СТАТЬИ 2007 г.


© "Печорское время", суббота, 13 января 2007 года.
© Этот текст форматирован в HTML - www.pechora-portal.ru, 2007 г.
 
 
«Скорая помощь»: бесконечный сериал
 
 

   Как из корреспондента сделать медика? На корреспондента надо надеть белый халат. Зачем работника СМИ рядить в медработника? Да чтобы увидеть его труд изнутри.

«БРИГАДА НА ВЫЕЗД!»

   Ночное дежурство в отделении скорой неотложной помощи Печорской ЦРБ начинается в 20.00. Шесть бригад к обслуживанию вызовов готовы. В 20.20 диспетчер по громкой связи сообщает: «Мишарина, Дыбина, на выезд!»
   — Есть вызов. У человека живот заболел. Поедете? — спрашивает меня заведующая отделением Тамара Киреева.
   — Конечно, поеду, — не раздумывая, соглашаюсь я и спешу к новенькой медицинской «Газели».
   К изолятору временного содержания мы прибыли минут через пять, перекрыв временной норматив в четыре раза. «Ничего удивительного, — разъяснит мне позже Тамара Станиславовна. — Раньше, бывало, люди жаловались на задержку. Мы не успевали, потому что машин не хватало. А сейчас их достаточно. В прошлом году отделение получило новые «буханки». В этом по нацпроекту «Здоровье» — 4 «Газели», 2 из которых на линии».
   — Вы знаете, мы сюда часто приезжаем. Почему-то люди, попав в изолятор, сразу начинают болеть, — осведомляет меня фельдшер с 40-летним стажем работы в «Скорой» Галина Дыбина и жмет на звонок. Дверь отпирают приветливые милиционеры. «Ой, как вас много!» — удивляются они и провожают нашу бригаду в дежурную комнату. Сюда же приводят осужденного с разболевшимся животом и садят его на привинченный к полу (так, на всякий случай) табурет. Задача медработника «Скорой» — снять болевой синдром, а не вылечить болезнь, но, для того чтобы помочь, а не навредить, он задает больному кучу вопросов: какие хронические заболевания имеются, есть ли аллергия на препараты? Измерять пульс, давление, температуру — это обязательно. Определившись с причиной болевого синдрома, фельдшеры вводят мужчине спазмолитик и успокаивающее.
   — Ночью он нас беспокоить не будет? — спрашивают милиционеры.
   — Не будет.
   Сделав дело, мы уходим. «61-й, свободен», — сообщает по рации диспетчеру Галина Александровна. Нам велят возвращаться на станцию.
   — Знаете, а мне понравилось, — говорю я по прибытии в гараж.
   — Подождите, это только начало. Подежурили бы вы с нами прошлой ночью.
   — А что было прошлой ночью?
   — Вызов в притон.
   В самом деле, ведь работнику «Скорой» больного выбирать не суждено. А больной этот может быть вежливым или агрессивным, трезвым или пьяным. Наряду с профессией таксиста, журналиста, профессия «фельдшер «Скорой помощи» входит в десятку самых опасных. Позже девчата рассказали мне, как одну из них не хотели выпускать наркоманы, другой нахамили, у третьей — в наглую искали что-то в сумке. Поэтому и ездят они на вызовы парами, но чаще — в одиночку.

