СТАТЬИ 2006 г.


© "Печорское время", суббота, 2 сентября 2006 года.
© Этот текст форматирован в HTML - www.pechora-portal.ru, 2006 г.
 
 
«Бриллианты» рода Суровцевых
 
 
 

   У каждого ветерана советской эпохи — почти одинаковые судьбы, которые венчают нынче безрадостная, горькая, обездоленная старость. Но есть среди них и такие, которым нынешняя старость, без малого, всё-таки в радость. Речь пойдёт о чете Суровцевых — Александре Семёновиче и Валентине Афанасьевне, уже перешагнувших 80-летний возрастной рубеж и рука об руку прошагавших 60 лет совместной жизни.

   Поскольку о фронтовом пути и преподавательском труде в училище главы семейства в свое время писалось немало и в местной печати, и в одном из очерков книги о фронтовиках Печоры, то данные периоды намеренно опускаются или упоминаются чисто эпизодически.

«РОДИТЕЛЬСКИЙ ДОМ — НАЧАЛО НАЧАЛ...»

   Было о чем вспомнить в долгие зимние вечера Александру Суровцеву. Позади — годы детства, годы учебы в Щельяюрском техникуме, плавательская практика на пароходе и... пекло разразившейся Отечественной войны... Словно в калейдоскопе, обнажились, замелькали кадры будто завуалированного прошлого: крохотная деревушка о семи домах, где родился и рос в многодетной крестьянской семье; бревенчатый дом, русская печь, икона, лавки, полати с соломенными матрасами без каких-либо простыней. Родители были неграмотными, отец только цифры знал, однако хозяйством управлял крепко.
   Шло время. Жизнь, теперь уже в Новом Бору, постепенно улучшалась: строили дома, скотные дворы, больницу, школу, детсад, клуб.
   Забыть ли первую плавательскую практику?! Пароход работал на дровах, — рассказывает Александр Семенович. — За сутки сжигал 25-30 кбм. Дрова грузили силами команды на носилках. Одним разом брали по 50-70 кбм. Погрузка длилась от четырех до десяти часов. Бывало так: вахта кончилась — начинается погрузка дров и наоборот. По существу, 16 часов тяжелой физической работы! Но — молодые, жили — не тужили. По окончании первой плавательской практики на пароходе «Якша» матросом Саша получил приличную зарплату — 500 рублей! С этими деньгами и стипендией вновь отправился в Новый Бор, чувствуя себя поистине «богачом».
   А вскоре началась... война. В связи с уплотнением программ, отменой стипендии и вводом платного обучения многие покинули стены техникума, разъехались. Несмотря на нехватку питания, жили дружно, делились всем, что было. Воровства и хулиганства не допускалось. В мае 1942 года — призыв в армию. Началась нелегкая (мягко говоря) армейская жизнь: учения, учения... батальонные, полковые, дивизионные. Осенью 1-2 раза в неделю, ночами, — учебная тревога. При полном боевом снаряжении, быстрым ходом нужно было по едва заметной тропинке болота дойти до деревушки, что находилась от части за 12 км. Чуть собьешься с тропы, — в болоте по самую «пятую точку». Возвращаясь в казарму, солдаты валились с ног от усталости.
   По завершении курсов младших командиров — присвоение звания младшего сержанта, далее — вступление в комсомол, многочасовые пешие переходы с полной боевой выкладкой. Волховстрой — Ленинград и дальше — к линии фронта. Раненые, убитые, заживо замерзшие за ночь в 35-градусный мороз. Первый прорыв блокады Ленинграда, Синявские болота, тыл противника, мороз, глубокий снег, обледеневшие валенки, нескончаемые бои и... ранение в руку. Поскольку в Ленинградском госпитале, куда привезли, оказывали помощь в первую очередь раненым в живот или голову, Александр попал на первую перевязку лишь на шестые сутки после ранения, начиналась гангрена...
   После операции, — вспоминает больничные будни Суровцев, — взялся, было, самокрутку изготовить: раз, другой, третий, — не выходит, и всё тут! Мысли полезли в голову жуткие: стоит ли жить, если ничего не умеешь? Глаза застилают непрошенные слезы. Война... Она выбила рывком из седла, оставив жизнь, но... лишила кисти руки. Горько, ох, как горько саднила душа! Да... жив-то жив, только как жить без руки? Но вот перенесли в палату выздоравливающих, ходячих. Смотрю: у одного мужика правой руки по плечо нет, левой — по локоть, а он ходит — песни поет! Подсаживается ко мне на кровать, спрашивает: «Чего ревешь?» «А ты чему радуешься?» — Вопросом на вопрос. «Тому, что живой». «А что ты можешь делать? Ложку держать не можешь, штаны одеть — тоже». «Ну и что? Покормят, буду жить, женюсь!» «Кто за тебя пойдет?» «Пойдут!».
   Вот он — русский характер! Как же так? — размышлял Саша. — Он думает жить без рук, тогда как себя обслужить не может, а я ложку держу и другому, глядишь, научусь. Ну, что ж, поживем — увидим, если ж будет невмоготу...
С такими невеселыми мыслями и коротал зимние вечера, если они выдавались свободными, вчерашний фронтовик в Щельяюре, которого по прибытии нежданно-негаданно «определили» на должность преподавателя судоводительских дисциплин в ремесленное училище. И потекла теперь уже совсем другая, но также насыщенная до предела жизнь.
    Возвращаясь к тому периоду времени, Александр Семенович отмечал, что среди проходивших практику на пароходах летом в качестве кочегаров были и молоденькие девчушки. Для 14-15-летних это был адский труд.
   Наглядных пособий в училище не было, приходилось делать самому. Редко когда отдыхали в выходные дни: то дров не хватает — впрягаются сами (лошадка всего одна была — не успевала) и едут на заготовку топлива, рубят прямо с корня, разделывают, доставляют к печам; то сено заготавливают, веткорм колхозу возят. За учебой, за работой прошло незаметно время, и наступил долгожданный радостный праздник — День Победы над фашистской Германией. Вскоре Александру Суровцеву дали комнату в каркасном доме, где жили работники училища, побелили, покрасили...

