СТАТЬИ 2007 г.


© "Печорское время", пятница, 15 июня 2007 года.
© Этот текст форматирован в HTML - www.pechora-portal.ru, 2007 г.
 
 
Семнадцать лет отдано небу

 
 

   Алексей Дмитриевич Бугров родился в деревне Апраксино Коломенского района Московской области. Отец его Дмитрий Александрович имел образование церковно-приходское, работал в Коломне на паровозостроительном заводе. Мама Евдокия Сергеевна работала в колхозе. В семье Бугровых было четверо детей.
   Алексей после окончания в 1937 году школы-семилетки работал в колхозе. Огромное желание стать летчиком привело комсомольца Бугрова в аэроклуб в Коломне. В марте 1941 года он поступил в знаменитое Качинское авиационное училище. Здесь, на берегу моря недалеко от Севастополя, и встретил он первый день войны. Вот как рассказывает об этом сам Алексей Дмитриевич: «В мае мы уже закончили программу по изучению учебного самолета УТ-2 и приступили к полетам. Потом стали нас готовить летать на истребителе И-16. Сделали уже в июне несколько полетов, и тут началась война. Немцы стали сразу бомбить Севастополь. Нас в 4 часа утра подняли по тревоге. Мы метнулись к ангарам, рассредоточили самолеты. Нам объявили, что тревога не учебная, что это настоящая война. Выдали винтовки. Приказ — занять оборону от моря. Ждали немецкий десант. Но его не было. Через два месяца нас эвакуировали за Волгу, в Саратовскую область. В августе я принял присягу. Нас стали обучать летать на разных самолетах-истребителях: ЯК-1, ЛаГГ-3. Это были тяжелые самолеты, деревянные, на фронте они не показали себя хорошо. Потом стали учить на английских истребителях Хокер «Харрикейн II». Англичане, видать, от них отказались, а нам подкинули. Горели они сильно, тоже были деревянные. Потом учились на МиГ-3, а позже снова вернулись к ЯКам». Алексей Дмитриевич окончил полный курс обучения и летом 1944 года, получив звание младшего лейтенанта и новенький истребитель ЯК-7, должен был отправиться на фронт. Этот перелет через освобожденную Украину мог стать последним для Алексея Дмитриевича, но, видно, не зря он столько учился, да и удача была на его стороне. Перед вылетом майор, командир группы, приказал младшему лейтенанту Бугрову лететь на его старом самолете, сам же полетел на новеньком ЯКе. «Над центром Харькова у меня обрывается тросикуправления мотора. На малых оборотах, без тяги, я пошел на снижение, спланировал за город. Там овраги, рвы, столбы — сесть некуда. Увидел маленькую площадку, с трудом приземлился на нее, врезался в столб. Он упал на самолет. Был сильный удар, мне разбило голову, лицо, пострадал правый глаз. Остальные наши самолеты полетели дальше. Двадцать дней я был в госпитале», — рассказывает Алексей Дмитриевич. После госпиталя Бугров прибыл в 659-й истребительный авиационный полк, получил назначение в третью разве-дэскадрилью.
   Алексей Дмитриевич воевал в 17-й воздушной армии 3-го Украинского фронта. В августе 1944 года участвовал в Ясско-Кишиневской стратегической наступательной операции, дрался с немцами в небе над Правобережной Украиной, Молдавией, Румынией. 27 августа войска 3-го Украинского фронта освободили румынский город Галац. За отличие в боях 659-му истребительному авиационному полку было присвоено почетное наименование — Галацкий. 8 сентября 1944 года войска 3-го Украинского фронта перешли румыно-болгарскую границу, начав освобождение Болгарии. В сентябре — октябре 1944 года летчик-истребитель Бугров дрался с фашистами в небе над Югославией. Болгарское правительство наградило его медалью за участие в Отечественной войне, награжден Алексей Дмитриевич и медалью «За освобождение Белграда».
   29 октября 1944 года началась Будапештская стратегическая наступательная операция. 1 декабря войска 3-го Украинского фронта начали наступление из района между озером Балатон и рекой Дунай. Здесь враг наносил главный удар, сосредоточив почти все свои танки и артиллерию. Удар за ударом по танковым дивизиям врага наносили летчики 17-й и 5-й воздушных армий. Вражеским танкам не удалось прорваться к Дунаю. Алексей Дмитриевич вспоминает: «По тревоге поднялись. В разгар боя над озером Балатон у меня заглох мотор. Озеро огромное, думаю, не дотяну до берега, утону. Высота уже 200—150 метров, а до берега километра четыре. Тут мысль мелькнула: под сиденьем есть бачок с горючим литров на девять. Я стал вручную качать топливо. Еле дотянул, выскочил на берег, а сесть негде. Приготовился садиться на лес. Думаю, конец. Потом слева увидел маленькую пашенку с кукурузой. Сел удачно. При ударе о землю стукнулся лицом и разбил правый глаз. Лицо залило кровью, думал, что и глаз вытек. Я выскочил из самолета и побежал к дороге. Увидел наши машины. Чтобы остановить одну из них, пришлось выкинуть на дорогу парашют и достать пистолет. Подвезли меня до какого-то города. Потом добрался до своего полка».