РАБОТА — НАРКОТИК

   «Дэвис, Сошникова, на выезд!»
   — К кому едем? — интересуюсь я у молоденькой Юлии Дэвис.
   — Бабушка, 77 лет. Задыхается.
   Вызов серьезный, поэтому на помощь спешит бригада не фельдшерская, а врачебная в составе врача Любови Сошниковой и фельдшера Юли. Помимо сумки с медикаментами Юлия берет электрокардиограф. Приезжаем. Бабушка действительно плоха. Юлия и Любовь Владимировна задают ей вопросы, таким образом собирая анамнез, а я, примкнувший к ним лжефельдшер, наблюдаю. Что бы в этом случае делал немедик? Заламывал руки и пичкал бабушку таблетками. Эти — профессионалы, поэтому невозмутимы и последовательны. Юлия включает электрокардиограф. Бжих — и работа сердца начерчена на бумаге. Доктор тут же читает непонятную мне синусоиду. Юлия включает небулайзер — аппарат, снимающий спазм бронхов. Бабушка дышит в маску. Через некоторое время ее дыхание успокаивается. Пара укольчиков в мягкое место. «Бабушка, мы вынуждены вас госпитализировать».
   — 63-й, в ЦРБ, — сообщает по рации фельдшер Юля, и машина «скорой» направляется к приемному покою.
   Бабушку бережно выводят из салона и ведут на госпитализацию.
   Со стороны это выглядит трогательно. О, как же нам всем не хватает обыкновенного человеческого сострадания, соучастия, и как красива, благородна их работа!
   Больную принимает дежурный терапевт. Мы свободны и возвращаемся на «базу».
   — Вот это и есть наш новый реанимобиль, — говорит мне доктор Сошникова. — Только зимой от него толку мало.
   На моем лице недоумение, но мне разъясняют:
   — Умная аппаратура не работает при отрицательных температурах, поэтому с реанимобиля убрали аппараты наркоза и искусственной вентиляции легких. Дефибриллятор, электрокардиограф и сумку с препаратами медработники носят с собой.
   Вот такая, понимаешь, загогулина!
   По прибытии на станцию меня зовут на чай, и бойкая Юлия рассказывает, что из 40 человек, учившихся с ней в одной группе, на «Скорой» работают трое. Работа опасная, тяжелая и... малооплачиваемая. Она уходит, и я беседую с доктором Сошниковой. Ее стаж в «Скорой» — 20 лет.
   — Работа нравится, — говорит невозмутимая Любовь Владимировна. — Отсюда никто не уходит. Адреналин.
   Уже потом, отъездив с ними по вызовам, я поняла, почему сей нелегкий труд так понравился и мне. Моя бы воля, на эту работу я отправила бы всех, склонных к суицидам, ведь работник «Скорой» не ищет смысла жизни. Вот он смысл: встань, возьми сумку с медикаментами и отправляйся на помощь. Ты нужен людям. Ты для них равный Богу. Ты сделаешь так, что боль отступит. Нирвана, а не работа!
   Специалист широкого профиля
   — Уткину куда-то вызывают. Вы поедете с Уткиной?
   С Уткиной я поеду, тем более вызывают ее к больному в состоянии после судорожного припадка, а припадок тот возник после запоя. Адрес — «веселый домик», то бишь общежитие по улице Социалистической, 12, где Наталья Алексеевна — частый гость. В фойе темень и запах нечистот. Лифта нет, на руках не носят, поэтому поднимаемся на пятый этаж самоходом. Фельдшер несет в руках электрокардиограф и 10-килограммовую сумку с медикаментами. Ей не впервой.
   — «Скорую» сюда вызывали, сюда, — зовут нас из приоткрытой двери.
   Входим. На диване лежит молодой мужчина с сумасшедшим взором. Он упал и ударился головой.
   — Пил три дня всякую гадость, — сообщает его жена.
   — Пьет часто? Хронические заболевания есть? — строго интересуется фельдшер.
   Измерила давление, прослушала.
   — Печень увеличена. Ну, допьешься ты до алкогольного цирроза. Молодой мужчина. Надо бросить пить и работать. А вы, — обращается Наталья Алексеевна к жене, — должны сходить с ним к наркологу, если в нем заинтересованы.
   Жена не возражает, но, чувствую, к наркологу они не придут никогда. Пара уколов в ягодицу, и мы свободны.
   Для фельдшера Утки ной это второй больной за сегодняшнее дежурство. До мужчины-алкоголика помощь была оказана женщине с маститом, ну а после него нам повелевают отправляться на улицу Привокзальную к 6-летнему ребенку с высокой температурой. Есть такая профессия — токарь широкого профиля. Так вот фельдшер «Скорой» — тот же универсал: он лечит любую синдроматику.
Что ж, к ребенку, так к ребенку, а на часах — почти полночь.
   — А вы меня помните? — обращается ко мне Наталья Алексеевна.
   — Помню, — отвечаю.
   Года три назад я слегла со страшной головной болью, вызвала «скорую» и эта женщина вернула мне здоровье. Как такое позабыть? Выяснилось, что фельдшера Н.А. Уткину (да и всех их, наверное) больные узнают и при встречах здороваются. Значит, уважают.
   А с мальчиком Сережей Наталья Алексеевна была совсем не строга, а напротив, проявила нежность. Что давали? Прививки? Стул? Аппетит? Есть ли инфекции в садике? Мальчик боится уколов, но тетя-фельдшер обещает обойтись без них. И обходится, рекомендовав родителям сделать обтирание раствором уксуса.
   — С аспирином вы переборщили, но температура снижается. Завтра к врачу.
   Мы прощаемся и уходим. Диспетчер просит нашу бригаду вернуться на станцию. На часах — половина первого после полуночи. Я устала, хочу спать и прошу отвезти меня к дому. А этим людям вплоть до утра лазить из машины в машину, таскаться с сумкой по этажам, выслушивать жалобы, делать инъекции во имя нашего с вами здоровья. Дай Бог здоровья и им!

В роли фельдшера побывала Татьяна ПЛОСКОВА.

 

вернуться