СТАТЬИ 2004 г.


© Новый Печорский еженедельник "Волна", четверг, 20 мая 2004 года.
© Этот текст форматирован в HTML — www.pechora-portal.ru, 2004 г.
 

Не шагает больше в ряд пионерский наш отряд,
или Кто позволил приватизировать детство?

 

Личная книжка пионера

 

В пионерском нашем лагере
Всё порушили-разладили,
Перестроили иначе -
Получились чьи-то дачи.


Алексей Дидуров.
 

     Помните, что за день был вчера? Лично я — да, потому что ровно тридцать лет назад я стал «жителем» многомиллионной страны под названием пионерия. Тридцать лет, но до сих пор с языка буквально слетают слова торжественного обещания, даже сегодня бросающие в дрожь: «Вступая в ряды Всесоюзной пионерской...». Тридцать лет, но не угасли воспоминания о безоблачном небе над нашим беззаботным детством.
      Сейчас можно по-разному оценивать роль этой организации в воспитании или «оболванивании» (это у кого какие ассоциации) подрастающего поколения, но для пионеров тех лет эти годы, безусловно, запомнились яркими и насыщенными событиями, а не только зубрежкой клятвы да строевой муштрой под звуки непопадающего в такт наших шагов барабана.

Отряд застыл в торжественном молчаньи,
Ждут друзья твоих заветных слов.
Ты даешь сегодня обещанье,
В том, что пионером стать готов.



Школа №5. Посвящение в пионеры. Фото
Валерия Дементьева, 1978 г.

   «Вступая в ряды Всесоюзной пионерской...», -твердим мы заученные слова, потому что сегодня наш день — День пионерии. А значит, нет уроков в школе, на улицах красно от галстуков, экскурсии по Питеру и бесконечные карусели в городском парке бесплатны — ведь нас приняли! Пусть и не на день рождения дедушки Ленина, когда в это таинство посвящали одних отличников. Пусть вторыми, ведь мы всего лишь «хорошисты», но теперь уже не чувствуем себя «изгоями», теперь на равных — такие же, как они. И гордо полощущиеся на ветру от крутящегося аттракциона красные галстуки — яркое тому свидетельство.
    Ещё четыре года после этого бесчисленное множество раз повторяя: «Я — юный пионер Советского Союза...», торжественно обещали жить и учиться, как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия. И не было в словах «За детство счастливое наше спасибо» ни тени фальши, ведь именно благодаря им (а кому еще?), искренне верили все: мир и тепло — в каждом доме. Когда-нибудь станем комсомольцами, потом самых достойных примут в партию, потому что мы — строители коммунизма, созидатели нашего общего светлого будущего. А оно, казалось, уже не за горами. И пусть этот призрачный, как теперь стало очевидным, «рай» оказался недосягаем, все равно на пути к нему нас ждало множество простых, но для нашего возраста необыкновенных атрибутов того времени — вещей и событий, связанных с пионерской организацией. О них и вспоминается в этот праздник.

Как повяжешь галстук,
Береги его.
Он ведь с нашим знаменем
Цвета одного.
    
    И мы знали, он — частица славной истории Родины, на нем кровь матросов революции, комдивов Гражданской, наших солдат, отстоявших независимость Отчизны в боях Великой Отечественной. Заботливые мамины руки аккуратно утюжили каждый день шелковый треугольник, постепенно ветшавший от многочисленных завязываний да школьных потасовок (было и такое).



Школа №5. Посвящение в пионеры. Фото
Валерия Дементьева, 1978 г.
 

