ПОРТАЛЬНЫЕ ВЕТКИ САЙТА/"ВЛАДИМИР РУСАНОВ"


© www.pechora-portal.ru, 2002-2006 г.г.
 
 
Певец Арктики
 
© Наука и жизнь, 4/1976
© Профессор Н. Борисов
© web-оформление, перевод в HTML - Игорь Дементьев, 2005 г
 
 
 
 
             На Мурмане. Близ гавани. 1896 год.                    Маточкин шар. Новая земля. Лето 1896 года
 
© Картины А.А.Борисова из фондов Третьяковской галереи

 
 

   "Крайний Север, с его мрачной, но мощной и таинственной природой, с его вечными льдами и долгой полярной ночью, всегда привлекал меня к себе. Северянин по душе и по рождению, я всю жизнь с ранней юности только и мечтал о том, чтобы отправиться туда, вверх, за пределы Архангельской губернии". Такими словами начинает свою книгу путевых очерков "У самоедов" художник А. Борисов (1866— 1934). Ученик Шишкина и Куинджи, Александр Алексеевич Борисов известен как первый художник Арктики, посвятивший свой талант только одной теме — Северу.
В той же книге "У самоедов" Борисов писал: "После природы родных лесов Вологодской губернии наибольшее впечатление произвели на меня льды и белые ночи Соловецкие, и, может быть, по этой причине меня всегда тянуло на Север, хотя и до того рассказы и описания полярных путешествий не давали душе моей покоя". И далее: "В голове роились мысли о местах, где когда-то бывали малоизвестные подвижники русского дела: Савва Ложкин, штурман Розмыслов, Чиракин, Пахтусов, Циволька и пр., и брала досада, что рядом с этими священными, для всякого русского, именами приходится встречаться на искони русском побережье с именами разных иноземных путешественников, по большей части лишь одушевленных корыстными чувствами".
Увидеть и воспеть красоту полярного мира стало мечтой будущего художника-путешественника.
   Ещё будучи учеником Петербургской Академии художеств, он каждое лето ездил на Север, в то время как другие ученики Куинджи уезжали вместе с Архипом Ивановичем в Крым. Борисов работал за Полярным кругом: в 1894 году совершил поездку вдоль Мурманского побережья и Скандинавии до Тронхейма. Три весенних месяца 1896 года провел на Мурмане (Печеньга, Екатерининская гавань, Териберка), а затем еще три месяца работал на Новой Земле, в районе пролива Маточкин Шар. "Он первый из художников побывал в этих местах и привез много интересных этюдов сурового края, а также целую семгу, которую мы с аппетитом уничтожали за чаем",— вспоминает художник А. Рылов.
   Привезенные с Новой Земли этюды были высоко оценены И. Е. Репиным, В. М. Васнецовым, А. И. Куинджи. Репин в одной из своих рецензий писал: "Это все превосходные и верные, как зеркало, картинки, строго нарисованные и необыкновенно правдиво написанные, в них ярко выразилась любовь этого русского Нансена к черной воде океана с белыми льдинами, свежесть и глубина северных тонов, то мрачных, то озаренных редким светом низкого солнца".
Возвратившись в Петербург, в академию, Борисов подготовил к конкурсной выставке монументальное полотно, обобщающее впечатления художника от первого путешествия на Новую Землю—"В области вечного льда". Картина вызвала всеобщий интерес и горячее одобрение. Прямо с выставки картины "В области вечного льда", "Весенняя полярная ночь" и серия новоземельских этюдов были куплены П. М. Третьяковым.
   Окрыленный успехом, молодой художник в декабре 1897 года выехал из Петербурга в Архангельск, чтобы оттуда начать путешествие в глубь Большеземельской тундры и на остров Вайгач. Уже с дороги, из Вологды, Борисов писал профессору Казанского университета Д. И. Дубяго: "...Предполагаю на северном острове Н. 3. пробыть 21/2 года. Цель экспедиции главным образом художественная, но, между прочим, мой капитан будет делать определения астрономических пунктов, команда будет (вести) простейшие метеорологические наблюдения, а два моих самоеда будут следить за промыслами и, таким образом, практически определят значение промыслов этого края..
Теперь я еду в Печорский край и на о. Вайгач с целью себя тренировать для моей экспедиции... Через две недели я буду уже в городе Пинеге, через три — в Усть-Цильме".
