СТАТЬИ 2007 г.


© "Печорское время", суббота, 21 апреля 2007 года.
© Этот текст форматирован в HTML - www.pechora-portal.ru, 2007 г.
 
 
За Волгой земли нет!

 

  «Господи, спаси и сохрани», — говорил, поднимаясь в атаку, 18-летний боец Красной Армии Иван Статилко. И Бог, видать, был благосклонен к молодому солдату, пережившему самое кровавое сражение Второй мировой — Сталинградскую битву.
   — На войну я пошел добровольно в 1941 году 17-летним пацаном. Принимал участие в освобождении Ростова, получил ранения, лечился в госпиталях, после чего меня зачислили в роту и — на Сталинград. В боях за освобождение Сталинграда я участвовал с сентября 1942-го по февраль 1943-го в составе 198-го стрелкового полка 244-й гвардейской дивизии 62 армии под командованием генерала-лейтенанта Чуйкова, — вспоминает ветеран Великой Отечественной Иван Федорович Статилко. — Бои за город велись страшные. Немцы стреляли из всех орудий так, что земля горела и небо горело. Сперва противник на нас напирал, и мы выдерживали по три атаки в день. Дошли до Волги, и тут уж пришла наша очередь теснить врага. Командование нам говорило: «За Волгой земли нет!» Так и воевали: день закончился, заняли оборону и сидим, а наутро командир созывает помкомвзводов: «Подготовить взвод к атаке». Получили дополнительное питание — и в бой. Что мы ели в войну? Задержки с продовольствием были в 41-м, так как тогда немец гнал нас, как зайцев, пока мы под Москвой им крылья не обломали. А во время освобождения Сталинграда кормили нормально. Консервы, хлеб, сухари. Ели мы один раз в день, что для военного времени хорошо, а спали в чистом поле в обнимку с автоматом, положив под голову вещмешок. В вещмешках носили белье, мыло хозяйственное, полотенце вафельное — вот и все. Солдат Великой Отечественной был обут в ботинки (кирзачи нам выдали под конец Сталинградской битвы), на ногах — обмотки, в обмотках — ложка. Шинель, шапка, каска, котелок и саперная лопатка. Надо сказать, что и погоны ввели только в январе 43-го. До этого времени воины носили лычки. То, что во время войны на двух бойцов была одна винтовка, — брехня. Мы стреляли из СВТ (самозарядная винтовка Токарева), очень, кстати сказать, ненадежная, из ППД (пистолет-пулемет Дегтярева), из ППШ (пистолет-пулемет Шпагина). Я воевал с ППД. За нами стоял заградотряд: что освободили — туда уже не пройдешь. Предателей и мародеров расстреливали при строе. Бойцам запрещали вести дневники, иметь карандаши и блокноты. Предателей зорко выслеживали особисты. Под их тиски я чуть было не попал в 41-м. Дело обстояло так. Меня направили в госпиталь на Кавказ, подлечив, определили в отдельную роту связи, где готовили бойцов. И меня все спрашивали: «Как там на фронте?» Я отвечал: мол, нас гонят, как зайцев, а немцы верховодят. И кто-то доложил в особый отдел. Меня вызвали: «Ты чего болтаешь? Будешь болтать — попомнишь».
   В битве за Сталинград я участвовал в семи атаках. Вот поднимается в атаку рота из 125-ти человек, а после боя остается 10-15: кто-то ранен, кто-то пал смертью храбрых, но погибших было больше. Между прочим, водку нам давали только после боя, так что русские пьяными не воевали. Пьяными воевали немцы. Как-то я взял в плен двух молодых гитлеровцев, заблудившихся в Сталинграде, и привел их в штаб. Веду, а они кричат: «Гитлер капут, Сталин гут!» За это Чуйков наградил меня медалью «За отвагу». Во время последней, седьмой, атаки, в феврале 43-го я получил сквозное ранение живота и попал в медсанбат, расположенный в полуразрушенном здании. Там меня впервые за все это время помыли. Помню, положили возле меня одного парня, который всю ночь песни пел, и я подумал, что он пьяный. А он, оказывается, бредил. Утром его мертвого унесли. Из медсанбата я был эвакуирован в Россошь, а затем в Новосибирск. Когда в феврале 43-го враг под Сталинградом был взят в окружение, началось братание наших воинов. В окружение взяли 220 тысяч немцев, и тогда еще пели: «Потеряла я колечко, а в колечке 220 тысяч». Отстояв Сталинград, мы почувствовали себя победителями.

Автор литературного текста Ольга ОРЛОВА.

 

вернуться