СВАДЬБА БЕЗ... НЕВЕСТЫ

   Родители, брат и сестра — все раньше работали. Начиная с четвертого класса, помогал старшим и Саша: весной — боронил, летом то пастухом был, то раствор готовил печнику, на лесопилке кору с бревен снимал (ошкуривал). Родители заработанных им денег не брали, поэтому начал копить и по окончании седьмого класса устроил себе праздник: купил на свои деньги добротный шерстяной костюм, куртку хорошую зимнюю и ботинки — в общем, оделся с головы до ног.
   Тем более обновки доставляли радость потому, что страшно хотелось щегольнуть перед одной девчонкой, с некоторых пор «заочно» не дававшей покоя взбудораженному сердцу. Это в сказках ищут невест за тридевять земель, а тут ведь и дома рядом — соседская Валентинка! И кто бы подумал: играли, бесились, ссорились, бывало, с этой задирой с прыгающими косичками, и вдруг... невеста! Правда, Сашок тогда и не помышлял о ней, как о невесте, но... так хотелось скорее выходных, когда раз в неделю приезжала в село кинопередвижка!.. Возьмет он, как всегда, два билета — один для милой соседки, сунет ей тайком билет в руку, а в клубе — по разным местам: не дай, бог, кто из сельчан заметит их «отношения». После эти «отношения» затянулись на неопределенное время. Только на каникулах и были вместе в родном селении, у родителей. Валентина тогда работала учительницей в Среднем Бугаеве.
   Столько было в училище преподавательской, общественной и физической работы, — сутки, казалось, растянуты до предела. Запросто и про любовь свою забыть можно было, да куда там! Хоть и врозь жили, но временами общались, письма писали, мечтали поскорее встретиться, заглядывали в будущее.
    Через год почти после получения комнаты приезжает в Щельяюр его заневестившаяся Валентина (раньше не могла), — расписались, наконец-то, в поссовете без какой-либо традиционной пьянки-гулянки, а после махнули в Новый Бор. Родные, те и другие, тут же, как полагается, «хмельной квас» затеяли (так называлась тогда брашка), а Валентина поехала на место работы, с тем чтобы сдать преемнику школу, получить «добро» на увольнение. Надеялась быстро обернуться, да и пропала. День ждут ее с нетерпением, второй, третий, четвертый... Все уже «жданки», как говорят, съели, ужи «квас» прокисает, а невесты все нет да нет. Что делать? Не пропадать же «добру» (!) — в назначенный день сели за стол без невесты, «уговорили» оба бачка «кваса» с обеих заинтересованных сторон за счастье молодоженов, и покатил несостоявшийся жених восвояси опять в Щельяюр. С шумом плюхают плицы колес по волнам, пристает пароход к Бугаево, — и... что же за картина? Стоит на бережку его невеста с узелочком в руках, дружка поджидает. Только и спросил: «Куда собралась? В Новый Бор?» «Нет, — отвечает. — С тобой в Щельяюр». Не отвернулась, не разлюбила, выходит. То-то радость! А выехать на свадьбу не смогла — мужик-преемник что-то долго не являлся. Не бросишь же школу. Страх как испереживалась, да что поделаешь.

ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ

   И закрутило их в водовороте жизни. То ли неутолимая жажда к ней, к этой жизни, то ли чувства светлые, то ли помощь людей, их окружавших, а, скорее, все вместе взятое помогло выстоять Александру в его борьбе с каждодневными планами по хозяйству, в борьбе за их с Валей крепнущее год от года семейное счастье.
   Скажем, как у реки да без рыбы обходиться, тем более, рыбаку с десяти лет, когда промышлял еще с отцом? В ту пору, кстати, запрета на отлов рыбы не было.
   — Купил я сеть, — вспоминает Семенович, — напрашиваюсь к тем, у кого лодки. Брали, конечно, рыбачить, но не будешь же все время навязываться. Решил сам за дело взяться. Кое-кто ходил, посмеивался: плотники, столяры, мол, с двумя руками не все лодки могут делать, а ты с одной рукой берешься. Сначала не получалось, но после работа пошла споро. Сделал лодку, знакомая женщина проконопатила, покрасил, поставил весла и — вперед! Других приглашал, — одному на рыбалке скучно. Стал привозить рыбу, грибы, ягоды... И так с весны до осеннего ледостава, порой и с ночевкой. Валя учительствовала в начальных классах. С годами в семье росло прибавление: одна за другой подрастали, щебетали четверо дочерей.
   Приехала мама с одним условием — если купят корову. Построил хлев. Косяки дверей один из плотников помог сделать, остальное все сам.
   Надо было возить сено, траву, — решил теперь уже катер строить. Зимой заготовил лес, на лесозаводе распилил, простругал и начал делать. Тут уж никто не подтрунивал. Установил мотор, корпус покрасил, сделал надстрой. Надо сказать, отличный катер вышел!
   Две лодки, сарай, хлев, катер построил, экспонаты, учебные пособия сам делал за их неимением. С небольшой помощью иногда, но в основном САМ, всего лишь с одной рукой! Вот что все-таки значат мужество, воля, целеустремленность! Вот что значат настоящие русские мужики и русский характер! Тогда как иные так называемые мужики даже гвоздя не могут вбить, хотя и с руками вроде бы.
   Рос и достаток помаленьку, «рос» и Александр Семенович по работе: вступил в ряды КПСС, позже — секретарь парторганизации. По решению райкома партии переводился на разные участки от Щельяюрской до Печорской РЭБ.
    Что примечательно: где бы ни был Александр Семенович Суровцев, он никогда не злоупотреблял служебным положением, всегда оставался скромным и честным до крайности.
    С осени 1975 года — новый фронт работ, теперь уже на поприще профессионально-технического училища речного флота № 4, откуда через 13 лет преподавательского труда и вышел на заслуженный отдых. Немало было в жизни трудностей, огорчений, но хватало и замечательных светлых дней. Чего они только не повидали с Валентиной Афанасьевной, побывав в Москве, Ленинграде, других «рядовых» и курортных городах.

КАВАЛЕР ЧЕТЫРЕХ ОРДЕНОВ

   Да... Было что посмотреть и есть что вспомнить. Боевой и трудовой путь славного ветерана, высоко оцененный Родиной, венчают вполне заслуженные награды: орден Трудового Красного Знамени, орден Красной Звезды, Отечественной войны 1 степени и ныне врученный в связи с 60-летием Великой Победы — юбилейный гражданский орден «Серебряная Звезда» за мужество, проявленное при выполнении воинского и гражданского долга. Свидетельство о награде подписано председателем Российского Комитета ветеранов войн и воинской службы Говоровым, маршалом авиации Ефимовым, Главой Республики Коми Торлоповым и др. Помимо орденов — свыше двадцати медалей, в т.ч. «Ветеран труда», медаль маршала Жукова, «300 лет Российскому флоту» и прочие, более десяти Почетных и памятных знаков, 45 всевозможных Почетных грамот по партийной и основной деятельности. Немало наград и у Валентины Афанасьевны, у которой за плечами 48 лет трудового стажа, последние 16 из них — в системе печорского аэропорта.

И РЯДОМ, И ВМЕСТЕ — 60 ЛЕТ!

   В прошедшем месяце жизненный путь Суровцевых Александра Семеновича и Валентины Афанасьевны увенчался исключительно знаменательной датой — 60 лет совместной жизни! Отметить бриллиантовую свадьбу родителей, любимых родных съехались все четыре дочери — Евгения, Надежда, Татьяна и Ольга, племянники, внуки и правнуки с разных уголков России: из Котласа, Ухты, Москвы, Петрозаводска. Особо примечательное «поздравление» в рамке под стеклом прислали из Вологды супруги Шуваловы (А. Н. — бывший капитан-наставник, бывший председатель совета ветеранов пароходства).
   Не вместили всех прибывших стены двухкомнатной квартиры — переместились в ресторан. Музыка, букеты живых цветов, разноцветье воздушных шаров с надписью «Поздравляем!», море улыбок, тепла и света...
   Отшумели торжества, разъехались желанные гости, но долго еще будут «бриллиантовые молодожены» перебирать новые фотографии, заглядывать в старые фотоальбомы, путешествуя по страницам прошлого. — А помнишь?..
   Молодость... Ушла ли она совсем? Да, пошаливает порою сердечко, подводит артериальное давление, но глаза и душа не сдаются, честь и совесть не проданы, и, как говорится, дай-то, бог, пожить им еще на этом свете как можно дольше! Позади большая, богатая событиями жизнь. У всех дочерей — высшее образование, все устроены. Девять внуков и семь правнуков у деда-бабы! Чего, казалось бы, еще желать? Вот здоровья бы только покрепче...

Надежда ЕРЕМЕНКО.
НА СНИМКЕ:
такими чувствуют себя сегодня
«бриллиантовые» юбиляры.
А может, ещё моложе?

 

вернуться