ПРОЗА/ВАСИЛИЙ ЖЕЛТЫЙ/ЖИЗНЬ ШТОРМИЛА


© www.pechora-portal.ru, 2002-2007 г.г.
 

Василий Жёлтый
"Жизнь штормила"
(очерки и рассказы)

© Василий Жёлтый. Жизнь штормила (очерки и рассказы). Печора. Самиздат, 2002 г.
© Вёрстка  —  Василий Большаков, 2002 г.

© Этот текст форматирован в HTML  -  www.pechora - portal.ru, 2005 г.
© web оформление, исправление, составление, новая редакция (2005)  —  Игорь Дементьев, 2005 г.
 
Внимание! Вы не имеете прав размещать этот текст на ресурсах Интернета,
форматировать и распечатывать любым из способов.
 Права на эксклюзивную публикацию принадлежат печорскому сайту "Свободная территориЯ"
(www.pechora - portal.ru)
Приятного чтения!
 

1   2   3   4   5   6   7   8   9  10  11  12  13

 

ДОЛГИЙ И ТРУДНЫЙ ПУТЬ К ПРИЗНАНИЮ


 

БЫЛ В ПЛЕНУ—ЗНАЧИТ…ИЗМЕННИК?


   По долгу службы мне приходилось читать документы, слушать рассказы людей об их сложной армейской службе. Они прошли через горнило первого года войны. Тогда враг, подчинив себе всю индустриальную мощь Европы, навалился на страну, Советов, которая была убаюкана пактом, заключенным с нацистами о ненападении и дружбе. Чего стоил миру такой дипломатический реверанс, все скоро узнали. С хищным врагом вступила в схватку Красная армия. Она была слабо вооружена…К тому же обезглавлена своими же правителями... Об этом говорят очевидцы и документы истории.
Не могли, не в силах были наши бойцы остановить тогда на всём протяжении фронта бронированные полчища фашистов. Хотя дрались с ними храбро, стояли насмерть. И только, оставшись без боеприпасов, голодные и измученные, раненые и контуженные, окружённые со всех сторон врагами, попадали в плен. В первый год войны в нём оказались сотни тысяч наших солдат и офицеров. Однако, как заявил на весь мир «отец народов»: «У нас нет пленных, а есть изменники Родины». Это была установка. А поэтому к ним так долгое время и относилась вся государственная машина. Когда наши войска или союзники освобождали пленных из фашистских лагерей, то вскоре эти узники попадали в свои, советские лагеря.

* * *


   Работники Печорского горвоенкомата совместно с административными органами проводят большую работу, чтобы прояснить вопрос далёкого прошлого и восстановить справедливость. После реабилитации жертв политических репрессий идёт поиск истины для признания бывших солдат и офицеров, попавших в плен, участниками Великой Отечественной войны. Дело это, конечно же, не простое. С начала трагического времени прошло более полувека. Даже архивы не всегда могут дать ответы на поставленные вопросы.
На фронте всякое бывало. Возникали разные ситуации. Вот и стараются работники горвоенкомата во всём разобраться и ответить на вопросы. Много времени уходит на переписку и уточнение фактов, чтобы избежать ошибок, не обидеть человека. Главное— каждый долен получить своё. И сколько радости приносит тот момент, когда трудный путь к истине пройден и к бывшим солдатам приходит признание, которое они ждали долгие годы.
 

 СНАРЯДЫ ЛЕТЕЛИ ЧЕРЕЗ КРЫШИ
 

   В одесской области есть небольшой городок Болград, в котором в конце 1915 года родился Петя Анохин. Отец его был нотариусом. Мать преподавала в гимназии русский язык и литературу. В семье был еще один ребёнок—девочка. Вокруг бушевала война, и Бессарабия была занята румынскими войсками. Петр хорошо учился в гимназии. Особенно легко давались ему иностранные языки: он увлекался латынью, знал румынский и болгарский, его тянуло к бухгалтерско-финансовому делу. Работать он стал рано, так как отец тяжело заболел и многие заботы о семье легли на плечи сына. Молодого Анохина приняли на работу в управу. Потом он служил в румынской армии. Был артиллеристом. После окончания службы возвратился в Болград. Однако вскоре молодого чиновника перевели в город Измаил.
 

