СТАТЬИ 2007 г.


© "Печорское время", среда, 6 июня 2007 года.
© Этот текст форматирован в HTML - www.pechora-portal.ru, 2007 г.
 
 
Своенравная Кларита
 

 

   Кошку звали Кларита, что было непривычным для деревни. Обычно здесь кошек звали Мурками, Рыжиками, а иногда и просто Кис-кис. У Клариты все было необычным: и внешность, и сущность. Это была кошка с характером, с гонором, с человеческим нравом. Она не любила чужих, иногда даже бросалась на них. Причем понимала, что совершает что-то непотребное, но все равно продолжала свое дело до тех пор, пока на нею не прикрикнет хозяйка. С нею у Клариты были особые отношения: она уважала хозяйку, считалась с ней, но не более, так как та держала кошку лишь для казенных, как она сама говорила, нужд — ловить мышей.
   Хозяйка — женщина преклонных лет, уставшая от жизни, но знающая, что без ее пенсии еще никуда не устроившиеся внуки просто не выживут. А посему заставляла себя любить жизнь. А мыши мешали. И Кларита добросовестно исполняла свою обязанность. Она была хищница, крупная, сильная, видимо, род свой вела от сиамских кошек, так как окрас был именно такой, какой бывает у них.
   Сиамская внешность и уличная сущность необычайно гармонично переплелись в этой кошке. Она ничего и никого не боялась, даже хозяйскую собаку гоняла, как паршивого кота. Кларита могла себе позволить вольности. Ей мешал только один человек — муж хозяйки. Он не любил кошку и часто выгонял ее на улицу. В теплое время года это было перенести нетрудно: она облюбовала себе местечко на чердаке. Но зимой было сложнее — приходилось прятаться. А если он еще был пьян, пряталась под кровать или еще куда-нибудь. Но в пьяном виде он искал приключений и, когда ничего не находил, весь свой угар направлял именно на кошку, доставал ее из под кровати длинной и тяжелой кочергой и выбрасывал на улицу.
   Приходилось изворачиваться: искать другие места. И ей удавалось. Однажды она нашла оченьхорошее, укромное место. Это была печка. Обычно поздно вечером в неё закладывали дрова, чтобы рано утром в сатанинский холод было сподручнее затопить, а дверку печи оставляли открытой, дабы оставшееся тепло вышло в дом. Кларита залезала в плоть печи тихо и настолько изворотливо, что никто долго не знал, куда она терялась.
   Но так никто и никогда не узнал доподлинно, как Кларите удалось рассчитаться с хозяином, который загнал её в печь. Это были новогодние праздники и соответственно очередной долгосрочный запой нелюбимого ею хозяина. Тем более помнятся дни последнего гуляния его, когда он посадил Клариту в холодильник почти на целый день. И если бы не хозяйка, кто его знает, чем бы это закончилось. На этот раз кошка заблаговременно забралась в печку, но утром ей не удалось выбраться оттуда до того, как проснулся хозяин. Он же, как только встал, сразу затопил печь. Кларита сколько могла терпела, но в печи становилось горячо, огонь заставил кошку с грохотом открыть дверку и с воем выскочить из печи. В глубокой тишине этот грохот и ор привели хозяина к удару. Ему стало плохо, он упал и затих. Кларита тоже затихла, залезла под кровать и стала ждать: может быть, ее никто не тронет. Вновь настала тишина, лишь в открытой печи разгорался огонь.
   В доме было очень много народу, но Кларита настолько устала от потрясений за последние дни, что равнодушно, а иногда с высокомерием поглядывала на тех, кто приходил и уходил. После этого в доме хозяин больше не появлялся. Стало тихо. Однако Кларита по привычке проводила ночи именно в печи.
   И когда однажды хозяйка увидела, как она выходит из своего убежища, то догадалась, что кошка могла быть провокатором последних событий: смерти ее мужа. Кошка каким-то сто десятым чувством догадывалась, что именно она и есть виновница того, что хозяин уже несколько дней не встает и не поет страшно хриплым и грубым голосом: «На Муромской дороге стояли три сосны, со мной прощался милый до будущей весны». И она бессознательно ждала ответной реакции хозяйки. Но, к ее удивлению, ничего такого не произошло. Напротив, хозяйка как будто стала добрее, позволяла забираться на ее постель, и теперь на ночь Кларите не нужно было искать убежища. Больше ее никто не выгонял на улицу. В доме был покой, и даже шуршание мышей теперь не мешало.

Людмила АРТЕЕВА.

 

вернуться