителям никакого сопротивления.
    И ещё одно дело свалилось на их голову. В районе «Шанхая» ограбили дизелиста, приехавшего в город на отдых с буровой. Однако, он ничего не помнил, рассказал только, что возле ресторана познакомился с женщиной, назвалась она Жанной. Зашли в ресторан, поужинали.. Выпил Костя-дизелист самую малость, может, граммов двести или триста. Не больше. Жанна совсем пить не стала, только пригубила. «Во баба! —рассказывал Костя — Такая культурная, обходительная. Не надо, говорила она, много пить. Если так уж хочется, лучше дома выпьем. У меня всё есть. На любой вкус. А мне-то каково!? Что я, жмот? Не буду, говорю ей, пить за чужой счёт. Согласилась она, чтобы я в ресторане прихватил две
бутылки шампанского... Вышли на улицу. Сели в машину. Поехали. Потом еще мужик подсел... Дальше ничего не помню. Очнулся на обочине дороги. Продрог — время-то идёт уже к осени.—
   — А какая из себя Жанна? — спросил оперативник.
   — Ну, женщина броская, все при ней. Роста среднего, волосы белые, прямые на голове, а к концу с завитушками — объяснял Костя-дизелист — ох, ободрали меня, как липку...
   ...Кто же она, эта Жанна? А где, в каком месте пьют сейчас те нелюди, так унизившие и ограбившие Брелкова? Каждый из сыщиков проявлял активность в поиске преступников: выдвигались и прорабатывались различные версии.
   — Володя, посмотри налево. Видишь, парень под нос другому часы суёт — тихо проговорил Провоторов. За соседним столом завязалась торговая сделка. Фатькин, отпив глоток пива, поставил кружку на стол и неуверенной походкой пошёл по залу. Проходя мимо стола, за которым шла купля-продажа, сыщик остановился и сказал:
   — Хороши часики...
   — Вот, сразу видно, что мужик в часах разбирается... Я же говорю тебе: это «Полёт». Такие только для лётчиков и космонавтов выпускают...
    — Беру твой «Полёт». Пойдём, деньги отдам. Они у кореша, — подыгривая продавцу часов, развязно проговорил оперативник. Они прошли между столиками, открыли дверь в коридор и только тут хозяин часов понял, что денег ему не видать. Это в лучшем случае. В худшем — могут ещё и физиономию разукрасить.
   — Брось, фраер! Нет бабок, так нечего было ввязываться — заныл «продавец». Но сыщик уже крепко держал его под локоть правой руки, сжимая её, будто тисками. Почувствовав силу, тот приумолк.
   — А дальше уже, как говорят у нас, дело техники. Вначале Сергей Зартов объяснял, что часы принадлежат ему, дескать, у него ещё есть одни, братан подарил, а эти он решил продать. Но позже, когда ему показали паспорт часов, Зартов рассказал всё как было дело. Да, он тогда стоял у порога туалета на стреме. Добычу поделили. Ему достались часы. В тот же вечер были задержаны и два других участника ограбления...
    — А вот Жанну и её дружков взяли через двое суток, — сказал Захарыч — и снова оперативную информацию наши ребята получили в людном месте — в пивном баре. Поздно вечером стояли они там за столиком, пивком баловались. До закрытия бара уже оставалось полчаса. Борис Провоторов услышал, как один молодой человек, уговаривал другого поехать с ним и продолжать застолье. «Живем мы с сеструхой Зойкой вдвоём—говорил он— Предки наши уехали на юг, кооператив там построили». Тот, второй, уже захмелевший, сначаа отказывался ехать, а потом соблазнился уютом... «Зойка... Может, это Зойка-кокетка объявилась и приглашает на ночлег?"» — подумал Борис.
    Зойку в милиции знали Она иногда подрабатывала ночами, а последние полгода не появлялась на оперативном горизонте. Сыщики проследили, как парни, договорившиеся о ночлеге, уехали на машине. Дорога вела в «Шанхай». Туда же отправились и оперативники. Машины тихо ползли в узком лабиринте среди бараков и землянок Милицейский «газик» пробирался без света, ориентируясь на огни впереди идущего автомобиля. Кругом была темень, и только в одном из бараков светились два окна. Здесь машины остановились. Заскрипела дверь. Это в барак вошли ночлежники. Около двух часов три сыщика наблюдали за светившимися окнами. Потом снова скрипнула дверь и в светлом проёме показались человеческие фигуры: двоё тащили под руки третьего. Его, видно, обработали и вели подальше от барака, чтобы оставить где-нибудь на пустыре.  Их всех задержали. Взяли чуть позже и Зойку-кокетку. Карта её была бита. При обыске в её комнате нашли большую сумму денег. Но был ещё «сейф» со сторублёвками. Его Зойка устроила на своём теле поближе к интимному месту. Женщина-понятая, проводившая её личный досмотр, чуть было в обморок не упала, когда обнаружила пакет с деньгами. А как же Жанна? Зойка-кокетка в своём промысле представлялась разными именами, в зависимости от исполняемой роли. Она расширяла своё амплуа, оттачивала мастерство, прибегая ко всяким ухищрениям. Зойка могла предстать брюнеткой или блондинкой, кокеткой или чуткой и внимательной особой, как это было во время встречи с Костей-дизелистом. Там она подсыпала какой-то порошок в стакан Кости. Не удержалась. Уж больно толстая пачка денег лежала в его кармане. Был у Зойки-кокетки своего рода принцип: опоённый должен приходить в себя далеко за пределами её апартаментов. И она следовала ему неуклонно.
   — Многое можно бы рассказать об этих сыщиках. Были, конечно, у них и промахи, неудачи, но «глухарей» было мало, — сказал Захарыч.— Потом, через годы, одни получили новое назначение, другие — повышение. Им на смену приходили оперы тоже энергичные, смелые, с глубоким пониманием этого сложного дела. Ведь сыск испокон веков не менялся. Вводятся какие-то технические новшества, а зоркий глаз, острый слух, особое, тонкое чутьё и большое мужество всегда будут главным инструментом и оружием в работе сыщика.