* * *

     В 1940 году в Бессарабию с освободительной миссией вошли части Красной армии. Население тепло встречало их. Многие люди еще помнили власть Российской империи до Октябрьской революции и приветствовали освободителей, не зная, что это была уже другая власть. Петр Анохин всем сердцем принял приход Советов на бессарабскую землю. Работал бухгалтером в Госстрахе. Но новая система не успела проявить себя, полностью раскрыться и показать своё преимущество..

* * *

    Через год началась война. Дом, в котором жил Петр, стоял неподалёку от Дуная. 22 июня 1941 года в четыре часа утра по старой Измаильской крепости открыли стрельбу румынские пушки. Снаряды летели через крыши домов и гулко разрывались на берегу реки. Город сразу оказался в зоне боевых действий. В военном билете Петра Анохина вклеено предписание горвоенкомата. В нем говорилось, что в случае особой обстановки, военнообязанный должен, не ожидая повестки, явиться на призывной пункт. На другой день утром сержант Анохин был в военкомате. А через несколько часов наскоро сформированные подразделения отправились на передовую, чтобы сдержать, рвавшиеся к Одессе гитлеровские полчища. Там командир отделения Петр Анохин получил боевое крещение. В том бою были ранены командир взвода и несколько бойцов. Были и убитые.


ГЕРОИЗМ БЫЛ НОРМОЙ ПОВЕДЕНИЯ


   Потом Петр служил в 99-м гаубичном полку 25-ой Чапаевской дивизии, которой командовал генерал И.Е.Петров, позже возглавивший Приморскую армию. Войска Одесского военного округа мужественно встретили врага. Защитники Одессы — Воины Приморской армии и Черноморского флота — более 70 дней отбивали атаки фашистов... Даже оторванные от главных сил Южного фронта, оставаясь, как бы, в тылу противника, они не сдавали город. И только в октябре оставили его... Приморская армия отошла к Севастополю. В рядах его защитников был и Петр Антонович Анохин. Враг пытался захватить главную базу Черноморского флота с ходу. Однако сделать это ему не удалось. Тогда он начал штурмовать город... Вот как рассказывают военные историки об отдельных эпизодах защиты Севастополя: «Поражение войск Крымского фронта привело к резкому ухудшению положения Приморской армии, оборонявшей Севастополь... 2 июня 1942 года враг начал 5-дневную артиллерийскую и авиационную подготовку, а 7 июня бросил в атаку пехоту. Разгорелись ожесточённые бои… Не щадя своей жизни сражались воины Приморской армии и черноморцы. Героизм был нормой поведения солдат и офицеров…» В числе соединений, отличившихся в оборонительных боях за Севастополь, названа и 25 Чапаевская стрелковая дивизия, в которой служил П.А. Анохин Положение Приморской армии с каждым днём становилось труднее.» С половины июня бои достигли предельного напряжения, — пишут историки. Силы защитников города таяли. Стал остро ощущаться недостаток боеприпасов. Подвоз снарядов к Севестополю из-за усилившейся блокады был затруднён…» В середине июня в Севастополь прорвался последний транспорт Черноморского флота. Ещё несколько дней боеприпасы и продовольствие подвозились только подводными лодками в ограниченном количестве... 30 июня севастопольцы получили приказ Ставки оставить город. Почти десять дней продолжалась эвакуация войск. Она проходила в очень тяжёлых условиях, так как город был блокирован и с моря... «Полностью эвакуировать войска армии не удалось,—пишет генерал-лейтенант П.А. Жилин — оставшиеся на берегу самоотверженно дрались до тех пор, пока не иссякли боеприпасы, продовольствие и питьевая вода»… Авторы исторической хроники сообщают, что часть защитников города прорвалась в горы и сражались в партизанских отрядах. Всё это, наверное, так и было. Только вот почему никто и словом не обмолвился о том, что некоторые солдаты и матросы в той трагической обстановке попали в плен к врагу. 29 июня такая же участь постигла и артиллериста-миномётчика 99–го гаубичного полка П.А.Анохина.
 