    Путешествие на Пинегу, Усть-Цильму, Пустозерск и далее на остров Вайгач красочно описано художником в книга "У самоедов". Пустозерск, место ссылки и сожжения неистового протопопа Аввакума, ныне уже не существует. О том, что здесь был город, напоминает только обелиск, поставленный по инициативе известного знатока древнерусских рукописей и жития Аввакума ученого-филолога В. И. Малышева да теплоход "Пустозерск", бороздящий полярные воды. Виды Пустозерска запечатлены Борисовым в небольшой серии этюдов, посвященных этому городу.
    Десять месяцев длилось путешествие на Вайгач. Художник старался приучить себя ко многому непривычному: есть сырое мясо, пить оленью кровь, спать в мороз на снегу под открытым небом.
   Это была серьезная подготовка к большой экспедиции, о которой художник писал в письме к Д. И. Дубяго.
    Экспедиция готовилась основательно, с учетом опыта полярных экспедиций предшественников.
Зимой 1898—1899 года опытные поморы на берегу Белого моря построили одномачтовое деревянное судно, предназначенное для плавания во льдах. В нем была использована идея "Фрама" — выжиматься на поверхность льда при его сжатии. Эту яхту художник назвал "Мечтой".
    Чтобы обеспечить возможный максимум удобств для жизни и работы на Новой Земле, Борисов заранее завез туда в разобранном виде большой рубленый деревянный дом с просторной мастерской, а кроме того, дрова, керосин, прессованное сено и двух коров.
    Художественная мастерская на 73-м градусе северной широты! Такое было впервые. В конце августа 1900 года, когда все подготовили к зимовке, рабочих отправили последним рейсом на материк, а Борисов и семь человек команды вышли на "Мечте" через Маточкин Шар в Карское море, чтобы создать систему складов по восточному берегу северного острова.
    В Карском море "Мечта" попала в тяжелые ледовые условия и в конце сентября оказалась намертво затертой льдами. Оставаться в дрейфе было бы безумием. Борисов принял решение: покинуть судно и по плавучим льдам добираться до берега. Взяв только самое необходимое, экипаж "Мечты" высадился на плавучий лед. Целую неделю, преодолевая самые ужасные трудности и лишения, добирались они до берега. Трагизм положения команды, когда ее носило на поминутно дробившихся льдах, Борисов описал в брошюре "В стране холода и смерти".
   Там он рассказывает о том, что у них была легкая лодочка, на которой трое могли довольно просто спастись. Борисов предложил сесть в лодку ненцу Устину, матросам Акулову и Попову, потому что у них были семьи. Все трое категорически отказались, сказав: "Если мы вернемся живыми, а вас не будет, да ведь мы всю жизнь мучиться будем. Какая уж это будет жизнь!" Решили пробираться все вместе. Это были необычайно тяжелые дни. Не померли с голоду только благодаря тому, что у них осталось несколько патронов, что давало возможность стрелять тюленей и есть сырое мясо.
   С каждым днем становилось все труднее, терялась надежда дойти: "Сидишь, уткнувшись в снег, и не хочешь ни говорить, ни смотреть друг на друга. Да и о чем говорить? Все уже переговорено. У всех только одна мысль о смерти. Засыпая вечером, не надеешься еще раз увидеть рассвет... И боишься взглянуть другому в лицо, чтобы не прочесть на нем ту же мысль, чтобы не увидеть эту страшную душевную борьбу. И так медленно, целой вечностью тянутся минуты безмолвия, нарушаемого лишь треском льдов!
   Меня это чувство угнетало больше всех. Я ведь главный виновник. Я привел их сюда. И это сознание страшной ответственности за семь человеческих жизней не отымало у меня надежды до последней минуты".
   И надежда действительно появилась. На седьмой день почувствовали запах дыма, уловили далекий лай собак... Стали стрелять. Выстрелы услышали ненцы, в этот год почему-то стоявшие на восточном берегу.
   Вот что рассказал об этом случае знаменитый ненец Тыко Вылка (Илья Константинович Вылка), которому в ту пору было около 14 лет:
   — Мы стояли в то время несколькими чумами на карском берегу. Слышим, с моря выстрелы... После сквозь туман стали различать людей. Мой отец достал лодку, и через несколько часов всю борисовскую группу со льдины доставили на берег.