  
И ЗАЩЕЛКНУЛИ
ЖЕЛЕЗНЫЕ БРАСЛЕТЫ
 

   Почти три месяца мы не виделись с Захарычем. За это время, мне кажется, он постарел. Лицо похудело. В глазах притухли озорные искорки, а появилась грусть.
    — Редеют наши ряды. Вот и Володю Фатькина недавно похоронили, — проговорил старый сыщик. — Я о нём много рассказывал. Выходит, спешить надо о человеке доброе слово сказать, иначе можно опоздать. А зла, наветов всяких хватает. Они всегда в избытке, так как это — конечный продукт людей посредственных, завистливых и трусливых. Да, уходят ветераны, отдав милицейской службе и годы жизни, и своё сердце...
   Захарыч стал вспоминать свою молодость и начало оперативной работы в органах внутренних дел. Говорит, что криминальных сюжетов и разных историй он знает столько, что потребуется ещё много прожить, чтобы обо всём рассказать. Кроме тридцати лет оперативной работы и учёбы, ему не раз приходилось бывать на различных семинарах и совещаниях. Выезжал Захарыч и в другие регионы страны, чтобы оказать помощь местным органам в розыскном деле. Тогда это часто практиковалось.
    — Сегодня в газетах можно прочитать заметки о том, что где-то надругались над женщиной или девочкой. Конечно же, они стали жертвой какого-нибудь сексуального маньяка. Такие преступления из рода древнейших. Расскажу одну историю. В тот год, после краткосрочных курсов я некоторое время работал в уголовном розыске небольшого приморского городка, районного центра, — начал рассказ Захарыч. — Хороший район. Сёла большие, ухоженные. Мне особенно приглянулось село Уфимовка. Двумя улицами оно растянулось на несколько километров, словно сопровождая небольшую речушку. В Уфимовке и случилась беда.  Однажды 10-летняя Галя, дочь колхозной доярки, шла по улице села. В левой руке она несла небольшую сумку, а правой то и дело убирала со лба и глаз рассыпающиеся льняные волосы. Солнце клонилось к вечеру. Веял лёгкий ветерок. Галю догнал молодой мужчина среднего роста. Она увидела его только тогда, когда услышала рядом голос, и, вздрогнув, бросила на него испуганный взгляд.
   А мужчина спросил:
    — Девочка, скажи пожалуйста, как пройти на молочную ферму? — Галя думала объяснить, как пройти к ферме, но потом сказала:
   — Пойдёмте со мной, я туда же иду. К маме.
   Дорога повернула за последние дома и пошла чуть под уклон. Она огибала овраг, вымытый весенними водами. Невдалеке виднелись длинные, приземистые постройки животноводческой фермы.
   — Ой! — вскрикнула девочка и кубарем покатилась в овраг.
   Толкнув Галю корпусом, мужчина пружинисто, как кошка, бросился за ней следом...
   От села Уфимовка до районного центра километров двадцать. Уже через час в районной прокуратуре и в отделе милиции знали о тяжком преступлении — изнасиловании десятилетней девочки. Галю поместили в больницу. Оперативно-следственная группа тщательно осмотрела место преступления. Судебно-медицинский эксперт выполнил свою работу и готовил заключение. Кто он, насильник? О его приметах Галя говорила в общих чертах, расплывчато: молодой, среднего роста. Голос у него какой-то приглушённый, хрипловатый. Начался поиск преступника.
   Через две недели после этого происшествия неизвестный мужчина пытался в райцентре изнасиловать восьмилетнюю Иру. Она играла на пустыре, за огородами. Девочка гонялась за красивой бабочкой, стараясь поймать её. И споткнулась через ногу, которую подставил чужой дядя. Он полулежал на траве и любовался резвостью ребёнка. Дядя взял Иру на руки и сказал ей ласковым голосом: «Наверное, ушиблась, девочка.? Не бойся...»