   Более трех месяцев шли упорные бои в Венгрии. Фашисты оказывали яростное сопротивление советским войскам, нанося мощные контрудары. Большое значение имели разведданные, полученные нашими летчиками. Вспоминает Алексей Дмитриевич: «Возле города Секешфехервар линия фронта была совсем близко от нашего аэродрома. Разведка доложила, что немецкие танки в 5 километрах и минут через двадцать будут у нас. Весь полк на аэродроме, потому что полеты были прекращены из-за сильнейшего тумана (в нескольких шагах ничего не видно). Уже смеркалось. Комполка принял рискованное решение: взлетать парами, с интервалом в 3—4 минуты. Все взлетели удачно. На наше счастье, туман был невысокий, на высоте 300 метров уже светило солнце, и мы благополучно перелетели на другой аэродром. В туман и взлетать, и садиться очень сложно и опасно. Нужно доверять приборам. В молодости как-то не осознавалась до конца вся опасность профессии летчика-истребителя. Больше всего я боялся попасть в плен. В разведку как-то я полетел ведомым со знаменитым в 17-й воздушной армии летчиком Александром Павловичем Фроловым. Разведчик был он бесподобный, награжден двумя орденами Красного Знамени, орденами Александра Невского, Красной Звезды. Несколько раз представляли его к званию Героя Советского Союза, но не давали из-за буйного нрава. Вот мы полетели на разведку и обнаружили большое скопление войск: и танки, и артиллерию, и пехоту. По нам с земли начали бить из всех орудий. Самолет Фролова подбили, и он упал. Я видел, как Фролов сел и к нему побежали немцы. Я еще на бреющем к ним подлетел, а он мне махнул: мол, лети домой. После войны командир нашей дивизии Смирнов добился, чтобы Фролову вернули все ордена и дали звание Героя Советского Союза. Фролов в мирное время работал учителем, мы с ним долго переписывались».
   Помимо разведки, истребители летали на штурмовку — обстрел идущих по дорогам вражеских колонн, прикрывали с воздуха наземные войска, сопровождали самолеты-бомбардировщики. В день было по 3—4 вылета. Каждый вылет длился час — час десять минут. Это очень большая нагрузка для летчика. И, конечно, каждый вылет мог стать последним. Алексей Дмитриевич вспоминает: «В феврале 1945 года (было это где-то за 80 километров от линии фронта) в бою я не понял, то ли попали в меня, то ли от перегрузки лопнула труба маслопровода и отлетела, меня обдало горячим маслом. Кое-как дотянул до линии фронта, минут десять самолет еще летел на малых оборотах, потом мотор заглох, и я упал. Стукнулся здорово. Бронеплита, которая защищает затылок, сорвалась и ударила меня в плечо, я ударился головой. Подбежал к самолету мальчишка-мадьяр, маленький, лет десяти. Он повел меня к переправе. Там один мадьяр дал нам лошадь с телегой, и мы с мальчиком поехали в ближайшую деревню. Уже стемнело. Услышал, как одна группа сбоку прошла (говорят на немецком языке), потом — другая. Думал, что телега может их привлечь. Сам в кювет прыгнул, а мальчик один поехал. Я его потом догнал. В деревню приехали, там медсанбат. Люди празднуют что-то. Еда на столе, на вешалке — полушубки. Мальчишку мне жалко было. Холодно, а он одет плохо, голодный. Я ему денег дал, где-то тысячу шиллингов. Нам платили и рублями, и еще полевыми деньгами, т.е. валютой той страны, где мы были. Дал мальчонке продуктов и полушубок, и он ушел. До сих пор жалею, что не догадался тогда имя спросить, адрес взять. Можно было после войны найти его. В медсанбате меня перевязали, дали кровать, чтобы отдохнул до утра. А утром — парашют на плечо и на переправу через Дунай. Переправился и пошел в свою часть».
   Балатонская оборонительная операция продолжалась до 15 марта. Воздушный бой очень скоротечен, всего 8—10 минут. Это всегда сложное пилотирование, большие перегрузки. Надо подойти к противнику близко, на 150—100 метров — иначе промахнешься. Три немецких самолета (два «Юнкерса-87» и «Мессершмитт») сбил в Венгрии младший лейтенант Бугров.
   Победу летчик-истребитель встретил в Австрии. Алексей Дмитриевич говорит: «Так получилось, что на фронте я был всего одиннадцать месяцев. Летали мы ежедневно, мастерство приходило с каждым вылетом. Летчиков в полку погибло больше шестидесяти человек за это время. Нет, я не ас, просто выходил из сложных положений, потому что принимал правильные решения. И везло, наверное. Первым орденом Красной Звезды меня наградили в 1944 году за 30 боевых вылетов. За сбитые самолеты представляли к ордену Красного Знамени, а наградили орденом Отечественной войны II степени». После войны уже, в 1946 году, Алексей Дмитриевич был награжден медалями «За боевые заслуги», «За взятие Вены», «За взятие Будапешта», «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 гг.».
