СТАТЬИ 2005 г.


© www.pechora-portal.ru, 2005 г.
© Игорь Дементьев, 2005 г.
 

День памяти жертв политических репрессий.
Митинг-церемониал у памятного знака "Жертвам Печорлага"
(кладбище НИБ)

© Фотографии Игоря Дементьева, 28 октября 2005 года.
 

Сбор происходил у ГО "Досуг" и Историко-краеведческого музея

Пока автобус добирался до кладбища шла подготовка к церемониалу

К 11 часам все уже были на месте...

...всего присутствующих было 30 человек.

Старший научный сотрудник филиала историко-краеведческого музея "Покояние",
педагог СОШ №83, Борис Хватов со своими учениками.

На митинги присутствовали корреспонденты СМИ - ТРК "Волна"...

...и городской газеты "Печорское время"

    

Сергей Зелененко, сын Петра Ивановича Зелененко, узника сталинских лагерей,
читает своё стихотворение посвященное в память жертвам Печорлага.

    

Церемониал завершился молебном (Иеромонах - отец Богдан) в память жертв репрессий...

...и памятным словом в честь узников ГУЛАГа.

 

   Не забывайте!
  30 октября - День памяти жертв политических репрессий. В этот день в 19:00., каждому, в чьей семье был репрессирован хотя бы один родственник, «Мемориал» предлагает погасить свет в квартире и на пять минут зажечь на окне свечу в память миллионов людей, безвинно замученных в лагерях во время репрессий 1930-50-х годов.


На митинги звучали стихи Б.Хватова, в исполнении его учеников:

ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ О ПЕЧОРЕ
 

РУСАНОВ

В июньскую белую ночь перед сном
На берег иду посмотреть я,
Где высятся сосны на мысе лесном
Свидетелями столетья.
        Как воды Печоры, здесь годы текли
Над этой частицею Коми земли.

Увидеть медведя, оленя, лису
Здесь некому было бывало.
И дробь барабанная дятла в лесу
Привычных зверей не пугала.
        Наш край вот таким первобытным и был,
        Когда здесь Русанов на лодке проплыл.

Предвидя разбуженным край наш лесной,
Не мог и подумать он, глядя,
Какой дорогой и ужасной ценой
За будущий город заплатят.
        Когда бы он видел несчастных удел,
        Свои предсказанья он сам бы презрел.

КАНИН-НОС

На десять лет без права переписки
Особый суд сюда меня сослал:
Сказали «мне, что я — шпион английский»,
А я об этом ничего не знал.

Мне не забыть кровавого кошмара:
И день и ночь — то пытки, то допрос...
Не помню, как везли до Нарьян-Мара,
Но помню, как попал на Канин-Нос.

Мы ни о чём охрану не просили:
«Врагов народа» никому не жаль.
Нас на баржу в три яруса грузили,
Как негров на невольничий корабль.

Кто истощен, кто болен, кто изранен, —
Нас всех в один зловонный «лазарет».
Живот мне грел своей спиной крестьянин,
А спину животом — больной поэт.

Четыре дня на нарах без матраца
Лежали мы, как серые кули.
Нас ели вши, но даже почесаться
Прижатые друг к другу не могли.

Забылся я, дыша в затылок дяди,
И снится мне: я в ледяной барже,
А пробудился — спереди и сзади —
Два мертвеца, холодные уже.

Им даже в братской не лежать могиле
В лесах печорских на краю земли —
Они обратно в Нарьян-Мар поплыли,
А их лохмотья на костре сожгли.

Под дулом автоматов доходяги
Скорей за дело! И не ешь, не спи,
Пока не возведёшь надёжный лагерь,
Где сам себя посадишь на цепи.

А после — кто убит здесь, кто затравлен
Здесь столько крови пролилось и слез
Где памятник Русанову поставлен
На мысе, что зовётся Канин-Нос.


вернуться