Василий Жёлтый
"Жизнь штормила"
(очерки и рассказы)

© Василий Жёлтый. Жизнь штормила (очерки и рассказы). Печора. Самиздат, 2002
© Вёрстка  —  Василий Большаков, 2002


© Этот текст форматирован в HTML  -  www.pechora - portal.ru, 2005
© web оформление, исправление, составление, новая редакция (2005)  —  Игорь Дементьев, 2005
 
Внимание! Вы не имеете прав размещать этот текст на ресурсах Интернета,
форматировать и распечатывать любым из способов.
 Права на эксклюзивную публикацию принадлежат печорскому сайту "Свободная территориЯ"
(www.pechora - portal.ru)
Приятного чтения!
 

1   2   3   4   5   6   7   8   9  10  11  12  13

 

ОДНАЖДЫ НА СТЕПНОМ ХУТОРЕ

 

 

   На Среднем Дону, там, где река делает поворот к волжской низине, стоит небольшой хутор Лагерный. Не подумайте, что такое название он получил во времена «ежовых рукавиц». Нет, так он назван, говорят, давно, еще при царствовании Екатерины второй, когда здесь размещался казачий лагерь, где проходили сборы и военные учения. В этом хуторе долгие годы главной достопримечательностью были красивый парк и двухэтажные казармы, которые, как бы обрамляли большую площадь—плац, где проходили строевые военные занятия. Позже, в начале 30-х годов эти казармы дали приют приезжему люду с Украины, спешно бежавшему из родных мест от раскулачивания. Постепенно народ обживался, строили саманные хаты. Казармы ветшали. Их разбирали, чтобы использовать сохранившийся стройматериал.
   В первые годы Великой Отечественной войны хутор оказался на том географическом пространстве, где решались некоторые стратегические задачи.
    Свой вклад в общую победу над оккупантами внесли и жители Лагерного. Да и вся история этого хутора говорит о том, что жили там люди отважные и преданные Родине. Об этом можно узнать, посетив хуторское кладбище. На нём похоронен герой гражданской войны конармеец Иван Сериков, доярка-комсомолка Таня Кулькова, погибшая во время пожара на скотном дворе, спасая колхозных коров. Похоронены там Анна Степановна и Коля Грибовы. О матери и сыне расскажу подробнее. Коля Грибов — сын учительницы и ветеринара. Когда началась война, его отец ушёл на фронт, видно, погиб, так как семья не полу-чала от него ни одной весточки. Коля жил с матерью — Анной Степановной. Он был похож на отца и, как и отец, любил животных. Каждый год, когда наступали школьные летние каникулы, Коля пас колхозных телят Так было и в первый год войны, и во второй. В июле 1942 года через Лагерный проходили отступавшие к Сталинграду красноармейские части... Бои короткие, но жаркие стычки с врагом. В это время Коля Грибов исчез, как сквозь землю провалился. В первые дни после такой беды Анна Степановна места себе не находила, вся извелась в поисках сына... А потом притихла. Говорили, что она слегка умом тронулась. А время было -сложное и тревожное :наши отступили к Волге, в хуторе и вокруг хозяйничали фрицы и их приспешники. Прошло дето. Наступила осень. Под Сталинградом развернулись такие бои, что зарево от них было видно за много километров и на востоке не смолкал грохот, будто оттуда надвигалась гроза. В первое время оккупации фашисты обходили Лагерный стороной, придерживаясь больше железной дороги, но к концу осени стали появляться в нём чаще в сопровождении полицаев. Они рыскали по дворам, прочёсывали дубовую рощу. Всё что-то вынюхивали. Поговаривали, что на просёлочной дороге под Зимовниками подорвалась на мине немецкая автомашина. А недалеко от райцентра был взорван мост и застопорилось движение к Сталинграду воинских эшелонов противника. Людская молва о таинственных мстителях- одиночках и даже целом партизанском отряде не утихала, передавалась из уст в уста Слухи обрастали фактами и примерами о героических делах партизан, но никто, никогда их в хуторе не видел. Некоторые знатоки «форм» и методов подпольной борьбы говорили, дескать, наша местность не подходит для партизанских действий: лесов и гор нет, где можно бы от врага прятаться, кругом одна степь. Были такие, что не соглашались с этим утверждением и приводили свой довод: «зачем от фашиста прятаться, коль война с ним идёт не на жизнь, а на смерть. Если не трус и ненависть к ним захлестывает сердце, то врага можно удавить своими руками в любом месте.»