   Борисов в своем очерке "На Новую Землю" (журнал "Нива", 1902 год) пишет: "Какая прихотливая игра судьбы! Это были мои старые знакомые, еще в 1896 году я жил с ними в Маточкином Шаре".
   Отдохнув у гостеприимных ненцев, Борисов и вся команда пешком пересекли Новую Землю и, проделав около 400 километров очень трудного пути, 31 октября вернулись в свой дом (даты даются по старому стилю).
    Борисов сразу же приступил к работе. Уже 4 ноября он пишет углем портрет Максима Пырерки с надписью "Праотец новоземельский", а 11 ноября — второй портрет, тоже углем, отца Тыко Вылка — Константина (Ханец) Вылка, смелого охотника, убившего на своем веку более 100 белых медведей. В эту зиму (1900—1901 года) художник создал целую серию портретов новоземельских ненцев (вся она сейчас находится в отделе рисунков Русского музея в Ленинграде),
   В апреле 1901 года началась санная экспедиция на собаках на восточный берег Северного острова, длившаяся 106 дней. В нее входили трое — Борисов, зоолог Харьковского университета Т. Е. Тимофеев и ненец-проводник. Во время этой экспедиции Борисов писал, Тимофеев собирал коллекции фауны и флоры, Вместе они делали мензульные съемки берегов Пекина, Незнаемого и Медвежьего заливов, которые в ту пору были еще не обследованы. Так появились на карте северного острова имена русских художников — Крамского, Васнецова, Шишкина, Куинджи, Репина, Верещагина. Их именами названы горы, ледники, заливы, мысы.
   В конце августа 1901 года экспедиция вернулась с Новой Земли на пароходе "Пахтусов".
   Вернувшись в Санкт-Петербург, художник принялся за работу над новыми полотнами. Большую моральную поддержку при этом ему всегда оказывали Репин и Васнецов.
    Участие Александра Алексеевича Борисова в выставках, которые проходили в 1900—1907 годах в Вене, Праге, Мюнхене, Берлине, Гамбурге, Кельне, Дюссельдорфе, Париже, Лондоне, сделало его имя известным не только в России, но и во всей Европе.
    Французское правительство приобрело одну из картин Борисова и наградило художника орденом Почетного легиона. Выставку в Лондоне посетил Фритьоф Нансен, с которым художник был лично знаком. От имени норвежского и шведского правительств он же вручил художнику орден Св. Олафа. Во время поездки по Америке Борисов был принят президентом США Теодором Рузвельтом и демонстрировал ему свои работы.
   В Борисове как художнике поражает верность теме. Ничего, кроме северных мотивов, он никогда не писал, не искал никакой другой темы — только русский Север!
    Среди его большого живописного наследия, хранящегося в Архангельске, как курьезное исключение составляют три этюда— "Ницца", пароход "Лузитания", на котором он плыл в Нью-Йорк, и "Грюневальд" (Берлин). Николай Рерих, соученик Борисова по классу Куинджи, в своих листах дневника метко называет Борисова "поэтом Севера, баяном льдов и полуночного солнца".
    Борисов выставлял свои картины и в советское время, но писал уже мало. Его внимание было главным образом занято разработкой вопросов экономики Севера. В частности, ему принадлежит идея постройки первого северного курорта "Солониха", который он и проектировал и строил, В 1972 году этот курорт отметил свой пятидесятилетний юбилей.
    За заслуги в изучении Новой Земли и русского Севера вообще, по ходатайству Академии наук СССР и постоянной межведомственной комиссии по географическим названиям одному безымянному полуострову Новой Земли дано имя — "полуостров Борисова".
    Вслед за Александром Алексеевичем Борисовым многие художники посетили крайний Север: В. Серов, К. Коровин, Е. Столица, В. Переплетчиков, — но для них северный мотив был лишь эпизодом творческой биографии. Борисов Крайнему Северу посвятил всего себя с ученических лет и до конца своих дней. Его по праву называют пионером живописного освоения Арктики и ее певцом.

ЛИТЕРАТУРА
Борисов А. А. "У самоедов". От Пинеги до Карского моря. СПБ. Изд. А. Ф, Девриена, 1907.
Борисов А. А. "В стране холода и смерти". СПБ, 1909.
М у н и н А. "Александр Борисов" (к 100-летию со дня рождения). Северо-Западное книжное издательство. 1967.
Р ы л о в А. Воспоминания. М. Искусство. 1954, стр. 88.
Я ц и м и р с к и и А. И "Художник крайнего Севера", "Вестник знания" № 6. СПБ. 1903.