     А однажды в наш класс привели новенького, вместе с родителями переехавшего из другого города, и мы, красногалстучные, разом поникли. Женя, так звали ребенка, был круглым отличником с самым примерным поведением, воспитанником какого-то специнтерната с углубленным изучением чего только пожелаешь. За эти самые достижения он успел побывать в «Артеке» — заветной мечте всех мальчишек и девчонок, поэтому с гордостью носил легендарную артековскую реликвию, цвета одного с особым артековским знаменем — синего колора.
    Парнишка он был, конечно, неплохой, но зачем же выделяться из коллектива? Многочисленные настойчивые: «Дай померить!» (а только в нашем классе было сорок учеников) в конце концов привели к «свалке» («Я следующий!»), в ходе которой «святыня» разделилась на две части. Потом пришла его мама, как оказалось, «второй зам третьего помощника секретаря гор-
кома», и меня с двумя друзьями потащили к завучу. Но я на Женю не в обиде — он-то тут при чем, да и «крайнего» не нашли, так как вся наша троица усиленно твердила: «Чесно-пионерское — не я!». Жалко только одноклассника — по артековским правилам такой галстук выдавался лишь раз.
      Был в моей жизни еще один, который также остался несбыточной мечтой. В гости к нам, как и положено было в то время, частенько наведывались делегации из братских стран, где, несмотря на социалистический путь развития, все же не считали, что хорошо жить — это плохо, а жвачка — происки капитализма. Дяденьки и тетеньки в тонированных очках, за которыми не было видно выражения глаз, раздавали обезумевшей от подвалившего счастья толпе с протянутыми к небу ручонками «бублигумы» и прочую чепуху, в душе, наверное, удивляясь нам, дикарям, «пляшущим» около двухэтажного автобуса с такими же, как очки, стеклами. Но однажды... Вместо животастых стариканов и подтянутых бабулек-одуванчиков по «трапу» к нам спустились такие же ребята — из «Дойче Демократише Републик». Только чистенькие, наглаженные и, похоже, заинструкгированные в «тамошнем горкоме». А на груди у них были, нет, не наши, цвета знамени, но из жиденькой третьесортной материи с краями торчащих ниток тряпицы (да простит меня Слава Капээсэс), а ярко-розовые, светящиеся и завораживающие глаз галстуки немецкого качества, которые после недолгих приветственных слов, заученных накануне, было предложено махнуть на «по-настоящему революционные».
     «Товарообмен» прошел стремительно, несмотря на попытку со стороны старших товарищей предотвратить это очевидное «мародерство». Только «друзей наших меньших» было человек двадцать, поэтому столько же стало счастливых обладателей «трофеев» среди нас, естественно, с массой побольше и локтями покрепче. Мне он не достался: худеньким я рос, да и на физкультуре стоял предпоследним. Обидно было до слез, это вам не жевательная резинка, которая, через два дня непрерывного двигания челюстями рассыпалась во рту на химические составляющие. Не могу сказать, что злорадствовал, но на душе стало как-то легче, когда уже на следующий день носить «неуставные» галстуки в школе запретили, видимо, вспоминая то «ледовое побоище», в котором они были добыты.
     А вы просыпались когда-нибудь с лицом, намазанным зубной пастой, бегали ночью на спор вокруг дома без трусов, привязывали записочку к нитке, спущенной девчонками со второго этажа? Нет — значит, росли маменькиным сынком и летние каникулы проводили на бабушкиной даче.
     Такое могло случиться только в пионерском лагере, где, кажется, прошло самое счастливое время такого далекого детства. Здесь были первый белый танец и первый неумелый поцелуй. Эта относительно свободная и самостоятельная жизнь вдали от родителей (с их наставлениями: «загорай, купайся, хорошо кушай») была манящей, и начиналась она с прощального их взмаха руки вслед уходящим в пионерское лето «Икарусам». И сразу за этим — радостные возгласы и песни на протяжении почти двухчасового путешествия. Плакали единицы — в основном, новички да неприспособленные для подобных испытаний дети, которые и, повзрослев, вряд ли стали другими. Рыдали потом — когда надо было расставаться со своими друзьями и подругами в юнце лагерной смены, оставляя пожелания на пионерских галстуках. Так жаль, что лето пролетело как один день, но была надежда, что на следующий год мы встретимся вновь.
     Три раза меня хотели выгнать из этого «рая»... Пай-мальчиком не был никогда, поэтому, кроме стандартных лагерных развлечений в виде праздников Нептуна, «Веселых стартов» и обязательных вечерних дискотек под уже порядком надоевшую «Аббу», подрастающий организм требовал выделения адреналина. Хотя бы, таясь от вожатых, подняться по наружной лестнице спального корпуса в девчоночью палату, напугав ее обитателей образом наподобие Карлсона — в простыне и со шваброй. Один раз нас подвела «ночная ваза», в качестве которой использовалось обыкновенное ведро. Пробираясь впотьмах, мы неожиданно опрокинули ее, и та покатилась по ступенькам с грохотом, напугавшим не только нас, но и парочку «надзирателей», призванных блюсти наш чуткий сон и распорядок дня, но уже уединившихся в своей комнате. Побросав все атрибуты ночных привидений, мы ринулись к своим постелям. Не успели... От выдворения за ворота заведения спасло наше клятвенное: ничего ТАКОГО (хотя, что под этим подразумевали взрослые, понятно не было) мы не планировали. Отделались разбором на утренней линейке, даже родителям не сообщили.
      В другой раз нас застукали ночью во время купания. Каким магнитом потянуло всю палату (за исключением одного хлюпика) на Финский залив в уже остывшую воду под сияющими звездами? Конечно же, жаждой острых ощущений. Днем каждый может, а вот так слабо? Воспитатели, случайно обнаружившие в кроватях вместо спящих детских тел лишь свернутые одеяла, потом отлавливали нас, затаившихся в кустах, по одному среди ночного леса на территории лагеря. Опять стоим у трибуны о понурыми головами перед лицом таких же, как мы, только непойманных: «Больше не бу-у-удем...».