В ДЕСЯТИ ШАГАХ СТОЯЛИ ФАШИСТЫ


   Иногда часами не умолкала пальба и, сержант Анохин вместе со своим миномётным взводом беспрерывно отбивались от наседавших фашистов. А то вдруг наступало затишье, и командир просил сержанта поговорить с шайкой Антонеску на их языке и предупредить, что их бандитская затея всё равно выйдет им боком. Пока не поздно, пусть сдаются. Петр брал микрофон, подсоединял его к усилителю и беседовал с вражескими солдатами, агитировал их сдаваться в плен. В ответ раздавалась яростная стрельба и неслась матерщина. Это была своего рода отдушина. Бойцы знали по обстановке, что город зажат со всех сторон и помощи уже ниоткуда не было, однако, такие беседы и уговоры веселили защитников, поднимали настроение. Такова уж русская душа, погибать — так с музыкой! Миномётный расчёт, которым командовал Анохин, был интернациональным — четыре человека и три национальности: два грузина, армянин и русский...
 

* * *

    Взвод отбивал очередную вражескую атаку, а тут налетела стая «юнкерсов» и начала бомбить передний край обороны. Одна бомба упала рядом с траншеей миномётчиков. Фугас поднял в воздух огромную массу земли и она накрыла собой траншею. Уже улеглась пыль, а на месте, где были окопы, не наблюдалось никаких признаков жизни. Вдруг на траншее земля зашевелилась и показалась голова одного солдата, потом другого, третьего... Они бросились разгребать руками рыхлую землю, чтобы помочь выбраться другим, но там была такая толща, что руками её не разрыть… Анохин поднял голову, затем повернулся, чтобы осмотреться: в десяти шагах от миномётчиков стояли немцы с автоматами в руках. Они, наверное, уже несколько минут наблюдали за тремя русскими и ждали, чем же закончится их поиск погребённых под землёй товарищей.
 

* * *
  

   Из Севастополя большую колонну пленных немцы отправили в Бахчисарай, откуда, видно, планировали перевезти в Германию. Лагерь охраняли румыны. Они провели свою фильтрационную работу и всех бессарабов отпустили домой... Пётр Анохин хорошо знал румынский язык и сошёл за своего.


ВЕРНУЛСЯ ОН НА РОДИНУ


   Дома был больной отец, мать и сестра. Надо было найти какое-нибудь дело, чтобы зарабатывать на пропитание. Устроился бухгалтером. Через год отец умер. Военная обстановка стала меняться не в пользу немцев: они терпели одно поражение за другим. К концу 1943 года фронт уже подходил к Одессе. Некоторые бессарабы уезжали в Румынию. Они советовали Петру Анохину тоже покинуть Одесскую область, дескать, Сталин расправится со всеми, кто попал в плен. Если и не расстреляет, то зашлет к белым медведям до конца твоих дней. Не верил он всяким наговорам, однако в душе его уже был посеян страх: всё может быть, так как Иосиф Виссарионович — отец крутой и всё помнит.
 

* * *

   И уехал Анохин в Румынию. Прожил там до 1949 года. Всё это время он думал об Одессе и Измаиле, о своей Родине. В Румынии он вступил в ком партию, готовил себя к борьбе за социальную справедливость за рубежом, но все его мысли были в Советском Союзе. Потом ему надоели эти терзания и он, посоветовавшись с матерью, решил вернуться. На границе при проверке документов мать не задержали, а сына заковали в наручники. Суд был скорый. Военный трибунал приговорил его к 25 годам лишения свободы и со ссылкой на 5 лет. Работал в Тайшете Иркутской области. Но не долго — одну зиму. Затем этапом в Норильск. Там велись гигантские стройки. Анохин был занят на нулевом цикле: отбойным молотком долбил вечную мерзлоту, убирал лопатой разрыхлённый грунт, закладывал фундаменты.
 