   Все мужчины в семье Бугровых воевали на фронтах Великой Отечественной. Погибли оба брата Алексея Дмитриевича. Старший Александр был пехотинцем. После тяжелого осколочного ранения в голову он ненадолго приезжал домой, а потом снова — на фронт, и больше уже не вернулся. Василий был моряком, он погиб под Новороссийском при высадке десанта. Погиб в бою и муж сестры, танкист. Мария осталась одна с тремя детьми. Воевал и отец Дмитрий Александрович. Он был сапером. Вернулся с фронта живым.
   После окончания Великой Отечественной войны 659-й истребительный авиационный Галацкий Краснознаменный ордена Кутузова полк был передислоцирован в Румынию. Здесь Алексей Дмитриевич встретил Татьяну Ефимовну Шенко, которая стала его супругой. Татьяна
   Ефимовна передвойной окончила фельдшерскую школу. Война застала ее в городе Перемышль (Львовская область, Украина). Её сразу же призвали в армию. Она была санитаркой в первом стрелковом полку 99-й стрелковой дивизии, прошла через кровопролитные бои, отступление. Именно она, хрупкая девушка, спасла знамя полка. Пешком через всю Украину пробиралась к месту дислокации своей части. Потом был Сталинград. На Кубани Татьяна Ефимовна получила тяжелое осколочное ранение головы, которое давало о себе знать всю оставшуюся жизнь. Позже, уже фельдшером, Татьяна Ефимовна служила в батальоне аэродромно-технического обслуживания. Она была награждена орденом Отечественной войны II степени.
   В Румынии у супругов Бугровых родился сын. В 1951 году всех жен офицеров перевели в Советский Союз. Алексей Дмитриевич тоже просил командование отправить его на родину. Он получил перевод в Ташкент. Там — еще одно назначение, в местечко Карши Кашкадарьинской области Узбекской ССР, в пятидесяти километрах от Афганистана. Здесь была непривычная жара, отсутствовали нормальные условия для семьи. Татьяна Ефимовна не могла устроиться на работу, сынишка заболел. Осенью Алексей Дмитриевич был направлен в Самарканд. Здесь шел отбор летчиков, которые могли бы работать на высоте 7 километров без кислорода. Испытания шли в барокамере. Вспоминает Алексей Дмитриевич: «Я был в очереди пятым или шестым. Те, кто был до меня, теряли сознание после высоты пять километров. Я побил рекорд: пробыл без кислорода на высоте семь километров сорок три минуты. Помог фронтовой опыт: на войне про кислородную маску забываешь. Потом пришла разнарядка учиться на штурмана в Краснодаре. В Краснодаре в 1952 году жена родила дочь Ирину, а через месяц я получил назначение в город Львов. Потом служил три года в городе Самбур (аэродром Калинов), потом под Черновцами. Семья все время следовала за мной».
   Семнадцать лет отдал небу летчик Бугров. Всякое было за годы службы. Была страшная посадка на аэродроме Бухареста, когда заклинило шасси. Руководитель полетов приказал Бугрову подняться на высоту двух километров и выброситься с парашютом. При такой неполадке посадка была равнозначна смерти. И все-таки Бугров посадил самолет на одно шасси. Командир дивизии тогда сказал, что за всю свою жизнь не видел такой ювелирной посадки — самолет даже не был поцарапан, только погнулась лопасть винта. В другой раз на аэродроме под Самбуром при посадке попал в зону турбулентности. Самолет перестал слушаться руля. С трудом удалось зайти на второй круг. А однажды принимал экзамены по пилотированию самолета у выпускников курса, на котором учился Гагарин. Тогда, конечно, никто не знал, кем станет Юрий Гагарин, и командировка для принятия этих экзаменов была для Алексея Дмитриевича ничем не примечательна. В Черновцах Алексей Дмитриевич служил в должности командира эскадрильи. В 1958 году капитан Бугров был комиссован по состоянию здоровья и уволен с военной службы на пенсию с правом ношения военной формы одежды. Уже в мирные дни он награжден вторым орденом Красной Звезды, вторым орденом Отечественной войны II степени, орденом Богдана Хмельницкого III степени.
   По окончании военной службы Алексей Дмитриевич работал снабженцем на лесопильном заводе, потом слесарем на спиртзаводе. Из Черновцов семья Бугровых переехала в Павлоград. Здесь построили кооперативную квартиру. Сын окончил Черновицкий университет, дочка — экономический факультет Полтавского торгового института. Ирина Алексеевна после института получила распределение в Коми АССР. Работала сначала в Щельяюре, Усть-Цильме, потом переехала в Печору. После смерти любимой жены Алексей Дмитриевич жил на Украине, но годы берут свое, одному жить тяжело. В декабре 2005 года он переехал к дочери в Печору. Так полковник в отставке, летчик-истребитель, Алексей Дмитриевич Бугров, стал северянином.


Ольга АДРИАНОВА,
Ольга МИРЧУК,
научные сотрудники МУ «Печорский историко-краеведческий музей».

 

вернуться