Школа №5. Посвящение в пионеры. Фото Валерия Дементьева, 1978 г.

      Как и все мальчишки, мы росли «поджигателями» и «пиротехниками». Тяга к последнему, весьма опасному ремеслу нас едва не сгубила. Новичок в нашем отряде, парень сообразительный не по годам, научил, как делать не просто «бомбочки-поджиги», а весьма опасную вещь — вполне работоспособный пистолет из подручных средств, с курком и пружинным бойком. А поскольку шеф кружка «Умелые руки» имел один глаз, но не имел меры в выпивке, то проглядел, как вместо чеканщиков и резчиков у него под носом совершенствовались оружейники.
      Для первых «боевых стрельб» нам вполне хватило серы двух десятков спичечных коробков, отпущенных ничего не подозревающей продавщицей сельмага («мама послала»). Дальнейшую технологию изготовления я опущу, дабы не провоцировать наших юных последователей на создание весьма нешуточного оружия, способного пробить фанерный лист. «Ворошиловскими стрелками» нам стать не дали, поймав после пробных залпов в ближайшем лесу, синеватом от дыма выстрелов. Потом «опять был суд и приговор»... «Тройка присяжных» во главе с директором лагеря по фамилии Арон (казавшейся нам тогда угрожающей) вынесла «последнее китайское предупреждение»: в следующий раз...
      Может, это средство воспитания было такое: «Выгоним!»? Но оно действовало, по крайней мере, некоторое время — страшнее кары вообразить было невозможно. Потому как любили мы это беззаботное пионерское лето с его походами, песнями у костра на берегу реки, готовящей к взрослой жизни «Зарницей» и ненавистной командой «Отбой!», после которой в лагере начиналась совсем другая жизнь. Всё это — атрибуты того времени, над которыми можно снисходительно ухмыляться, но многим они памятны и дороги по сей день. Хотя, «кто не плавал, тот не поймет».
       Потом грянула перестройка, и внезапно исчезла пионерская организация. В тот момент педагоги растерялись: «А как же теперь воспитывать подрастающее поколение, которое можно очень скоро потерять?». И что плохого было в том, что детей учили любить Родину, совершать добрые поступки и не предавать ближнего?
       Быстро забылись идеалы, но, сейчас, к счастью, есть тенденции к возрождению пионерского движения в стране. Пускай в другой форме, без подоплеки к классовой борьбе и ненависти к иным идеологиям. Сегодняшние пионеры мало чем напоминают нас в советском детстве, разве что теми же атрибутами — мило и аполитично. Но что им досталось?
      Те из пионерлагерей, что смогли пережить не лучшие времена в нашей истории, коммерциализировались, и многое в них изменилось до неузнаваемости. Вашему ребенку совсем не обязательно быть крутым отличником, побеждать на олимпиадах или собирать металлолом на постройку паровоза, чтобы поехать в заветный «Артек». Цена вопроса, как сейчас модно говорить, — пятьсот «зеленых», которые помогут снять с него «комплекс неполноценности». Именно столько стоит путевка в бывшую всесоюзную здравницу для самых-самых.

Без окон, без надежды, без дверей —
Акрополи иных цивилизаций —
Руины пионерских лагерей
На тайных алтарях приватизации.

     Болью в сердце отозвалась увиденная недавно подборка объявлений в одной столичной газете, начинающихся одними и теми же словами: «Продам пионерский лагерь». Кажется, не может быть! Нет, правда, и цены указаны — цифры с шестью нулями в условных единицах. Разоренные и разграбленные в эпоху перестройки на манер преднамеренного банкротства, знакомого нам на примере многих предприятий, ушли с молотка за копейки в частные руки «Звездочки», «Орлёнки», «Салюты» не только на берегах Черного и Азовского морей, но и в менее престижных районах России и Украины. И это — несмотря на запрет приватизации оздоровительных детских учреждений. Теперь зто ходовой товар, но, думаете, это недвижимость продают? Это детством нашим торгуют! А что останется поколению «пехt», которое, чаще всего, шагает за «Клинским»?

Сергей Кондратюк.
© Фото пионерских атрибутов из коллекции  Игоря Дементьева.
© Фотографии — Валерий Васильевич Дементьев, 1978 г.

   
           

 

 

вернуться