* * *


   После смерти И.В. Сталина обстановка в стране несколько потеплела. Менялись взгляды на определённый период истории и оценки первого года войны. В лагерях работали различные комиссии. Они, иногда, освобождали заключённых или сокращали им сроки наказания. Наполовину снизили срок и Петру Анохину... Отсидел он восемь лет, так как заработал четыре с половиной года зачётных. Ходил в бесконвойных. А с 1957 года был на вольном поселении
 

ПРИШЛИ И МАРУСЮ ЗАБРАЛИ


   В другом, но только женском лагере Норильска отбывала 10-и летний срок «за измену Родине» украинская девчонка Маруся Кошман. Она жила в слободе Банилово, Вашковского района Черновицкой области. Это то место, куда за год до начала войны, вошли части Красной армии, чтобы освободить украинцев от ига боярской Румынии. Марусин отец когда-то был румынским офицером, а потом ушёл из армии и служил в финансовом ведомстве по перевозке ценностей. Его арестовали. При обыске нашли пистолет. Однако, у отца было разрешение на ношение оружия. Это его и спасло. Отца увезли в райцентр. А дальше его дорога затерялась навсегда.. Маруся работала продавцом в кооперативном магазине. 22 апреля 1945 года она гостила у своего дяди. Ночью была облава. Пришли военные и её забрали, обвинив в связях с бандеровцами. Долго допрашивали 19-и летнюю Марусю. Вели допрос с пристрастием. Потом водой отливали. Из слободы увезли в райцентр, а позже — в Черновцы. И всё допрашивали. Она молчала. А что могла девчонка сказать? Продукты в магазине продавала всем, не разделяя людей на своих и чужих. А у них на лбу не написано, откуда они в слободу пришли …В общем Марусю военный трибунал осудил. Тогда оправдательных приговоров суд не выносил. Он, видно, не знал, что это такое: раз попал человек к ним, значит виновен. И прошла Мария Михайловна Кошман многие тюрьмы и пересылки. Прибыла в порт Дудинка, а оттуда — в голую тундру, где стояли на ветру наспех сколоченные бараки. В них «буржуйки», 2-х ярусные нары. Женщины —зэки — в серых платьях, телогрейках и шапках. На спине — номер, на шапке — тоже. Женщины строили аэродром неподалёку от Норильска с хорошим названием «Надежда». Они выполняли самую тяжёлую работу: Грузили вручную машины щебнем или гравием, орудовали молотом и отбойным молотком …По середине города стояла скала. Её надо было убрать. Можно, конечно же, пробурить шпуры, заложить взрывчатку и разрушить её. Но тогда что будут делать зэки? И вот женщины — одни держали зубила, а другие ударяли по ним молотами, — по кусочку откалывали крохи и убрали скалу. Кормили же заключённых так, что они были «тонкими, звонкими и прозрачными» Как-то Марусю послали на пекарню топить печь. Заведующий пекарней, увидев перед собой ходячий скелет, дал девчонке буханку хлеба и 3-х литровую банку кваса Маруся мигом съела весь хлеб и выпила половину банки напитка. Зав пекарней, узнав об этом, растерялся: он понял, что могло бы случиться с его истопником после такой трапезы. Но всё обошлось благополучно.

 

СЕМЬ МЕДАЛЕЙ В НАГРАДУ



   В Норильске встретились Петр Анохин и Мария Кощман. Там и поженились. Сроки ссылки подходили к концу. В1960 году они приехали в Печору, где жила Марусина сестра. Да так и осели здесь. Петр Антонович работал газоэлектросварщиком в депо, РЭБ. Вышел на пенсию в 1971 году с ПТО станции Печора., но еще 22 года работал в различных организациях. Мария Михайловна была строителем. Работала кондуктором в АТП, обтирщицей в депо. Оттуда коллектив проводил ее на пенсию. Мария Михайловна и Петр Антонович реабилитированы, как жертвы политических репрессий с полным восстановлением прав. В 1994 году П.А. Анохину вручены удостоверения участника Великой Отечественной войны и... семь медалей. Есть среди них две награды, которые дороги Петру Антоновичу, как память о боевой молодости и как признание его заслуг – это медали за участие в героической обороне Одессы и Севестополя. На долю супругов Анохиных выпала одна судьба. Они мужественно прошли по тернистому пути через многие испытания...  И выстояли.

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9  10  11  12  13

вернуться