    А руки его уже тискали тело ребёнка, прижимая лицо к груди. Ире было трудно дышать. Она кричала, но звуки напоминали мычание. Потом рядом с ними выросла фигура женщины в светло-зелёной кофте, с высоко взбитыми волосами. Она назвала мужчину по имени и сердито проговорила: «Оставь малышку в покое, кобель ненасытный!» Мужчина опустил девочку на землю. Ира испуганно посмотрела по сторонам и побежала домой.
    Сообщение о попытке изнасилования Иры в тот же день поступило в прокуратуру и отдел милиции. При том был это не первый сигнал. И только случайность спасла жертву от надругательства. Было ясно:На охоту за девочками вышел опасный зверь. Прокуратура возбудила дело о покушении на изнасилование Иры. Некоторые характерные черты в поведении молодого человека прояснились: говорил он тихо, хрипловатым голосом. Говорил как-то уважительно, что явно не соответствовало «роду его занятий.. Первым делом надо было найти женщину в светло-зелёной кофте. Она могла бы прояснить многое. Несколько недель работники прокуратуры и милиции дежурили в районе охоты на девочек, надеясь встретить там пусть не самого «героя», а, может, ту женщину, появившуюся тогда так внезапно. Что она там делала?
   Параллельно велось следствие и по делу об изнасиловании Гали в селе Уфимовка. Выдвигались разные версии. Чутьё сыщика подсказывало, что пакостит одно лицо. Но тут же возникали сомнения: зачем ему гастролировать из райцентра в село? О, для некоторых преступников расстояние в двадцать километров — ерунда. Прогулка. Иные за одни сутки, петляя, успевают нашкодить в местах, расположенных за сотни километров друг от друга.
   Вскоре в отдел милиции поступило сообщение, что в Уфимовке изнасилована девятилетняя девочка Люба. Родители с вечера уехали в райцентр на базар, оставив дома троих детей.. Люба была старшей. Они поужинали и  Люба уложила младших спать. Потом закрыла дверь на крючок и сама улеглась на родительскую кровать. Она иногда и раньше засыпала на ней. А затем, её сонную, отец или мать переносили и укладывали на своё место. Порой Люба чувствовала это, понимала и довольная улыбалась во сне. Так и в ту ночь. Она ощутила, что её кто-то взял на руки и понёс. Наверное, отец. Руки его, грубоватые и сильные. Открыла глаза. В комнате стоял полумрак. Лишь от окна сочился голубоватый лунный свет. Люба поняла, что несёт её не отец, а другой мужчина. И услышала его хрипловатый голос: «Не шуми, детка, братцев разбудишь» Зажав девочке рот, он понёс её в чулан....
   Как позже выяснилось, насильник попал в дом через хозяйственную дверь. Она вела из комнаты в кладовую, а оттуда можно попасть в сенник и коровник. Этой дверью пользовались только хозяева, в основном, зимой. Да, не было ещё такого в селе Уфимовка. Два изнасилования в течение нескольких месяцев.! Видно, проторил дорожку какой-то психопат-извращенец. Об этом шёл разговор на экстренном совещании в районной прокуратуре. И вдруг старший следователь Виктор Бурко вспомнил, что несколько лет назад в деревне Гришановке двое парней пытались изнасиловать девушку, нахулиганили. Было возбуждено уголовное дело. Но потом его спустили, как говорится, на тормозах...
   — Гришановка же в шести километрах от Уфимовки.  Думаю, то дело и нынешнее сотворены одними руками. Вот и надо набросить на эти руки браслеты, — сказал старший следователь Виктор Бурко.
   — Набрасывайте. И поторопитесь, вы же дело делаете,— серьёзно проговорил прокурор района.