   В декабре в хуторе остановилась на постой какая-то немецкая часть. Расположились они в конторе колхоза и в клубе. Однажды земля вздрогнула от взрывов гранат. В оконных стёклах заплясали языки пламени —то отсвечивал огонь, вспыхнувший в помещении конторы. Несколько минут в ночи слышались автоматные очереди, а потом наступила тишина. Ни в одной из хат не загорались огоньки коптилок, не скрипнула калитка. Только собаки откликнулись дружно, но не лаем, а каким-то завыванием, от которого стыло людское сердце. Казалось, собаки уже оплакивали кого-то Но кого ? Утром местный полицай Митька Гончаров рыжий детина, шмыгнув носом, ходил от двора к двору и созывал людей на общий сход. Митька вырос на соседнем хуторе. Перед войной его призвали в армию. В Лагерном его увидели на другой день после прихода туда немцев. Говорили, что Митька уже несколько месяцев ждал их, прячась в подвале. Появился он на людях бледный, с одутловатым лицом.
    — В полдень, чтобы все, как штык, явились к клубу, — говорил полицай — Будет собрание. Это приказ германского командования. И давайте будем без шуток: ослушникам не поздоровится, — Митька – движением плеча как бы поправлял карабин и шёл дальше... Он любил показать свою власть и порисоваться перед стариками и женщинами напускной храбростью Но и за этой бравадой он не мог спрятать свой страх.
    К двенадцати часам возле клуба собралось человек сорок. У самой стены лежали мёртвые тела бородатого мужчины и мальчишки лет шестнадцати. Рядом, расставив ноги, замерли солдаты с автоматами. Офицер с хлыстом в руке вглядывался в толпу людей, словно выискивал в ней кого-то. Рядом вертелся полицай.
    — Сегодня ночь. Ваш партизане напал на немецкий зольдат, — заговорил по-русски офицер, коверкая слова. Есть наша потеря. Но и партизан есть убиты, — офицер показал в сторону лежавших на мёрзлой земле тел и продолжал:
    — Это жители вашего деревня ?
   Признавайся сразу. Всё равно мы узнаем правда, и все родные бандитов, их помочники будем стрелять …Подходите, смотрите.— Офицер умолк. Он повернулся к Митьке и что-то сказал ему.
   Тот громко повторил приказ своего хозяина:
    — Подходите все и смотрите, может, узнаете кого. Люди один за другим медленно шли мимо тел бородатого мужчины и мальчика подростка. Бородач лежал на спине, а парнишка чуть на боку, повернувшись лицом к нему, старшему, будто хотел у него что-то спросить, да так и не успел. Мужчину никто не знал. А рядом с ним лежал Коля Грибков, сынишка учительницы, курносый и светловолосый пастушонок. Однако каждый хуторянин, проходя мимо офицера, смотрел в глаза немцу и говорил: «Не знаю» или «Впервые их вижу»
    И мало кто заметил, как через толпу прошла к клубу женщина в коротком чёрном плаще и таком же чёрном платке. Это была Анна Степановна, Колина мать. Она остановилась, устремив свои большие серые глаза на тело подростка, а потом бросилась к нему и, упав на колени, забилась в громком рыдании. Через все эти душераздирающие звуки и причитания можно было уловить и понять лишь отдельные слова — Коля, сынок... — мать рыдала, что-то говорила и тянула за руку своего сына… — Пойдём домой... Прозвучал выстрел. Она дёрнулась всем телом, повернула голову в сторону офицера. Тот стоял в двух метрах с пистолетом в руке. Фашист сделал еще несколько выстрелов. Мать упала на грудь сына, словно старалась прикрыть его от вражеских пуль... Через месяц воины-сталинградцы освободили хутор от оккупантов

 

1   2   3   4   5   6   7   8   9  10  11  12  13

вернуться

на начало