    Бурко опустил голову, чтобы не ввязаться в спор. И тогда он, молодой следователь, вёл то, гришановское дело. Но среди подозреваемых был сын председателя сельсовета Санищева. Ловко всё повернули председатель и его дружки. Свидетелей окрутили, нажали на них, как следует. Где уговорами или угрозами, а где подмазали. И вышло так, что в тот вечер в Гришановке будто ничего такого и не было. Просто молодёжь гуляла, веселилась. Ну, может, кто-то ущипнул девку за ягодицу или прижал в тёмном углу. А шум подняли такой, на всю Ивановскую, словно Бог знает, что произошло. В общем, вывернулся председательский сынок Но старое дело из архива взяли. Перелистали его. Изучили. И снова подозрение падало на Андрея Санищева, жителя села Уфимовка. Но как же так? Если насильник он, то почему Галя, его первая жертва, молчит? Следователь Бурко встретился с Галей и её родителями. Всё выяснил, уточнил. Имени и фамилии того мужчины она не знает. Но иногда встречала его на улице села. Он просил её, чтобы она молчала, иначе убьёт. Проводилось опознание, и девочка указала на Санищева. Люба, последняя жертва, тоже опознала его. В ту ночь он прихватил из дома Любы несколько ценных вещей. Позже их изъяли при обыске на квартире у женщины, которая всегда привечала Андрея Санищева. Когда-то он познакомился с ней. Иногда навещал. Она его любила. И сильно ревновала. Как-то она встретила Андрея в райцентре и пригласила к себе. Он сказал, что зайдёт в другой раз, а сейчас, дескать, некогда. Повернулся и ушёл. Тогда-то она и выследила его за огородами на пустыре. Была она в светло-зелёной кофте. А он нёс девочку на руках. Последнюю точку в следствии по этому делу поставила судмедэкспертиза. Она дала заключение по своей линии. Не буду вдаваться в научные термины. Скажу только, что биологические следы, так называемые живчики, и в первом, и во втором случае изнасилования оставил один мужчина — Андрей Санищев.
    — Захарыч, ты упустил в рассказе важное звено: где и как арестовали Санищева?
    — Арестовали, куда он мог деться — сказал старый сыщик. — Когда стал вопрос об аресте, старший следователь прокуратуры Бурко договорился с оперативниками, что группа выедет в Уфимовку ровно в полночь. А часов в одиннадцать вечера он позвонил оперативному дежурному отдела милиции и сказал, что он уже задержал Санищева и попросил прислать милиционеров для сопровождения арестованного в камеру предварительного заключения. Так и сделали. Потом Бурко сам рассказал, как дело повернулось. По своим каналам он получил информацию, что Санищев вечером приехал из села в райцентр и находтся у своей подружки.. Выходит, план рушился. Вначале следователь думал связаться с отделом милиции.Но вспомнил едкую реплику прокурора на совещании: «Набрасывайте браслеты и поторопитесь...»
    Злость взяла да и самолюбие взыграло: что он за следователь прокуратуры, если не может справиться с одним подонком, с которым у него старые счёты.? Взял Виктор Бурко Санищева тёпленьким, прямо в постели любовницы, когда он, видно, должки отрабатывал. Захлестнул-таки руки насильника железными наручниками. Бурко некоторое время ходил в героях. Правда, с прокурорским выговором за нарушение служебной инструкции.
    — А что выяснили эксперты о психическом состоянии насильника?— спросил я Захарыча.
    — С психикой у него было всё в норме. Осудили его на большой срок. Сейчас он, наверное, уж дома. Если сокамерники не придушили. У них там свои законы. Не терпят они, когда рядом с ними находятся те, кто надругался над родной матерью или малолеткой...
    Захарыч поднялся с дивана, резко развёл в сторону руки, согнутые в локтях. Казалось, они хрустнули где-то за спиной, в лопатках. Словно оправдываясь, старый сыщик проговорил:
    — Засиделся. Тело затекло. Наша жизнь — движение. А покой пусть даже и не снится.

 

1   2

вернуться

Обсудить на форуме

Список книг В.В. Жёлтого